«Помощь бывшим заключенным». Ирина Тимкова, Светлана Ушакова - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Помощь бывшим заключенным». Ирина Тимкова, Светлана Ушакова

(16.06.2026)

Помощь бывшим заключенным (16.06.2026)
Поделиться Поделиться

В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА Кира Лаврентьева беседует с Ириной Тимковой, генеральным директором АНО «Центр бизнес-компетенций» и координатором проекта «Стартап 2.0» по ресоциализации осуждённых, и Светланой Ушаковой, директором некоммерческой организации защиты семьи, материнства и детства.

Гостьи рассказывают, как объединили усилия: Ирина Тимкова много лет занималась предпринимательством и обучением, Светлана Ушакова поддержкой семей, материнства и детства. Вместе они стали проводить курсы для осуждённых в колониях Можайска, обучая основам предпринимательства и финансовой грамотности, самозанятости и профессиям, с которыми можно начать жизнь заново после освобождения.

Разговор честный и непростой: о судьбах тех, кто оказался в местах заключения, особенно о молодых девушках, оступившихся по неопытности. Гостьи вспоминают поэтический конкурс среди осуждённых, стихи которого вышли отдельной книгой, говорят о трудностях с работой после освобождения, о причинах рецидивов и о том, как тяжело обществу принять человека с таким прошлым.

Отдельная тема — новые проекты. «Уроки выбора» задуман как разговор со школьниками о последствиях необдуманных поступков, а «Мы за семью» объединяет организации, помогающие семьям. Участницы программы говорят о духовно-нравственном воспитании как основе крепкой семьи и о том, что человек, совершивший ошибку, имеет право на новую жизнь, а общество должно научиться не «вешать ярлыки».

Ведущая: Кира Лаврентьева


К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева. И сегодня у нас в гостях: Ирина Тимкова — генеральный директор некоммерческой организации «Центр бизнес-компетенций», поддержка развития предпринимательства Московской области, координатор проекта «Стартап 2.0» по ресоциализации осуждённых. Здравствуйте, Ирина.

И. Тимкова

— Добрый день.

К. Лаврентьева

— Светлана Ушакова — директор некоммерческой организации защиты семьи, материнства и детства. Здравствуйте, Светлана, добро пожаловать в нашу студию.

С. Ушакова

— Добрый день.

К. Лаврентьева

— Необычный проект у вас, необычный. Давайте сразу нашим слушателям скажем, как мы о вас узнали. Небезызвестная Жанна Трифонова, которая регулярно бывает у нас в студии, занимается девиантными подростками, занимается системой Макаренко, с полным восторгом о вас рассказала. Она говорит, что есть потрясающие женщины, которые реабилитируют, грубо говоря, такими простыми словами, возвращают к жизни, помогает адаптироваться детям, подросткам, молодым людям после мест лишения свободы. И вот я вижу этих женщин, женственных, красивых, утонченных, и думаю: Боже, сколько силы в наших дамах русских! Интересно очень, как вы объединились, потому что перед программой Ирина сказала, что она раньше бизнесом занималась. Светлана сказала, что она занималась непосредственно организацией защиты семьи, материнства и детства. Вы объединили усилия и стали, в общем-то, вдвойне сильней. Как это всё сооружалось?

И. Тимкова

— Да, у нас очень интересная история. Я, на самом деле, всю жизнь занималась бизнесом. В своё время я даже возглавила комитет по женскому предпринимательству в нашем городе, в Торгово-промышленной палате. То есть я была вот в этом сообществе. Все знали, что у меня бизнес-сообщество, что я вот такой бизнесмен, то есть такой пример для женщин. Поэтому вдохновляла женщина открывать бизнесы. И по этой истории мы и школу создали, но это было всё позже намного. Я даже к преподаванию пришла, наверное, благодаря Светлане. Когда она мне просто позвонила и сказала: «Ты знаешь, мы вот грант выиграли, — то есть они тогда уже писали гранты, их организация, — и нам нужны преподаватели, практики, которые всё про это знают». Я даже не думала, что буду преподавать.

С. Ушакова

— Проект был для матерей-одиночек. Мы делали проект именно для мам, которые воспитывают детей одних. У нас было несколько курсов, на которых мы давали, скажем так, профессии. Один из курсов был курс «Начни своё дело». И когда у меня встал вопрос, я, конечно же, в городе никого, кроме как Ирины, даже не видела. И вот был тот как раз звонок, когда я позвонила Ирине и говорю, что Ирина, вот мы запускаем такой курс, давай, ты придёшь туда как преподаватель. У нас было несколько преподавателей. И вот мы, когда провели первый курс... Ирина расскажет, что было дальше.

И. Тимкова

— Да, я начала грызть гранит науки в эту сторону. Так как я по первому образованию педагог-филолог, то я очень люблю всю информацию структурировать. Потому что я своим преподавала сотрудникам, то есть я всегда их учила и продажам, и сервису, и маркетингу. То есть у меня это как-то заложено. И тогда я пришла к Свете преподавать. У меня был какой-то, мне кажется, один урок. Я посмотрела, как в общем всё это ведётся. И получилось, что были набраны разные преподаватели, и немножко не дали, не додали знаний из-за того, что не было целостности вот этой конструкции как раз. Я поняла, что здесь надо делать школу, что реально люди нуждаются, что нашему городу это надо. И я начала постепенно разрабатывать авторскую программу именно на своём опыте. Потому что когда я пришла сама в бизнес, я очень много наломала дров. Я не понимала, как посчитать какую-то себестоимость, маржинальность. У меня филологическое образование, понимаете? Мне тяжело это было. Оказалось, я очень даже могу преподать вот эти вот вещи простым языком. И разработан был курс. Этот курс уже потом, помимо того, что уже закончился грант, и в Торгово-промышленной палате мы набирали много-много людей, которые хотели учиться. В основном к нам шли женщины. Потом мужчины стали обижаться, почему их не берут. У нас же женский комитет был. Мы обучали женщин. И вот эта история вышла, что у нас образовалась такая школа современного предпринимателя. Мы даже её открыли в нескольких городах потом. Но пошли уже по другому пути, более социальному. Мы начали писать гранты. Светлана меня в свою веру, как говорится, обличила и сказала: давай, ты тоже попробуешь. Так как я филолог, у меня это очень хорошо получается. Я их сейчас прям хорошо пишу, скажем так. И мы начали писать гранты на разную целевую аудиторию. Но именно в колонии мы оказались не просто так. Свете был звонок.

К. Лаврентьева

— Так, Светлана?

