«15-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Николай Конюхов

В нашей студии был клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Еженедельно в программе «Седмица» мы говорим о праздниках и днях памяти святых на предстоящей неделе.

В этот раз разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (2 Кор. 4:6-15) и Евангельского (Мф. 22:35-46) чтений в 15-е воскресенье по Пятидесятнице, о Начале индикта (церковное новолетие), о днях памяти Иконы Божией Матери «Неопалимая Купина», Чуда Архистратига Михаила в Хонех (Колоссах).

---

М. Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире Радио ВЕРА наша еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. В студии Марина Борисова. И наш сегодняшний гость — клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов.

Отец Николай

— Здравствуйте.

М. Борисова

— И с его помощью мы постараемся разобраться, что ждет нас в Церкви завтра, в 15-ое воскресенье после Пятидесятницы и на наступающей неделе. Ну как всегда, по традиции, постараемся вникнуть в смысл наступающего воскресенья, исходя из тех отрывков из апостольских посланий и Евангелия, которые прозвучат завтра в храме за божественной литургией. Мы услышим отрывок из второго послания апостола Павла к коринфянам, 4 глава, стихи с 6 по 15. И сразу могу поделиться собственным впечатлением. У меня вообще с чтением посланий апостола Павла всегда возникает какое-то количество вопросов, связанных с собственной безграмотностью, поскольку плохое знание контекста, как правило, уводит толкование в какие-то такие дебри, из которых потом самому трудно выбраться. Вот начинается отрывок, который мы услышим завтра, со слов: «потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа. Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам. ». И дальше: «Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем. Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей, так что смерть действует в нас, а жизнь в вас.». Вот честно признаюсь, хоть это стыдно, я запутываюсь в этих оборотах эпистолярных апостола Павла, и мне все время хочется остановиться и попросить кого-нибудь, чтобы мне объяснили, что же именно он имеет в виду.

Отец Николай

— Знаете, даже апостол Петр находил в посланиях Павла нечто неудоборазумительное, в том плане, потому что апостол Павел был очень образованным человеком. Как мы помним, учился он у самого Гамалиила. И с точки зрения тогдашней вообще обстановке излагал свои мысли философски. И тут нужно знать просто самого апостола Павла и благодаря его многочисленным посланиям у нас создается общая картина того, ну его представления. И об этом, кстати, написана ни одна книга, ни одна монография по поводу богословия апостола Павла. И тут вот оно вполне себе вписывается, то, что вы прочли, в его представление о том, что действительно, во-первых, Господь избрал слабых мира, чтобы сломить сильных. То есть апостолы — это не обязательно были какие-то исключительные люди, обладающие супер незаурядными способностями. То есть можно было сказать, что: конечно, Христос взял, избрал каких-то уникальных людей, каких-то гениев мысли, которые там раз на тысячу лет рождаются, и вот они стали его учениками. А апостол Павел говорит: Нет, Господь берет обычных людей. Кто-то там ловил рыбу, кто-то вообще гнал христиан, кто-то еще чем-то занимался. И вот Господь берет этих людей, у которых тоже есть недостатки, тоже есть какие-то переживания. Апостол Павел фиксирует наше внимание что у него есть болезни. Вот что значит «глиняные сосуды»? Хрупкие. Глиняная посуда, сейчас это, конечно, скорее редкость, и люди специально заказывают, такой интересный эко-стиль, глиняная посуда сейчас дорого стоит. А тогда это была вот обычная посуда из глины, она могла развалиться там от слишком горячего, или там от холодной погоды полопаться, и так далее, она такая некрепкая, уязвимая. И апостол Павел свою уязвимость все время демонстрирует. И он говорит: Представляете, вот такие мы, мы — уязвимые люди, делаем потрясающее, совершаем потрясающее дело Божие. Мы проповедуем Евангелие, вам в том числе. И через вот эту мертвенность Господа Иисуса Христа, потому что Христос же тоже принял на Себя человеческую плоть, образ раба принял на Себя, нашу такую человеческую плоть, которая подвержена и холоду, и голоду, и смертна, и вот Он смертность принял на Себя, чтоб показать нам жизнь. То есть дать нам дорогу вот к жизни вечной. И понятное дело, что Христос говорил, что: «Если Меня гнали, то и вас будут гнать.». Апостолов гонят, и многих придают на смерть. И на всякий случай напомню, что 11 из 12-ти апостолов были убиты, и в том числе апостол Павел тоже. Но, через их проповедь они приобрели вечную жизнь во Христе и открыли нам дорогу к этой вечной жизни. Поэтому вот эти слова, они становятся понятнее действительно в контексте того, о чем вообще говорит апостол Павел.

М. Борисова

— Обратимся теперь к отрывку из Евангелия от Матфея, 22 глава, стихи с 35 по 46. Это, я думаю, хорошо известная всем нашим радиослушателям беседа о самых главных заповедях: Иисус сказал законнику, который, искушая Его, спросил: «Какая наибольшая заповедь в законе?». «Иисус сказал ему: „возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим“ — сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: „возлюби ближнего твоего, как самого себя“...». Я думаю, что эти слова настолько хорошо всем известны, настолько все их хорошо помнят и часто может быть повторяют, не особенно вдумываясь, что несколько девальвируют их первоначальный смысл. Я вот тут подумала: почему первая заповедь именно о любви к Богу? Ну с точки зрения человеческой логики понятна, также, как к правителю, к верховному существу, к Богу, естественно, отношения определяются прежде всего. Но, возможно ли понять эту иерархию ценности так, что без любви к Богу не получится любить ближнего.

