«16-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Николай Конюхов

В нашей студии был клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Еженедельно в программе «Седмица» мы говорим о праздниках и днях памяти святых на предстоящей неделе.

В этот раз разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольских (2 Кор. 6:1—10), (Гал. 6:11—18) и Евангельских (Мф. 25:14—30), (Ин. 3:13—17) чтений в 16-е воскресенье по Пятидесятнице, о празднике Рождества Богородицы, о днях памяти преподобного Макария Оптинского, преподобного Иосифа Волоцкого, преподобного Силуана Афонского.

---

М. Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире Радио ВЕРА наша еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость — клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов.

Иерей Николай

— Добрый.

М. Борисова

— И с его помощью мы постараемся разобраться, что ждет нас в церкви завтра, в 16-е воскресенье после Пятидесятницы, в воскресенье перед Воздвижением, и на наступающей неделе. Естественно, раз у воскресенья такое название, то предполагается, что чтений будет по меньшей мере две пары. Поэтому сначала мы все-таки поговорим о воскресных чтениях, поскольку традиция зовет нас к этому, а потом остановимся на чтениях, посвященных непосредственно Неделе перед Воздвижением. Итак, мы услышим завтра в храме отрывок из Второго Послания апостола Павла к Коринфянам — из 6-й главы, стихи с 1-го по 10-й. Начинается этот отрывок со слов: «Мы же, как споспешники, умоляем вас, чтобы благодать Божия не тщетно была принята вами». И дальше, развивая эту мысль, апостол пишет: «Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение, но во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах», и завершает он эту мысль следующим пассажем: «с оружием правды в правой и левой руке». Вопрос: ну, «с оружием правды» — образ понятен, но почему в обеих руках?

Иерей Николай

— Ну, в целом, это же образный язык апостола Павла. Он привык выражаться, как было принято в той греческой культуре. Мы видим, интересно, что там Христа изображают с мечом в руке — тоже спрашивают, что за меч. И там обоюдоострый меч — это слово Божие, которое разящее. И в этом плане, что когда говорит апостол Павел про оружие, естественно, он не имеет в виду непосредственно оружие какое-то. Как, помните, апостолы, когда им Христос говорит, что вы должны быть вооружены, они говорят: «Вот у нас тут два ножа есть». Христос говорит: «Довольно», понимая, что они не понимают, о чем Он говорит. А тут апостол Павел уже правильно говорит, что да, они «облечены» — это и в других частях его посланий есть, вот это «во всеоружие Божие» — то есть они полностью готовы к битве именно тем, что они приобрели некие добродетели, необходимые для проповеди и необходимые для того, чтобы не быть тем самым соблазном для людей, а наоборот, быть для них примером. Это, знаете, вот мне, как священнику, очень понятно. Для того чтобы быть примером другим людям — хотя даже, знаете, уберем священника, быть примером своим детям, вот все, у кого есть дети, прекрасно понимают, что нужно воспитывать не их, а себя, потому что они впитывают от нас пример. Так вот, нам нужно быть во всеоружии, чтобы и правая, и левая рука была всем занята, для того чтобы они начали делать хотя бы что-то. То есть мы прямо сильно должны быть сильнее, лучше, терпеливее, благочестивее и так далее, и так далее, чтобы они хотя бы часть этого могли взять. И, как правило, когда у нас наоборот не хватает любви, терпения, милосердия, благочестия, то мы являемся соблазном. Дети, они очень быстро понимают, они же сначала нас идеализируют — ну, как любой ребенок идеализирует своего отца или мать, а потом они разочаровываются. Почему так много людей приходят и жалуются на подростков? Потому что они вдруг поняли, что папы и мамы не только не святые, но даже не соблюдают своих собственных слов и то, что чему они учат, сами не соблюдают. И вот для апостола это было очень понятно, что для того, чтобы им быть проповедниками Евангелия, нужно быть прямо во всеоружии. Им нужно максимально соответствовать той высоте учения, которую они преподносят людям, дабы не дать им какой-то повод сомневаться и соблазняться.

М. Борисова

— В этом отрывке есть еще одна формула, которую можно, наверное, отнести к тем парадоксам, которые рождает русский перевод, поскольку отрывок этот заканчивается словами: «Мы ничего не имеем, но всем обладаем». Вот в русском языке «иметь» и «обладать» — это синонимы. Как бы нам до смысла-то докопаться?

