«Движение Непоминающих». Петр Чистяков

(15.05.2026)

Гостем программы «Светлый вечер» был доцент Института истории религий и духовной культуры РГГУ и Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Петр Чистяков.

Разговор шел о так называемом движении «Непоминающих» — церковном расколе, возникшем в 20е годы ХХ века при патриаршем местоблюстителе митрополите Сергии (Страгородском). О причинах этого раскола и его преодолении.

Этой программой мы завершаем цикл из пяти бесед, посвященных тому, какие нестроения пришлось преодолеть Русской Православной Церкви после революции в России.

Первая беседа со священником Евгением Агеевым была посвящена зарождению обновленческого раскола (эфир 11.05.2026)

Вторая беседа со священником Евгением Агеевым была посвящена сложностям церковной жизни в южных регионах России после революции (эфир 12.05.2026)

Третья беседа с Алексеем Федотовым была посвящена особенностям обновленческого раскола в Ивановской области (эфир 13.05.2026)

Четвертая беседа со священником Александром Мазыриным была посвящена истории Григорианского раскола (эфир 14.05.2026)

Ведущий: Алексей Пичугин

А. Пичугин

— Друзья, здравствуйте. Меня зовут Алексей Пичугин. Я рад вас приветствовать. И я напомню, что на этой неделе мы говорим и разбираемся, разбираемся в хитросплетениях и сложностях церковной жизни 20-х — 30-х годов в нашей стране. Это было время, когда была патриаршая Церковь и было огромное количество, ну как огромное, много разных ответвлений. На этой неделе говорим и про обновленцев, и про другие течения. И, конечно, в рамках этого большого разговора нельзя забыть, пройти мимо, так называемой, группы «Непоминающих». Это такое церковное течение, которое сейчас совершенно не рассматривается, как раскол. Более того, к сожалению, практически все представители этого течения погибли, но те, кто все-таки пережил репрессии и войну, они через какое-то время воссоединились с патриаршей Церковью, с Московской патриархией. Но, не все, кстати говоря, не все, но большинство. И сегодня у нас в гостях Петр Чистяков, церковный историк, кандидат исторических наук, доцент Российского Государственного Гуманитарного Университета и Свято-Тихоновского Университета. Добрый вечер.

П. Чистяков

— Добрый вечер.

А. Пичугин

— Я так пространно начал, потому что, когда стоишь перед таким большим-большим морем, и туда надо зайти, и не очень понятно, как заходить, особенно, если оно холодное. И ты, когда говоришь про эти церковные течения, мы уже начали этот разговор в предыдущие дни, но этих групп так много, они так переплетены, переплетены в первую очередь нашей историей, что даже, когда говоришь про конкретную, все равно нужно держать в голове, что тут очень много всевозможных ответвлений, соединений, ну а в первую очередь это вообще человеческие судьбы. Еще совсем недавно буквально, за 6- 7 лет до описываемых событий это все одна большая русская Церковь. Раз и все, и теперь это отдельные ветви, которые какие-то соединились, какие-то не соединились, какие-то соединились спустя много лет. Но, это важный разговор, я думаю. «Непоминающие», о чем нам здесь в первую очередь стоит знать?

А. Чистяков

— Ну на самом деле, когда я работаю с разными источниками по теме «непоминающих», всегда возникает ассоциация значительно более ранними событиями церковной истории: середина XVII века, церковная реформа патриарха Никона, и последовавшая за ней очень бурная реакция, негативная реакция значительной части духовенства и мирян, вызвавшая появление старообрядчества. Возникает неизбежная ассоциация, потому что и в старообрядчестве множество групп. Множество течений, их принято по традиции называть согласиями. И мы видим, какое-то постоянное деление, постоянное дробление, объединялись или, наоборот, разъединялись и вот как-то искали истину по-разному. И тоже самое, вот начиная с середины 20-х годов XXвека. Мы видим достаточно много разных групп, достаточно много разных течений, потому что, конечно, термин «Непоминающие» — это такой обобщающий, зонтичный термин. И вот эта ассоциация на самом деле неслучайна. И старообрядцы, и «Непоминающие» абсолютно одинаково и, кстати, абсолютно независимо друг от друга, это никак не связано, очень опасались отступить от истинной веры, очень опасались погрешить против истины, если, соответственно, оказаться в неправильном, в не каноничном, с их точки зрения, церковном сообществе.