Отец Николай

— Оно, знаете, взаимосвязано. Просто Христос все-таки отвечает людям религиозным, и для религиозного человека Бог является самым главным. То есть мы же стараемся убрать из центра мироздания себя. То есть не быть эгоцентричными, а быть теоцентричными, феоцентричными, то есть поставить в центр своей жизни Бога. И для религиозного человека это абсолютно понятно. Поэтому Господь говорит: «Возлюби Господа твоего всем сердцем.». Все заповеди, они, ну понятно, в Ветхом Завете в большей мере была мотивация для их исполнения — это страх перед наказанием и желание получить награду. То есть то самое отношение к Богу, как раба и наемника. А в Новом Завете Господь открывает правду следующего уровня: что мы можем быть друзьями Божиими. Он говорит: Вы уже не рабы, вы друзья, и вы уже должны свое исполнение заповедей строить не на страхе наказания, не на выгоде получить какую-то награду, а на любви. И это новая совершенно такая мысль. Хотя в Ветхом Завете она уже была озвучена, просто люди не готовы были ее принять. То есть они тыкали палкой друг другу в глаз и поэтому не готовы были еще говорить о высоких материях. А потом, когда уже на такой уровень вышел израильский народ, что появилась Богородица, Пречистая Дева, которая даже в личном плане как бы не согрешала. Понятное дело, что у них появилась такая возможность уже осознать про эту любовь. Но, если говорить, как бы развивать эту мысль, то нужно почитать апостола Иоанна Богослова. Он говорит, что: тот, кто говорит: Бога люблю", а ближнего своего ненавижу.«, тот врет. Он говорит: Не можешь ты любить того, кого не видишь, если не любишь того, кого видишь. Поэтому все-таки у нас, у людей любовь к Богу начинается с того, что мы начинаем любить ближнего, правильно относиться к ближнему. Потому, что у Бога нету тела, и Он сам говорит, что: если вы любите Меня, вот принесите там чашу студеной воды одному из малых сих, вот эта притча о Страшном суде: накормить голодного, обогреть замерзающего, и так далее.

М. Борисова

— Да. Но, это с точки зрения христианской морали. Ну смотрите, что у нас есть наглядный пример: XX век — век торжества гуманизма абстрактного. То есть отменился, по разным причинам, Бог в разных частях цивилизации: и в западной цивилизации Ницше объявил, что Бог умер, и в нашей цивилизации было объявлено, что Его вообще нету и никогда не было. Весь XX век — это попытка каким-то образом возлюбить ближнего без Бога.

Отец Николай

— Вот не получается так. Потому, что мы не умеем любить. Ну это законченная фраза, можем, после этого уже в принципе все становится понятным. Мы не умеем любить. И то, что мы говорим, называем любовью, подчас ей не является. Пока человеку в каком-то мире там выгодно что-то делать, он может какое-то время пытаться изображать любовь. Я не хочу сказать, что нету добродетельных людей неверующих. У нас сейчас есть в социальном плане, вот я помню, как отец Дмитрий Смирнов говорил, что: «Столб в социальном плане тоже может быть добродетельным.». Он так удачно стоит, что об него никто не врезается, никто не стукается, он там светит всем своей лампой. Но, в этом нету такой настоящей добродетельности, исходящей из внутренней воли. И понятное дело, что для того, чтобы быть любви не по выгоде, а безвозмездно, это, конечно, нужен человеку Бог, то есть как высшая идея. Потому, что все-таки после первородной поврежденности нас всех тянет в другую сторону. И даже, когда мы совершаем что-то доброе, мы ждем благодарности. Или даже может быть не от людей благодарности, но сами себе ставим галочку: какие мы классные, какие мы молодцы, и так далее. То есть чтобы научиться любви, какая есть у Бога, безусловная, когда Он проливает дождь и на грешников, и на праведников, слушайте, это. То есть возлюбить ближнего, который тебя любит, это не так сложно. А то, что Христос говорит: «Возлюби врага», тут у нас проблем гораздо больше, потому что мы не можем возлюбить ближнего, который рядом с нами, у нас до врагов речи не доходит. Поэтому я просто считаю так, что если человек размышляет, он рефлексирует по поводу самого себя и наблюдает за собой, за своими чувствами, за своими мыслями, в определенный момент у него происходит кризис, и он понимает, что: то, что у него есть, ему не хватает, ему нужны высшие смыслы. Особенно это касается мужчин. В том плане, что для мужчины в жизни опереться особо не на что. Если мужчина не нашел Бога, ему приходится очень тяжело.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям: сегодня, как всегда по субботам, в эфире Радио ВЕРА программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова. И наш сегодняшний гость- клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Завершается церковный год. У нас последний день церковного года — 13 сентября посвящен Богородице. Вот церковный год начинается с Рождества Богородицы и заканчивается последним праздником, посвященным Богородице — день положения честного пояса ее. И сразу после этого, 14 сентября мы празднуем церковный Новый год, или как его еще любят называть, «начало индикта» — загадочное, но очень всеми любимое слово «индикт». Хочется как-то их связать, вот это ощущение богородичности всего нашего существования благодаря существованию церковного календаря.