Иерей Николай

— Нет, в этом плане у апостолов не было прелести гордыни или, во всяком случае, они с ней боролись. Потому что если мы приписываем себе то, что имеем... Недавно только читали притчу про этих виноградарей, помните? Им же поручили виноградник, а у них в голове вдруг родилась идея, что это их виноградник. И они решили убить сына хозяина, дабы им завладеть. И мы, конечно, потыкали в этих злых виноградарей, как обычно, пальцем, посетовали, что они такие негодяи. Это же как бы Христос говорил фарисеям и так далее. Фу, такими быть, мы сказали. Но это же, по правде, притча про нас. То, что мы имеем, мы считаем, что мы обладаем этим, то есть мы — это наше, это не дар Божий. Я вот умею говорить там какие-то сложные, сложносочиненные предложения и рассказывать что-то про веру вроде как доступным языком. И можно сказать, что это вот мой дар, я вот такой молодец, и я вот этим даром отличаюсь от остальных, которые, бедолаги, не умеют даже двух слов связать, а я вот такой молодец. Ну все. Человек присваивает себе дары Божьи. Вот у апостолов такого не было. И апостол Павел даже, я не знаю, утрированно это подчеркивает, что у нас нет вообще ничего. И он все время даже немножко так прибедняется: мы там бедные, мы безумные, вы мудрые, мы там неразумные, а вы там молодцы, все такое, пятое-десятое. И тут тоже он пишет, что мы неизвестные, нас почитают умершими, нас наказывают, но ничего не происходит. Почему? Потому что то, что мы несем, больше, чем мы сами. То, чем мы обладаем, — это гораздо больше, чем то, что может иметь сам человек. Нам Господь поручил. Мы делаем, мы совершаем дело Божье. Нам дал виноградник Сам Христос. Поэтому мы-то понимаем, что это не наше. И поэтому — да, мы всем обладаем, потому что те, кто реально делает в этой жизни, совершает дело Божье, у него нет выгорания, у него нет гордыни и тщеславия, превозношения, потому что не мне, Господи, не мне, но Тебе воздам честь. Богу моему воздам честь и хвалу, имени Твоему святому.

М. Борисова

— Теперь обратимся к отрывку из Евангелия от Матфея — 25-я глава, стихи с 14-го по 30-й. Это всем, я думаю, хорошо известная притча о талантах. И как бы сам собой напрашивается разговор в продолжение уже начатого. Потому что очень много всевозможных рассуждений о том, что такое таланты и как к ним относиться.

Иерей Николай

— Ну деньги.

М. Борисова

— Но, вы знаете, тут такая вполне тривиальная мысль напрашивается, что раз в притчах говорится о чем-то хорошем, что тебе дано, что хозяин дал эти там в разном количестве эти таланты...

Иерей Николай

— Ну, там достаточно много серебра.

М. Борисова

— Возможно ведь и посмотреть на это как на то, что тебе дано от природы. Ну, скажем, вот есть люди от природы не жадные, которым поделиться не требует ни малейшего усилия над собой, то есть это естественная черта их характера. Также есть масса замечательных черт, которые разным людям даны просто по определению. И отдать эти таланты в рост — это просто использовать их на благо других людей, не особо задумываясь о том, что это в твоей духовной жизни значит. Ведь на самом деле, что может иметь цену для каждого конкретного человека — то, что он делает, преодолевая себя ради Бога. Ну, как в известной притче из старого патерика, когда один из братьев, келарь, замучил всю братию своим сварливым характером. И когда он умер, в сонном видении настоятелю было открыто, что он святой. И никто, включая настоятеля, не мог понять, как же так, с таким ужасным характером, который отравлял ему жизнь на протяжении лет. И объяснение ему было дано, что у него был такой характер, что только ежедневная и еженощная борьба на пределе своих возможностей с этим характером привела к тому, что он был только сварлив. А если бы он дал своему характеру развернуться в полную мощь, он бы их всех переубивал там в этом монастыре. Вот мне кажется, что мы забываем, когда говорится, что вот сделать что-то во благо человека и во славу Божью, когда ты это делаешь, следуя своему естественному предрасположению, может быть, не так велика цена того, что ты сделал.

Иерей Николай

— Ну, я могу сказать, что в целом притчу иногда можно понимать и буквально. Потому что все-таки таланты — это не дарования в первую очередь, а вес серебра, насколько помню, около 20 кг, большой. Один талант — прямо целый мешок серебра. Там кому три таланта — три мешка серебра. Ну и вообще можно в целом говорить о том, что Бог дает нам какие-то ресурсы, но Он дает нам не для того, чтобы мы их закопали в себя. Дает Он нам, даже вот вы сказали, что должно послужить нашим ближним, там цель другая: ты должен Богу вернуть с лихвой. То есть, по-хорошему, если тебе Бог дал, ты понимаешь, что это Его — опять же вот про то, что мы говорили в предыдущей части, про Апостол. Мне Бог дает Свое, но у нас в голове, что это мое. Вот пришли какие-то деньги — мы их воспринимаем как свои деньги, мои деньги, кровные. У тебя есть какой-то талант, какая-то возможность — это мое. Но потом оказывается, что нет, это все-таки Божье. И ты еще не просто должен с этим ходить и хвастаться, а ты должен это реализовать, пустить в ход, в торжище и Богу принести какую-то выгоду. То есть придется снимать себя с привычных мест обитания и идти что-то делать, что-то придумывать, чтобы приумножить вот эти ресурсы, которые тебе дал Бог. То есть, первая наша задача — не приватизировать себе эти ресурсы, не говорить, что это мое. И второе — не лениться пускать их в рост, то есть реализовывать их в своей жизни.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, сегодня, как всегда по субботам, в эфире Радио ВЕРА программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость — клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Ну что ж, теперь поговорим о тех чтениях, которые завтра в храме за Божественной литургией мы услышим и которые посвящены Неделе перед Воздвижением. Это отрывок из Послания апостола Павла к Галатам, 6-я глава, стихи с 11-го по 18-й, которые начинаются словами: «Видите, как много написал я вам своею рукою. Желающие хвалиться по плоти принуждают вас обрезываться только для того, чтобы не быть гонимыми за крест Христов, ибо и сами обрезывающиеся не соблюдают закона, но хотят, чтобы вы обрезывались, дабы похвалиться в вашей плоти». С одной стороны, вроде как все понятно. Но кажется, что это конкретный совет конкретным людям, которые жили две тысячи лет назад, тем более еще в конкретном месте. А какое это имеет отношение к нам, живущим сегодня?