С. Ушакова

— То есть получается, да, что наша история с Ириной — мы занимались в основном... У нас была целевая аудитория матери-одиночки, у нас были семьи с детьми. То есть всё-таки мы не уходили от истории, что всё-таки это были семьи, мамы, папы. И в Коломне мы достаточно были в этом вопросе популярны, плюс другие города. В 2019-2020 году я возглавила Координационный совет по вопросам семьи, материнства и детства при Союзе женщин России. В тот момент его возглавляла, и возглавляет, Екатерина Юрьевна Багдасарова. И мне поступил звонок, как председателю Координационного комитета, о том, что вот мы едем в колонию и нам нужен кто-то, кто преподаёт предпринимательские курсы. Меня, честно говоря, так этот звонок удивил. Я говорю: зачем, вообще, в колонии предпринимательские курсы нужны? Это как-то даже странно звучит. Мне говорят, что вот появился запрос, потому что проблемы с трудоустройством есть определённые, а тут им хотя бы рассказать, как правильно вести бизнес, открыть ИП, самозанятость, то есть нужны вот такие специалисты в этом направлении. Я говорю: вы знаете, мы как раз вот с партнёром, с Ириной, как раз этим занимаемся, это наш, скажем, профиль на сегодняшний момент. И был февраль, наверное, да, 2019-й год, когда мы все вместе приехали в исправительную колонию. И был проведён круглый стол, где непосредственно были подняты вопросы о том, что есть такой запрос на проведение вот таких предпринимательских курсов. И получили отклик, причём была такая обратная связь, что даже если будет результат от одного до десяти процентов, это кому-то на самом деле поможет, то это тоже хороший результат. Мы не говорим о том, что результат должен быть 100%. И далее мы, наверное, в том же году стали ездить, проводить вот эти курсы. Я помню момент, что у меня был жутчайший страх, потому что я никогда вообще с этим связана не была. Для меня поездка в колонию — это было вообще страшно. А тут, когда надо работать... и вообще, перед тем, как этот звонок поступил, я Ирине позвонила и говорю: «Ирин, вот тут мне позвонили, но мне так страшно». То есть у меня было полное понимание, что это просто вот...

К. Лаврентьева

— Ответственность очень высокая.

С. Ушакова

— Да. Ирина говорит, что надо делать, что это такая возможность. На самом деле, если бы Ирина в тот момент бы не поддержала, я бы однозначно сказала «нет», и мы пошли бы искать кого-то другого, потому что просто у меня был жуткий страх. И когда на самом деле была первая...

К. Лаврентьева

— Страх чего именно?

С. Ушакова

— Ну, наверное, чего-то непонятного. Я сама по образованию юрист. То есть я всё знаю, про всю систему знаю. Но вот этот животный страх оказаться внутри — тут даже сложно объяснить, что ты в этот момент чувствуешь. Как ты будешь разговаривать, как ты себя будешь в этот момент чувствовать? Вот просто какой-то был такой непонятный страх. Причём у Ирины вообще было всё хорошо.

И. Тимкова

— Нет, у меня было любопытство. Мне всё интересно, я человек авантюрный. Мне было интересно: как это — преподавать в колонии?

С. Ушакова

— И потом у нас первое такое, в хорошем смысле, испытание было, когда нам ехать читать первую лекцию — мы-то с ней привыкли, что мы вдвоём, всё вдвоём. А тут получилось, что Ирина заболела. Говорит, что плохо себя чувствует, сильно заболела, и мне придётся ехать одной. А у нас настолько с ней выстроена работа, что у нас не бывает отмен, переносов. То есть даже, например, если что-то идёт не так, то нас двое — значит, кто-то один поедет. То есть у нас такого нет, что мы перенесли или отменили. Я вот помню это состояние, когда у меня руки трясутся, ноги трясутся. Вы представляете, выступать перед ними, чему-то их учить, что-то им рассказывать?

К. Лаврентьева

— Какой возраст?

И. Тимкова

— От семнадцати до шестидесяти где-то.

С. Ушакова

— Это были взрослые женщины, это были матёрые женщины. И страх был именно вот...

К. Лаврентьева

— Понятно, как они на вас смотрели: чему ты можешь нас научить?

С. Ушакова

— Они так и говорили. Мы тут миллионы, а вы нас учите как пятьдесят тысяч заработать, или сто тысяч. Ведь основа наших курсов... когда нам иногда мужчины начинают говорить: что вы там женщин учите? Мы их учим как раз деньги считать. Мы учим их тому, что прежде чем идти в бизнес с головой, вы научитесь считать и поймите реально, сколько вам надо этих тортиков испечь, чтобы вот получить такую-то сумму. А не так, что сначала вы идёте, делаете, а потом понимаете, что ничего нет. И на самом деле вот это основное — что мы не просто про идею, а мы про деньги, про расчёты. И, конечно же, вот именно этот первый страх, когда ты попадаешь в первый раз в колонию, ты начинаешь им что-то именно с позиции эксперта рассказывать. Я для того, чтобы снять это первое напряжение, у нас был именно выстроен интерактив, когда я попросила всех, кто пришёл, немножечко рассказать о себе. И вот я вот до сих пор помню — там у нас была девушка, я просила сказать возраст и из какого города. И она говорит, что ей 18, зовут её Настя. А потом, когда всё уже заканчивается, она ко мне подходит и говорит: «А мне-то 20 уже. Я забыла». А девочка прям... на самом деле, знаете, наверное, что самое для меня было таким вот страшным?
Нам проще в голове как-то иметь, что там люди отбывают наказание. А когда ты непосредственно их видишь, видишь обычные человеческие судьбы, которые просто совершили ошибку, пошли не по тому пути. Особенно, когда это молодые девочки, которые просто по какой-то там глупости, и вот они оказываются в той ситуации, в которой оказываются. Конечно же, такое сострадание к ним. Но мы с Ириной, когда мы в рамках... мы же не можем просто — например, у нас есть курс предпринимательства, и мы только про бизнес, про деньги — это не про нас. У нас была ещё история, когда у нас был поэтический конкурс. То есть, помимо того, что мы сделали. Сначала были просто книжки розданы — они писали эссе, а потом это был поэтический конкурс. И когда было жюри... и когда женщина читала вот ту боль, как женщины, как матери, как расставание со своей семьёй, со своим ребёнком, вот мы просто как жюри сидели, мы просто вот с Ириной плакали.
И. Тимкова

— Эта книга издана. Она сейчас есть, и в библиотеках у них у каждой.

К. Лаврентьева

— Ну, не секрет ведь, что туда попадают и разные бухгалтеры, например, из фирм разных, которые просто подписали какой-то документ. К сожалению, просто вынуждены за других людей отбывать срок. Но что есть, то есть.

К. Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У нас сегодня в студии Ирина Тимкова, координатор проекта «Стартап 2.0» по ресоциализации осуждённых; и Светлана Ушакова, директор некоммерческой организации защиты семьи, материнства и детства. Меня зовут Кира Лаврентьева. Да, друзья, разговор у нас непростой, разговор у нас всё-таки такой про некую правду жизни, которая касается мест лишения свободы. Но не забываем, что действительно светлый вечер у нас, потому что наши гости прекрасные занимаются как раз адаптацией девушек, молодых людей, которые находятся в местах лишения свободы, учат их открывать свой бизнес, своё дело, чтобы они могли как-то адаптироваться, как-то опять вернуться в жизнь. Дело благое очень и очень нужное, потому что у меня, например, есть знакомый, который когда-то по глупости попал в колонию, по молодости лет. Очень много лет с тех пор прошло, и до сих пор у него есть трудности с трудоустройством. Слава Богу, есть определённые компании, которые просто закрывают на это глаза, видя его профессионализм в определённых каких-то сферах. Но вы представляете себе, как может быть трудно людям, которые просто даже не знают, куда им пойти после мест лишения свободы?

И. Тимкова

— Ну вот как раз когда мы писали уже грант, мы эту проблему исследовали со всех сторон и подняли статистику. И причина именно попадания обратно, рецидив — они не знают, куда себя деть. Когда они выходят, у них нет поддержки общества, у них нет поддержки даже тех же самых работодателей. То есть они не могут устроиться на работу. Если человек работал до этого, например, в сфере... у него диплом педагога, то он никогда не будет уже работать по этой профессии. Это запрещено. Бывает такое, что сбил человека — случайности бывают. Всё, вы уже не работаете по этой профессии, вам нужно что-то делать. И тогда люди приходят к тому, что нужно работать на себя. Мы даже не говорим сейчас про открытие какого-то большого грандиозного бизнеса. Сейчас, слава Богу, есть самозанятые. Самозанятый человек, который работает на себя, который может руками сделать что-то и это продать. Сейчас есть самозанятые таксисты. Пожалуйста, хотите, в аренду берите машину, хотите, покупайте машину. Сейчас это есть. Хотите, делайте что-то руками, сидите дома. Это может быть СММ — спокойно можете быть фрилансером. Это могут быть маркетологи, промт-инженеры. Сейчас целый список профессий, которые могут сидеть удалённо и работать. Никто не видит, сидели ли вы, не сидели, есть у вас статья, нет у вас статьи. То есть вас уже ценят исключительно за профессионализм. И сейчас у нас проект, помимо того, что мы учим выстраивать бизнес, учим самозанятости, как работать на себя, мы ещё и учим их профессии. Мы даём профессии, которые они могут применить как самозанятые.

К. Лаврентьева

— Вот сейчас вы с каким возрастным диапазоном работаете?

И. Тимкова

— У нас сейчас две колонии. У нас сейчас женская колония — это взрослые, и детская колония — с 16-и до 18 лет.

К. Лаврентьева

— А область, город?

И. Тимкова

— Это город Можайск.

К. Лаврентьева

— Так, смотрите, я почему спрашиваю? Можно ли это как-то в будущем всё-таки распространить? Знаете, как франшизу, опыт передать другим, чтобы как можно больше мест лишения свободы, колоний подключилось к этому проекту и всё-таки начали тоже реализовывать это в других городах.

И. Тимкова

— Смотрите, чтобы как франшизу передать — конечно, мы можем передать. Но здесь государство напрямую этим не занимается. Занимаются некоммерческие организации. Некоммерческая организация где берёт деньги на то, чтобы этим заниматься? Она просит у государства — грантами, субсидиями. Если некоммерческой организации интересно, они, конечно, могут к нам прийти — мы поделимся опытом, и они будут проводить это где-то на своих территориях, да. Но по-другому — как бы бесплатно люди всё равно не идут работать, тем более в колонию — это очень сложно. Многие боятся. Ну, в принципе, вот мы ездим. Понимаете, в Можайск поехать — сколько мы стоим в дороге? Три часа — это минимум туда доехать, три обратно. Шесть часов мы проводим только в дороге, чтобы туда приехать. И какое-то время провести там, отстоять все кордоны, все досмотры, чтобы вас досмотрели, все рамки, то есть и пропуска вот эти все, чтобы вас проверили. То есть это целый рабочий день. Ездим мы по воскресеньям, потому что в другое время они не могут. И у нас вот такой вот рабочий день идёт.

К. Лаврентьева

— Интерес есть вот такой живой?

И. Тимкова

— Интерес больше у молодёжи. Те люди, которые постарше, у них, знаете, надежды уже нет. Я скажу так, что после 30-и уже сложно. Те, которые помоложе девчонки, с ними вообще интересно работать — 16-18 лет. Там разные есть судьбы. Судьбы такие, что неполные семьи, там есть детдомовские дети. То есть опять корень семьи, мы возвращаемся опять к семье. Вот как в семье, так они дальше и пошли. То есть прямо из хороших семей мы там девочек не видели — нет такого. В основном, да, все какие-то проблемы из семьи идут. У нас были две героини, молодые девчонки. Мы с ними снимали фильм. Телеканал «360» взяли этот проект — они снимали. У нас был четырёхсерийный документальный фильм. И две девчонки согласились сниматься в этом фильме. У нас вышел фильм, очень интересный. Показывать его надо детям, как всё это происходит, как делаются те же самые закладки. И не знают они, что они их делают — они просто идут зарабатывать деньги. Девочка просто пошла курьером. Сейчас часто это бывает — что-то с одного места перевезти в другое место. А что вы там везёте — вы не знаете. Это очень опасно. И когда её за это взяли, её посадили — хорошо, дали ей там год тот же самый, но корень-то проблемы не нашли. Те люди, которые этим «бизнесом» занимаются, их же никто не нашёл. И никогда их не найдут. Получается, она отсидела свой срок, и всё. А что с ней дальше? Дальше у неё поломанная судьба. И таких очень много девчонок.

К. Лаврентьева

— Но, слава Богу, у них теперь есть вы. Я вот, знаете, о чём думаю? Этот проект, конечно, нуждается в каком-то таком образовательном развитии. Какая-то, знаете, онлайн-платформа, чтобы другие города, какие-то энтузиасты, сотрудники фондов могли бы у вас поучиться, посмотреть, как это всё делается, и внедрить это уже непосредственно в свои города.