Отец Николай

— Потому, что, не знаю, у нас вообще особое отношение, я хотел бы сказать, у русских людей к Богородицы. Мне кажется, это такой дефицит материнской любви, особенно у людей, которые рано выпорхнули из гнезда, или когда мама была сама, ну сколько таких историй, когда мама на четырех работах пыталась прокормить семью, потому что папа ушел, или погиб там. Допустим, в послевоенное время. И там не шла речь о том, что она там может много уделять такого пристального внимания и такой любви, и заботы дать. То есть просто люди выживали. И вот это чувствуется дефицит такого безусловного принятия к себе материнского. Многие люди его ищут и находят у Богородицы. Потому, что она Мать не только для Господа нашего Иисуса Христа, но и для всех верующих. И многочисленные примеры из житий, где про иконы сказано, что: люди молились Богородице перед какой-то чудотворной иконой, и Богородица говорила, что: если вы будете слушать слова моего Сына, будете любить моего Сына, то для меня вы становитесь очень близкими. И мы знаем, что вот это ее материнское сердце вмещает каждого человека, обращающегося к ее Сыну, верующего в Него, как в Господа. Поэтому, да, у нас очень много богородичных праздников по любому поводу.

М. Борисова

— Вот если вспомнить все, что связано было в недалеком прошлом с принесением пояса Богородицы на нашу землю и в Москву в частности, тогда было очень много копий сломано по поводу того: ну как вот, такая огромная очередь, столько ажиотажа вокруг этого. А вот тут, буквально в двух шагах от храма Христа Спасителя есть храм Илии Пророка в Обыденском переулке, где частица пояса Богородицы все время есть и можно без всякого ажиотажа, круглый год прийти помолиться, приложится. Но, знаете, я, когда размышляла о том: почему именно так, почему именно святыни, которые имеют отношение к Матери Божий, они еще и обладают каким-то удивительным притяжением и способностью собирать вокруг себя огромное количество людей одномоментно. То есть да, мы можем прийти в храм Илии Пророка, и люди приходят. Поскольку я являюсь прихожанкой этого храма, я вижу, что% да, в любое время дня есть люди, которые заходят в храм специально, чтобы помолиться и приложиться к святыни. Но, то стремление всем вместе в этой огромной очереди, преодолевая какие-то сложности и неудобства, дойти до этой святыни, всем вместе собравшись — это, мне кажется, очень важная и недостаточно отрефлексированная вещь.

Отец Николай

— Знаете, Марин, у меня, помимо того, что в целом, если есть какая-то возможность людей побудить на что-то хорошее, нужно ее использовать. Безусловно я соглашусь с тем, что многие священники говорили, что: многие люди, которые шли к поясу Богородицы, как и к другим приносимым святыням, возможно они имели некое магическое мышление о том, что вот они сейчас, прикоснувшись, не ведя полноценной церковной жизни, не исповедуясь, не причащаясь, но прикоснувшись к этой святыни, решат свои проблемы. Но, мне вот в последнее время как-то по-особому отзываются слова притчи Господней, когда Он говорил, что, про неправедного правителя, который неправедным сокровищем приобрел друзей. И у нас иногда бывает, что человек из любопытства, из каких-то корыстных интересов, ну все-таки пошел куда-то, вот у меня таких случаев было очень много. Я смотрю: человек пришел в храм просто вот как раз с таким магическим мышлением: поставить там свечку и решить вопрос там по ипотеке или по работе. Но, благодаря этому он смог, мы там с ним смогли встретиться, сесть, поговорить, выпить кофе, он открыл свое сердце. И оказалось, что там гораздо больше и гораздо интересней все. И Бог, Он приводит людей разными путями. И в этом плане, если есть возможность, пускай люди даже с магическим мышлением, пускай немножко примитивным, но все-таки содрали с себя, отодрали от обычных дел и уделили несколько часов к тому, что стояли в очереди, и в этой очереди может быть даже и помолились, и может быть даже познакомились с какими-то людьми, потому что в этой очереди и священники стояли, а может быть они о чем-то подумали. И вот прикосновение к святыни, тут нет никакого магизма, просто вот это обращение к Богородице, откуда мы знаем, если даже из этой толпы, неважно какое количество людей, что-то поменяло в своей жизни, может быть они в первый раз о чем-то задумались, а потом то, о чем вы сказали: действие благодати Божий там через молитву Богородице огромное, и как-то повернулись сердца, там люди может быть что-то осмыслили, мы не знаем. Но, вот это неправедное сокровище — это 100%. То есть мы иногда через какие-то кривые мотивации приходим все равно, Господь нас приводит к правильным путям. Поэтому для меня, ну я сейчас немножко даже для самого себя это пересмотрел. Раньше мне, как молодому такому священнику, который любит очень правду, сам ее не соблюдает, но очень любит, ну это, знаете, некий радикализм, свойственный молодости, что: нет, вот должны все обязательно все понимать, вот они не должны так приходить, крестить детей только из-за того, что они там это, пятое-десятое. Нужно видеть людей глазами Христа, с милосердием. Понятное дело, что нужно и готовить людей, и просвещать, и катехизировать, и открывать глубину православия. Но, н е надо их отталкивать. Не надо их клеймить: вы все язычники, кто стоит в очереди к поясу. Это грубо. Мне кажется, в этом нету какой-то христианской любви. И тем более я помню, как святейший об этом тоже размышлял и сказал, что: вот Господь, мы не знаем, мы действительно не знаем, как Он действует на сердца людей, что они там переживали, пока стояли в очереди. Может быть они действительно пришли, как с неправедным сокровищем, с какими-то такими примитивными мыслями. А с какими мыслями они оттуда ушли, мы не знаем. Поэтому давайте радоваться любой возможности, тому, что люди все-таки пойдут в храм Божий и там прикоснуться к какой-то святыне.

