«Журнал от 26.06.2026». Максим Печенкин, Глафира Базурина

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Наталия Лангаммер и Алексей Пичугин, а также директор интернет проектов журнала «Фома» Глафира Базурина и главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин вынесли на обсуждение темы:

— Удобные способы слушать подкасты журнала «Фома»;

— Премьера фильма о добровольцах и сестрах милосердия «Из зоны комфорта»;

— Как научиться взаимному уважению?

— 19 лет со дня кончины священника Георгия Чистякова.

Ведущие: Алексей Пичугин, Наталия Лангаммер

---

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. «Журнал» на волнах Светлого радио. У микрофона Наталья Лангаммер. Мой дорогой коллега Алексей Пичугин.

А. Пичугин

— Здравствуйте.

Н. Лангаммер

— Ведущий наших выпусков на Радио ВЕРА, программ. А также Глафира Базурина, директор интернет-проекта журнала «Фома». Привет.

Г. Базурина

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— И повелитель звуков, мелодий, текстов звучащих — главный звукорежиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин. Добрый вечер.

М. Печенкин

— Всем добрый пятничный вечер, дорогие друзья.

Н. Лангаммер

— Ну что же, рассказываем о волнующих нас событиях, темах, новостях в духовном каком-то разрезе. И давайте начнем с Глафиры.

Г. Базурина

— Я хотела поделиться тем, как я нахожу время для того, чтобы самой знакомиться с материалами журнала «Фома», как бы странно это ни звучало. В силу своей работы и обилия наших проектов далеко не все успеваю читать и слушать, что делают коллеги, и смотреть, а иногда очень хотелось бы, очень жалко что-то пропускать. И, как правило, я вот для себя поняла, что я нахожу это время и способ летом. У меня есть счастливая возможность работать в офисе не каждый день, и некоторые дни я работаю с дачи, и выходные там тоже летом стараюсь проводить. И отсидевши свое свои часы за компьютером, когда надо уже встать и немножко пошевелиться, я ухожу в лес. Сейчас моя любимая прекрасная земляничная пора.

А. Пичугин

— Да, только наступила.

Г. Базурина

— Да. И последние два года у нас какое-то просто море в наших подколоменских лесах земляники, ее просто немерено. И это очень успокаивающее для меня занятие. Я ухожу в лес, одеваю наушники в уши и слушаю подкасты журнала «Фома».

Н. Лангаммер

— Видеоподкасты.

Г. Базурина

— Да, спокойно можно слушать. Кстати, дорогие слушатели, кому удобно, спокойно можно слушать на Яндекс.Музыке, например. Меньше тратится интернет-трафика, легче файлы загружаются, кому так удобнее. А в том году я так переслушала прекрасные подкасты Саши Ананьева «Тет-а-тет» вместе с отцом Анатолием Правдолюбовым. Очень рекомендую всем, кто еще их не слушал, послушать. Сейчас хотелось бы поделиться новым открытием. Меньше всего я обычно успеваю слушать проекты «Академии журнала «Фома», посвященные культуре, литературе. Но они от этого не менее прекрасны. И сейчас думаю, надо добраться-таки до них. И у коллег недавно вышел прекрасный проект с Варламовым, нашим замечательным гостем — и Радио ВЕРА, и журнала «Фома», директором Литинститута в Москве. Он рассказывал про произведение Андрея Платонова «Чевенгур». Я его, скажу сразу, сама еще не читала. Сейчас вот это моя книжка на отпуск, которую я, видимо, обязательно прочту. Подкаст — это соло-подкаст, где он просто вот в режиме такой...

Н. Лангаммер

— Монолог.

Г. Базурина

— Непринужденной лекции, монолога рассказывает. Он совершенно прекрасен, на мой взгляд. Тут вот буду хвалить, как бы каждый хвалит свое, буду хвалить. Очень увлекателен. Варламов замечательно рассказывает о том, как Платонов с разных сторон смотрит, так сказать, на судьбу российского народа, в то время как многие другие там писатели того времени смотрели с какого-то одного угла, довольно иногда однобоко, как он по-разному это показывает. Меня впечатлило, и главное, что вот я заразилась желанием прочитать. Поэтому всем рекомендую.

Н. Лангаммер

— Все-таки бумажную версию прочитать.

Г. Базурина

— Да.

Н. Лангаммер

— Или послушать аудиокнигу?

Г. Базурина

— А вот расскажите, как вы — больше слушаете, читаете? Я, конечно, сейчас много слушаю, но бумажная книга, наверное, как и многие, скажу, что это отдельное удовольствие.

А. Пичугин

— А тут, на самом деле, мне кажется, когда речь идет — простите уж за вот это осовременивание, про потребление контента. Вот я не вижу особой разницы. У меня этой разницы нет. Я, наверное, рассказывал, что я рос среди книг, потому что у меня отец всю жизнь собирал и собирает библиотеку. И библиотека — это уже, наверное, к моему рождению, разрослась там до тысяч томов, а в последующие там 40 лет это все только кратно увеличивалось. И вот у нас был небольшой переезд, и для того, чтобы сохранить эту библиотеку, сначала там папа говорил, что он все раздаст, продаст. Но в итоге мы даже на даче построили целый дом для книг, отдельное книгохранилище. Так вот, может быть, как-то это повлияло на то, что для меня нет принципиальной разницы, бумажная книга или электронная. Но электронная — я имею в виду электронная книга, да, вот эти электронные чернила. Но при этом в машине, понятно, у меня в основном жизнь за рулем проходит, и я слушаю достаточно много, какую-то литературу в том числе. И опять же я не вижу особой разницы вот в потреблении контента. Еще раз простите это...

Г. Базурина

— Когда ты читаешь электронный или бумажный, наверное, действительно именно разницы в потреблении особой нет. Тут кому-то важны тактильные ощущения.

А. Пичугин

— Нет, на твоем месте сидело много людей, которые вот здесь, в наших программах, спорили просто до хрипоты, что бумага, электронная никогда не заменит ничего бумагу, нашу вот эту православную бумагу.

Н. Лангаммер

— Ну, это пленку не заменит цифра.

Г. Базурина

— Ну, тут есть просто есть какие-то...

М. Печенкин

— Представляешь, а пергамент...

Н. Лангаммер

— Да, пергамент вообще, да.

М. Печенкин

— Хорошо прочитать свиток на пергаменте.

А. Пичугин

— Я боюсь, что для многих наших слушателей пергамент — это не свиток из древнеегипетской истории, а это то, во что вы курочку заворачиваете.

Г. Базурина

— Да-да-да-да-да. Но есть отдельная мода, например, мой младший ребенок, подросток, и я смотрю, у них сейчас это вошло в моду: они все покупают разноцветные стикеры и так далее. Она читает книжки, закладывая эти стикеры и делая пометочки. То есть я помню, что когда-то в подростковом возрасте у меня тоже была такая мания, и я книжки все читала с карандашом.

Н. Лангаммер

— Мы еще страницы подворачивали.

А. Пичугин

— Ой, вот я хотел сказать, что некоторые, между прочим, страницы подворачивали. Да, я прямо, у меня ух это все.

Г. Базурина

— Нет, я и сейчас подворачиваю, но это у меня вместо закладки просто. А тут именно как бы вот чтобы сохранить на потом, не знаю.

Н. Лангаммер

— Бумажки рвали и вкладывали.