И. Тимкова

— Да, это такой проект, который надо тиражировать и на другие города. Но у нас сейчас есть другой проект, который мы написали и уже подали. Проект именно про ценности семьи, именно про детей, какая должна быть полноценная семья. То есть у нас там и обучение идёт, образование идёт. Образование родителей, в первую очередь. Потому что ребёнок зависит от того, что ему дали в детстве. А если родитель не образован, что он может ему дать? То есть я не говорю, что это какое-то высшее образование. Это просто просвещение в плане того, как правильно воспитывать детей. Поэтому мы сейчас готовимся к очень большому проекту. «Мы за семью» называется у нас проект. Это будет большая платформа, где будут сосредоточены все некоммерческие организации, которые оказывают бесплатные услуги для семей. Они разного характера — от просвещения до каких-то фестивалей и так далее, и тому подобное.

С. Ушакова

— Мы хотим Радио ВЕРА пригласить стратегическим партнёром проекта. Потому что без этого духовного, православного воспитания ничего не получается. И очень часто мы сталкиваемся с тем, когда родители говорят, что пусть он сам веру себе выберет, когда повзрослеет. То есть мы как будто бы перекладываем эту ответственность на ребёнка, мы сами не закладываем... Если честно, мы когда стали изначально писать этот проект, то первое, наверное, про кого... когда мы с Ириной разговаривали, Ирина говорит, что она своему сыну всегда включает Радио ВЕРА, потому что лучшего вот именно такого просветительского контента нет. Потому что если вы вот как бы из Советского Союза, то вообще там всё мы делали, скажем так, тайком. И вот сейчас-то у нас такое общество абсолютно разное. Но вот этот проект, платформенный который, когда мы хотим собрать все некоммерческие организации на платформе. Сначала мы говорим только про Московскую область, потом дальше он на всю Россию пойдёт. Мы собираем все, которые занимаются в сфере именно просвещения, образования молодой семьи. Это будет и Школа будущих родителей, и Школа родительства, и Школа отцовства, Школа семейного бизнеса, финансов.

И. Тимкова

— Оказывается, 46% разводов именно потому, что люди не умеют пользоваться финансами. Не то что у них денег нет, а просто у них нет финансовой грамотности.

С. Ушакова

— Раньше зарплату приносил муж в конвертике, а сейчас муж приносит зарплату на карточке. И вот вариант общего семейного бюджета. То есть все проекты, которые мы с Ириной реализуем, приходят из жизни, когда мы смотрим, анализируем. Я вот ещё, помимо того, что за семью, Ирина не рассказала, про проект, который у нас сейчас ещё родился — «Уроки выбора». Если мы сейчас вернёмся к тому, что у нас было связано с тюрьмой. Я хотела поделиться своими моментами, когда первый раз мы оказались в тюрьме. У меня первый раз было ощущение полного шока, когда я узнала, что 228-я статья, народная статья, по которой большинство у нас сидят...

К. Лаврентьева

— А что это за статья?

С. Ушакова

— Это статья про наркотики. И что у нас как-то не принято в обществе про это как-то говорить. У нас вообще многие вещи как-то не принято обсуждать. И когда мы уже дальше с Ириной стали работать в воспитательной колонии и посмотрели вообще на этих девочек. Вы знаете, если на этих девочек посмотреть, то это такие хорошие девочки, вот прям, правда, хорошие девочки, добрые, которые просто совершили ошибку. Но не виноваты, что они родились в такой семье. Она не виновата, что она там влюбилась. Понятно, что для них сейчас это время паузы, тишины, и это возможность выйти на путь исправления, переосмыслить. Пауза в жизни такая. Вот она так всем порой нужна — эта пауза. И вот это то время, особенно когда к ним приезжают разные люди... мы с Ириной приезжаем. На самом деле мы настолько с открытым сердцем для них, то есть они это чувствуют. Это же есть ощущение, что мы не приезжаем откуда-то там, такие вот все, на определённом...

К. Лаврентьева

— Реализовать какие-то свои цели.

С. Ушакова

— К Ирине каждая может подойти, задать вопрос. То есть настолько вот эта вот полная открытость. Вот мы привозили как раз проект «Космограф», мы психологов привозили. То есть мы настолько смотрим, что девочкам необходимо вот в этом моменте. Не знаю, для нас они с Ириной уже в каком-то смысле родные стали.

К. Лаврентьева

— Тут ещё важный момент, что лет до 20, наверное, психика ещё совершенно недозревшая. И ты попадаешь в какие-то истории, в том числе любовные, которые могут тебя привести неизвестно куда, просто потому, что ты ещё дитя. Ну, реально дитя. У тебя мозг ещё просто не сформирован. И это особенно обидно, учитывая, что они не понимают последствия.

И. Тимкова

— Ну, знаете, по таким причинам мальчишек очень много попадает: что-то где-то украсть, девочке сделать подарок. У нас вот ещё один проект был — «Школа жизни». Это те подростки, которых в тюрьму не посадили, в колонию. Они условно осуждённые, которые находятся на свободе. У нас их сейчас по Московской области около ста человек. В основном это мальчишки, девчонок там мало. Вот одного, я помню, осудили за то, что они из соседнего подъезда перетащили чей-то диван в соседний подъезд и там на нём сидели. Там камеры стояли. Получил условное. То есть такие моменты бывают. То есть у мальчишек это как-то больше романтика, что ли. Вот они за эту романтику, и потом вот садятся. Поэтому вот такие есть ситуации. И когда мы работали с условно осуждёнными подростками, в чём разница? Если они остаются здесь, на свободе, бесполезно их исправлять. Если только они сами не перепугались и решили, что они больше так не будут. Те девчонки, которые сидят в замкнутом пространстве, с ними там работу проводят психологи, некоммерческие организации. Они на самом деле больше исправляются, чем те, которые остались здесь. Потому что то общество, которое осталось вокруг них, оно не поменялось. И если мы пришли такие, несём им, скажем так, хорошее — ну, они могут послушать, но их надо постоянно поддерживать. Их надо взять вот с одного этого общества и пересадить в другое, в хорошее, тогда что-то получится. А так это очень сложно — так работать.
Когда с Жанной мы познакомились, то она меня пригласила на эти чтения по Макаренко. Очень хорошая система. Получается, что у него, у Макаренко, было около трёх тысяч воспитанников, и ни одного рецидива? И он их воспитывал через труд, через коллективизм вот этот, что все они вместе, взаимовыручку, красоту — там они цветы сажали, в театре они играли. Но они были все в одном пространстве. Вот если бы сделать такие центры для таких детей сейчас, вот даже в Московской области попробовать, я считаю, что они будут пользоваться успехами. Потому что труд — это важно. Что сейчас делают наши дети? Мы им создаём искусственные условия, чтобы они хотя бы хоть как-то трудились. Потому что сейчас нет такой необходимости пойти картошку сажать, как у нас это было ещё. То есть мы воспитывались именно в трудовых отношениях. У нас были огороды, семья большая. Значит, одной семье картошку посадили, второй, потом по кругу мы её собрали, колорадских жуков собрали.