М. Борисова

— А теперь все-таки давайте про индикт. Очень интересно, почему столько копий ломается? Почему, вот чем календарь, который ввел Юлий Цезарь лучше и святее календаря, который ввел Папа Григорий много веков после него?

Отец Николай

— Знаете, тут смысл, наверно, не в том, что какой-то календарь лучше-хуже. У нас в целом сложилось это понимание, как у Шмелева мне очень нравится «Лето Господне». И, кстати, читается вот в Новый год, в новолетие читается чтение, как Христос пришел в синагогу и читал пророческую книгу, где были эти слова, что: «Лето Господне освященное». Вот этот Новый год и вообще год ассоциируется с тем, что как вот светский календарь, какие-то красные дни календаря, когда можно загудеть, какие-то там события, какие-то юбилейные даты, еще что-то, а лето Господне, то есть год, еще один год жизни, посвященный Богу. И вот для нас церковный календарь — это нечто другое, чем просто наша обычная светская жизнь. Я помню, как-то мне дедушка сказал, говорит: «Слушай, вот вы, православные, конечно, молодцы. У вас каждый день какой-то праздник . А когда работать, если вы каждый день будете праздновать?». Потому, что в светской логике праздник от слова «праздный», то есть ничего не делай. Но, в церковном календаре это совсем другое. Праздник — это такое сопереживание какого-то события, связанного с Господом, с Богородицей, со святыми, с церковной историей, который наоборот побуждает нас к чему-то доброму. И в день церковных праздников по-хорошему мы должны проводить более жизнь в благочестии, в чистоте, в трудолюбии и усилиях, чем в обычный день. То есть у нас не ассоциируется, что какой-то праздник — это безделье. И вот эта особенность церковного календаря, церковного года, она отражена, в том числе в разности календарей. И это уже часть типикона, часть церковного года, она воспринимается, мне кажется, христианами так естественно. То есть в принципе это же не догматика, это так исторически сложилась такая традиция, которая пока отзывается вполне естественно в нашем православном сердце. И когда были попытки там у обновленцев, допустим после революции 1917 года попытаться ввести новый стиль, оно не прижилось среди церковного народа. Поэтому, если будет такая потребность общецерковная, то может что-то будет пересмотрено. Пока такой потребности нет. И наоборот мы, вот очередная возможность Новый год отметить. Да, у нас светский Новый год, старый Новый год, еще какой-то Новый год, китайский, а у нас, у христиан есть церковное новолетие, начинается оно в сентябре. Кстати, в этом тоже есть такое интересный смысл, что начинается учебный год у детей, и вот мы отмечаем начало индикта, начало новолетия. А у нас, у христиан принято любое дело, которое мы начинаем, благое начинать его с молитвы. И было бы логично, что люди вот в церковный индикт вознесли молитвы. И, кстати, интересно, что в Греческой Церкви это действительно был такой значимый праздник. У нас все-таки это обычно так проскакивает незаметно, а там служились молебны водосвятные, так оно отмечалось, это был прям такой серьезный праздник. Сейчас он у нас может быть не так заметно проходит, но тем не менее такая интересная особенность, что у нас наш церковный Новый год начинается в сентябре.

М. Борисова

— В эфире Радио ВЕРА программа «Седмица». С вами Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Мы ненадолго прервемся, вернемся к вам буквально через мгновенье. Не переключайтесь.

М. Борисова

— Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. Продолжаем нашу еженедельную субботнюю программу «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. У микрофона Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Вот на этой неделе, 17 сентября мы будем праздновать праздник в честь иконы Божий Матери Неопалимая Купина. Икона, как сейчас сказали бы, супер раскрученная, супер популярная в России.

Отец Николай

— Конечно, пожар испытать.

М. Борисова

— Да, в деревянной лесной России, которая от одного пожара до другого пожара не успевала вообще отстроится. Но, я думаю, что совпадение в названии не главное, почему эта икона вызывает столько интереса до сих пор, хотя уже от деревянного зодчества мы давно отошли, и то, что было актуально для наших предков, сейчас иногда даже трудно понять: почему. И вот, скажем, отношение к иконе у святых отцов тоже очень разное. Вот что мы знаем по выражению Василия Великого, что: «Икона — это книга для неграмотных.». Это такой, если совсем вульгализировать и переводить на современные понятия, такой религиозный комикс для людей, которые читать не любят и не привыкли, но вот они могут картинки рассмотреть, и тем более, если икона с житием, то в общем создается некоторое представление о сюжете. Но, я думаю, что это отношение к иконе давным-давно уже не устраивает никого, я имею в виду и толкователей, и святых отцов, и самих прихожан. А в особенности, начиная с XXвека, который как бы заново открыл иконопись и не только, как некоторую отрасль живописи, но и как философию в красках, и как много, много, много смыслов, сосредоточенных в этих изображениях. И такие иконы, как Неопалимая Купина, которые просто вот один сплошной символ. То есть там сказать, что: вот сюжет этой иконы такой-то, невозможно, потому что в принципе, если ты не читаешь вот эту тайнопись, заключенную в этих изображениях, то ты просто не поймешь о чем, собственно, повествует тебе эта икона и на какие тайные кнопки в твоей душе она должна нажать.

