«Лаврская звонарная школа». Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)

Гостем программы «Лавра» был звонарь, насельник Троице-Сергиевой Лавры иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов).

Разговор шел о традициях колокольного звона и о лаврской школе звонарей.

Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский

---

Кира Лаврентьева
— Программа «Лавра» на Радио ВЕРА, здравствуйте, дорогие наши слушатели! У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Здравствуйте!

Архимандрит Симеон (Томачинский)
—Добрый день!

Кира Лаврентьева 
— «Лавра» — это цикл исторических программ об одном из духовных центров России — Троице-Сергиевой Лавре и её основателе — преподобном Сергии Радонежском. Мы говорим с нашими гостями о том, какую роль играл преподобный в духовном становлении Российского государства, какие важные вехи и события проносит сквозь века история Троице-Сергиевой Лавры и почему важно знать об этом сегодня. Цикл программ подготовлен при поддержке культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой Лавры «Кинови́я». Представляю вам нашего сегодняшнего гостя — в студии Светлого радио иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов), насельник Троице-Сергиевой Лавры. Сегодня мы будем говорить о подготовке современных звонарей, о колокольном звоне, о звонарном искусстве. Как всегда, по доброй традиции, отец Симеон озвучит цитату отца Павла Флоренского и задаст свой первый вопрос.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Цитата сегодня короткая:

«Лавра собой объединяет в жизненном единстве все стороны русской жизни», — пишет отец Павел Флоренский в своей замечательной работе «Троице-Сергиева Лавра и Россия».

— Действительно, у нас уже была передача с игуменом Антонием — руководителем звонарной службы, а сегодня у нас в гостях отец Иоасаф. Отче, как вы вообще пришли к этой любви к колокольному звону, к тому, чтобы всерьёз посвятить себя этому делу? При этом вы ещё занимаетесь подготовкой новых звонарей, их обучением. В чём причина такой любви, как она в вас выросла?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Здравствуйте. Я думаю, всё началось ещё в юности, когда я начал воцерковляться. Колокольный звон был для меня путём к воскресению, потому что пасхальный день, который запомнился мне на всю жизнь, переживался мной очень непросто. В период моего воцерковления после окончания пасхальной службы меня пригласили позвонить в колокола. (Это было на моей родине, в Молдове, в городке Глодя́ны.) Я поднялся на колокольню, там звонили пономари и так сильно ударяли в колокола, что мы все чуть не оглохли, хотя по правилам так звонить нельзя, это было очень радостно, празднично и запомнилось. Потом я начал сам подниматься и звонить, как все пономари, нёс такое послушание. А уже в Лавре, будучи насельником монастыря, стал помогать батюшке по возможности звонить и в будничный колокол, и в большие колокола. Так начался мой путь постоянного подъёма на колокольню и участия в богослужебных звонах.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, как раз в вашем канале «Сергиевские звонари» была недавно замечательная запись, как звонил отец Антоний с помощниками на престольный праздник, в день Святой Троицы, когда Святейший Патриарх возглавлял службу. Это было потрясающе, удивительный фрагмент. Много вообще у вас там человек подвизается?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— В Лавре традиционно двенадцать звонарей, но на самом деле из братии звонят немного — четыре-пять человек, и ещё постоянно ходящие студенты, есть юноши, девушки, приезжают звонари из Москвы, они каждое воскресенье помогают отцу Антонию. Общее количество около двенадцати человек в среднем.