Иерей Николай

— Да прямое отношение. Потому что, безусловно, выполнять какие-то правила и потом возносить исполнение этих правил на знамена, ставить себе, или ставить себе какие-то плюсики, то, что я благочестив, потому что исполняю какие-то правила, гораздо проще, чем реально вести духовную жизнь. То есть были христиане из иудеев, которые продолжали исполнять Ветхий Завет и в том числе правило об обрезании и похвалялись именно этим, то, что мы молодцы, мы вот обрезались. Хотя уже не было такой необходимости, уж тем более Первый Апостольский Собор принял постановление, что язычникам необязательно обрезываться, потому что это уже излишнее. Самое главное — это вера в Господа Иисуса Христа. Но всегда проще выполнять какие-то штуки, чем реально заниматься своей верой. И до сих пор люди спрашивают: «Батюшка, подождите, вот вы там говорили, там что-то аскетика, смирение, послушание, мужа нужно слушаться, жену нужно защищать. А можно просто вот дайте какое-нибудь правило, конкретное: один акафист в неделю, в среду два канона, в понедельник и в пятницу — вот это нормальная схема». Мы тогда и будем это исполнять и чувствовать себя праведниками. Еще тыкать вот этим исполнением других христиан: вот вы там вот не читаете, а я читаю, вот вы там не поститесь, а я пощусь. То есть это не значит, что молитва или пост, или чтение, или исполнение правил — это что-то плохое. Но у нас есть такой обман головы, что проще нам выполнить какие-то правила и в гордости своей начать тыкать в других неисполнением этих правил, чем реально заниматься подлинной духовной жизнью. А похвалиться мы должны не исполнением правил, а крестом Господним. То есть у нас самая большая похвала — это то, что Господь за меня умер на кресте. Вот это действительно тем, чем я могу хвалиться.

М. Борисова

— Обратимся теперь к отрывку из Евангелия от Иоанна — 3-я глава, стихи с 13-го по 17-й. Здесь в начале евангелист напоминает историю с Моисеем, который вознес змею в пустыне, как дальше он продолжает это сравнение: «так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную». Но, во-первых, тут скорее всего далеко не все наши радиослушатели сразу вспомнят, что за змея, которую вознес Моисей. А у меня возникает вопрос: почему странное сравнение? Ведь змею Моисей, по слову Божию, водрузил, изображение медного змея, на знамена как орудие смерти, потому что люди умирали от того, что их кусало нашествие змей. А дальше евангелист говорит о том, что вознесену быть следует Сыну Человеческому, а орудие смерти же — крест. Здесь орудие смерти — змей, и он воздвигается для того, чтобы, обратившись к нему, по молитвам человек исцелился от укуса змеи. А здесь дальше евангелист говорит о том, что воздвигается Сам Спаситель, в то время как воздвигается крест, и мы-то как раз и эту аналогию именно так впрямую и воспринимаем.

Иерей Николай

— Там смысл в том, что те умирали от яда, от змеи, и как бы вознесена была змея вот эта медная. И интересно, что Моисей сделал именно перекрестие на нее повесил. То есть это такой символ, опять же вот этот библейский параллелизм, где мы видим отображение того, что было в Ветхом Завете, когда они путешествовали по пустыне 40 лет, с тем, что уже в Новом Завете. И, собственно, из Евангелия отсылка именно к этому. Но там смысл в другом, то, что Христос смертию смерть попрал. Мы поклоняемся кресту, хотя это орудие смерти. Для иудеев соблазн, для эллинов безумие. То есть они не могли понять, как христиане могут молиться орудию казни. Ну, представь себе гильотину или виселицу, и ее сделать чем-то сакральным. Это странно было для людей. А для нас, мы как раз вполне себе в библейской традиции, потому что люди умирали на этих крестах. И тут Христос, умирая на этом кресте, спас всех от смерти через древо крестное. Поэтому это древо крестное стало нашей такой значимой святыней. С чего на Воздвижении мы так радуемся и с таким благоговением поклоняемся этому древу. Вспоминаем события, как там царица Елена нашла крест в Иерусалиме. У нас сколько всего связано с крестом, что мы везде их изображаем и на главках храмов, и на одеждах священнослужителей, и сами на себе носим крест. Хотя это орудие казни. Потому что именно оно стало источником исцеления от смерти. То есть то, что было предназначено как орудие смерти, стало исцелением от нее самой. Поэтому да, вот этот такой очень красивый символ, очень интересный и очень понятный для тех слушателей, потому что они были воспитаны в этой культуре, на рассказах о Моисее они росли. Поэтому, когда Христос говорит, что вот как тогда вознесли змею и как бы через это люди исцелились от смерти, то же самое произойдет и сейчас. Только тогда они в историческом фрагменте исцелились от смерти, от конкретных укусов змей. А через крест мы исцеляемся от смерти в глобальном, в метафизическом плане.