А. Пичугин

— У меня бабушка была учителем русского и литературы, но у нее почему-то к некоторым книгам, не к художественным, а вот к каким-то вот, которые ей по работе были нужны, у нее была вот эта привычка подворачивать листочки. Ой, я с ней спорил как на эту тему.

Г. Базурина

— А вот когда слушаешь, мне кажется, что это все же другой немножко тип потребления информации. Потому что ты не возвращаешься перечитывать, все же аудио воспринимаешь по-другому.

Н. Лангаммер

— Конечно.

Г. Базурина

— Это тоже хорошо, это неплохо, но просто реально по-другому немножко, может быть, чуть менее внимательно. Я, например, тоже много слушаю.

Н. Лангаммер

— Аудиотекст намного сложнее воспринимать, чем визуально текст.

Г. Базурина

— Да. Но я поняла, что я очень люблю, и, слава Богу, сейчас много выкладывается и оцифровывается, а я очень люблю старые радиоспектакли. Что прямо хорошо сделанный радиоспектакль по книжке — это вот мне прямо удовольствие доставляет.

А. Пичугин

— Да, это был отдельный вид искусства. Ну вот коль скоро мы в эту сторону свернули, я все время думаю, так как я в дороге еще слушаю очень много, это даже не подкасты, это различные видео, блогерами сделанные, и они у меня просто фоном играют. Да, я не смотрю картинку за рулем, я слушаю звук. Ну, то направление, которое меня интересует, чаще всего там картинка не так важна, но я. Это не потому, что мы тут такие ого-го профессионалы... Мы ого-го профессионалы. Но я просто в последнее время ловлю себя на мысли, что популярные блогеры — ну, там, может быть, не вот эти самые наши топовые интервьюеры, а популярные блогеры, которые делают материалы об автомобилях, на какие-то еще вот такие очень...

Н. Лангаммер

— Профильные.

А. Пичугин

— Популярные темы. Вроде мы занимаемся чем-то похожим: мы тут, сидя у микрофона в студии, рассказываем по радио, они там в своих блогах. Но насколько вот я просто сижу, и меня иногда начинает трясти, думаю: я бы тебя не взял на работу никогда, я бы тебя уволил.

Н. Лангаммер

— Да, очень знакомо.

А. Пичугин

— Ты прекрасно разбираешься в теме. Да лучше тебя про это там, про эту машину никто не расскажет. Но я не могу это слушать, меня просто вот трясет.

М. Печенкин

— Ты знаешь, у меня порой бывает обратная ситуация. И я отчасти понимаю, о чем ты говоришь. Слушать — да, невозможно, порой даже и смотреть невозможно из-за чего? Есть у меня один, я признаюсь, ведущий, назовем этого человека так — честно, очень нравится то, что он делает. Но есть достоинство, и одновременно это и недостаток: очень плотный поток контента. То, что сейчас называется модным словом СДВГэшный синдром, дефицита внимания, когда у тебя буквально информация наслаивается одна за другой. Смотреть, признаюсь, интересно. Я даже на лекции этого человека ходил открытые, которые он устраивал. Но ты не можешь отвернуться. Не то что послушать, сесть в машину и послушать ролики этого человека. Ты не можешь просто отвернуться буквально секунд на пять-десять, ты немножко начинаешь вылетать из происходящего.

Н. Лангаммер

— Но надо отворачиваться.

М. Печенкин

— Хотя человек говорит абсолютно...

Г. Базурина

— Какая у него вовлеченность хорошая. Показатели хорошие.

Н. Лангаммер

— Можно я на эту тему, потому что я сейчас, видимо, буду писать научную работу на мою любимую тему, о психологии восприятия. И, во-первых, я тебе скажу, как телевизионщик: каждый план продуман, почищен, откорректирован по цвету. И когда вы отвлекаетесь на 5–10 секунд, нас это очень раздражает, тех, кто делает видеоконтент.

А. Пичугин

— Это вот те, кто делает... Оговаривайся, что те, кто делают профессиональный видеоконтент. Потому что каким бы классным ни был, там большинство таких популярных блогов, там же нет вот привычной для нас режиссуры, нет привычного для нас...

М. Печенкин

— Ты знаешь, это еще зависит от того, как нас в институтах учили, от стиля повествования. Если, простите, у вас сериальный стиль повествования, то он должен быть априори таким, чтобы человек включился.

Н. Лангаммер

— Нет, Макс, это знаешь, про что речь? Я, наверное, так услышала, по крайней мере, Лешу. У нас со студентами на последнем занятии было это обсуждение: я буду блогером или я буду журналистом. Я говорю: разница в чем? Есть broadcast — широкое вещание, есть персональное вещание. По сути, блогеры делают то же самое, что делают профессиональные журналисты, но они заново изобретают велосипед.

М. Печенкин

— Да, абсолютно.

Н. Лангаммер

— И видеоблогеры, то же самое. Вот YouTube стал популярен, можно на телефон снять. И к чему пришел YouTube? К тому, что они берут телевизионщиков и они им делают профессиональную картинку — то есть все то же самое, но заново прошли этот путь.

А. Пичугин

— Понятно, что есть просто такие блоги, где действительно нанимаются мегапрофессиональные люди, которые всю жизнь проработали и на российском, и не российском...

Н. Лангаммер

— В цеху.

А. Пичугин

— Да, в цеху. Цеховики, да.

Г. Базурина

— Ну, не совсем соглашусь. Скорее всего, это люди как раз опытные в YouTube уже. Потому что это очень разный тип видео.

Н. Лангаммер

— Нет, они сейчас приходят к тому, что они пользуются этими же инструментами.

А. Пичугин

— Кто-то по такому пути пошел, а кто-то по-другому.

Н. Лангаммер

— Плюс как бы YouTube — контент специфический. Но в базе, когда снимается видео, все равно приходит к постановке света той же самой определенной.

Г. Базурина

— Они уже давно это делают.

Н. Лангаммер

— Конечно. А начинали — типа мы сделаем все по-своему. Но это так вот, для профессионалов это несколько некомфортно, когда мы слышим ошибки, которые уже давно понятно, что это ошибки и можно их не делать.

М. Печенкин

— И возвращаясь к ошибкам. Вот с чего мы начали — мы начали с аудиокнижек. И здесь я не решился прервать вашу беседу, но я хочу дополнить немножко все-таки в эту сторону. То, что, читая книгу, у нас есть всегда возможность что не просто вернуться назад на несколько абзацев, а что-то представить самому. Когда у тебя идет аудиокнига, у тебя всегда идет интерпретация говорящего и акценты расставлены тем человеком, который...

Н. Лангаммер

— Так же, как и с видео.

М. Печенкин

— Абсолютно.

Н. Лангаммер

— Так же, как абсолютно невозможно экранизировать, очень сложно Толстого, который все описывает в деталях. И очень легко ставить Шекспира, который изначально писал так, чтобы это мог режиссер интерпретировать по-своему. Поэтому, да, это такая тема.

Г. Базурина

— Но у меня бывало так, что хорошая начитка помогает...

Н. Лангаммер

— Воспринять.

Г. Базурина

— Осилить книжку, которую ты, например, в тексте с первого раза не осилил. А тебе ее так прочитали, что-то подсветили такое, что дало как бы возможность ее понять и проникнуться.

Н. Лангаммер

— А можно убить интонацией, а можно подсветить, да.

М. Печенкин

— Книжку можно прочитать быстрее.

А. Пичугин

— Скоро все будет ИИ читать, поэтому...

М. Печенкин

— Да ужас.