А. Пичугин

— То есть можно говорить о том, что в отличии от других групп, которые откалывались, которые считаются расколом: это старообрядцы, григориане, григорьевцы, как их по-другому называют иногда, у «Непоминающих» и у митрополита Сергия (Страгородского) был единый фундамент — это патриарх Тихон?

П. Чистяков

— Да, безусловно, безусловно. Но, «Непоминающие» были убеждены в абсолютной не каноничности Церкви, возглавляемой митрополитом Сергием (Страгородским).

А. Пичугин

— А как это движение появилось? Ведь это же не одномоментная история. Даже само местоблюстительство Сергия (Страгородского), сначала местоблюстительство, оно тоже вызывала очень противоречивые оценки, особенно вторая час этого местоблюстительства, когда действительно уже появляется декларация, когда идут какие-то связи с органами, когда в этом можно усмотреть не то, чтобы какой-то злой умысел митрополита Сергия, но его позиция действительно не принимается многими.

П. Чистяков

— Да, конечно, это возникло не одномоментно, и какие-то предпосылки к возникновению самого феномена «Непоминающих» можно заметить и до декларации. Ну, конечно, 1927 год, декларация — это абсолютно рубежный момент, вот с этого времени и надо отсчитывать уже историю «Непоминающих». При чем очень важно правильно это понимать, очень важно это правильно оценивать. Нередко, изучая историю 20-х годов, мы в какой-то степени опираемся на еще советские работы, на советский подход историографический, но там, конечно, делали большую ошибку, потому что движение «Непоминающих», «Иосифлян», как их называли по имени митрополита Иосифа (Петровых) рассматривали, как движение чисто политическое: что это консервативно настроенная часть духовенства, которая не принимает Церковь, официально признавшую советскую власть. Церковь, лояльную к советской власти. На самом деле дело не в политике, не только в политике, дело в значительно более сложных обстоятельствах. И чтобы разобраться в этом, необходимо обращаться к личным источникам, к воспоминаниям. М такие мемуары в нашем распоряжении есть.

А. Пичугин

— А давайте посмотрим на исторический ландшафт, потому что для более подробного, такого обстоятельного разговора про «Непоминающих», нужно, конечно, представлять, что происходило в Церкви в то время. Рубеж = это кончина патриарха Тихона в 25-м году. И какие события последовали за этим? Потому, что вот 25-й год, умирает патриарх Тихон, и до декларации митрополита Сергия еще в общем 2 года.

П. Чистяков

— После смерти патриарха Тихона очень сложная возникла ситуация, потому что выборы патриарха абсолютно невозможны. Невозможны потому, что все понимают, что советская власть это категорически не разрешит. И главное — здесь ведь имел место такой инициированный советской властью юридический парадокс — официальный статус имели лишь отдельные церковные общины, лишь церковные приходы. Вот они регистрировались в органах местной власти. Сама Московская патриархия с точки зрения властей официального статуса не имела. И это, естественно, создавало очень большие сложности. Но, учитывая трудности этой эпохи, патриарх Тихон оставил завещание, в соответствии с которым назвал имена нескольких местоблюстителей. Как правило этого не делают. Как правило, местоблюстителя избирают после смерти патриарха. Но, в данном случае он.

А. Пичугин

— Ситуация была такая тяжелая, что ему пришлось оставить завещание.

П. Чистяков

— Да, завещательное распоряжение. Ну и, соответственно, и митрополит Петр (Полянский), и митрополит Агафангел (Преображенский), и митрополит Кирилл (Смирнов) оказались мгновенно арестованы. Они не смогли.

А. Пичугин

— Приступить к своим обязанностям, ни один из них, поскольку это вот 3 человека, на которых патриарх Тихон рассчитывал в качестве своих возможных преемников на посту местоблюстителя, в должности местоблюстителя, скажем, наверно, так правильней. Не на всех, конечно, троих, но каждый из них мог бы стать местоблюстителем. В итоге им становится митрополит Петр (Полянский). Но, в общем исполнять свои обязанности ему пришлось крайне недолго.