М. Борисова

— Но ведь наше отношение ко кресту не сводится только к такому прямому прочтению вот этой библейской аналогии. И, может быть, это даже самое бедное толкование, какое может быть. Очень много написано о кресте как о ключе к пониманию христианской вечности, к тому, что крестообразен мир, крестообразна вселенная. Вот насколько важны подобного рода размышления и что нам дает чтение подобных толкований? Ведь, по сути дела, это уже те материи, которые к нашей непосредственной повседневной жизни особо никакого отношения не имеют.

Иерей Николай

— Не знаю, не могу сказать, что не имеют. Потому что вот, допустим, перекрестие, мне очень нравится такое толкование, что мы все люди находимся в горизонтали креста, а Бог находится в вертикали креста. То есть если мы соблюдаем иерархию правильную, то образуется вот это перекрестие. О чем мы говорим? То, что мы не ставим себя на место Бога по отношению к другим людям — это значит, что мы их не судим, в плане того, что мы можем сказать, что нам там нравится, не нравится, что мы считаем, не считаем. Но мы не выдвигаем там суд последней инстанции, потому что это не наше право, это уже мы лезем в вертикаль. Когда мы прощаем или не прощаем человека: я тебя не прощаю — мы лезем в вертикаль опять же, на место Бога. Когда мы там, я не знаю, пытаемся контролировать каких-то людей — тоже лезем на место Бога. И вот чтобы этого не происходило, крест Христов служит таким потрясающим напоминанием, что именно Господь над нами в вертикали, что именно Он Бог, а я нахожусь с другими людьми в горизонтали. И вот если это перекрестие соблюдается, мне кажется, для современного человека это очень важно знать, в том числе, чтоб не впасть в язычество. Потому что любой человек, который почитает себя как Бога, становится язычником.

М. Борисова

— В эфире Радио ВЕРА программе «Седмица». С вами Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Мы на мгновение прервемся и тут же к вам вернемся снова. Не переключайтесь.

М. Борисова

— Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. Продолжаем нашу еженедельную субботнюю программу «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. У микрофона Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. И, конечно, 21 сентября — первый двунадесятый праздник, первый Богородичный праздник нового года церковного — Рождество Пресвятой Богородицы. Ну, тут как бы даже не знаешь, о чем же тут еще можно сказать, что еще не было сказано кем бы то ни было. Потому что об этом столько сказано, столько написано, столько даже на уровне просто описания эмоций, которые вызывает этот праздник, о пророчествах, которые сбылись, которые связаны с этим праздником. Вот самое такое запоминающееся в нашей церковной истории пророчество — пророчество Серафима Саровского, который предсказал, что на Рождество Богородицы последние насельники Дивеева будут изгнаны из монастыря. О Рождестве Богородице непосредственно в Писании практически ничего не сказано. Однако мы апеллируем к Преданию церковному, к апокрифам, которые об этом рассказывают. Вообще такая достаточно схематическая история, собственно говоря, она повторяет историю родителей Иоанна Предтечи. По сути дела, в общем, все приблизительно по той же самой схеме развиваются события. Но насколько это важно или неважно для нашего восприятия смысла Богородицы в нашей жизни и в жизни Церкви?

Иерей Николай

— Вообще очень глубоко символично, что у нас год закончился церковный Успением, а начинается год Рождеством — то есть опять же такой замкнутый круг. И Рождество Богородицы — это не только праздник конкретной супружеской пары, которые долго не имели детей, хотя, безусловно, мы вспоминаем их радость, и эта радость, она описана очень красиво в богослужебных текстах, и дай Бог нам всем такой радости, что они стали родителями Самой Божьей Матери. Но интересно то, что эти люди, Иоаким и Анна, во-первых, они дождались исполнения обетования Божьего, что очень тяжело. Потому что если Господь не исполняет сразу наши просьбы, мы уже печалимся, а если много лет не исполняет наши просьбы, а мы продолжаем исполнять то, что положено. То есть Иоаким и Анна, по свидетельствам, были очень благочестивая пара, исполняли весь закон. А в Ветхом Завете это была же абсолютно понятная схема: ты верен Богу, ты исполняешь закон, и Он тебе взамен дает благоденствие и в том числе многодетность. Потому что многодетность тогда считалась благословением Божьим. А тут они все исполняют, там детей вообще нет, не то что многодетность, вообще никаких нет. И они уже старенькие. И вот в таких условиях продолжать что-то делать — это настоящий подвиг. Почему мы их так прославляем. Между прочим, мы Богоотцов Иоакима и Анну вспоминаем на каждом отпусте. Вот когда служба заканчивается, говорится отпуст: «Христос Истинный Бог наш...» и в конце вот: «святых и праведных Богоотец Иоакима и Анны». Потому что это, конечно, удивительные святые, через которых в этот мир пришла Богородица, через Которую, в свою очередь, придет Господь Иисус Христос. И вот этот праздник и про терпение и умение дожидаться исполнения слов Божьих. А с другой стороны, мне очень откликается то, о чем мы уже с вами говорили выше, когда человек не присваивает себе то, что ему дает Бог. Ведь они так долго просили этого ребенка, и в итоге она прожила у них три года. Всего лишь три года. Ну кто согласится сейчас ребеночка, как бы вы представляете, им дают ребенка и говорят: «Но он будет с вами только три года» — это какая вообще родительская пара выдержит? Какое материнское сердце готово будет отпустить? Тем более, что интересно, что в два года ее должны были отдать, не в три, а в два. Это Анна упросила Иоакима, чтобы хотя бы еще годочек побыла она с ними.