Н. Лангаммер

— Слушай, ну я, например, очень такой моторный человек, и мне сложно тратить время на то, что я держу в руках книжку. Нет, это понятно, бумажная книга, все это — да. Но мне проще что-то делать руками и при этом слушать в ушах. Ну вот да.

Н. Лангаммер

— «Журнал» на волнах Радио ВЕРА. У микрофона я, Наталья Лангаммер, мой дорогой коллега, ведущий программ на Радио ВЕРА, Алексей Пичугин, а также главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин и Глафира Базурина, директор интернет-проекта журнала «Фома». Ну, давайте перейдем к следующему блоку. Максим, тебе слово.

М. Печенкин

— Итак, друзья, 30 июня в Москве в кинотеатре «Синема Парк» Мосфильм — это метро «Ломоносовский проспект», либо «Минская», либо «Университетская», находится сравнительно далеко от станции метро, на пересечении, я бы сказал, этот кинотеатр: улица Мосфильмовская, 1, строение 44, — состоится премьера документального фильма «Из зоны комфорта». Снял этот фильм режиссер, член Союза кинематографистов России, Максим Якубсон (Короленко), и посвящен он, этот фильм, служению сестер милосердия, церковных волонтеров на Донбассе. В частности, там показан церковный центр помощи в Мариуполе, как добровольцы-ремонтники восстанавливают дома мирных жителей, сестры милосердия ухаживают за одинокими, пожилыми и ранеными людьми в больницах. По окончании премьеры можно будет пообщаться с создателями фильма. В частности, задать вопросы председателю Синодального отдела по благотворительности, протоиерею Михаилу Потокину, самому режиссеру Максиму Якубсону (Короленко) и также сестре Патриаршей гуманитарной миссии Ирине Худяковой. Параллельно вместе с этим с 1 июля опять же в Москве, в Таганском парке, в парке «Люблино», открывается фотовыставка, которая посвящена служению добровольцев Русской Православной Церкви на Донбассе. Приходите, посмотрите, фотографии все документальные, что называется, из жизни. А также событие, премьеру этого фильма, мы поддерживали выпуском программы, называлась она «Гуманитарная миссия в зоне конфликта», гостями были священник Виктор Дудкин, сам Максим Якубсон (Короленко) — напомню, это режиссер этого документального фильма. Можно найти у нас на сайте этот выпуск и послушать всем тем, кому интересно. Друзья, давайте с вами сейчас поговорим о том, как в наше непростое время люди помогают друг другу. Люди абсолютно разные. Приезжают в ту самую зону конфликта. Людей объединяет то, что там происходит. Люди стараются помочь друг другу, невзирая ни на возраст, ни на профессию, ни на что. Просто потому, что человек должен всегда помогать человеку. Наташа, наверное, тебе слово.

Н. Лангаммер

— Ты знаешь, мне кажется, что нам надо для начала, во-первых, понять и услышать, что происходит. Потому что для нас это как-то, мне кажется, очень далеко. Мы в своей зоне комфорта как раз находимся. Ну как бы мы такие темы обычно не трогаем, но тут мне сложно не поделиться: 22 июня в четыре часа утра 2026 года наш дом подпрыгнул буквально, дачный. И потом я слышала вот эти вот звуки, ревущие над крышей. Не справа, не слева, над крышей. Я не вышла на улицу, я обняла кота и сказала: «Давай бояться вместе», как в мультфильме про Котенка Гав. И вот я в этот момент думала о людях, которые 22 июня, во время начала Великой Отечественной войны, что чувствовали они. Потому что рев-то был другой, звуки были другие, и сыпались бомбы непосредственно им на голову. Вот, мне кажется, что пока нас не коснется, нам очень трудно выйти из своей зоны комфорта. И люди, которые едут и помогают, это какие-то люди, вот как говорят, великодушные, с большой душой. Потому что вот я по себе сужу, пока меня не коснулось, для меня это было — да, молитва, да, сострадание, да, какие-то, может быть, финансовые, там еще какие-то переводы, посылки и так далее. Но вот эти сестры милосердия — это люди, которые для меня они ангелоподобные, кто, у кого настолько большая душа и большое сердце, кто едет и там этим занимается. Ну вот, мне кажется, что здесь подвиг людей, которые это делают, как вот Алексей Заров, который в первые же дни там был и принимает сейчас у себя всех больных, в Алексеевской больнице — это вот какие-то для меня, вот, не знаю, как для вас... Вы на себя примеряли, что вот можем ли мы это сделать?

Г. Базурина

— Вот у нас в «Фоме» одно время публиковалось, и мы, наверное, вернемся к этому, вместе с Синодальным отделом по благотворительности мы публиковали ролики, очень просто снятые — тут как раз было важно, что они сняты просто на телефон — это были записи волонтеров, которые рассказывали, как они там оказались. И преимущественно мы тогда уделяли внимание теме волонтеров, которые занимаются восстановлением мирных домов. Потому что есть отдельная проблема, что восстанавливаются, допустим, дома многоквартирные, точнее, зачастую просто строятся новые заново. Но очень много пострадало частного сектора. И зачастую это пожилые люди, одинокие, там могут быть без каких-либо средств к восстановлению этих домов. Есть отдельные группы волонтеров, которые ездят туда вахтами, их отправляет Синодальный отдел, обеспечивая их дорогой и питанием. Вот это важно понимать, да, что вас всем обеспечат, если вы готовы так поехать. Они ездят на неделю-две, вот такими вахтами, заниматься строительными, восстановительными работами этих домов: крышу залатать, там что-то такое вот. Хотя бы, чтобы людям снег и вода с неба не лилась на их головы. И люди там самые разные. Это иногда может быть какой-то там, не знаю, взрослый мужчина-строитель опытный, а иногда может быть студент МГИМО. И такие тоже там были. А иногда какая-нибудь даже девушка, которой тоже находится работа и строительная, или какая-то общая.

Н. Лангаммер

— Полы помыть, как минимум, убрать.

Г. Базурина

— Вот. И это вот отдельное направление. И надо сказать, что имело колоссальный отклик у наших читателей такой их искренний рассказ, как они там оказались и какое впечатление на них произвело. И все они, конечно, говорили, что во многом их жизнь разделилась на до и после, после того как они там побывали.

Н. Лангаммер

— Да. Это, конечно, такое вот волонтерство удивительное. И мы со студентами, опять же у меня сейчас все разговоры про это. У меня ребята учатся в группе, которые как раз оттуда, с Донбасса. И они тексты какие-то читают, и между делом, значит: «следующий прилет», значит, там как-то. Я говорю: «Подожди, надо пояснить, что такое прилет». Вы знаете, что такое прилет?

Г. Базурина

— Да.

М. Печенкин

— Да.

Н. Лангаммер

— Вот. Я говорю: «У нас в Москве могут не понять». Они говорят: «Как это в Москве могут не понять?»

М. Печенкин

— Я думаю, сейчас уже везде могут понять.

Г. Базурина

— У нас такой информационный фон, что мы понимаем.

Н. Лангаммер

— Да, что теперь это уже становится понятно: прилет. А раньше как бы это: «Зал прилета: Шереметьево-2, нижний этаж». Но вот теперь это совсем другая терминология.

М. Печенкин

— Да. Наташа, мне кажется, надо еще сказать о том, что нам вот внутри нашей радиостанции, на самом деле, далеко ходить не надо. Во-первых, давайте вспомним Илью Муромского — это автор рубрики «Сюжеты», который с 2022 года, если я не ошибаюсь, постоянно ездит в зону конфликта и всячески старается поддерживать. И скажу тебе более того, вот этот человек за стеклом, который сейчас ведет...