К. Лаврентьева

— Я помню эту картошку.

И. Тимкова

— Это же вот вечная история. Да, я тоже её помню.

К. Лаврентьева

— Мама говорит: завтра окучивать, завтра полоть. Ты думаешь: ох!

И. Тимкова

— Да, я тоже через это всё прошла. А дети сейчас наши этого не видят.

С. Ушакова

— Может, и слава Богу?

И. Тимкова

— Нет, они должны трудиться.

С. Ушакова

— Я до сих пор с ужасом вспоминаю эту картошку. Я до сих пор — ты говоришь «картошка», а у меня всё аж... (Смеются.)

К. Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У нас в студии Ирина Тимкова, генеральный директор некоммерческой организации «Центр бизнес-компетенций», поддержка развития предпринимательства Московской области, координатор проекта «Стартап 2.0» по ресоциализации осуждённых; и Светлана Ушакова, директор некоммерческой организации защиты семьи, материнства и детства. Меня зовут Кира Лаврентьева. Мы очень скоро продолжим этот живой, животрепещущий разговор. Пожалуйста, оставайтесь с нами, не переключайтесь.

К. Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Меня зовут Кира Лаврентьева. У нас в студии Светлана Ушакова, директор некоммерческой организации защиты семьи, материнства и детства; Ирина Тимкова, координатор проекта «Стартап 2.0» по ресоциализации осуждённых. Всю первую часть нашей программы мы говорили о трудностях, с которыми сталкиваются молодые люди, молодые девушки, в частности, в данной ситуации, потому что Ирина и Светлана работают больше с девушками в местах лишения свободы, и, конечно же, в адаптации уже после этих самых мест. Ирина, Светлана, вот ещё такой вопрос: вы вот этим зачем занимаетесь? Ну, понятно, что это очень благое дело, оно очень нужно — я сижу и радуюсь. Но не спросить, я не могу, потому что мы всё-таки про смыслы, про какие-то такие более глубокие вещи здесь собираемся поговорить. Поэтому, конечно же, интересно очень спросить вас об этом.

С. Ушакова

— Вы знаете, когда первый раз я оказалась на этом круглом столе в колонии, что вот мы там были и всё это посмотрели, и я помню, приехала — это было больше пяти лет назад — и Ирине говорю, что ведь они попадают за то, что... многие даже не понимают, какие последствия у них будут за то деяние, которое они совершают. Ну, за убийство — это маленький процент. А вот за эти, простите, наркотики, когда она взяла там кулёчек, куда-то его перенесла — всё, её поймали, посадили на пять, на шесть, на семь лет. И у меня вот это было, помню, ощущение, что про это же нужно рассказывать всем, про это нужно рассказывать нашим детям. У меня был такой на тот момент животный страх, как у мамы, у меня двое детей, о том, что: а мои дети, вообще, про это знают? А насколько мы, как родители, сделали всё, чтобы обезопасить наших детей от того, чтобы они вот тоже не попали, не совершили вот эту ошибку, и не сломалась их судьба? Вот это первое, что было у меня. И вот сейчас тот проект, который мы сейчас делаем, «Уроки выбора», вот прошло пять лет, и мы, наконец-то, вот когда мы его... Ирина рассказывает, что так вот просто взяла, что вот она филолог, написала. Это же не просто написала, это же провести исследование, всё, а потом написать это всё — это уже там конечный продукт.
И проект «Уроки выбора» о чём? Что мы хотим снимать фильм, рассказывающий вот про их судьбу, как они попали, какие они ошибки совершили. И потом сделать урок интерактивный, и пойти в школы и показывать детям. Вот открыть эту историю, не только рассказывать про тюрьму. Там сейчас очень много дропперов, сейчас за такое количество вещей могут просто подростки попасть в тюрьму и сломать свою судьбу. Поэтому вот то, что сейчас, Ирина дополнит, как автор проекта, который она непосредственно писала. То есть вот вы задали этот вопрос — вот почему? То есть как родителям обезопасить своих детей от этой ошибки? Это первое. Второе, к сожалению, даже мы, когда пошли работать с осуждёнными, столкнулись с таким непониманием в обществе: вы зачем вообще туда пошли, что вы там делаете? Вот даже последний пост, который у меня на странице набрал сейчас 1,6 миллионов, там пост простой: всего лишь мы рассказали про проект на своей странице. Там такое количество комментариев, 70%, конечно, не сильно позитивных, понятное дело. Вообще у нас общество, когда ты совершаешь какую-то ошибку, вместо того, чтобы поддержать человека и как-то — ну, все мы совершаем ошибку, — я сейчас не говорю про всех, но мы из этого человека сделаем как бы изгоя.

К. Лаврентьева

— Ну, линчевание такое начинается.

С. Ушакова

— Мы на него ярлык сразу. Он там, например, побил этого мальчика — чуть на учёт его не поставили. Вот он сидел в тюрьме. Всё. И мы вместо поддерживающего вот этого сообщества, создаём осуждающее такое. И вот этим проектом хотелось бы показать, в том числе нашим детям, что это обычные подростки сидят, это обычные люди, которые просто совершили ошибку. Они не вот какие-то не такие — они такие же обычные. То есть хочется немножечко, наверное, наше общество вот этим проектом сделать чуть добрее, чуть сопереживающим, чтобы они посмотрели на это нашими глазами. Понятно, что когда ты не находишься там, внутри, как мы с девочками постоянно находимся... Мы на это смотрим совершенно по-другому, мы с ними общаемся, мы видим, насколько они там простые, какие они. А люди, которые находятся на другой стороне, понятно, у них есть своё уже восприятие того, что есть. И вот как раз половина комментариев была: как вообще вы туда поехали, как вы вообще придумали туда вообще приехать, зачем вообще вам это надо? Это вот первое, что мы вот поймали, что зачем вы туда вообще поехали, надо ли вообще это делать? Всегда говорю, что интересно комментарии смотреть, потому что это же взгляд обычных людей на всю ситуацию. Поэтому вот именно сейчас, когда мы уже, можно сказать, пять лет работаем с колониями, приходит понимание, для чего ты это делаешь. И вот вопрос «зачем?», наверное, не встаёт. Потому что мы это делаем, потому что вот, я не знаю, мы за всё это время... Ирина, вот было у нас с тобой хоть раз ощущение, что давай больше перестанем туда ездить и работать? Вот вообще ни разу.