М. Борисова

— Но по преданию Анна провела с ней еще несколько лет в храме.

Иерей Николай

— Ну да, что она приходила, там все-таки помогала каким-то образом. Но когда Богородица выходила из храма четырнадцати лет, родители уже умерли. То есть, понятное дело, они в большей мере просили уже этого ребенка и даже получили этого ребенка не для себя. То есть у нас есть все равно, понимая, что наши дети когда-нибудь от нас уйдут, что они будут жить, проживать свою жизнь, что у них будут свои дети уже, и что во многом это не наши дети, это дети Бога, нам просто на время дали как бы о них позаботиться. И у нас, хотя это и есть понимание, но как часто уже выросшие дети, все равно родители пытаются их присвоить себе. И приходят ко мне на исповедь взрослые женщины, которые говорят: «Вот, меня мой сын не слушается». Я говорю: «А сколько вашему сыночку лет? — Ну, вот, 35 уже». Я говорю: «Слушайте, странно было бы, чтобы мужик тридцатипятилетний, значит, там в послушании. Он уже должен сам на себя ответственность брать». Поэтому нам самим отказаться даже от выросших детей тяжело. А как вот эти родители, понимаете, просить ребенка не для себя, а для того, чтобы он был частью замысла Божьего, чтобы через этого ребенка что-то Бог сделал — это прямо очень высокий уровень. Потому что в большинстве случаев, конечно, мы рожаем детей для себя. Да, у нас, может быть, бывает иногда, проскакивают хорошие идеи. Но то, как мы с ними общаемся, то, как мы там... Ну, я сам вот, у меня три дочери. Я с ужасом представляю себе, что придут какие-то ребята: «Здравствуйте, мы любим вашу дочь. Отдайте ее нам». Я просто думаю: где мой автомат спрятан?

М. Борисова

— Ну, они еще просто маленькие у вас совсем.

Иерей Николай

— Ну, они маленькие такие, да удаленькие уже. И вон старшая не маленькая уже. Уже какие-то кренделя просят сходить в кино с ней. Уже ей четырнадцать. И поэтому я просто к тому, что эти чувства всем знакомы, вот этого собственничества: «мой ребенок», «моя кровинушка». «Мое! — сказал Онегин грозно». А тут пример того, как это Бог дал чудесным образом, и Господь будет это реализовывать в Своем плане. Это очень высокий уровень. Нам, конечно, вот это, мне кажется, будет тяжело даваться. Потому что еще ладно, когда мы говорили про деньги, что это там Бог дал нам деньги под реализацию, ладно, какие-то таланты. Но дети — что это не наши дети, вот это нам тяжело очень дается.

М. Борисова

— А почему почти на все Богородичные праздники в храме читается Евангелие о Марфе и Марии? Казалось бы, там вообще про Богородицу никакого упоминания нет.

Иерей Николай

— В самом-самом конце, когда там вот эта вся драматургия про двух сестер, когда она реализовалась, в конце крикнула «некая жена глас от народа», которая говорит уже про Христа: «Блаженно чрево, носившее Тя, и сосцы, питавшие Тебя!» — то есть, прославляется Та, Которая родила такого мудрого Учителя. И вот это вообще в Евангелии большая проблема найти Божию Матерь. Потому что эта книга про Ее Сына. И есть, вот я читал несколько толкований святых отцов, что Она сознательно, там Феофилакт Болгарский об этом пишет, и Иоанн Златоуст, что Она сознательно себя умаляла. То есть чуть ли вот не говорила евангелистам: «Нет, вот здесь не надо про Меня писать». А здесь вот мы видим, действительно про Нее, вообще всю историю про рождение, введение во храм и успение, мы знаем только из апокрифов, только из «протоевангелия от Иакова» там и из других апокрифов, там «евангелия от Фомы» и еще там другие, «евангелие от псевдо-Матфея». А в основной книге вот как будто Она сознательно прячется. Только про Благовещенье есть, но там это напрямую связано с рождением Ее Сына единородного, что Он сверхъестественным способом был зачат и рожден. Это было важно для евангелистов подчеркнуть. А так все везде, кажется, прячется. И тут вот такое прославление: «блаженно чрево, носившее Тя». А непонятно, с чего женщина это воскликнула, если не прочесть вот этой истории. Поэтому вся вот эта евангельская история про Марфу и Марию читается ради вот этой последней фразы.

М. Борисова

— А удивительно, правда, если вдуматься, ведь апостол Иоанн Богослов на протяжении практически почти всего земного пути Богородицы после Воскресения и Вознесения Спасителя был рядом с Ней. Ему поручили, он поручение исполнял. И при этом в его Евангелии про Нее практически ничего не сказано.