Н. Лангаммер

— Витя, звукорежиссер.

М. Печенкин

— Звуковую поддержку нашего «Журнала», он фактически каждый свой отпуск и даже выходные дни он тратит именно на то, чтобы съездить и помочь людям в зоне конфликта. Поэтому Витя, низкий тебе поклон, огромное тебе спасибо. Я думаю, наши слушатели тоже его передадут.

Н. Лангаммер

— Улыбается через стекло наш скромный Витя. У меня тоже знакомых очень много. Коллеги с телеканала «Спас». Андрей Афанасьев, с которым мы вместе работаем в вузе. Говорю: «На чем ты ездишь?» Он говорит: «Да на рисовозке какой-то». И я говорю: «В смысле, рисовозке?» Он говорит: «Ну, я же туда канистры с водой вожу, я же там...» — он постоянно возит туда батюшек, которые окормляют военнослужащих. И эта работа какая-то становится уже частью жизни и жизненные приоритеты у человека меняются. Можем ли мы с вами вот поехать туда? Вот так вот просто решиться и поехать. Что мешает?

М. Печенкин

— Ты знаешь, мне кажется, здесь даже речь не о том, что мешает. А надо в первую очередь для человека понять и ощутить свой внутренний зов. Вот насколько ты готов помочь другому человеку в беде? Даже если так случилось, что он от тебя близко, далеко. Понятно, что передовая — это сейчас самое-самое сложное место, где только можно быть и находиться. И, безусловно, помощь там и нужна. Но твой внутренний зов, твой внутренний посыл тоже должен быть. Потому что, если у тебя вдруг чего-то не хватает или ты себе кажешься каким-то маленьким — ну, понятно, что нужно возрасти, наверное, над собой как-то, себе дать прояснить, насколько ты к этому готов, в первую очередь. А во-вторых, насколько ты действительно реально готов помогать другим? И без вот внутреннего ощущения, как бы сейчас это бы ни прозвучало...

Н. Лангаммер

— Без порыва, да, без горения.

М. Печенкин

— Да, без порыва ехать не нужно. Потому что в непредвиденной ситуации ты можешь людям не просто не помочь, а ты можешь им...

Н. Лангаммер

— Стать обузой.

М. Печенкин

— В каком-то смысле стать обузой или помешать. Так делать не нужно. Если уж собрался ехать, то помогай и будь действительно помощью и поддержкой.

Н. Лангаммер

— Ну, ведь есть, наверное, возможность помогать и в тылу что-то делать.

Г. Базурина

— Да. У нас есть штаб помощи беженцам здесь, опять же-таки Синодального отдела, и там всегда тоже ждут помощь активную.

Н. Лангаммер

— Что здесь можно делать?

Г. Базурина

— Насколько я знаю, во-первых, прямо непосредственно в штабе они встречают просителей, которые приезжают к ним. Там есть несколько функций. Есть человек, который просто встречает, так сказать, на входе стоит, и он должен их распределить, понять, какого типа у них просьба, к кому из специалистов дальше их отправить. Там есть дальше так называемые соцработники, которые решают конкретные житейские проблемы. И понять, тут нужна просто материальная помощь или нужно поговорить, или нужна медицинская помощь, и просто занять человека, иногда психологически важно с ним просто поговорить. Я несколько раз там была и, к стыду своему, больше дальше это не осилила. Но как бы вот яркий пример. Там с какой-то бабушкой говорили, она была одна. Иногда целые семьи приходят, иногда одинокие люди. И бабушка просто ждала своей очереди и так далее, ты ее что-то спрашиваешь, не нужно ли ей чаю, там как-то с ней поговорил. И она потом говорит спасибо просто за то, что с ней поговорили. Ну вот в ее жизни случилось так, что она беженец, вот как-то, совершенно помимо своей воли, она оказалась беженцем, и она одна. И ей просто вот хорошо, что как бы есть люди, которым не все равно, и которые готовы с ней поговорить хотя бы для начала.

Н. Лангаммер

— Войти в ее боль.

Г. Базурина

— А дальше уже там решаются проблемы разные. Они всегда рады продуктовым наборам. Есть список продуктов — можно привезти лично, а можно заказать доставкой, предупредить их по телефону, они примут эту доставку. Есть какой-то базовый набор продуктов, из которых потом формируется так называемая гуманитарная помощь, которая раздается. И еще отдельная у них всегда очень большая востребованная функция, не хватает на которую всегда рук — это автопомощь. Нужны автоволонтеры, которые помогают отвезти человека в больницу, съездить с ним в какое-то госучреждение. Потому что зачастую люди немножко дезориентированы и не знают, куда и как им. У них может быть много вещей, их нужно отвезти куда-то на вокзал. Или нужно привезти какие-то вещи, какую-то гуманитарную помощь. Вот автоволонтеры тоже особенно востребованы.

Н. Лангаммер

— Мне кажется, если мы уже про эту тему заговорили, у нас в России даже не беженцы, а наши русские бабушки, дедушки одинокие. И автопомощь многодетным нужна тоже всегда. То есть, в принципе, найти, куда себя потратить, свое сердце, она всегда есть. Было бы горение, да, Максим?

М. Печенкин

— Да, конечно. И давай все-таки в завершение нашей пятнадцатиминутки еще раз напомним нашим слушателям о том, с чего мы эту тему начали. О том, что 30 июня в 19:00 в «Синема Парке» Мосфильм пройдет премьера документального фильма «Из зоны комфорта». Начало в 19:00, а сбор гостей в 18:30.

Н. Лангаммер

— Спасибо. «Журнал» в эфире Радио ВЕРА. У микрофонов Алексей Пичугин, ведущий программ Радио ВЕРА, главный звукорежиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин и Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома». Я Наталья Лангаммер. Мы сейчас прервемся на небольшую паузу. Пожалуйста, оставайтесь с нами.

Н. Лангаммер

— И снова в эфире «Журнал». Листаем его страницы вместе с моим коллегой Алексеем Пичугиным, ведущим программ Радио ВЕРА. А также с Глафирой Базуриной, директором интернет-проекта журнала «Фома», Алексеем Пичугиным. Я Наталья Лангаммер. Передаю слово Алексею Пичугину.