П. Чистяков

— В музее Коломенской духовной семинарии есть замечательная коллекция антиминсов из разных храмов Московской епархии.

А. Пичугин

— Да, чудесные.

П. Чистяков

— Там есть такой уникальный экспонат — антиминс, вот как раз освященный митрополитом Петром (Полянским) в тот момент, когда он был местоблюстителем. Вдвойне уникально, потому что, во-первых, это краткий период. Во-вторых, в это время, как вы понимаете, уже ничего не строилось, и этот антиминс, просто вот уже освященный храм на замену, уже пришедшего в негодность. И, соответственно, митрополит Сергий (Страгородский) первое время был заместителем местоблюстителя, хотя это очень сложная история.

А. Пичугин

— Это даже очень сложный термин.

П. Чистяков

— Строго говоря, там не было изначально такого термина — заместитель местоблюстителя, ну вот он так подписывался достаточно долго. Ну а уже с начала 30-х годов подписывался, соответственно, местоблюстителем.

А. Пичугин

— Очень красноречиво выглядит то, что официально местоблюстительство митрополит Петра продолжалось чуть меньше 8-и лет, с 25-го по 367-й год, когда он погиб. Но, в реальности на свободе он из этих там 7,5 лет оставался всего лишь с Благовещения 25-го года до декабря 25-го года, когда был арестован, и, собственно, сколько, с апреля по декабрь, полгода примерно.

П. Чистяков

— Да, всего полгода. Ну и вот, соответственно, следующая веха — это 1927-й год, вот эта печально известная декларация митрополита Сергия (Страгородского).

А. Пичугин

— Напомню, что, в гостях у нас сегодня Петр Чистяков, историк, кандидат исторических наук и доцент Свято-Тихоновского Университета, и Российского Гуманитарного Университета. Мы говорим про такое интересное течение «Непоминающие». Это важная страница в истории нашей Церкви. И сейчас мы поговорим о том, что в истории Церкви привело вообще к появлению этого движения. А как епископат отнесся к тому, что митрополит Сергий был? Ведь изначально, я так понимаю, что ближний круг митрополита Петра был арестован. При чем на его глазах, еще до его собственного ареста. Когда арестовали его, это были 20-е годы, когда корреспонденция приходила. То есть, когда мы говорим про репрессии 20-х — 30-х годов, мы понимаем, что это были репрессии, которые продолжались все это время, ну был период большого террора (37-й — 38-й год), когда все стало совсем плохо. В 20-е было плохо тоже, то в 20-е можно было тоже переписываться, можно было надеяться, что, если человек, нередко бывали случаи, когда человека арестовывали, потом выпускали, спустя там год — полгода его отправляли в ссылку. Из ссылки он возвращался, снова арестовывали, потом выпускали. Потом снова ссылка. Из ссылки он мог вернуться. Многие из архиереев, из священников, из членов Церкви через вот эту карусель проходили. При чем проходили вплоть до большого террора. И, когда их в очередной раз арестовывали уде в 37-м — 38-х годах, вот тогда это все, был билет в один конец. А тогда все-таки, несмотря на угрозу, которая постоянно висела, можно было переписываться, надеяться, что эта ссылка не вечна, что из нее вернуться. И вот в этих условиях как раз, я так понимаю, митрополит Петр назначает Сергия (Страгородского), митрополита Сергия (Страгородского) своим заместителем и исполняющим обязанности местоблюстителя.

П. Чистяков

— Да, именно. Действительно в то время еще надеялись на возвращение из ссылки, и возвращения архиереев, и возвращения священников. Мне вспоминается один такой замечательный приходской документ об одном из священников, служивших в Подмосковном селе Фрянове, ныне поселок Фряново. Там говорится, что: он служит временно, вместо настоятеля, сосланного в северный край. Вот его сослали на несколько лет, тем не менее надеялись прихожане на его возвращение. Ну, собственно, декларация, вот этот документ, появление которого стало таким рубежом — это документ, подписанный митрополитом Сергием, говорящий о полном признании Церковью советской власти. Как правило, вот после 27-го года в церковном народе стал ходить такой знаменитый парафраз текста этой декларации: «Наши радости и ваши радости.», а на самом деле там нет такого.

А. Пичугин

— Там нет такого, да.