И. Тимкова

— Знаете, я так скажу, что это уже, скажем так, причинно-следственная связь. Сначала было интересно. Мне очень нравится, чем занимаюсь лично я. Я пишу программы, я преподаю, я, по крайней мере, просто как ребёнка, рожаю каждый проект. Это как детище, понимаете? Не когда вы на кого-то работаете, а вот вы реально знаете, какая проблематика, вы эту проблематику решаете. Да, я это всё вынашиваю. Это очень-очень интересно, что из этого получается. Иногда бывает, из-за того, что очень много уже этих проектов, что когда все собрать в какую-то линию — опять же, причинно-следственная связь. Вот эти вот «Уроки выбора», которые, дай Бог, у нас родятся на свет, и они появятся, это на самом деле тот продукт, к которому мы шли очень долго, чтобы это всё передать. Одно дело, мы там помогли, кому-то не помогли, кто-то стал бизнесом заниматься, кто-то не стал, кто-то встал на свой правильный путь, кто-то не встал на этот правильный путь. А здесь даже не то, что Света говорит, показать, что там другие люди сидят. Вот как бы моя цель другая — чтобы наши дети ни в коем случае не вступили бы на этот путь. Потому что для матери это тяжело, особенно когда хорошая мать, не какая-то там плохая семья. Такие случаи бывают. Чтобы воспитать хорошее, правильное поколение с правильными ценностями, с правильной моралью. Я, например, старшего сына туда уже свозила.
Я, когда первый раз вообще туда приехала и узнала, как вот закладки делают, для меня это какой-то шок был, потому что я не знала, что такое может быть. Я приехала и говорю ему: представляешь себе? Он говорит: «Мам, да я всё знаю. Ты что?» Он всё знает, а я не знаю. Моему сыну сейчас 22 года — старшему. И вот недавно буквально он со мной туда съездил, к девчонкам. Но у меня ещё один сын растёт, которому нужно показывать вот эти ролики, которые мы хотим снять. Мы хотим это сделать как образовательный контент для школ. Сейчас же есть у нас в школе уроки «Разговоры о важном». Почему бы не встроить в «Разговоры о важном» именно эти «Уроки выбора»? Когда мы посмотрели документальный фильм, потом обсудили, чтобы дети понимали, что можно, а что нельзя. Потому что они порой не то что со зла что-то делают, а они это делают, потому что они не знают. И мы не можем как-то всё предотвратить. Вот вы откройте интернет, там, мне кажется, полно всяких предложений, которые могут им посыпаться.

К. Лаврентьева

— Человека мало держать просто угрозой наказания, что вот если ты украдёшь или там сделаешь закладку какую-то с наркотическими средствами, то ты попадёшь в места лишения свободы, испортишь там себе жизнь и так далее. Да, это, конечно, звучит угрожающе. Но, может быть, действительно начинать этот разговор с каких-то ценностей нравственных? Что, элементарно, ты согрешишь, что ты навредишь своей душе, что ты, в принципе, просто начнёшь самому себе вредить через вот эти все поступки. То есть какой-то такой нравственный оттенок придавать этому. Вы, кстати говоря, в начале разговора именно об этом и сказали. Будет ли в вашей семейной программе уделяться этому внимание — всё-таки какой-то духовной составляющей вопроса?

И. Тимкова

— Смотрите, если мы говорим про «Уроки выбора», то там будет больше всего про то, что они не знают, но они увидели, что так может быть. Если мы говорим про проект «Мы за семью», то, конечно же, здесь идёт речь именно о воспитании в семье как основе, именно духовное воспитание. Потому что только через духовное воспитание мы можем получить морально правильного человека с хорошими, правильными ценностями. Например, меня так воспитывали. Бабушка меня привела в церковь. Я знаю, что такое пойти, например, исповедаться. Или мы пост держали. Зачем светят яйца, куличи. Вот это всё мы знали, мы на этом росли. То есть нас бабушка привела. Я, у меня две сестры ещё, мы всё это знаем, мы на этом выросли. Помогает это в жизни? Очень помогает. Есть какая-то мораль, которую вы не переступите. Это у вас уже прописано, не что у вас есть вопрос: переступить или не переступить? Вы просто такой, вы другого не знаете. И когда человек растёт и с молоком матери впитывает вот эти все духовные ценности, конечно же, я думаю, что он потом не совершит каких-то плохих поступков, если только вот он этого не знает.

К. Лаврентьева

— Но даже, если совершит, будет знать, куда возвращаться. Это тоже очень важно.

И. Тимкова

— Я сейчас возвращаюсь к старшему сыну. Я всегда была почему-то за него спокойна. Мне всегда говорят: почему ты так спокойна? Я говорю, что я слишком много в него вложила. Вот всё, что такое хорошо, что такое плохо. Мы с ним Библию на ночь всегда читали. То есть он всё это знал. И когда он у меня поехал в колледж — сколько ему лет было? Это 14, 15 лет — ребёнок уезжает в другой город и живёт там один, в этом городе. И я была за него спокойна. Я говорю, что почему-то спокойна, что он у меня никуда не влезет. Потому что он всегда был такой эмпатичный. Он всегда переживает, сожалеет. Он не может просто пойти и прямо обидеть человека. Это вот не про него. Поэтому, наверное, нужно вложить в ребенка вот эти все духовные ценности, чтобы потом быть уверенным, что в жизни у него всё будет хорошо.

К. Лаврентьева

— Ну да, или, во всяком случае, надеяться на Бога.

С. Ушакова

— И вообще, наверное, если мы всё-таки говорим про проект «За семью», то, конечно, мы здесь видим такую, в хорошем смысле, коллаборацию с Православной Церковью. Потому что невозможно... Посмотрите количество разводов, которое мы имеем — это же статистика огромная. Сколько происходит разводов именно после рождения детей. Потому что не готовы иногда двое родителей сталкиваться с первыми трудностями, финансовыми, воспитания. И это происходит почему? Потому что прошла у нас какая-то эта преемственность поколений, разные очень поколения. Когда раньше передавалось от бабушки к маме, была вот эта большая преемственная семья. Сейчас очень часто молодые живут вообще отдельно от родителей. Либо родители настолько не сепарированы вместе со своими детьми, что мама продолжает жить в этой семье.