Кира Лаврентьева
— А где проходят звоны? Давайте такой упрощённый вопрос озвучим.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Колокольня у нас пятиярусная. Первый ярус звона — это три больших колокола: «Царь-колокол» посередине (72 тонны), справа «Благовестник», слева «Первенец». В большие праздники эти три колокола участвуют в звонах. На втором ярусе — все остальные колокола: «Лебедь», «Никоновский», колокола XVIII века и современные, там основной ярус звона. На Духовской церкви тоже совершаются звоны, туда мы поднимаемся по лестнице наверх. Ну и в Академии есть небольшая колокольня, наши студенты ежедневно там совершают богослужебные звоны. Скоро появится звонница в семинарском храме по благословению отца Герасима, эконома Академии, там тоже будут звонить студенты, чтобы во всех храмах, где есть звонницы, совершался колокольный звон. Это важно, потому что колокольный звон — часть богослужения, без него служба совершается, но не имеет своей полноты.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Мы в своих передачах периодически возвращаемся к вопросу интеграции разных лаврских структур: с одной стороны, монастырь, с другой стороны, Московская духовная академия. И мне кажется, что колокольное искусство — это пространство, где эти силы особенно чувствуются в творческом содружестве. Отец Иоасаф, вы принадлежите к братии Лавры, но учились и в Академии, сейчас закончили аспирантуру. Какими вам представляются перспективы этой благодатной интеграции «большой кельи» преподобного Сергия?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Перспективы, на мой взгляд, есть в двух направлениях. Первое — игумен Антоний, как старший звонарь монастыря, является носителем преемственности звонов. Он знает и помнит, как звонил отец Михей, какие уставные порядки в Лавре. Ежегодно у нас заполняется календарь звонов на переходящие и непереходящие праздники, этот порядок сохраняется и продолжается, и братия, студенты и все желающие могут приобщаться к этому делу. Это монастырское направление. Второе направление — академическое. На мой взгляд, колокольное искусство имеет все перспективы стать отдельным направлением в научной и образовательной жизни Академии. Здесь можно писать статьи по кампанологической тематике, публиковать их, можно даже открыть периодический новый журнал. У нас уже идёт второй поток подготовки звонарей в Академии, поэтому образовательная работа очень серьёзная. Мы стараемся приглашать преподавателей высокого уровня, и те, кто хочет учиться, получают и будут получать качественные знания и навыки звонов.

Кира Лаврентьева
— Давайте для людей, которые впервые слышат о школе звонарей или курсах, расскажем, как это происходит. Ведь занятия явно проходят не на самой колокольне, а в специальном классе, потому что учение есть учение, и звонари наверняка ошибаются и переживают. Наверняка уже подготовлены специальные классы, где звонари начинают своё обучение.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Да, конечно. У нас в Лавре только начинается всё, что касается обучения звонарей. До сих пор люди просто приобщались, слушали звоны, пытались учиться сами, а сейчас появляется систематический подход к этому. Мы открыли класс, там проходит теоретическая часть — приезжает лектор, читает лекцию, рассказывает; и практическая часть — есть деревянная установка, на которой в определённом порядке висят колокола, и человек обучается звонить как на настоящей звоннице, только в аудитории. Такой метод обучения принят во многих городах. Вообще теоретическая часть очень обширна: тут и история колокольного звона, и акустические особенности колокола, и система развески колоколов, колоколонесущие сооружения — колокольни, звонницы. Очень важна тема порядка богослужебных звонов: чтобы человек понимал, когда подняться на колокольню, в какой момент ударить, нужно знать литургику. И, конечно, звонарь — верующий человек, он должен знать основы веры. В общем, много интересного, можно продолжать этот ряд знаний, которые должен получить звонарь, чтобы профессионально нести своё церковное служение.

Кира Лаврентьева 
— Если я не ошибаюсь, есть пять основных традиций колокольного звона: Троице-Сергиева Лавра, Ростов Великий, Псково-Печерский монастырь, Архангельский (Северный звон) и Новодевичий монастырь. Но каждый звонарь всё равно должен уметь импровизировать в некоторой степени. Правильно я говорю, отче?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Да.

Кира Лаврентьева 
— И что это за импровизация такая, когда ты звонишь на многовековом колоколе на всю округу, на весь монастырь? Как это страшно вообще!

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов) 
— Мне запомнились слова игумена Михея: он сказал, что импровизация приходит потом, сначала надо получить базовые навыки, усвоить чувство ритма, чтобы координация движений была хорошей, не было напряжения в правой руке, чтобы слуховые данные развивались. Колокола нужно слушать, это не просто струны на гитаре, а колокол — это особый музыкальный... Даже сложно подобрать слово, но он говорит, у него есть голос.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Живой орган такой.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Да-да, это голос Церкви, он по-своему говорит что-то. И у каждого колокола индивидуальный голос, нет двух одинаковых. Можно отлить колокола-близнецы, но они будут звучать по-разному.