А. Пичугин

— А я бы, знаете, хотел сегодня поговорить про одного человека, его нет уже в живых достаточно давно. На этой неделе 19 лет исполнилось, на будущий год 20 будет уже, как нет отца Георгия Чистякова. Мне казалось, что его все знают. Ну, просто потому что он был настолько яркой и заметной фигурой, вообще в христианском мире при жизни. Но, как выясняется, сейчас я вот был на кладбище в понедельник, когда вот, собственно, 19 лет исполнилось со дня ухода отца Георгия, а людей было не очень много. Но я подумал, что все очень сильно изменилось, и мир изменился, и отношение к священникам. Вот куда приходил отец Георгий? Он приходил в любую аудиторию, но при его жизни социальных сетей, например, не было. Где люди сейчас там вне храма активно общаются со священниками? В социальных сетях. При жизни отца Георгия этого не было, но были аудитории, куда он ходил, были университетские аудитории, где он преподавал, причем немалое количество светских дисциплин. Но не просто он горел, а он горел так, что люди ощущали этот свет вокруг него. Отец Георгий — великолепный знаток множества языков, историк по образованию, скорее, филолог во второй части своей вот такой научной жизни, библеист и священник, который вот для меня, я все время всем советую это крошечное его эссе: «Нисхождение в ад», когда у людей много вопросов, почему Бог так поступает — а это все-таки один из самых важных вопросов, которые люди задают и на которые всегда нет ответа. Потому что никто не знает, почему Бог так поступает. Но наиболее близко для меня сформулирован ответ, наверное, у отца Георгия. Я никогда не был с ним знаком. Наверняка я его видел лично на каких-то мероприятиях, может быть, где-то на службах в храме Космы и Дамиана в Шубине, где он служил. Мы очень дружим, и он часто бывает в наших программах, его сын Петр Чистяков, они фантастически похожи внешне и по речи, и внешне. И я помню, как там как-то мой друг, мы сидели на одном мероприятии, куда Петр должен был прийти, и он меня толкает так, говорит: «Со мной что-то не то, — говорит, — там отец Георгий идет». Я говорю: «А, ну ты с Петром еще не знаком просто». И отец Георгий служил — это тоже вот он был там, где действительно нужна помощь священника. И далеко не каждого священника, потому что у большинства не будет ответов на те сложнейшие вопросы. Он был настоятелем храма при детской онкологической больнице. У него каждый день на руках умирали дети. И каждый день ему приходилось общаться с родителями этих детей, отвечая вот на эти самые сложные вопросы. Иконостас в его храме был украшен — в данном случае, наверное, это подходящий термин, — иконами, которые писали дети, больные раком, которые умирали в его больнице. А он и сам, к сожалению, умер тоже от онкологического заболевания. Он очень много общался с матерями солдат, погибших в Чечне в то время. И это вот все самые сложные... Вроде бы как-то все понимали, что отец Георгий, он такой вот неординарный, яркий. А кто-то говорил, неоднозначный. Далеко не все его любили и принимали в церковной среде, кому-то он казался слишком открытым, слишком много себе позволяющим. Как-то, знаете, их было трое тогда людей, которые стали наследниками отца Александра Меня. Причем у Меня, конечно, было наследников гораздо больше среди священников, которые там ощущали такую духовную связь. Вот тот же наш дорогой отец Вячеслав Перевезенцев много лет...

Н. Лангаммер

— Отец Александр Борисов...

А. Пичугин

— Вот я до Борисова еще, до отца Александра, не дошел как раз. Их было тогда трое: отец Александр Борисов, отец Владимир Лапшин и отец Георгий Чистяков. Вот они как бы, вот Косьма стало местом, куда ходили, стали ходить прихожане отца Александра Мени. Недаром там отца Александра убили в 90-м году, а отца Александра Борисова накануне только-только рукоположили в священники. Его по политическим мотивам, он с 73-го года был диаконом, а по политическим мотивам не могли рукоположить в священники, там не давали уполномоченные разрешения до 89-го года. И в 91-м году, вскоре после убийства отца Александра Меня, Александр Борисов стал настоятелем Косминского храма, куда община отца Александра во многом и перешла, и где там костяк до сих пор, несмотря на то, что прошло уже там 36 лет, сохраняется. Отца Александра Борисова как раз я видел на кладбище в понедельник. Удивительно, вот дай Бог ему здоровья, он в свои 87 лет абсолютно, знаете, такой бодрый, живой, спортивный, подтянутый. Никогда в жизни — он как законсервировался, никогда не скажешь, что ему под девяносто. Ну так вот, что-то около семидесяти. Вот как последние там 35 лет.

Н. Лангаммер

— Он светится.

А. Пичугин

— Он светится, да. Все они разные, кстати, абсолютно разные. И отец Георгий Чистяков, и Александр Борисов, и отец Владимир Лапшин, они вот настолько все разные, но какой-то вот дух сохраняется. Я вот об этом хотел сказать. Я не знаю, никогда, я говорю еще раз, никогда не был знаком с отцом Георгием Чистяковым. Я знаком кратко с его супругой через Петра, с Петром, естественно, вот мы дружим давно. Я с ним не знаком, но так как Петя все время говорит про отца, все время. Вот мы с ним едем куда-то на машине далеко, на какую-нибудь конференцию там куда-то или там просто по нашим делам общим куда-то едем, и он все время, вот о чем-то житейском говорит: «А вот я помню, мы с отцом...» —и у меня такое чувство, что я эту семью знаю.

Н. Лангаммер

— Давно.

А. Пичугин

— Очень давно, да. Вот я, наверное, больше-то и не расскажу сегодня, но хотелось об этом и сказать, и отца Георгия вспомнить.

Н. Лангаммер

— Знаешь, о чем думается? Какое счастье, что мы на Радио ВЕРА имеем возможность слушать священников, которые светочи сегодня. Потому что человек уходит, потом мы начинаем ценить его наследие. А у нас они сидят в студии, и ты можешь, нам какая-то удивительная благодать дана ведущим, что мы можем задавать вопросы. И вы можете, дорогие радиослушатели, пожалуйста, можете нам присылать вопросы на почту, мы их читаем, мы их задаем. И слушайте вот священников сегодняшних. Вот не хочется называть имен, но их очень много, кого мы любим приглашать в эфир, кого-то мы не знаем, но стараемся всегда находить новые имена, чтобы дать вам возможность познакомиться со священниками. И в этом смысле, конечно, интернет и средства массовой информации православные — благо. Потому что вот то, с чего ты начал, Леша, что не были знакомы, и не было возможности тогда с ним общаться вот так. Были книги. Но, слава Богу, что они были. Отец Дмитрий Смирнов, кстати, мы на подкасте тоже журнала «Фома» вспоминали, что он оставил большое наследие, его проповеди записывались всегда. И сейчас они издаются, издавались, издаются на дисках, издаются в книгах. И он, по-моему, кому-то из своих последователей сказал, что вот я сколько лет служил, вот вам еще теперь лет на тридцать материала, слушайте, изучайте. Будьте с нами, что называется.

Г. Базурина

— Это как мы владыку Антония Сурожского все читаем, публикуется до сих пор что-то новое тоже вроде как.

А. Пичугин

— А мне как бы хочется, чтобы отца Георгия тоже читали. Потому что вот недавно вышла новая книга. Всегда приятно говорить, что выходит новая книга про человека, которого нет уже 20 лет, но вот новая книга «История античности: Работы разных лет» вышла, буквально несколько дней тому назад была презентация, и я думаю, что мы об этой книге подробнее поговорим в «Светлых вечерах».

Н. Лангаммер

— Прекрасно, что это все есть. Но, кстати, с другой стороны, есть проблема, когда в интернете публикуются типа цитаты — сейчас очень модно, из отца Илия типа цитаты, и они бывают не всегда точные. И здесь все-таки важно обращаться к первоисточнику. И, например, читать все, что есть в интернет-проекте журнала «Фома» — сделаем такой поклон, слушать Радио ВЕРА. Вот, дорогие коллеги, вот мы начали с этого: слушаете ли Радио ВЕРА в машине? Мы с вами программы друг друга слушаем? Мы с Аней Леонтьевой иногда смеемся, она говорит: «Я твою программу послушала». Я говорю: «А я твою». И это уже такой реверанс.

А. Пичугин

— У меня радио в машине не работает.

Н. Лангаммер

— Вот и все. Как бы а Радио ВЕРА в машине часто.