К. Лаврентьева

— Ну да, такие перекосы, конечно, есть.

С. Ушакова

— И говорит: да бросай его, другого найдёшь. То есть очень часто получается, что наши поколения, наши родители, они не то что говорят, как раньше тоже были перекосы, нет, береги семью, стерпится, слюбится. А сейчас наоборот: ой, давай следующего найдём — там уже очередь у нас. И вот, вы знаете, найти этот баланс, эту золотую середину и прийти, что семья — это невозможно будет делать без Православной Церкви. Когда именно будет симбиоз гражданского и православия. Вот сейчас, простите, насколько легко жениться в «Госуслуге», настолько легко и развестись в «Госуслуге». То есть понятно, что у нас цифровизация идёт, но вот без вот этого оффлайн... мы с Ириной, конечно же, и про онлайн, и про искусственный интеллект, всё это важно, но в этом проекте будет много оффлайн мероприятий. Это будут и большие форумы, и семинары, и это будет именно много общения. И, конечно же, мы всегда приглашаем там батюшку на наши мероприятия, потому что очень важно и ценно, что он говорит. И пусть даже не сразу, как бывает иногда у молодёжи, эта информация до них дойдёт. Но потом они вспомнят, и приходит вот это осознание. Поэтому просветительские, информационные вот эти проекты, безусловно, очень важны. И когда у нас даже семинары для беременных проводятся, мы их не для беременных, для будущих родителей. Я всегда говорю: берите с собой папу обязательно, ещё берите с собой маму, потому что очень важно, раз вы все в команде будете, слушать, знать про это. Вам будет легче потом получить именно радость от материнства, родительства, а не воспринимать, что это тяжело, там бессонные ночи — как у нас тоже вот иногда в обществе бытует такое мнение.

К. Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У нас в студии Светлана Ушакова, директор некоммерческой организации защиты семьи, материнства и детства; Ирина Тимкова, координатор проекта «Стартап 2.0» по ресоциализации осуждённых. Да, чем больше я вас слушаю, тем больше вопросов мне хочется задать. А час наш стремительно подходит к концу. Конечно, сил вам и помощи Божией в этом проекте семейном. Мы будем очень его ждать, мы обязательно с вами встретимся, когда он наконец появится. И действительно, может быть, Радио ВЕРА тоже окажет какую-то поддержку. Но я ещё хочу всё-таки вернуться к теме молодых девушек. Есть ли у вас уже какой-то опыт, когда они действительно выходили из колонии, из мест лишения свободы и попытались первые какие-то попытки сделать, внедрить то, чему научились?

И. Тимкова

— Ну вот если именно девушек мы имеем в виду. Потому что мы же не только с женщинами работаем, у нас мужчин очень много.

К. Лаврентьева

— Хорошо, давайте тогда про всех спросим.

И. Тимкова

— Да, очень много на самом деле людей через нас уже прошло, через нашу школу. Мы ещё работали и в УФИЦах. УФИЦы — это центры исправительные, где люди живут на свободе. Таких тоже очень много по Московской области. У нас один из проектов был.

К. Лаврентьева

— Это поселение так называется, или нет?

И. Тимкова

— Ну, раньше это называлось «поселение». Сейчас это такая бизнес-структура. Получается, есть крупный бизнес, который получает аккредитацию. И он имеет право, чтобы у него там работали вот эти заключённые, которых выпускают за хорошее поведение, но их как бы не выпускают до конца. И они там живут в общежитиях, и работают на предприятиях вот таким образом. У нас по Московской области много таких центров. И мы вот в десяти центрах преподавали, ездили преподавать. Там, в основном, одни мужчины почему-то. Так оказалось. Хотя мы писали проект на женщин. И были очень сильно удивлены, когда мы туда приехали, а там одни мужчины. Вот таким образом у нас получилось. К. Лаврентьева

— Там тортики печь не получится.

И. Тимкова

— Да, тортики печь не получится. У них там были совершенно другие истории. Это, конечно, шиномонтажи какие-нибудь, столярные мастерские, много чего. Мужчины больше предприниматели, чем женщины. И, конечно, мы, получается, со многими потом общаемся, потому что кто-то открывает бизнес, есть такие истории, а кто-то дозревает потом. Прям очень много дозревает людей потом. Видимо, они выходят, пробуют что-то делать, устраиваются на работу, ещё что-то. Не знаю, или не работать — разные моменты бывают. И потом они постепенно приходят к тому, что а давайте посчитаем, мы сделаем проект. Мы же ещё рассказываем, где взять денег на всё на это. У государства есть очень огромная поддержка. Есть социальные контракты. Можно просто так получить 350 тысяч рублей, сделать бизнес-план — 350 тысяч рублей тебе дали безвозвратно. Но ты должен будешь показывать определённые доходы, отчитываться. Есть микрозаймы. На половину их оплачивает государство, а часть процентов оплачиваете вы. Там очень маленький процент — 8% годовых на стартап.

К. Лаврентьева

— Но это тоже какие-то конкретные организации, потому что очень много мошенников в этой сфере.

И. Тимкова

— Нет, это государственные. Это официальные организации по микрозайму.

К. Лаврентьева

— Не у метро, дорогие наши слушатели, пожалуйста, будьте осторожны.

И. Тимкова

— Нет, это только официальные организации, которые выдают такие микрозаймы. У них есть программы государственные. И они дают деньги на открытие бизнеса. Банки не дают. Но таким образом государство поддерживает. Мы помогаем делать вот эти бизнес-проекты. Мы помогаем людям открываться. Я сама ещё состою в комиссии социальной защиты населения, где мы проверяем вот эти бизнес-планы и выдаём эти деньги. То есть их очень много, таких людей. Обращаются постоянно. То есть какая-то вот такая идёт информация, отголоски доходят.

К. Лаврентьева

— Это очень важно — о чём вы сейчас говорите. Потому что нас слушают как раз из мест лишения свободы. И я думаю, для многих это может стать весомой поддержкой. Поэтому я специально вас спрашиваю с таким пристрастием, чтобы всё-таки людей как-то поддержать.

И. Тимкова

— Да, и самое главное, чтобы у людей в голове не было такого: чтобы открыть бизнес, нужно много денег. Можно начинать с малого, как самозанятый. Он начал, посмотрел, если у него это получается, то он потом открывает ИП, уже берёт на работу сотрудников и рассчитывает уже совершенно другой бизнес-проект. Поэтому с малого начать всегда можно.

К. Лаврентьева

— Если что, эту информацию где можно найти? Ну, хотя бы какую-то приблизительную по открытию бизнеса, по социальным проектам, по возможности помощи государственной?