Кира Лаврентьева
— Тоже как два живых организма.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Если мы говорим о системном обучении, сразу возникают вопросы: кто лекторы, преподаватели? И, конечно, учебные пособия, учебники — есть ли они, или они пишутся?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Преподаватели в основном — опытные звонари, которые прошли все эти знания на практике. Это такие фамилии, как Дегтярёв Владимир Евгеньевич — Ярославская школа звонарей, Завьялов Николай Иванович — преподаватель Сретенской духовной семинарии, известный звонарь; Волхонский Вячеслав Александрович — звонарь Великого Новгорода, музейный сотрудник; Коновалов Игорь Васильевич — руководитель звонарей при храме Христа Спасителя и Московского Кремля, и множество его последователей именно в этой традиции звонов. Потом, Петровский Владимир из Архангельска, он начинал в начале 90-х или 80-х, там своя традиция образовалась; и многие другие преподаватели. Каждый из них имеет свой опыт звона и начитанности: много литературы изучено, чтобы грамотно донести нужную информацию. Ещё есть кампанологи, их по пальцам пересчитать в России. Известный кампанолог — Александр Борисович Никаноров.

Кира Лаврентьева
— Кто такие кампанологи, отче?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Кампан — это колокол, а кампанология — колоколоведение. Соответственно, кампанолог — это человек, который изучает колокол с научной точки зрения. Так вот, упомянутый выше Александр Борисович Никаноров из Петербурга пишет статьи про акустические особенности колоколов, в «Православной энциклопедии», кажется, есть только одна его статья о колоколе. Ещё есть Лариса Дмитриевна Благовещенская в Новосибирске — известный кампанолог, она изучала колокол ещё в советские годы, у неё много интересных работ. Её ученик Талашкин Алексей Владимирович — руководитель Сибирского центра звонарей, наш добрый друг, он искусствовед, очень начитанный, приезжает к нам в Лавру и тоже преподаёт. От Урала до Дальнего Востока всё, что связано с колокольным искусством, Алексей Владимирович курирует: ездит в Якутию, развешивает и отливает колокола, занимается виртуальным музеем колокольного искусства — очень хорошая работа.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Вопрос про учебные пособия тоже очень важен — на чём, помимо живых учителей, передавать систематические знания?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— По милости Божией, год назад, 10–11 мая, в Лавре прошёл симпозиум церковных звонарей, мероприятие очень редкое в звонарском сообществе. Приехало около 150 человек из разных регионов России и стран ближнего зарубежья. Провели конференцию и круглый стол, и в результате нашей совместной работы образовался рабочий документ и различные рабочие направления. Одно из них — как раз создание учебного пособия академического, чтобы все школы звонарей имели базовые ориентиры: что преподавать, каким образом, какая литература должна быть доступна, методические особенности преподавания этих дисциплин. Эта работа ещё предстоит. В Лавре мы уже трудимся в этом направлении: на основе прочитанных лекций в прошлом году мы готовим рабочий конспект, а потом дополним его качественной литературой, ссылками — и получится настоящее учебное пособие. Хочу заметить, что мы ждём других опытных звонарей, чтобы они тоже поддержали эту работу, поучаствовали, это очень важно. Есть другие пособия — например, Московский колокольный центр издавал, но оно пока не вошло в общее употребление. Есть звонарская тетрадь Алексея Талашкина интересная, это их опыт преподавания. Но всё-таки Лавре, в Академии, хотелось бы сделать академическое хорошее издание, его может издать Академия или Лавра, когда пройдём рецензию, проведём редактуру и очень надеемся, что это осуществится.

Кира Лаврентьева
— А есть ли формальные характеристики, определяющие уровень подготовки звонаря?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Формальные есть. Во-первых, звонарь — человек церковный, у него есть желание послужить Церкви. На сегодняшний день звонарь чаще всего не прикреплён к приходу, и к такому человеку сложно выставлять формальные требования. Конечно, он знает богослужебный устав, в любой момент может быть вызван настоятелем или игуменом, чтобы срочно встретить архиерея колокольным звоном или проводить покойника на кладбище, то есть быть всегда рядом. Это мобильный человек, готовый себя в чём-то ущемить ради служения Церкви. А вообще необходимо разработать очень важный документ под названием «Положение о звонаре», где будут прописаны все требования и утверждены священноначалием, потому что звонарь — это церковный служитель и на него нужно обратить внимание. Очень много людей хотят стать звонарями, но не понимают, как прикрепиться к храму или монастырю. Хотелось бы, чтобы в Церкви появился новый церковный служитель — звонарь.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А сейчас в Академии это обязательный предмет или факультативный? Кто приходит учиться?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— В Академии это факультатив. Студенты Семинарии, Академии, регентской и иконописной школ в свободное время посещают кружок звонарей: занимаются на тренажёре, поднимаются на колокольню Лавры, звонят в Академии. Это происходит в свободной форме, помимо основного учебного процесса. И повторюсь, что готовятся новые программы подготовки звонарей для людей, которые будут обучаться при отделе дополнительного образования в воскресное вечернее время.