А. Пичугин

— Я не знаю, почему не работает, кстати говоря. Ну что-то, наверное, с антенной. Я включаю иногда, а там сплошные помехи. Ну, я знаю, как вот в эту штуку черную говорить, а как это с обратной стороны выходит, я не очень представляю.

Н. Лангаммер

— Чукча — не читатель, чукча — писатель.

А. Пичугин

— Говоритель, да. Поэтому надо что-то с антенной, наверное, сделать.

Н. Лангаммер

— Мы еще вещаем в интернете, можно послушать нас там.

А. Пичугин

— А в интернете иногда слушаю, конечно. Я какие-то интересующие меня программы опять же в виде таких подкастов отслушиваю.

Н. Лангаммер

— А у нас очень много полезного. Я слушаю в машине Радио ВЕРА, честно. И могу сказать, что, когда ты едешь на большой скорости или что-то ты в таком возбужденном состоянии, включаешь Радио ВЕРА — и выдыхаешь, и успокаиваешься. И попадаешь в другой темпоритм какой-то, какого-то мира. Но мы так можем о себе долго говорить, какие мы прекрасные.

Г. Базурина

— На меня так особенно действуют программы Павла Крючкова.

А. Пичугин

— Я лет 10 назад поймал себя на мысли, что я не могу слушать радио в машине, именно как радио. Потому что я, во-первых, знал тогда какую-то добрую часть ведущих разных радиостанций, и пытался понять: ага, а почему вот так? А что это у тебя с настроением такое? Ну, надо позвонить, узнать. Или, если не знал, то: что ты несешь?

Н. Лангаммер

— Ну это да, возвращаясь к теме, как профессионалам слушать коллег — это наша профдеформация. Но вообще, надо сказать, что слушать беседы, по крайней мере со священниками, которых у нас много, и вот таких священников ярких, особенно. А особенно голоса, да, вот когда мы их слышим — Антония Сурожского...

А. Пичугин

— Раньше — она наверняка выходит, эта программа, это Максим знает. Я просто, правда, не знаю ведь всей нашей линейки вещания. Но у Павла, по-моему, Крючкова же была программа, где голоса времени, но это вот не с названием «Голоса времени», а где были...

М. Печенкин

— Это другая линия.

А. Пичугин

— Да, архивные записи голосов.

Н. Лангаммер

— Это у Кости Мацана было — «Родники небесные».

А. Пичугин

— Нет.

Г. Базурина

— Нет, у Павла была. Он же в целом занимается, это одна из его специализаций.

М. Печенкин

— «Закладка», «Рифмы жизни».

А. Пичугин

— Может, я не помню, как она называлась, но в ней звучали архивные записи голосов, и поэтов в том числе.

Г. Базурина

— Он специально этим занимается, вид его деятельности.

А. Пичугин

— Да, я знаю.

Г. Базурина

— Мы делали публикации.

А. Пичугин

— Мы даже делали программу «Светлый вечер», где он презентовал тогда, это было уже, не знаю, лет семь назад, диск — этот диск у меня лежит, я его слушал, пока было где. Мне негде слушать диски сейчас. Но когда пока еще было. Я все мечтаю купить себе, у меня есть такая, в общем, хорошая аудиосистема дома, вот в нее еще вставить хороший вот для дисков проигрыватель.

Н. Лангаммер

— Кстати, очень сложно слушать, я слушала Великим постом отца Геннадия Фаста. Мне очень интересно было разобраться в Книге Апокалипсис. А он как раз и написал толкование на базе как бы церковного учения, естественно. И вот он начал это рассказывать. Я думала, я фоном буду слушать. Ничего подобного. Вот такая информация, духовно глубинная, никаким фоном не воспринимается.

А. Пичугин

— По поводу программ коллег — послушай нашу программу с Вероникой Андросовой про Апокалипсис.

Н. Лангаммер

— Спасибо.

М. Печенкин

— Ну а раз уж ты вспомнил о том, что можно переслушать. И опять же, я сегодня, наверное, каждый раз буду возвращаться к началу темы — программу про отца Георгия Чистякова можно послушать ту, которую ты записывал с Ириной Константиновной Языковой в 2019 году. Сколько времени уже прошло?

А. Пичугин

— Да, уже семь лет прошло, была такая программа. У нас про отца Георгия Чистякова было несколько передач — и где Петр его вспоминает, и где Ирина Константиновна, безусловно, очень близко его знавшая, вспоминает. Это все можно найти у нас в архиве https://radiovera.ru/.

Н. Лангаммер

— «Журнал» на волнах Светлого радио. А у микрофонов мой дорогой коллега Алексей Пичугин, главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин и Глафира Базурина, директор интернет-проекта журнала «Фома». Я Наталья Лангаммер. Моя очередь. Я долго думала, о чем говорить, но сейчас я очень много времени провожу за рулем, такая жизнь за рулем, потому что летом мы на даче, как и Глафира. Я так пытаюсь соединить все наши темы в одну в конце. И за рулем начинаешь очень много замечать, целый мир. Ты живешь вот так, среди людей живешь, ходишь, непосредственно видишь их — в транспорте, где-то на улицах, на работе. Но на работе не беру — у нас вообще особый коллектив здесь какой-то духоносный, благодатный. А когда выезжаешь за рулем, все это обостряется: скорость, опасность, риск, эмоции. Какие же мы разные, и как сложно принять друг друга за рулем. Вы замечали, что, когда мы с кем-то поравняемся, в какой-то ситуации друг друга не поняли, так скажем, конфликтной, каждый из окна пытается что-то объяснить свое, и каждый уверен в своей правоте. И ведь действительно на его взгляд — с его точки зрения, исходя из его жизненного опыта, из его темпоритма, из его скорости мышления, там, из его навыков вождения, — он прав. И ты прав, исходя из каких-то вот своих опять же житейских установок. И вот я подумала о том, какие у меня выводы. Во-первых, надо принимать друг друга, как минимум, с разной скоростью езды. Вот замечали, да? У одного одна дистанция, у другого — ты перестраиваешься, кажется, что тут просто километр, а он начинает сигналить, потому что ты вошел в его пространство, и ему некомфортно. Но, собственно, и в жизни так. И закон: наши права заканчиваются там, где начинаются свободы другого человека. Вот об этом думаешь. Я про сложность коммуникации. Как нам тяжело друг друга услышать и понять. Потому что, когда мы что-то, кажется, понимаем о другом человеке или его слова понимаем, мы все равно делаем запрос в свой жизненный опыт. Ну, вот тебе больно, да, Глафир — я пытаюсь понять, я вспоминаю свою боль. Я все равно не пойму твою боль, да? И вот, мне кажется, это такие тонкости, которые важно для себя отмечать и как бы проявлять терпение друг к другу — как мы говорим, как мы что доносим, как мы злимся или не злимся за рулем. Мы все очень разные. И вот извиниться перед другим человеком для меня — это прямо вот подъехать и, вернее, как обычно мы делаем, перестраиваемся и включаем аварийку. Я очень долго думала, что ты пропустила человека, а он заглохнет сейчас. И я очень сердилась. А оказывается, это знак такой, что один другого благодарит или просит прощения. Вот это, конечно, тоже такая вот роскошь на дороге. Но главное, насколько мы иные все. И где-то я читала информацию, что, когда мы говорим, мы понимаем друг друга — слышим процентов тридцать, а понимаем и того меньше. И вот про эту сложность коммуникации я хотела с вами поговорить, что именно христианство позволяет принять другого вот так вот целиком. Я маленькая была, когда жила на даче, у меня у папы случился инфаркт, и меня оставили хозяевам дачи, у кого мы снимали — простые добрые люди. И вот там борщ был приготовлен такой, знаете, с салом или с какой-то даже кожей от мяса, там перец плавал — то, что я не любила в детстве, помидоры какие-то плавали. И вот я сидела, и вот это все так по краю тарелки раскладывала. И у меня этот борщ превратился просто в такую жидкость приятного оттенка. В ней плавала только картошечка, ну, морковка. И я сижу, значит, все это выцеживаю. А мне года три было... Три, да. И приходит дядя Дима с работы, хозяин дома. Ему тетя Валя, его жена, наливает этот борщ. Он смачно кладет туда сметаны и начинает просто большим черпаком все вместе есть. Я думаю: «Как вкусно! И как, как это правильно! Что ты выковыриваешь? Там все съедобное, там все полезное». Но вот так же мы, наверное, с другими людьми — где-то мы начинаем тереться там, где нет смысла тереться. А вот христианство позволяет воспринимать человека целиком и давать ему какой-то потенциал ошибок, потенциал неправоты, даже дает ему право тебя обидеть в чем-то, и ты готов это принять. Вот как вот? Алексей.