И. Тимкова

— В каждом городе есть такая организация, как «Мой бизнес». То есть это официально мы можем обратиться — «Мой бизнес» есть везде. Это раз. В «Моём бизнесе» они всегда предоставят эту информацию. Получить соцконтракт можно в социальной защите населения в любом городе Московской области. Пожалуйста, вы приходите, вам рассказывают. Там нужно будет пройти тест через «Госуслуги» по предпринимательству. Там есть шаблон бизнес-плана, который можно заполнить. Кому-то сложно это делать, кому-то легко — по-разному бывает. В любой администрации города есть отдел по предпринимательству. У них тоже есть все субсидии. Целый список там на год им дают. Они в своих каналах это публикуют. То есть, пожалуйста, везде есть эта информация.

К. Лаврентьева

— Так, очень важно, что вы это сказали. Тогда ещё буквально пару слов. Может быть, какие-то интересные у вас есть истории, связанные с молодыми людьми и девушками? Потому что вы, Ирина, уже рассказали несколько об интересе, о таком неравнодушии, которое проявляют девочки 16-18 лет. А вот что же делать всё-таки с женщинами 30+? Понятно, что это сейчас, я так понимаю, большая проблема. Потому что они всё-таки как-то надежду уже утеряли, потеряли и надо как-то им её опять заново вселить. Есть ли у вас мысли? Или пока в эту сторону вы ещё не думали?

И. Тимкова

— Очень тяжело обучаться, в принципе, людям. Мы не говорим даже про эту категорию людей — в 50 лет учиться сложно. Уже мозг по-другому работает, но можно. Есть, конечно, категория людей, которые всю жизнь занимались предпринимательством. Вот, как вы говорили, бухгалтер. Потом её не возьмут бухгалтером работать, но она может пойти и стать самозанятой, выставить свои услуги на «Авито» и таким образом работать. То есть в этом возрасте у женщины уже есть какая-то профессия. Она не может быть в 50 лет без профессии. Потом, когда они живут в колониях, они все практически умеют шить одежду, потому что у них есть своё производство. Они там отшивают госзаказы. Пожалуйста, спокойно можно этим заняться. Открыть какой-то свой швейный цех небольшой, на себя одну. На это дадут деньги — 350 тысяч. Вот буквально вчера была комиссия. Женщина открывала пошивочную мастерскую. На 350 тысяч спокойно можно открыть пошивочную мастерскую. То есть эти деньги возвращать не надо. Вы просто пишете бизнес-план и работаете. Но 80-100 тысяч она в месяц зарабатывать будет: молнию пришить, одежду отремонтировать. Это нельзя назвать бизнесом, но она работает сама на себя. И этого достаточно, я считаю, 80 тысяч одной женщине — вполне достаточно в Московской области прожить. Можно даже и ребёнка прокормить. Поэтому здесь главное, чтобы они сами захотели это. Мы же не можем людей заставлять. Если они хотят сами на себя работать, то они идут и работают. Мы им в этом помогаем.

С. Ушакова

— У нас с Ириной одна из идей была, что мы, конечно, очень хотели бы, что бы был такой проект, может быть, даже на телевидении, когда у нас героиня была бы вот именно женщина, вышедшая из мест... И мы непосредственно не просто бы с ней интервью проводили, а помогали бы трудоустраиваться, привести себя в порядок. У некоторых даже нет возможности зубы себе поставить — вот какие-то такие вещи. Когда была бы помощь такая всесторонняя, и с ней работала бы команда специалистов, психологов, на работу её трудоустраивали, помогали ей возобновить... Потому что она приходит иногда через 5-6 лет в семью, вроде которая была семьёй, а там по факту все уже привыкли, что все живут без неё, все привыкли, все адаптировались. Чтобы вопрос социализации был такой более большой и комплексный. Сейчас государство многое что делает, тоже при поддержке некоммерческих организаций, именно по апробации, по ресоциализации осуждённых. Но хотелось бы, чтобы, может быть, такой проект был. И это тоже для кого-то был бы хороший второй шанс на новую жизнь. Опять же, это для них хороший шанс. А второе, для нас для всех, как для общества, понять, что они такие же обычные люди, чтобы мы перестали относиться к ним с осуждением и вот эти ярлыки бы сняли. Это, наверное, моя такая розовая мечта, чтобы вот даже через нас с Ириной поменялось вот это отношение к этим людям, которые совершили ошибку. Ну, простите, они совершили ошибку, но они отсидели, всё. Давайте больше не будем в осуждении к ним находиться. Всё, у них снятая судимость, погашенная судимость. Они имеют право на новую жизнь. Но мы иногда сами в обществе не готовы их принять к себе и воспринимаем их как изгоев.

К. Лаврентьева

— Ну, от тюрьмы и от сумы вообще, в принципе, зарекаться опасно. Никто ни от чего не застрахован. Поэтому тут опасно даже кого-то линчевать за это. И к тому же очень много людей действительно имеют какие-то свои собственные скелеты в шкафу, за которые тоже можно было бы получить какое-то наказание. Но, во-первых, нас милует Господь, а во-вторых, по какой-то причине человек находится на свободе. Мы не знаем, почему, кто и как отрабатывает. Но никому, конечно, не пожелаешь оказаться в местах лишения свободы. Ну, а тех, кто там оказался, мы всячески сейчас поддерживаем, желаем сил, помощи Божьей. И надежда есть, как мы сейчас это слышим от Ирины, от Светланы — надежда вернуться к жизни, обосноваться в ней заново, начать новую жизнь. И, конечно, открыть какое-то своё дело. Это тоже очень интересно, важно. Это может быть новый поворот совершенно. Короче, почва для вдохновения, есть. Сейчас мы в этом часе это услышали. И я думаю, что мы ещё не раз встретимся в этой студии. Огромное вам спасибо, дорогие Ирина и Светлана. Напомню нашим слушателям, что в студии Светлого радио были Светлана Ушакова, директор некоммерческой организации защиты семьи, материнства и детства; Ирина Тимкова, генеральный директор некоммерческой организации «Центр бизнес-компетенций», поддержка развития предпринимательства Московской области, координатор проекта «Стартап 2.0» по ресоциализации осуждённых. Меня зовут Кира Лаврентьева. Мы прощаемся с вами, дорогие наши слушатели. Всего вам доброго, до свидания. Будьте на волнах Светлого радио.

С. Ушакова

— До свидания.

И. Тимкова

— Спасибо большое за приглашение. До свидания.


Все выпуски программы Светлый вечер


Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Мы в соцсетях

Также рекомендуем