Кира Лаврентьева
— Да, это интересно. Но такого понятия, как звонарь первой категории, второй категории, не существует?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Да, сложно это как-то оценить.

Кира Лаврентьева 
— Но диплом выдаётся после окончания курсов?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Выдаётся свидетельство об окончании курсов, но мы подумали с отцом Антонием, что оно должно выдаваться только тому, кто действительно научился звонить и может позвонить на лаврской колокольне, а это очень непросто, многие звонари знают об этом. Мы ставим такой уровень, чтобы за время обучения человек действительно получил навыки, а не просто свидетельство.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Конечно, это же не теоретическая дисциплина. А здесь, как у регентов: на итоговом экзамене они должны управлять хором, какие-то песнопения представить. Понятно, что и для звонарей нужно что-то подобное. Хорошо, что у вас такой системный подход

Кира Лаврентьева
— Как хорошо, что вы вспомнили про регентов и церковный хор, потому что у нас бывали в студии регенты и разные профессионалы музыкальные, которые говорили о том, что у современных церковных хоров есть соблазн слишком себя проявлять, то есть забыть, зачем мы тут все собрались. Наверное, и звонарь может в некоторой степени перепроявить себя, выдвинуть своё «я» настолько сильно, что звон не станет тем молитвенным звоном, который нужен. И с одной стороны, тут импровизация, а с другой стороны, своё «я» как-то отодвинуть, да, отче? Золотая середина нужна какая-то.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Да, нужно быть осторожным, потому что все мы немощны в этом отношении. Когда у человека уже начинает получаться звонить, он может подумать, что можно и подольше позвонить или придумать что-то новое. Это неплохо, но должно укладываться в рамки богослужения. Допустим, в Лавре перед службой звонят ровно 15 или 5 минут в зависимости от ранга богослужения. А на приходе непозволительно звонить 40 минут, когда это нельзя. Есть определённые рамки. Кроме того, нужно учитывать звучание колоколов, потому что в спальных районах Москвы строятся небольшие храмы, рядом многоэтажки, но повесили, например, совсем плохие колокола, и опытный звонарь может в них так аккуратно позвонить, что всем вокруг понравится, а неопытный звонарь может так позвонить, что все будут писать жалобы. Мы должны понимать, что колокольный звон — это призыв людей к богослужению, здесь надо быть внимательным.

Кира Лаврентьева 
— А есть ли какие-то требования или ограничения для будущих звонарей? Понятно, что это не самое лёгкое даже физически занятие: подниматься на колокольню в любую погоду — в снег, в дождь, в град и в бурю — и звонить, невзирая ни на что.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Что касается внешних требований, то, конечно, человек должен быть физически крепким, не бояться высоты, тепло одеваться в непогоду, чтобы не заболеть. К тому же есть особенности колоколен, когда очень сложно подниматься, там бывает тяжёлый люк, его надо открыть, и хрупкая женщина может не справиться; или лестница полугнилая, можно провалиться. На приходах много разных особенностей, и звонарь должен следить за этим — например, вовремя позвать специалистов на ремонт, налаживать верёвки для колоколов, то есть нужна ответственность. А что касается внутренних качеств, я запомнил ответ игумена Михея на вопрос: «Какое должно быть главное качество у звонаря?» он сказал тогда: «Должно быть горение духа». Гореть духом — это значит всегда хотеть звонить, невзирая на самочувствие и настроение, это участие в богослужении. Как священник готовится к богослужению, у него есть молитвенное правило, он понимает, что ему предстоит совершить Таинства, так и звонарь настраивается, и только потом поднимается звонить, иначе звон будет уже не тот.