Отец Николай

— Я понимаю о чем вы говорите и вот то, что Василий Великий сказал, это же связано с тем было, что большинство людей было вообще неграмотные, не умели ни читать, ни писать. Подписывали документы просто крестом в те времена. И поэтому, конечно, для людей прийти в храм, как-то визуализировать. Я просто детям преподаю в школе, я прекрасно знаю, как для них важен визуальный ряд. И рассмотреть что-то на иконе, клемма, они должны будут что-то понять. Но, я могу сказать, что прошло время, вроде мы такие наоборот современные люди, у нас у всех есть смартфоны, выход в интернет, искусственный интеллект и все остальное. Но, допустим то, что касается духовной стороны вопроса, оно все так и осталось. То есть иконы по-хорошему должны нас побудить к интересу по поводу Священного писания. Вот название «Неопалимая Купина», она же взята из книги «Исход». Это очень важный такой символ. Большинство таких вот именно религиозных людей, которые в теме, они знают, что это куст, неопалимый куст, в котором Господь разговаривал с Моисеем и который стал прообразом Богородицы. Таких прообразов много там: лестница Иакова, это руно, которое отождествлялось с росой, которая являлась Гедеону. И в том числе неопалимая купина. Ну таких много. И это очень интересно. Я вот помню, когда мы с прихожанами читали книгу «Исход», я когда говорил про эти, это называется «библейский параллелизм», то есть что-то в Ветхом Завете отзывается в Новом, и мы видим вот этот весь символизм, глубокий символизм, который так любили церковные поэты, которые отразили все это в богослужебных текстах. И вот например, если кто-то не понимает про эту неопалимую купину, он услышит в богослужении этот образ и не поймет, почему он здесь использован, при чем здесь Богородица. Вроде бы куст горел на Синае, а тут мы вспоминаем. Но, знаете, тоже можно сколько угодно говорить о том, что специализация святых и там икон — это как-то опять же примитивно, не совсем правильно, и так далее. Но, я вот приезжал, меня пригласили МЧС освятить свой, одно из отделений. И я приезжаю, как раз мы совершали чин освящения, и начальница вот этого отделения, она говорит: «Батюшка, а у нас тут есть, — ну я спросил: „А есть икона, перед которой мы будем молиться?“, она говорит, — конечно, есть.» и приносить Неопалимую купину большую. И говорит: «Мы знаем, что это Богородица. Она так хранит от пожара.». И это, знаете, ну вот для детей такие понятные символы, которые в определенный момент даже это и неплохо, мне кажется. То есть люди хотя бы через это приобщаются к какой-то церковности. Понятное дело, что это, ну нельзя всегда в детском садике сидеть, нужно же вырастать: там из ясельной группы в детский садик, потом в школу, в начальные классы, в среднюю школу, в старшую, потом институт, и так далее. То есть мы в христианстве тоже растем. Но, мне кажется, вот такие символы, такие общеизвестные моменты, они могут послужить ступенью к тому, о чем вы сказали, к тому, чтобы заинтересоваться какими-то более глубокими вещами.

М. Борисова

— Мне кажется, что нам не хватает еще такой школы. Ну вот когда человек приходит в музыкальную школу, ему очень много чего объясняют в начальных классах. А человек может сказать: «Я просто люблю слушать музыку. Мне это нравится.». Но, замечательно, прекрасно, чудесно. Но, если он умеет эту музыку понимать, его мир внутренний становится гораздо богаче. Когда человек приходит в детскую художественную школу, ну вот скажем, в детстве мама или папа за ручку водили его в художественную галерею, объясняли, что нарисовано на той или другой картине. Это было интересно. Потом такой детский интерес прошел, какие-то картины вызывают моет быть у него какие-то эмоции, какие-то не вызывают. Но, вот он приходит в художественную школу, и его учат читать изображения, потому что этому можно научиться. И тогда перед его внутренним взором открываются гораздо более широкий горизонты, когда он не просто смотрит и на эмоциях воспринимает тот или иной, то или иное изображение, а когда он еще может в него всматриваться и пытаться услышать голос автора. Тоже самое происходит с иконой. Мне кажется, нам не хватает навыка, чтобы нам объясняли символику, чтобы мы учились ее считывать. В конце концов вот даже изображение Богородицы на иконе «Неопалимая купина». С одной стоны, мы видим 2 четырехугольника: один красный, другой зеленый. Ну догадаться, что зеленый — это, наверно, куст, а красный — это, наверно, огонь, мы еще в состоянии. Но, самостоятельно догадаться, что восьмиконечная звезда. Которую эти четырехугольники образуют — это символ вечности, я думаю, что далеко не каждый из нас в состоянии, просто сам, сам вот смотрел, смотрел и понял.