А. Пичугин

— А я могу только рассказать историю, как я стал злым водителем. И я просто хочу покаяться тут публично. Я действительно, наверное, злой водитель. Я за рулем — не знаю, много, мало, — 22 года ровно. Вообще вот как бы не выпуская руль из рук.

Н. Лангаммер

— Я — 29.

А. Пичугин

— Вот. И первые 10 лет я был очень добрым, и я всем говорил, что почему вот так аккуратно езжу? Потому что я доверяю всем вокруг. Я свою жизнь, патетически говорил, я доверил вот этим людям, которые вот вокруг меня. Я сразу как бы априори чувствую, что вокруг меня только хорошие водители.

Н. Лангаммер

— Это неофитство такое было?

А. Пичугин

— Водительское. Нет, ты знаешь, а может быть, и неплохо, если бы это неофитство сохранилось по сию пору. Но потом я работал когда-то ведущим на одной такой популярной музыкальной радиостанции, и мы разыгрывали автомобиль. Условия розыгрыша были такие, что ведущие на этом автомобиле, может, не на том, который разыгрывают, той же марки, ездили по городу. Надо было нас искать, отлавливать, где-то там в конкретном месте потом приехать — там давно было, я всех подробностей не помню. Но у нас было такое, хорошо было там то, что мы все дружили. Мы все были очень близкими друзьями. Мы и на дачи друг к другу ездили, в гости ходили постоянно, до сих пор общаемся многие. И, в общем, на этом автомобиле мы тоже часто ездили вместе. И я заметил, я видел, что люди как-то не так, как я, ведут себя за рулем. А тут, значит, мои друзья, коллеги, просто превращались в каких-то зверей, которые —там все вокруг кругом были виноваты. И после вот недели поездок с ними я стал точно таким же злым водителем. И, к сожалению, вот каюсь, да. Мне кажется, что отчасти остаюсь таким до сих пор. Не знаю, как в себе это переделать.

Г. Базурина

— Я вот никогда не понимала этого, этой вообще всеобщей раздраженности на дороге.

Н. Лангаммер

— Вот-вот, мы какие разные.

Г. Базурина

— Вот ты только что садился в машину, в прекрасном настроении, через пять минут тебя уже на дороге злят совершенно посторонние люди, которые, скорее всего, если бы он тебя просто задел плечом в торговом центре, возможно, ты бы и не заметил. Но тут просто проехали чуть медленнее или быстрее, и ты уже весь кипишь. Причем, вот я как-то в какой-то момент стала пытаться понять, почему так происходит. И поняла, что моя задача, когда я еду, просто довезти себя и, возможно, каких-то своих пассажиров из точки А в точку Б с наименьшими проблемами.

Н. Лангаммер

— Я хотела тебя как раз спросить — прости, это прямо в твою тему. С Аней Леонтьевой по телефону, значит, списываемся, и я говорю: «Какой ужас на дорогах!» Она говорит: «Это вообще кошмар!» И мы пишем друг другу — я говорю: «Все еле едут», она говорит: «Все такие агрессивные».

М. Печенкин

— Все куда-то гонят.

Н. Лангаммер

— Да все куда-то гонят.

М. Печенкин

— А едете вы в это время в соседних машинах.

Г. Базурина

— А я среднее, наверное. Я думаю: «Почему вот?» Едет рядом со мной водитель, и я думаю: «Что он нервничает? Что не так-то? Что вызывает такую бурю эмоций?» И я понимаю, что я просто еду. А ему важно сжечь меньше бензина — поэтому, когда тормозят под горку, его раздражает. Я об этом даже не думаю, мне не приходит в голову об этом думать. Ему важно там, не знаю, перестроиться без торможения. Я опять же таки: «Ну, притормозили — ну ладно, бывает». Ну то есть степень, кому чего важно, а кому чего неважно, она очень влияет. И почему-то вот действительно на дороге...

Н. Лангаммер

— Это очень видно.

Г. Базурина

— Мы себе позволяем. Видимо, это, кстати, как эффект интернета, что мы иногда говорим больше в интернете, чем позволяем. Тут эта скорлупка, и, наверное, психолог бы нам какой-нибудь объяснил...

Н. Лангаммер

— Мы защищаем.

Г. Базурина

— Что скорлупка из стекла и железа, нам тоже дает какой-то эффект такой, что мы проявляем больше эмоций.

М. Печенкин

— Ты знаешь, я вспоминаю старый диснеевский мультик, когда там милый человекоподобный пес идет, и голос за кадром, и диктор рассказывает: «Вот он, такой замечательный человек, гражданин, ходит у нас по городу, он реально птички-цветочки, и стоит ему сесть за руль...» — и тут у этого песика раз —раскрывается пасть, вырастают клыки, и он превращается в агрессивного водителя. Захлопывает дверь — и опять вот в этой мультяшной такой традиции становится милым и хорошим.

Г. Базурина

— А еще небольшая минутка женской солидарности. Не раз замечала — вот Наталья, может, подтвердит или нет, — что ты там, не знаю, какой-то сложный поворот. И если рядом оказывается женщина-водитель, она тебе, женщине, всегда уступает. И вы переглядываетесь, киваете друг другу. И вот, не знаю, у меня такое сплошь и рядом, бывает какое-то чувство женской солидарности.

Н. Лангаммер

— Я бы не сказала.

М. Печенкин

— Ой, не знаю, у меня нет такой дифференциации.

Н. Лангаммер

— Нет, может быть, ты настолько мирно ездишь и такой добрый водитель, что вы переглядываетесь. Я, к сожалению, меня однажды догнала машина, я очень испугалась, потому что я довольно лихо ехала, и мы давно ехали. Я думаю: «Может, я его где подрезала?» Он со мной поравнялся, значит: «Опусти стекло». Мне уже совсем стало страшно. Я опускаю стекло, он говорит: «Где вы учились?» Я говорю: «Автошкола там определенной марки». Он говорит: «А я вот водитель, там учу водителей, значит, инструкторов в другой школе. Вы ездите как мужчина». Поэтому, может быть, у меня с женщинами солидарности меньше, и мне как раз с ними сложнее на дороге. Но, наверное, ты очень добрая.

Г. Базурина

— Не знаю.

Н. Лангаммер

— А вот я тоже хочу покаяться, что я... Ну, наверное, это на исповеди лучше сделать, но можно покаяться и здесь.