Кира Лаврентьева (после перерыва)
— Программа «Лавра» на Радио ВЕРА продолжается, ещё раз здравствуйте, дорогие слушатели! Мы сегодня говорим о подготовке современных звонарей, о колокольном звоне, о школе колокольного звона с иеродиаконом Иоасафом (Устюжаниновым), насельником Троице-Сергиевой Лавры. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Отче, наверное, самый популярный вопрос, когда мы слышим о звонарях: есть ли у них проблемы со слухом? Ведь они находятся в каких-то зашкаливающих вибрациях.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— На самом деле маленькие колокольчики с высоким звучанием влияют на уши при звоне, поэтому желательно их оберегать: вложить ватку, надеть плотные наушники. Если сильно в них звонить, то действительно бывает больно. А вот большие колокола, особенно «Благовестники», как в Лавре, в храме Христа Спасителя или в других кафедральных соборах, имеют такие тембральные особенности, которые не так сильно действуют на уши. Но если звонить очень громко и неосторожно, то можно потерять слух в какой-то степени.

Кира Лаврентьева
— Значит, риск есть?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Конечно, это же сила звука. Но если постоянно слушать громкую музыку в наушниках, тоже может что-то со слухом случиться.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Отче, чувствуете ли вы помощь и поддержку преподобного Сергия, его покровительство в своём звонарском послушании и учебной деятельности?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Да, и более того, преподобный Сергий объединяет сегодня всех тех, кто любит колокольный звон и хочет посвятить свою жизнь такому служению. Наша прошлогодняя большая встреча не могла совершиться без его участия, потому что не было ни средств для этого, ни понимания, как всё организовать. Мы знали только 20–30 человек и хотели встретиться, чтобы обсудить развитие колокольного искусства. Но так случилось, что люди, помогавшие Лавре в других проектах, заинтересовались и организовали наше мероприятие, большая благодарность им за это. Как это произошло: я пошёл в Троицкий собор, со мной был лаврский звонарь, я говорю ему: «Мы столько людей позвали, но непонятно, что дальше с этим делать». Он говорит: «Пойдём помолимся». И не успели мы ступить на порог храма, как позвонил человек и спросил, как дела. Я сказал, что пытаемся пригласить гостей в Лавру, но не знаем, как это оформить, в том числе вернуть затраты на билеты. Он сказал: «А давайте мы вам привезём людей, которые хотят поучаствовать, из стран ближнего зарубежья». Так всё организовалось. Конечно, преподобный Сергий помог, потому что он не только видит, что происходит в монастыре и участвует в монастырской жизни, но, наверное, ещё и предвидит, какие-то вещи, которые должны развиваться (и благодаря нашим человеческим усилиям тоже). Авва Сергий для всех нас — любящий отец, который не оставляет, такое моё ощущение.

Кира Лаврентьева
— Удивительно, что преподобный Сергий основал Лавру (тогда ещё монастырь) много веков назад, и она продолжает быть основоположником иконописных, певческих, колокольных традиций, издательской деятельности, высшего и среднего образования. Насколько она многофункциональна по сей день и сколько прекрасного оттуда исходит — образовательного, духовного для души и тела. Преподобный продолжает окормлять нашу страну, я каждую программу об этом говорю, потому что не перестаю удивляться, что Троице-Сергиева Лавра остаётся духовным, образовательным и культурным форпостом.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Всё, как Флоренский написал: «Лавра — средоточие русской культуры». И колокольный звон — тоже вид искусства.