Отец Николай

— Знаете, когда мы, помню, ходили в Третьяковскую галерею и смотрели икону Андрея Рублева «Троица», сейчас которая уже в Троице-Сергиевой Лавре прибывает, большинство людей просто воспринимали это: у вот 3 ангела, красиво, да, это отображение святой Троицы, ну что-то такое. А там очень глубокая история с облачениями, в которые они одеты, цвета этих облачений, ангелы, потом задний фон: там дерево, дом, куда повернута рука, куда повернута голова, все имеет значение. И я помню, когда мы начали рассказывать это богословие в красках, ну это прям было замечательно. И в этом плане, конечно, для того, чтобы понимать символы, для того, чтобы понимать богослужение, для того, чтобы понимать, уметь прочитать икону, безусловно этому нужно людей учить. Но, вы знаете, должен быть определенный запрос. То есть вот люди, которые там поразились иконой, вот они приходят и спрашивают: «А что это за круг вокруг головы желтый?». И ты уже начинаешь рассказывать про божественный свет, вот как вы сказали про восьмиконечную звезду, что это символ вечности, Рая, куда мы все призваны, куда мы все хотим, но только не знаем, как попасть, и так далее. То есть да, нужно учить людей. Очень важно, чтобы был запрос. И важно говорить понятным языком. Потому, что, знаете, я вот сам. Будучи студентом, у нас были лекции разные, и я прекрасно помню, что даже сложный материал преподаватели, лекторы могут подать очень доступно, очень живо, так, что ты погружался в эту атмосферу. И это было в большинстве случаев связано именно с тем, что сам человек рассказывающий горит, то есть ему это все интересно. Мне кажется, если про иконы будут говорить люди, которые любят эти образа, которые горят этим, если человек обладает этим талантом, который ему дал Господь, безусловно это станет более проще и доступнее донести до широких масс.

М. Борисова

— Ну есть еще важный момент, про который мы порой забываем. То есть мы видим иконы, они у нас есть дома, мы видим их в храме, они становятся как бы частью атрибутики нашей жизни церковной. Но, ведь на самом деле нам предлагают, по крайней мере многие духовные отцы, духовные люди в своих беседах, в том, что осталось в истории, как их эпистолярное наследие, в том, чем они делились со своими духовными детьми и это сохранилось и для нас тоже, многие из них советуют прибегать к такому упражнению что ли, как духовное молчание. И для того, чтобы человек научился не думать хотя бы одну минуту, просто вот выключить все эмоции, все обрывки мыслей, весь шум, который постоянно присутствует в нашей голове, многие духовные люди советуют в этот момент глядеть на икону, потому что она помогает как раз отрешиться от этого белого шума, нас сопровождающего по жизни. Но, мне кажется, если для нас икона — это просто картинка с таким нравоучительным священным изображением, она не даст этого эффекта. Она должна для нас быть проводником в какое-то другое измерение, а для этого мы должны с ней общаться. Как можно общаться просто с некой, даже очень благочестивой картинкой?

Отец Николай

— У нас есть различия живописи и иконописи. Это разные вещи. Вот почему, допустим тяжело молиться перед гравюрами, даже самыми талантливыми из западных каких-то базилик и даже сам Микеланджело. Вот ты наблюдаешь очень красивые краски, очень интересные сюжеты, но молиться нереально. А есть иконы, перед которыми ты стоишь, вот то, о чем вы говорите, и молчишь просто. Вот у меня такое было, как раз связанное с Рублевым, со школой Дионисия. Ты просто смотришь на это изображение, тебе даже не так хочется разглядывать там, подбирать названия оттенков красок, или про сюжеты говорить, тебе хочется просто помолчать и окунуться. Это же, что такое икона? Это окно в духовный мир. И то, что мы там видим, нас поражает. И мы просто, вот это называется, такое церковное славянское слово, вы его знаете, «предстояние», вот это то, что должно происходить с человеком перед иконой — предстояние.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, в эфире Радио ВЕРА программа «Седмица», в которой мы каждую субботу говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость — клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. 19 сентября Церковь будет вспоминать такое удивительное событие, которое называется чудо архангела Михаила в Хонех. Вообще-то правильно «в Хонах», ну уж так повелось в русском языке: все как-то переиначивать по-своему. Были Хоны, и вместо чуда в Хонах стало чудо в Хонех. Но, суть в том, что отношение к архангелу Михаилу у нас в нашей Церкви, оно настолько особенное, ну это какой-то свой, вот абсолютно русский архангел. Так уж получилось, что мы его себе присвоили, и несмотря на все глубокое уважение к другим архангелам, вот архангел Михаил — это прямо вот русский архангел. Но, чудо в Хонех — это тоже совершенно неожиданный, абсолютно русский сюжет, хотя к России не имеет ни малейшего отношения. Что касается иконописного изображения, там все понятно: злые жители определенной местности захотели изничтожить единственный христианский храм, в котором много лет был служителем благочестивый человек по имени Архип, и вот решили соединить 2 горных ручья, чтобы потоком этих двух ручьев смыло это строение, чтобы можно было вообще забыть о том, что оно там было. Ну тут вот вмешался архангел Михаил и направил этот поток двух горных ручьев в расщелину, где, собственно, он и пропал, и вот все были спасены: и церковь, и Архип, все замечательно к всеобщей радости разрешилось. Ну удивительно другое. Удивительно, что этот, казалось бы, такой типичный иконописный сюжет каким-то промыслительным образом внедрился буквально в русскую историю. Потому, что надо же было случиться, чтобы вот такое эпохальное событие, как исцеление жены ордынского хана произошло именно по молитвам святителя Алексия Московского, произошло именно в тот момент, когда Церковь праздновала это событие. И после этого праздник чуда архангела Михаила в сознании русского православного человека — это уже чудо получения вечного ярлыка Московской митрополии. Это чудо возникновения в Московском Кремле монастыря, посвященного этому чуду, который становится царским монастырем.