П. Чистяков

— Там на самом деле по-другому сформулировано, что: хотим быть православными, и в тоже время осознавать Советский Союз нашей гражданской родиной.

А. Пичугин

— «Наши радости и ваши радости» родилось, по-моему, все-таки в недрах Зарубежной Церкви, который потом как-то на щит подняло этот лозунг в отношении советской Церкви, ну «наши радости и ваши радости». Хотя в тексте, да, действительно, декларации такого нет, или, по крайней мере, ни в одном из известных черновых вариантов тоже это не.

П. Чистяков

— Да, это интересное соображение по поводу Зарубежной Церкви. Это, конечно, надо изучать, потому что здесь безусловно интересны подробности.

А. Пичугин

— Ну так «Я устал, я ухожу» тоже не было.

П. Чистяков

— Да, да, именно. Ну, собственно, что получилось. Митрополит Сергий был убежден, что это необходимо, потому что иначе власть Церковь запросто задушит. Ну он абсолютно не учитывал тот факт, что очень многие верующие в СССР в то время были убеждены, что власть большевиков — это власть абсолютно нелегитимная, это власть от антихриста. Эсхатологические ощущения в то время невероятно обострились. И, собственно, рассказывали уже многократно такую историю, которая произошла с патриархом Тихоном: что вот кто-то спросил у него: «Ваше святейшество, скажите, а правда ли, советская власть от антихриста?». Он улыбнулся и сказал: «Много чести, просто разбойники». Вот тут показателен не только ответ, но и вопрос. Действительно люди об этом задумывались, и очень многие были убеждены, что это власть антихриста, что с ней, соответственно, нельзя иметь ничего общего. И вот это как раз и роднит «Непоминающих» со старообрядцами, потому что ведь неприятие новых обрядов и избегание общения с властью, и вообще неприятие очень многого, все это в старообрядчестве обусловлено опасением оказаться во власти антихриста. И здесь тоже самое, хотя никакой прямой связи со старообрядчеством нет. Вот есть убежденность, что советская власть от антихриста, и вдруг заместитель местоблюстителя заявляет, что радости этой власти — это соответственно наши радости. Кроме того, там ведь есть еще одна деталь, на которую не все обращают внимание: митрополит Сергий говорит, что любое действие, направленное против советской власти, будет нами восприниматься крайне негативно. И среди вот таких возможных действий упоминается убийство из-за угла, подобное Варшавскому. Сейчас это непонятно без комментария, а речь идет об убийстве Войкова, который, разумеется, многими воспринимался, как цареубийца. Вот, соответственно, теперь выясняется, что митрополит Сергий на его стороне. И, конечно, это не могло не вызвать очень бурной реакции. Действительно очень многие были убеждены в том, что Церковь официальная оказалась во власти антихриста, и поэтому надо от нее дистанцироваться.

А. Пичугин

— Ну изначально сама декларация тоже, тоже надо понимать, была написана в очень стесненных для митрополита Серия условиях. Его сажали в тюрьму, выпускали, и было понятно, что вот он или останется в тюрьме, или он сможет продолжить свое служение. И, как некоторые церковные историки считают, исследователи этого периода, что ему казалось, что на свободе он сможет сделать больше. Опять же, когда мы говорим: «В тюрьме», это не значит, что его обязательно поставили бы к стенке и расстреляли. Но, даже само ощущение человека того времени: в тюрьме ничего хорошего нет. Но, он, наверное, представлял себе, что в тюрьме он не погибнет, по крайней мере в ближайшее время. И из этого рождалась идея, что вот не будучи в застенках, будучи на свободе, сделает больше. И многие считают, что это один из таких посылов его вот написать декларацию, которая явно была написана не им самим, мягко говоря.