Кира Лаврентьева
— Конечно. С XII века мы практикуем собственные колокольные школы, и это очень немало. Отче, известно, что Рахманинов писал музыку для колоколов, многие его композиции прописаны с отдельными партиями для колокольного звона. Есть ли сейчас композиторы, которые пишут специально для колоколов?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Я пока не слышал. У нас есть звонарь из Калуги — Костыренко Кирилл, он увлекается этой темой, написал недавно хорошую книгу об акустических особенностях колоколов Калужской митрополии; может быть, он знает. Но на слуху таких композиторов нет.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Отче, вы упомянули гостей из ближнего зарубежья, а известно что-то про их опыт в этом направлении или всё-таки Россия — является здесь законодателем?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Те люди, которые приехали к нам в гости, ещё не состоявшиеся звонари, они только начинают свой путь. Им было интересно пообщаться с опытными звонарями. Но в православных храмах на Украине, в Молдове, Белоруссии, Казахстане, Средней Азии колокола есть и есть люди, которые в них звонят. Литейные заводы, где льются колокола, в основном, в Европе располагаются, в Италии; в Румынии и Средней Азии вряд ли. Основной поставщик колоколов — это Россия, поэтому люди приезжают сюда из разных стран, подбирают наборы и увозят домой русские колокола. На Западе тоже льют колокола, но у них карильонные профили, они издают не густой звук, где много обертонов, а такое нотное звучание.

Кира Лаврентьева 
— Но, если я не ошибаюсь, это светское звонарное искусство, не церковное?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов) 
— Ну да.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Действительно, Италия — столица музыкального мира, как там без литья колоколов и карильонов? Но церковное колокольное искусство вряд ли там как-то развито.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Обычно звонари обучались из рук в руки, то есть какой-то звонарь уже состарился, пришёл молодой, научился у него, и таким образом преемство сохраняется на приходах так или иначе. Либо люди сами как-то учатся, смотрят записи, ездят обучаться в школы звонарей, возвращаются к себе домой и продолжают эту деятельность.

Кира Лаврентьева
— Отец Симеон, вы спросили отца Иоасафа, развито ли церковное искусство в других странах. Вот я посмотрела: да, развито, звонят в других православных странах тоже очень хорошо: болгары, сербы, греки тоже неравнодушно относятся к колокольному звону.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Конечно, один Афон чего стоит.

Кира Лаврентьева 
— Да, но там ещё в било ударяют деревянными колотушками.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Да, на Афоне всё как-то немножко по-другому.

Кира Лаврентьева 
— А звонаря посвящают в особенности литья конкретного колокола, чтобы он понимал, с чем имеет дело? Как мы уже поняли, колокол — это живая структура, не бездушная будто бы.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Конечно, это отдельная тема, она называется «литьё колоколов», в неё входит история литейных заводов. Например, наш Пушечный двор московский (тогда в Москве отливались колокола, теперь в других местах). Звонарь должен понимать состав колокола. Общеизвестный факт, что колокол состоит из колокольной бронзы — это примерно 80% меди и 20% олова, такое процентное содержание позволяет колоколу звучать по-своему. Нужно знать этапы литья на современных заводах, хотя бы в теории, а затем желательно съездить на сам завод и всё это увидеть, что мы и делаем. Сначала проходим со студентами теоретическую базу, изучаем, смотрим картинки, а потом едем в учебную поездку; в основном, в Тутаев на литейный завод Николая Александровича Шувалова. Кроме этого, есть завод в Подмосковье «ЛИТЭКС» (недавно были у них в гостях). А вообще много хороших литейщиков в России, у них тоже стоит побывать, посмотреть, как рождаются колокола. Я люблю именно слово «рождается», потому что каждый колокол индивидуален, долго готовят его форму, надписи на нём, он рождается из расплавленного металла, застывает и становится уникальным церковным предметом.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Отче, вы наверняка помните замечательную новеллу «Колокол» из фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублёв»? Новела фантастическая, но как вам кажется, насколько реалистичен этот сюжет в то время?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Думаю, это очень реалистично для XV века, потому что знания о литье колоколов чаще всего передавались от отца к сыну или братья друг другу передавали. Даже по фильму мы понимаем, что нужна особая глина для формовки — огнеупорная, которая сохранит все надписи и изображения. Человек должен опытным путём её найти, пощупать землю, попробовать одно, другое, и когда найдёт подходящую глину, то будет постоянно ходить в это место и глину брать — что сделал и мальчик в фильме, который искал эту глину, на ощупь понял, что именно она нужна. Если глина не та, то колокол разобьётся, он не сформируется. Потом, когда собирали металл для колокола, в фильме есть такой юморной момент, когда серебра не хватало — мало серебра князь пожертвовал. Но на самом деле в колокол серебро не нужно добавлять, оно особо не влияет на звучание. И потом, все эти знания юноша мог знать, видя, как отец отливает колокола.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Там ещё эти высокие итальянские гости так недоверчиво на всё смотрят, а когда колокол зазвучал, это, конечно, просто фантастика.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Да. Но горько, когда человек опытно понял, как это всё делается, умирает и никому эти знания не передаёт, и другому приходится всё заново изучать. Так и получилось в начале 90-х: преемственность была потеряна, заводы Оловянишниковых в Ярославле и Финляндского в Москве закрылись в XX веке.