Иерей Николай

— Да. Потому что Богородица была самым смиренным, наверное, человеком на земле. То есть это вообще очень сложно вместить в голову. Но если послушать слова Христа, что тот, кто умалит себя, тот будет прославлен, а тот, кто, наоборот, бегает, про себя всем рассказывает, тот будет смирен, и первые станут последними, последние первыми. То есть Богородица, Она сознательно себя преуменьшала и Свое значение, Она не хотела, чтобы возник культ некоего почитания Ее как Бога. То, что, кстати, к сожалению, произошло в католическом богословии: они в определенный момент приняли догмат о непорочном зачатии Самой Божьей Матери, что Иоаким и Анна непорочно ее зачали. И приняли догмат о соискуплении. То есть я вот не знаю, сейчас, правда, говорят, что они уже отказались от этого, но тем не менее какое-то время вот Ее называли соискупительницей. То есть буквально это вот было, многие люди Ее обожествляли.

М. Борисова

— А разве в нашей православной традиции этого нет?

Иерей Николай

— Нет, мы говорим: «Пресвятая Богородица, моли Бога о нас» тоже. И мы всегда обращаемся к Ней как к ходатаице. То есть мы прекрасно понимаем, что помогать будет Христос. Просто, когда Она подошла на пиру в Кане Галилейской, именно Ее просьба была решающей. Христос не собирался совершать ничего.

М. Борисова

— А там все гораздо сложнее, мне кажется. Там ведь даже и просьбы не было.

Иерей Николай

— И просьбы не было.

М. Борисова

— Он отказался, а Она сказала: «Идите и сделайте то, что Он скажет». Такое ощущение, что это Она Своей волей как бы подвигла Его на совершение первого чуда.

Иерей Николай

— Мы это знаем, поэтому мы этим пользуемся. Мы пользуемся Ее близостью и тем, что Иисус Христос с такой нежностью относился к Своей Матери и с таким послушанием, несмотря на то что Он был Богочеловек. Он вот входил в добровольное послушание к Своей Матери и с большой такой любовью, мы видим, вот через Священное Писание, через скупые эпизоды, связанные с Матерью Божьей, мы видим, как Он бережно к Ней относился. И когда Он умирал на кресте, испытывая страшную физическую боль, Он отдает последнее распоряжение именно про Нее, потому что Она была в сфере Его забот, и Он не мог бы позволить, чтобы, когда Он умер на кресте, чтобы Она осталась одна. И Он призывает любимого ученика и доверяет ему Божию Матерь. Это такой очень яркий эпизод, их немного, но они абсолютно вот читаемы. И поэтому да, мы обращаемся к Божьей Матери, но у нас нет никаких таких неправильных представлений, именно как о соискупительнице или у нас нет культуры вот обожествления Божьей Матери. Мы именно обращаемся к Ней как к Матери Господа нашего и через Нее передаем какие-то просьбы. Нам иногда стыдно Господу что-то напрямую говорить или нам хочется попросить о помощи в молитве, и вот мы обращаемся к Ней.

М. Борисова

— Да, если подумать о том, что это, как некоторые называют, такая вершина духовной эволюции. То есть в Богородице достигнуто все, что может достичь человек на земле. Но Она в целом, в смысле духовного развития...

Иерей Николай

— Она в целом стала честнейшей Херувим и славнейшей без сравнения Серафим. Вот интересно, что у нас христианство обвиняют в каком-то неправильном отношении к женщинам: и вот, вам там, женщинам, нельзя ходить в алтарь, нельзя становиться священниками и так далее. Я говорю, что вот в хорошем смысле этого слова христианство — это одна из самых феминистических религий, в том плане, что самая великая святая у нас именно женщина. И Она-то как раз входила в Святая святых и Сама стала Святая святых, потому что стала храмом Самого Бога — Христос именно через Нее является в этот мир. И вот то, о чем мы говорили, об этом парадоксе: про Нее мало в Евангелии, Она сама скрывалась, Сама вот не выпячивала Себя. И про Нее очень мы мало что знаем, вот какие-то отдельные отрывки, в том числе там из апокрифов. Но насколько мы Ее прославляем. Ни одного храма не обходится на просторах Русской Православной Церкви, ну и вообще Вселенской Православной Церкви, чтобы там не было Ее икон. Сколько почитаемых образов Божией Матери, сколько людей там носят в портмоне или просто в сумке какую-то иконочку Божией Матери. А уж какое количество храмов, названных в Ее честь на наших родных просторах. В каждом городе обязательно найдется какой-нибудь Казанский храм, Успенский, Рождественский и так далее.

М. Борисова

— А Успенских сколько.

Иерей Николай

— Успенских, я говорю, да. Ну то есть это в целом такой удивительный пример того, что если человек хочет прославить себя, возможно, он прославит себя, но это не то, что останется в вечности, уж тем более от этого прославления не будет пользы другим людям. А если человек прославляет Бога, то есть вот он всю свою жизнь решил положить на то, чтобы прославить имя Божье, то тогда он и свое имя впишет в вечность. Да причем еще такими золотыми буквами, как мы сейчас его вспоминаем.