Отец Николай

— Чудовым монастырем.

М. Борисова

— И это все настолько присвоено нашей и церковной, и даже светской культурой, что теперь чудо архангела Михаила в Хонех — это неотъемлемая часть истории государства Российского и нашей повседневной жизни.

Отец Николай

— Дело в том, что чудо, когда мы произносим этот термин, люди не всегда понимают, что это означает. Для них это что-то такое сверхъестественное, мистическое, какая-то необычная такая история. Но, нужно понимать, вот я с детьми об этом разговариваю, что чудо — это вмешательство Бога в повседневную жизнь, то есть изменение привычного хода вещей: должно было произойти так, произошло по-другому. Естественно, что когда несется поток воды на храм, как бы самая большая вероятность, что он просто снесет. То есть так и должно произойти. Ну тут Бог вмешивается, вот в данном случае через архангела Михаила, и получается по-другому. И в нашей жизни таких моментов очень много. То есть мы понимаем, что вот эта тележка должна упасть, вот этот человек должен согрешить, этот человек не может там то-то сделать. То есть у нас есть понимание того, что вот таков привычный ход вещей: человек стареет и умирает, характер портится, с близкими мы ссоримся. Поэтому, когда такая лавина несется, действительно люди религиозные обращаются к Богу, к тому, чтобы Он вмешался, чтобы Он совершил, по нашей вере и по нашей верности. Ведь в чем смысл? Архип почему получил это чудо? Все разбежались, все ушли, они ушли потому, что боялись потока. Они не думали о том, что храм сохранится. Они хотели сохранить свою жизнь. А этот остался. У него была вот некая уверенность. Мне очень нравится этот эпизод про верующего батюшку, когда в селе все собрались служить молебен на начало дождя, один притащил зонтик. Батюшка говорит: «Это самый верующий человек.». И вот этот Архип, он как раз был таким. И благодаря его вере все нормально, потоп отошел. Хотя вот все шло именно к этому. И в нашей жизни таких потоков огромное количество: там безденежье, так сказать, какие-то трудности финансовые у людей бывают; какие бывают трудности в семьях; какие трудности бывают , связанные со здоровьем. Вот эти все потоки, они несутся на нас. И если человек проявляет до конца верность Богу. Потому, что я прекрасно понимаю, как тяжело иногда сохранить вот эту верность в сердце и какое-то упование. Кажется, что все. Ну такое у нас катастрофическое мышление: все, гипс снимают, клиент уезжает , все пропало, шеф. И в таких упаднических настроениях очень тяжело остаться в фарватере вот этой любви Божий. То есть мы сами из нее уходим. И поэтому вот эта верность Архипа, именно она и послужила причиной совершения чуда. Мне кажется, в нашей жизни тоже самое. Если мы до конца проявляем верность, несмотря на страшные потоки, которые на нас несутся, и да, может быть страшно, да, думаю, мысли о том, чтобы утекать бывают. Но, нужно остаться в фарватере любви Божий. Нужно остаться, сказать: Господи, мне страшно, я не трус, но я боюсь, но я никуда не побегу, я останусь с Тобой. И тогда Бог вмешивается, и потоки эти страшные от нас отходят.

М. Борисова

— Ну собственно, тоже самое можно сказать о молитве святителя Алексия в Орде. Ну как, представить себе: вокруг воинственные и абсолютно далекие от христианского человеколюбия люди, которым в общем не стоит никакого труда просто тебя уничтожить, потому что ты обещал, не сделал, ну и, как говорили у нас, когда мы были маленькими: «Получи, фашист, гранату.».

Отец Николай

— Слушайте, чудо на заказ — это вообще. То есть я не знаю, мне очень понравилось, тоже мы говорили про визуализацию, вышел фильм «Орда», давно еще, где как раз было изображено как престарелый митрополит, посылают его совершить чудо. Это вот мне сейчас скажут: «Отец Николай, езжай куда-нибудь...», я себя не сравниваю с митрополитом, но тем не менее я просто понимаю, что: вот ты должен помолиться, и вот этот человек должен выздороветь. Ну и я понимаю, что я не могу это сделать. Я просто, то есть это вот такое задание: поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что, и точно понимаешь, что не можешь это сделать. Просто у тебя нет таких духовных дарований. И митрополит Алексий, может у него и были такие духовные дарования, но он-то считал по-другому. Любой духовный человек не ощущает, он знает, что сила Божия в немощи совершается, но тем не менее. И там так интересно отражено в фильме: что он помолился один раз, ничего не произошло , еще покропил там, по преданию он покрестил ее, и вот после этого она прозрела. И то там вот тоже мы читаем, ну как: чудо происходит вот так просто, по щелчку пальцев. А может это несколько дней происходило, может она не в первый день прозрела. Представляете, вот этот день митрополит сидит там в заточении. Все же смотрят, ждут, что. Оно же сразу не подействовало. Какие у него мысли в сердце: Господи, я же помолился, как это нужно, а она не прозрела. А она оказывается прозрела, просто должно пройти время. Но, очень интересная мысль. Я как раз после этого фильма так тоже задумался: насколько это непросто и что чуда нужно иногда дождаться. То есть у нас терпения не хватает, мы форсируем события и говорим: Господи, ну подожди, я 5 минут назад помолился, а почему ничего не поменялось, где моя работа, где мое отношение, где мои вот преференции? Нужно иногда помолившись, проявить верность Богу ту же самую и дождаться Его ответа.