Кира Лаврентьева 
— Последний завод закрылся в 30-м году.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов) 
— Да, и только в конце 80-х—90-х энтузиасты начали возрождать литьё.

Кира Лаврентьева 
— Отче, а вы помните, как возрождалась традиция литья колоколов? Было 60 лет перерыва, в 30-м году последний завод разрушен, и в 90-х силами отдельных энтузиастов литьё стало возрождаться.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов) 
— Насколько я знаю, учёные образовали ассоциацию колокольного искусства, в 80-е годы они стали изучать колокол с научной точки зрения: профили колоколов, их акустические особенности, замеряли с помощью математических формул и записывали звучание. Это всё помогло литейщикам делать правильные профили, создавая на основании дореволюционных колоколов новые и делая их благозвучными. Потом звонари 80-х и 90-х годов делились опытом с литейщиками, какой колокол лучше звучит, какой хуже. И таким образом эти энтузиасты — Шуваловы, компания Пятков, «ЛИТЭКС» — использовали научные данные и опыт этих звонарей, они пробовали, ошибались и приходили к какому-то общему знаменателю и выбирали те профили, которые более благозвучны.

Кира Лаврентьева
— Там интересно: если нарушить соотношение олова и меди, то звук будет не тот, либо звук будет хорошим, но колокол быстро выйдет из строя. Там очень много тонкостей, удивительно просто.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Видимо, литейщики сами должны быть опытными звонарями в какой-то мере?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— Не всегда человек может быть звонарём и в то же время литейщиком. Нужно чутьё у человека и любовь к этому делу. Например, в Новосибирске как раз звонари начали лить колокола, загорелись этим делом, у них появился свой цех, и они достигли определённых успехов. В Тюмени была династия Гилёвых — литейщиков, она прервалась, и на основании профиля колоколов Гилёвых Алексей Владимирович с помощниками начал лить новые колокола, изучая профиль, пробуя разные варианты, и у них есть успехи.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Отец Иоасаф, вы много сегодня рассказали о подготовке звонарей, о колокольном искусстве, о выплавке колоколов, а какая лично у вас мечта?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)
— У меня нет мечты, но есть желание, чтобы у нас на колокольнях звонили живые люди, верующие, небезразличные к судьбе Церкви, потому что колокольный звон — показатель жизни страны. У нас в России колокола звонят через людей, человек — связующее звено между Богом и миром, поэтому только через человека благодать Божия передаётся во внешнюю среду, а человек передаёт её через колокольный звон. Механические установки на колокольнях не могут передать частицу души, которую человек вкладывает в колокольный звон. Насколько это желание осуществимо, зависит от многих трудов и молитв, но самое главное — чтобы на колокольнях были звонари.

Кира Лаврентьева 
— Тогда спросим вас о практике, чтобы было побольше звонарей на колокольнях: как сейчас организуются ваши курсы, какой график, удобно ли работающему человеку прийти и подучиться колокольному звону?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)

— С графиком сложно, потому что у людей, желающих у нас обучиться, разные профессии и занятость, кто-то дальше живёт, кто-то ближе. И ещё у нас нет учебной звонницы. Есть колокола семинарского храма, которые мы должны вернуть, но нам нужны благозвучные колокола, при помощи которых можно обучаться, слышать их звучание. Мы надеемся, что общими усилиями приобретём эти колокола. Есть помещение, где они будут располагаться и надеемся, что люди будут приезжать заниматься. А по времени занятий с человеком нужно общаться, находить компромисс, чтобы и класс был свободен, и человеку было удобно приехать. Оптимально это делать в воскресенье днём или вечером. У нас монастырь, поэтому не так просто всё организовать, у нас есть свой устав, свой распорядок дня, нужно балансировать.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Отче, вы выразили пожелание, чтобы именно звонари участвовали в создании колокольного звона — а что, действительно распространены механические системы и искусственный интеллект уже как-то применяется?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)