М. Борисова

— А не было ли это таким рискованным экспериментом, да простят меня наши радиослушатели за такую вольность, со стороны Господа. В истории, которая продолжается, появляется вершина очевидная. До этого в мужском исполнении тоже дается миру возможное максимум достижения — это Иоанн Предтеча. А и об этом даже сказано, что среди рожденных женами не было выше этой вершины. А история продолжается, а вершины уже определены.

Иерей Николай

— Ну и здорово, у нас есть пример. Это же деисусный чин. Мы если приходим в храм, там же в иконостасе есть разные чины. И вот один из них — это деисусный, где обязательно изображен Христос и слева и справа у Него стоят Божья Матерь и Иоанн Предтеча. Как раз самая великая жена и самый великий муж. Так это не должно нас повергать в уныние, а наоборот, это те образцы, тот пример, который мы имеем перед собой. Куда нам стремиться-то, кому нам подражать. Потому что для нас это очень важно. Это же все равно Иоанн Предтеча и Богородица, они были рождены естественным образом. Они жили, питались, росли, сомневались и так далее, и так далее. Вот в какую величину они смогли вырасти, благодаря духовной жизни. Ну мы с вами тоже, нам если показать какую-то маленькую планку и низенькую, то мы не сделаем даже самого маленького и необходимого. А когда мы имеем такую высокую планку, есть надежда, что мы сделаем хотя бы что-нибудь.

М. Борисова

— В эфире Радио ВЕРА еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Вот на этой неделе у нас будет очень хороший повод подумать, как же так, почему образ с большой буквы один, а подобие такие разные. Я имею в виду преподобных. У нас память 20 сентября преподобного Макария Оптинского, 22 сентября — память преподобного Иосифа Волоцкого, 24 сентября — память преподобного Силуана Афонского. Все преподобные. Образ один, все абсолютно разные.

Иерей Николай

— Конечно. И вот эти преподобные, вообще удивительно, они клали свою жизнь над тем, чтобы стать похожими на Бога. Перестать быть похожими на животный мир. Потому что у нас есть и та, и та часть, мы на стыке двух миров — материального и духовного. И это как решение самого человека, его воля, куда он хочет стремиться: к земному, к тварному или к небесному, нетварному. И Бог, когда мы читаем Библию: «Сотворим человека по образу и подобию Нашему», у Него сразу была идея создать вот этих существ. Там же были ангелы, был тварный мир. Но вот как вершина тварного мира появился человек, в котором присутствует и то, и другое. И вот Бог верит, что мы выберем быть похожими именно на Него. И тем для нас интересны, и они очень так прославляются в Церкви, люди, которые положили свою жизнь, которые решили профессионально этим заняться — приобретением подобия Божьего. Потому что мы похожи на Бога уже изначально, как рождаемся. Чем? Это то, что входит в понятие образа Божьего. Свобода — у нас есть свободная воля. Разум — мы разумные существа. Хочется верить, что разумные. Во всяком случае, если весь мозг не заплыл пластилином от бесконечного присутствия в гаджетах. Значит, свобода, разум, возможность любить. Бог есть любовь, Он дал нам возможность любить. И творчество. То есть Бог — Творец, и Он дал нам возможность тоже создавать что-то уникальное, что-то совершать какой-то творческий акт и так далее. Вот это образ Божий. А подобие Божье, оно достигается, чтобы мы были такими добрыми, как Он, такими внимательными, такими милосердными. Будьте милосердными, как Отец ваш Небесный милосерден. Чтобы у нас любовь была такая, как у Бога, безусловная, чтобы мы могли любить врагов и так далее. И вот преподобные занимались разными, если хотите, техниками духовными, которые есть пост, молитва, какие-то аскетические подвиги, уединение — на горах, в вертепах, в пропастях земных — то есть какие-то особые условия жизни. Ну, монашество, мы сами знаем, что монашество это само по себе есть особые условие жизни: отказ от семейной жизни, отказ от жизни в социуме, отказ от собственной воли через послушание, отказ от типичного образа жизни, даже там пищевых привычек и так далее. Ради приобретения неких духовных дарований. И нужно сказать, не у всех получалось. Мы вот когда читаем «Братьев Карамазовых», мы видим: два монаха, оба занимались духовным деланием. Но какие разные плоды этого духовного делания. То есть человек может начать вот эти аскетические подвиги и скатиться в ненавистничество, осуждение других людей и собственное исключение. Мне очень нравится икона, которую Великим постом мы выставляем в центр в Неделю Иоанна Лествичника: там изображена лестница, как раз по ней карабкаются монахи вверх, и там такие бесы с крюками, которые этих монахов за ногу и вытаскивают вниз. И там прямо этих ребят, падающих вниз, достаточно много. И там монахи уже лежат на этой лестнице, руками и ногами держатся за нее, чтоб только не упасть. И так классно еще, я видел такую икону — вот эта лествица, и там внизу была приписка: «Бесов не целовать». Потому что кто-то умудрялся, прикладываясь к иконе, целовать именно тех ребят с крюками.

М. Борисова

— Когда вот я подумала, чем же эти такие разные святые похожи друг на друга и чем они отличаются, тут очень легко объяснить и сказать.