А. Пичугин

— Исповедь в разное время церковной истории была очень разная. Иногда публичная.

Г. Базурина

— Была и публичная.

Н. Лангаммер

— Была публичная, да, но уж не настолько, что на волнах Радио ВЕРА. Но я, знаешь, отреагировала на твою реплику про то, что все добрые. И я снова про то, что все разные. Я когда вот воцерковилась, в свое неофитство, я всем своим знакомым объясняла, что, если ты уступишь другим, ты быстрее доедешь. Но нет, таких фокусов не бывает. Надо быть готовым к тому, что люди могут по-разному себя повести. И только ты, может быть, человеку уступил, а он тебе уже при следующем перестроении — нет. Такое тоже бывает. Или сам только перестроился, влез куда-то, ты просишь меня пропустить, а он уже этого не делает. И вот тут тренируется, на мой взгляд, как раз терпение и принятие других людей. Если находиться в мирном духе и слушать Радио ВЕРА в этот момент за рулем.

М. Печенкин

— Ты знаешь, и я тебе скажу даже, наверное, чуть-чуть больше. Дело-то, на мой взгляд, не только в автомобиле.

Н. Лангаммер

— Вот-вот.

М. Печенкин

— Потому что, наблюдаю ту же картину, простите, в метрополитене, когда вы стоите на эскалаторе, а вокруг вас собирается такая толпа, которая хочет по левому ряду побыстрее пробежать — все ровно как на движении автомобильном. Справа кто-то идет в своей скорости, и вдруг там оказывается какая-нибудь бабулечка, которая идет еле-еле, и просто потому, что она вот так вот ходит. А у вас тут уже такая пробка. Шесть вечера, уже почти семь вечера, кстати говоря. Вот все идете, всем домой хочется побыстрее. И вот тут вот этот момент начинается: «А стоит ли уступить, а не стоит ли уступить?»

Г. Базурина

— Это тоже вопрос нашего восприятия. У меня не раз был с друзьями диалог, что кто-то говорит: «О, московское метро, какой кошмар! Это же ужас туда спускаться». А я так люблю московское метро. По-моему, это такой комфортный способ передвижения.

Н. Лангаммер

— Сейчас такие поезда красивые стали.

Г. Базурина

— Да, и в общем, люди меня так не пугают.

М. Печенкин

— А еще хочу добавить следующее. Вот, наверное, в каком-то смысле, может быть, к твоей истории присоединиться. И пару эфиров назад у нас с тобой тоже была автомобильная тема. Как я люблю твои автомобильные темы, ты не представляешь.

Н. Лангаммер

— Я — да, у меня записки водителя.

М. Печенкин

— Да, и я имел неосторожность сказать, что бывает мне легче путешествовать ночами просто потому, что дальнобойщики оказываются более вежливыми, чаще пропускают...

Н. Лангаммер

— Добрее становятся. Спокойнее.

Г. Базурина

— Да. Значит, собираюсь я буквально после этого нашего с тобой эфира в славный город Рязань доехать. И у меня случается казус: я прорезаю себе бордюром колесо. Напрочь.

Н. Лангаммер

— Как это обидно.

М. Печенкин

— И самое еще интересное то, что я не сразу это заметил, несмотря на весь шум и грохот, но, видимо, что-то меня отвлекало в этот момент. В общем, благодаря супруге буквально за полдня нашли новую покрышку, все поставили, диск выправили, все хорошо, едем в Рязань. 200 км за плечами, до города самого буквально чуть-чуть километров там 20, 15 остается. И на светофоре с высокой-высокой фуры мне говорит человек: «Опусти, пожалуйста, милый, стекло». Я не понимаю, что делать, говорит: «У тебя колесо спустило». Другое, следующее. И тут я начинаю вспоминать наш с тобой эфир.

Н. Лангаммер

— Что за напасть-то?

М. Печенкин

— Нет, о взаимопомощи людей. Что вот от кого пришло? От кого ты в прошлом эфире сказал, что от людей вот может быть мало. Поэтому не осуждать, как-то не присваивать ярлыков и быть вежливыми друг к другу.

Г. Базурина

— Про ярлыки добавлю историю, про то, как я один раз уехала от ДПСника.

А. Пичугин

— Погоня?

Г. Базурина

— Да, была буквально погоня.

Н. Лангаммер

— Кто бы мог подумать, Глафира.

Г. Базурина

— Я встречала мужа с поздней электрички на даче. Машина у нас довольно крупная и, как правило, ДПСники почему-то ожидают увидеть в ней мужчину, поэтому тормозят меня там воскресными вечерами, ожидая мужчину с перегаром, и так далее. И в этот раз так же. В нашем поселке, на станции рядом с нашим поселком, я ехала его забирать и не заметила такую, скажем так, спрятанную в кустах машину ДПС. И поскольку я не ожидала, что как-то это ко мне может относиться, я и не заметила, что они едут за мной. Я доехала до станции, подходит муж, и тут с таким скрипом разворачивается ДПСная машина, оттуда вылетает ДПСник, подходит ко мне и смотрит на меня такими круглыми глазами, увидев, что это девушка, а не пьяный мужчина в пятницу вечером катается по поселку: «А почему вы не реагируете на наши сигналы?» Я говорю: «Это было мне?» Он говорит: «Да». Ну, в общем, меня отпустили с миром.

А. Пичугин

— «Извините, у меня подкаст играл на полную».

Г. Базурина

— Да-да-да. Но они, на самом деле, они занимаются благим делом, они действительно контролируют, чтобы пьяные люди не ездили в пятницу вечером за рулем.

Н. Лангаммер

— Спасибо им.

Г. Базурина

— К сожалению, такое случается. Но не первый раз со мной такой казус.

Н. Лангаммер

— Уже в завершении программы я хочу, может быть, глупо, но вот прямо вот воспользуюсь своим служебным положением и попрошу всех водителей не сидеть в телефоне.

Г. Базурина

— О да.

М. Печенкин

— Пожалуйста, ну правда.

А. Пичугин

— Во-первых, это нарушение.

Н. Лангаммер

— Во-первых, это нарушение. Во-вторых, вы вот так выстраиваете перед за собой пробку, потому что вы едете медленно. Не дай Бог, вы поедете в этом состоянии быстро, в телефоне. Ну правда, это не дело. Потому что даже как вот нас учили еще давно: даже когда ты чихнул, ты на долю секунды выключился. От дороги нельзя отвлекаться совсем.

М. Печенкин

— У тебя элементарно глаза закрываются.

Н. Лангаммер

— Конечно. Даже когда ты беседуешь с человеком рядом, от дороги не отрываемся. Извините, это такая минутка стона. На этом мы должны завершить, закрыть наш сегодняшний «Журнал». Напомню, что в студии были Алексей Пичугин, ведущий программ Радио ВЕРА, главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин и Глафира Базурина, директор интернет-проекта журнала «Фома». Меня зовут Наталья Лангаммер. На этом мы с вами прощаемся и будем снова в эфире через неделю, в пятницу в 18:00. Всего вам доброго, хороших выходных. До свидания.

А. Пичугин

— До свидания.

Г. Базурина

— До свидания.

---

Все выпуски программы Журнал

• «Журнал от 07.08.2026». Арсений Федоров, Глафира Базурина
• «Журнал от 31.07.2026». Алена Рыпова, Ольга Зайцева
• «Журнал от 24.07.2026». Максим Печенкин, Ольга Зайцева