— Искусственный интеллект тут не применяется, это установки на колокольнях с моторчиками, которые приводят в движение языки колоколов и и электроникой, где записаны самые разные звоны. При помощи этой электронной установки моторчики приводятся в движение, совершают разные ритмические удары и получается звон.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 

— Это распространённое явление?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)

— Достаточно распространённое, как раз из-за нехватки людей. Может быть, это происходит из-за того, что слишком быстро строятся храмы, и мы не успеваем за этим строительством, либо потому что нет должного внимания обучению звонарей, их приобщению к такому послушанию.

(Архимандрит Симеон Томачинский)

— А вы на слух отличаете, где человек звонит, а где машина?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)

— Конечно, это слышно. У человека бывают помарки, где-то недоударил, где-то, наоборот, сильнее ударил, это сразу слышно и даже в какой-то степени красиво. А электронная установка бьёт чётко, иногда слишком громко, иногда слишком тихо, бывает, что и красиво, но по-другому и воспринимается иначе.

Кира Лаврентьева

— Отче, а откуда добывается медь?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)

— Вы знаете, для меня это немного таинственный вопрос. Знаю, что есть базы приёма цветного металла, там медь может браться, а есть производственная медь, очищенная, она потом закупается заводами, и литейщики производят колокола. Точных мест не знаю.

Кира Лаврентьева

— Я вот знаю, что она у нас в дефиците, тоже непростая история.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)

— На сегодняшний день стоимость одного килограмма колокольной бронзы стоит около 3100 рублей. Небольшой колокол весит 5 кг, средний — 20–30 кг, а может весить и тонну, поэтому производство дорогое, и люди должны быть подготовлены, чтобы не ломать и не разбивать, а хранить и передавать другим поколениям дальше. Колокол, как храм, должен служить вечно.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Удивительно, что при всей технологичности вы говорите о колоколе, как о живом организме, инструменте общения с Богом, церковного благовестия. Наверное, важно эту мысль продвигать, и студентам вы об этом говорите?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)

— Конечно. Когда человек слышит колокольный звон, он сердцем чувствует что-то другое. Иногда нужно подчёркивать, что отношение к колоколу должно быть благоговейным: на нём изображены иконы, святые, крест, это церковный предмет, он освящён, а не просто музыкальный инструмент, в который можно бить как угодно.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Но в целом современный ансамбль колоколов в Троице-Сергиевой Лавре вас устраивает, да? Не хватает только учебных колоколов?

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)

— Да, учебных колоколов не хватает. Нужно 8-9 колоколов, небольшой благовестник, 4 подзвонные, 4 зазвонные, чтобы человек мог правой и левой рукой и ногой одновременно совершать колокольный звон в условиях аудитории. А на лаврской колокольне всё, что хотел сделать отец Михей, осуществилось: и большие благовестники восстановлены, и новый подбор сделан, старые колокола сохранены, новые отлиты, в них можно звонить совершенно разные звоны.

Кира Лаврентьева

«Чтобы понять Россию, надо понять Лавру, а чтобы вникнуть в Лавру, должно внимательным взором всмотреться в основателя её, признанного святым и при жизни чудного старца святого Сергия, как свидетельствуют его современники».

— Завершаем этот час мы цитатой отца Павла Флоренского, с чего начинали, тем и заканчиваем. А в студии у нас сегодня был иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов), насельник Троице-Сергиевой Лавры. Мы говорили с отцом Иоасафом о подготовке современных звонарей, о традиции литья колоколов, о колокольном звоне, вообще о культуре колокольного звона. Огромное вам спасибо, отче, за такую обстоятельную экскурсию в мир колоколов. У микрофона были архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Прощаемся с вами, дорогие слушатели. Будьте на волнах Радио ВЕРА.

Иеродиакон Иоасаф (Устюжанинов)

— До свидания, спаси Господи.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— До свидания.

---

Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России

• «Святитель Филарет (Дроздов) и преподобный Антоний Медведев». Евгения Суворова
• «Петр I и Троице-Сергиева Лавра». Евгения Суворова
• «Дмитрий Донской и Сергий Радонежский». Иеромонах Иоанн (Мерзляков)