Иерей Николай

— Местом, локацией, да.

М. Борисова

— А вот чем же они похожи? Удивительным образом, они все, жившие в разных условиях, в разное совершенно время, с самого начала уходили в монастырь и вообще стремились к монашеской жизни в поисках тех самых аскетических подвигов. И ни одному из них не удалось этим подвигам отдаться в полной мере на протяжении всей своей монашеской жизни. Все они, в силу обстоятельств, были вынуждены... Макарий Оптинский устраивал практически монастырь, выстраивал его колоссальную просветительскую деятельность, которая касалась издательства книг и распространения этих книг. И это те, кто хоть раз в жизни сталкивался с этим процессом, могут себе представить, что это деятельность, которая отнимает чуть ли не все твое время, когда ты не спишь. А уж учитывая возможности коммуникации XIX века, можно себе представить, чего это стоило в каком-то монастырьке где-то там, рядом с каким-то заштатным городишкой Козельском. В общем, максимально сложная история. Иосиф Волоцкий, который тоже имел перед собой супераскетический идеал и всеми силами старался устроить жизнь в тех обителях, которыми приходилось ему управлять, именно по этому чрезвычайно суровому аскетическому идеалу, чем ему пришлось заниматься? Ему пришлось заниматься устроением огромных монастырей, которые располагались рядом с развивающимися городскими центрами. То есть это максимально сложная задача в любую эпоху, тем более в ту средневековую, в которой ему довелось жить. То есть ему, помимо всего прочего, еще пришлось, кроме решения духовных вопросов, постоянно решать вопросы, связанные со взаимоотношениями Церкви с государственной властью, что само по себе далеко не монашеское занятие. Силуан Афонский вообще человек простой, деревенский, и хотел он уединения, хотел он молитвенного идеала. Чем он занимался на Афоне? Казалось бы, вот где может мечтать оказаться начинающий монах — конечно, на Афоне. Чем он занимался? Занимался исключительно хозяйственными послушаниями, закончил свой жизненный путь заведыванием монастырской лавкой. Вот эта поразительная схожесть путей, которые требовали постоянного преодоления.

Иерей Николай

— А монашеская жизнь, она же это вообще во многом такая интересная история, такое наблюдение, что человек себе представляет по одному и монашество, и семейную жизнь, и вообще в целом духовный путь, мы романтизируем. И я помню, как мы, молодые семинаристы, кто-то хотел в монашескую стезю идти, кто-то там в семейную, и каждый из нас представлял себе это очень-очень своеобразно, исходя из своих таких восторженных представлений. Потому что в действительности монах, если он отрекается от своей воли, значит, он будет заниматься тем, чем он не хотел заниматься. Естественно, когда монах ищет вот некой жизни, он не собирается быть организатором, там начальником какой-то хозяйственной деятельности. При чем здесь хозяйственная деятельность? Вот я в этом плане прекрасно помню, что вот я учился в семинарии, у нас было очень много всяких богословских предметов, изучали Священное Писание, учились говорить проповеди, изучали богослужения — я очень люблю богослужения. И я вот представлял себе в основном, если, дай Бог, Господь призовет меня служить священником, вот буду с людьми общаться, буду там, значит, проповеди, пятое-десятое, службы, так это здорово. И помню, меня, значит, отец Тихон назначает, призывает и ходатайствует перед Святейшим, чтобы меня рукоположили в священники и направили на приход, как раз вот где я сейчас и служу. И там нужно было заниматься как раз хозяйственной деятельностью. И я, совсем еще молодой священник, который как раз представлял себе, что я буду вот служить, вот это делать, вот это делать, вот это не делать. И я вдруг сталкиваюсь с опалубкой, с опрессовкой, с брусчаткой, с тем, что нужно там платить коммунальные услуги, рассчитывать бюджет, платить зарплаты, искать хор, платить за хор и так далее, и так далее. И такие серьезные вот испытания. Я помню, отцу Тихону говорил, что это вот как учат плавать: вывозят на середину озера, бросают — вот выплывет, не выплывет. И то есть я себе представлял это совершенно по-одному, а в реальности: хотел ты вот послужить — вот тебе придется вот этим заниматься. И в этом есть определенное, должно быть определенное смирение. У меня тогда его, конечно, не было. Для того чтобы принять, попросить у Бога благословения и сказать: «Господи, значит, я должен Тебе вот в этом пригодиться». Сколько великих подвижников были там очень талантливыми в итоге организаторами, основателями обителей, руководителями этих обителей. Поэтому, конечно, в этом плане для нас пример того, что, если мы даже у Бога просим что-то — семейную жизнь, просим благословить какую-то деятельность, трудовую деятельность, нужно всегда просить именно: «Господи, как бы мне Тебе пригодится в этой деятельности, как бы я мог Твою волю исполнить, а не свою продавить».

М. Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Вы слушали программу «Седмица». С вами были Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Слушайте нас каждую субботу. До свидания. До новых встреч.

Иерей Николай

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Седмица

• «22-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Стахий Колотвин
• «21-е воскресенье по Пятидесятнице 2026». Протоиерей Федор Бородин
• «20-е воскресенье по Пятидесятнице 2026». Протоиерей Федор Бородин