М. Борисова

— Ну Чудов монастырь — это тоже свидетель чудес. Но, ведь, собственно, в Чудовом монастыре был заточён святитель Гермоген, и в Чудовом монастыре он скончался, уморенный голодом. Это ведь все переплетается. Невозможно отделить одно от другого. Это тоже чудо, потому что то, что произошло по молитвам святителя Гермогена, в тот момент, когда была смута, представить, наверно, даже самые благочестивые люди не могли, потому что все летело в тартарары. И это тоже чудо, ничуть не меньшее, чем то, которое было в Орде и то, которое произошло с Архипом и вмешательством архистратига Михаила в судьбу отдельно взятого христианского храма.

Отец Николай

— Мне, кстати, интересна мысль, что чудо не совершается просто абстрактно. То есть в этом чуде всегда участвуют какие-то люди, и при чем эти люди — верующие. Потому, что мы видим, даже в Евангелии, что сначала вера, а потом чудо. То есть Христос, даже когда Его просили совершить какое-то исцеление, Он спрашивал: «А ты веришь, что Я могу это сделать?». Там исцелил, допустим этого расслабленного по вере людей, которые его принесли, сломали крышу и притащили там эту кровати, ложе с этим больным. И в этих эпизодах везде присутствует кто-то: Архип, митрополит Алексий, митрополит Ермоген, люди, которые молились, все, кто ожидал и просил о помощи. Вот это сверхъестественное чудо, оно все равно совершается во многом руками людей. То есть да, Господь готов совершить что=-то сверхъестественное, где-то помочь, но не без нашего участия. То есть у нас, все-таки иногда мы воспринимаем чудо, как: когда Бог сам вот за меня решит все, просто Сам возьмет и чудесным образом у меня капнут деньги на карту; или у меня чудесным образом там появится жена, которую я чудесным образом сразу буду любить и вообще всю жизнь. Нужно работать. Неприятная новость состоит в том, что: да, без нашего участия даже самое расчудесное чудо не произойдет , потому что нужно показать Богу готовность принять это чудо. Мне очень понравилось рассуждение Иоанна Златоуста. Его там спросили: А что, вот мы молимся, и наши молитвы не всегда сразу исполняются? И он говорит, что: знаете, во многом мы иногда не готовы принять то, что просим, или не так просим, или не того просим, или вообще не доверяем воли Божий. Поэтому у нас и не получается, а не то, что молитва плохая.

М. Борисова

— Ну тут еще мы говорили о том, что можно и нужно учиться читать икону. Рискну предположить, что можно и нужно учиться читать историю, хотя бы собственного государства. Вот посмотрите, тоже Смутное время, там также, как в XX веке во время гражданской войны не было по-видимому ни одной стороны, которая была безусловно права. Когда все против всех, когда ценность человеческой жизни сведена почти к минусу, даже уже не к минусу, а уже к нулю, когда кровь — это повседневный атрибут твоего существования, все смещается. И сказать, что там было благочестивое воинство, а было неблагочестивое невозможно, потому что там благочестивых воинств не было в принципе. Ну посмотрите, как интересно: все закончилось в тот момент, когда во главе одного из ополчений появился князь Дмитрий Пожарский, который был действительно верующим человеком, для которого Казанский образ Богородицы был значимым, и он доказал это тем, что после всех событий он построил на свои деньги собор Казанский на Красной площади, и поместил этот образ туда. Ну пока не нашелся верующий глава движения, все продолжало лететь в тартарары.

Отец Николай

— Ну верующий человек, он сам по себе является таким, не знаю, магнитом, к которому притягиваются вот эти чудесные вещи. И поэтому мы всегда молимся. Как помните, Авраам говорил: Господи, ну в этом городе найдется там 50 праведников, 45, в конце концов 10. Если праведников находится в городе, которые готовы помолиться и готовы поверить даже в тяжелых обстоятельствах, что Господь поможет, то чудо обязательно произойдет.

М. Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Вы слушали программу «Седмица». С вами были Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Слушайте нас каждую субботу. До свидания. До новых встреч.

Отец Николай

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Седмица

• «21-е воскресенье по Пятидесятнице 2026». Протоиерей Федор Бородин
• «20-е воскресенье по Пятидесятнице 2026». Протоиерей Федор Бородин
• «19-е воскресенье по Пятидесятнице 2026г.». Протоиерей Максим Первозванский