Поделиться
Село Венецианово стоит на реке Ворожба на севере Тверской области, в тридцати километрах от города Удомля. До 1980 года оно называлось Дубровское, а еще раньше — Дубровский погост. Здесь при кладбище находилась Спасская церковь, объединявшая в приход несколько окрестных деревень.
В одной из них, Сафонково, в конце восемнадцатого — начале девятнадцатого столетия жил живописец Алексей Венецианов. Он вошёл в историю искусства как автор серии крестьянских портретов и как основатель художественной школы для мальчиков из бедных семей, которую он устроил в своём имении. Алексей Гаврилович большую часть жизни провёл в Сафонково и был похоронен на Дубровском погосте. Могила сохранилась до наших дней. В честь художника селу и дали новое название — Венецианово.
Имя Алексея Гавриловича тесно вплетено и в историю здешней церкви Нерукотворного образа Спасителя. Художник жил в то время, когда церковный сруб, построенный в конце семнадцатого века, сильно обветшал, и прихожане решили его заменить. В 1789 году новое здание, тоже деревянное, было готово. В его украшении приняли участие все прихожане, в том числе и семья помещиков Венециановых.
Алексей Гаврилович написал для Спасской церкви несколько икон. Он пожертвовал храму большой ковер зелёного сукна длиной в десять аршин, то есть более семи метров. Супруга художника, Марфа Афанасьевна, заказала для священника облачение, украшенное серебряным шитьём. Свой вклад в общее дело внесла и дочь Венециановых Фелицата. Об этом свидетельствуют записи в приходских книгах.
Храм не сохранился. Через несколько лет после смерти художника здание раскатали по брёвнам и продали в село Змеево, расположенное в семидесяти верстах. А на Дубровском погосте построили новую церковь — белокаменную красавицу с трёхъярусной колокольней. Её по традиции освятили в честь Спаса Нерукотворного.
Спасский храм и сегодня украшает село. Прихожане ухаживают за могилой Алексея Гавриловича и молятся о нём. Он для них не только известный художник, а брат во Христе!
Все выпуски программы ПроСтранствия
Что такое Философский пароход?
Поделиться
29 сентября 1922 года от набережной лейтенанта Шмидта в Петрограде отходил пароход «Обербургомистр Хакен». На этом судне в далёкую эмиграцию высылали врачей, писателей, учёных и философов, которых советская власть посчитала идеологическими противниками нового строя.
В этот период в стране начинали задумываться о формировании новой целостной идеологии и главный рупор коммунистической мысли в России, Владимир Ленин, решил избавиться от так называемого «контрреволюционного» элемента — русской интеллигенции. За полгода до события у петроградской набережной в одном из журналов вышла статья Ленина «О значении воинствующего материализма», где задавался курс на борьбу с Церковью и любым инакомыслием. А уже в мае была поставлена задача организовать высылку интеллигенции из страны. Конечно, к 1922 году в советской России идеологических противников продолжали отправлять в заключение и расстреливать, но теперь, после победы в Гражданской войне, новая власть хотела получить признание своей законности в других странах. Поэтому высылкой ярких представителей интеллигенции за рубеж она пыталась добиться сразу двух целей — показать свою гуманность и избавиться от инакомыслящих. К июню специальная комиссия подготовила списки так называемой «Активной антисоветской интеллигенции», а спустя два месяца начались аресты. Журналист Николай Волковыский, попавший тогда под арест, вспоминал: «Почтеннейший и скромнейший учитель математики Сергей Полнер, с которым я неделю сидел в одной камере ГПУ (...) не мог понять, за что его арестовали и за что высылают». В конце августа в газете «Правда» вышло объявление о высылке за рубеж интеллигенции и членов их семей. С собой им позволяли взять лишь верхнюю одежду, один костюм, пару рубашек и две смены белья, а любые другие вещи подлежали изъятию.
Так в сентябре 1922 года из России в немецкий город Штэттин уходил пароход с богословами, писателями, историками, деятелями науки и культуры... Под страхом смерти им запретили возвращаться обратно. Следующим через 16 дней в Германию отправили пароход «Пруссия». Так к зиме 1923 года из страны выслали более двухсот человек. Среди покинувших Россию были известные философы: священник Сергей Булгаков, Николай Бердяев, Иван Ильин, Семён Франк и другие. Все эти люди смогли найти своё место в новой зарубежной жизни, продолжали развивать русскую философию и... тосковать по утраченной родине. В 1942 году Иван Ильин записал: «Где бы мы, русские люди, ни жили, в каком бы положении мы ни находились, нас никогда и нигде не покидает скорбь о нашей Родине, о России».
Уже в 1990-х годах, после распада Советского Союза, отечественные историки стали осмыслять пути русской эмиграции и назвали события высылки отечественной интеллигенции «Философским пароходом».
Сейчас, гуляя в Петербурге по набережной лейтенанта Шмидта, мы можем увидеть стеллу в память о тех, кто вынужденно покинул своё Отечество в 1920-х годах, но смог сохранить память о Родине и передать её потомкам.
31 мая. «Весенняя ночь»
Поделиться
Фото: Da-shika/Unsplash
Отчего не спится майской весенней ночью, когда бодрствуют соловьи, оглашая пространство неподражаемыми трелями, а воздух напоён ароматами цветущих плодовых деревьев и садовых кустарников? Не спится потому, что душа чувствует пробудившиеся после долгого зимнего сна силы природы и сама тянется всеми фибрами своими к Источнику бытия — Богу крепкому и живому. И бывает тогда ночь светлее самого дня, потому что осеняющая душу благодать выводит её за границы времени и пространства в область незримого человеческим глазом света любви Божией.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Дома
Поделиться
Фото: Anastasia Shuraeva / Pexels
Под утро в мой сон ворвался сладкий медовый запах. Я так явно ощутила его, что сразу проснулась. И поняла: мне это не приснилось! Комната действительно была наполнена чудесным, летним и таким знакомым ароматом. Делаю глубокий вдох: кажется, пахнет из кухни. В недоумении шлёпаю босиком по нагретому утренним солнцем паркету. Открываю дверь, и сердце подпрыгивает от радости: мама приехала! Вот так сюрприз! Стоит, как ни в чём не бывало, у плиты, помешивает что-то в большой кастрюле... Варенье! Надо же, целое ведро абрикосов привезла! «Это с нашего большого дерева, сама собирала», — говорит вместо приветствия. Со всех ног бросаюсь её обнимать. С тех пор, как я перебралась из тихого южного посёлка в большой шумный город, мы так редко видимся! Мама ставит на стол блюдце со свежим, ещё горячим вареньем, наливает чай. Мы садимся, смотрим друг на друга, улыбаемся. И я вдруг всем сердцем чувствую, что наконец дома.
Текст Анна Покровская читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