П. Чистяков

— да, безусловно. Ну и для того, чтобы правильно понять ход мыслей «Непоминающих», для нас действительно важны разные личные источники. Они, к счастью, есть, мы можем к ним обратиться. Ну потому, что действительно мы очень часто невольно копируем вот этот чисто советский ход мысли, что это была такая политическая аппозиция, и что официальная Церковь воспринималась, как Церковь заблуждающаяся, как Церковь неправильная. Дело не просто в этом. Поскольку речь идет о власти антихриста, официальная Церковь стала восприниматься ложной Церковью, Церковью, лишенной благодати. Есть такой замечательный, очень интересный текст, получивший широчайшее распространение в среде «Непоминающих», в том числе уже в поздний период, этот текст носит название «Сотицы», такая громадная, своего рода поэма, или, можно сказать, такой громадный трактат, излагающий концепцию «Непоминающих». «Сотицы» написаны в виде таких рифмованных двустиший, и эти двустишия достаточно легко запомнить. Собственно, в этом, судя по всему, и была идея, потому что этот текст переписывался в сельской местности, переписывался простыми людьми, которые могли бы не разобраться вот действительно в каком-то сложном трактате, но вот такой рифмованный текст хорошо запоминался. Ну и вот, например здесь в «Сотицах» оценивается декларация митрополита Сергия: «Еще ведь в 27-м году состоялась подписка в аду. Предательство веры Христовой реальная. ЛжеЦерковь ко зверю из бездны лояльная.». «Сотицами» этот текст называется потому, что вот эти строки были пронумерованы, и весь текст делился на несколько разделов по сто строк.

А. Пичугин

— Движение «Непоминающих», оно тоже достаточно неоднородно. У него были свои лидеры: гласные, негласные. Кто-то из них сейчас прославлен в лике святых. Давайте подробней поговорим о тех людях, которые движение «Непоминающих» возглавляли. Но, поговорим подробней буквально через минуту. Я напомню, что у нас Петр Чистяков в гостях, историк, доцент Российского Государственного Гуманитарного Университета. Свято-Тихоновского Университета. Я, Алексей Пичугин. Продолжим мы через несколько мгновений. Никуда не уходите.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Напомню, что в гостях у нас сегодня Петр Чистяков, историк, доцент РГГУ и Свято-Тихоновского Университета. Мы говорим про движение «Непоминающих», и как раз подошли к личностям, к тем людям, которые внутри этого движения, которые его олицетворяли, наверное.

П. Чистяков

— Да, конечно, прежде всего митрополит Иосиф (Петровых), который на Петроградской кафедре оказался после митрополита Вениамина (Казанского), расстрелянного в 1922 году. И действительно есть воспоминания, свидетельствующие о том, что его назначение на кафедру было воспринято очень радостно, что это будет достойный продолжатель дела митрополита Вениамина, и что, соответственно, удастся преодолеть тяжелые церковные разделения, которые происходили в Ленинграде тех лет. Там очень активно было обновленчество, и там вообще такая отдельно большая история. И надо сказать, что он был действительно невероятно популярен, и, собственно, этим и объясняется тот факт, что очень быстро он был арестован. И, собственно, в тот момент, когда началось движение «Непоминающих», он находился в ссылке. Но, он был таким признанным лидером. Но, лидером не в плане, конечно, организатора, а лидером духовным.

А. Пичугин

— Ну в ссылке он был в Устюжне, на родине своей. Жил он достаточно свободно. Не значит, что он мог свободно перемещаться, но при этом он принимал посетителей. К нему приезжали поверенные, он подписывал указы. Я так понимаю, что существовало некоторое количество храмов, в том числе и в Москве, где его имя возносилось за богослужениями.

П. Чистяков

— Да, безусловно. Потому, что вот здесь как раз мы подходим к некоторым разделениям внутри этой большой группы «Непоминающих», потому что все-таки «Непоминающие» и «Иосифляне» — это не вполне синонимы, это близкие явления. «Иосифляне» — это именно сторонники митрополита Иосифа.

А. Пичугин

— Ну тем не менее их тоже часто называют «Непоминающими».

П. Чистяков

— Да, да, конечно. Ну потому, что можно сказать, что «Непоминающие» — это такой общий термин вот этой большой разнородной среде «Непоминающих» выделяются «Иосифляне». Их было достаточно много в разных городах. Но, соответственно, власть отреагировала очень жестко, и их очень быстро стали арестовывать. И уже, конечно, к концу 30-х годов все были либо арестованы, либо ушли в катакомбы.

А. Пичугин

— А кто еще?

П. Чистяков

— Один приход оставался в 40-е годы, вот последний иосифлянский приход вот в Лесной, на окраине Петербурга.

А. Пичугин

— При том, что самого митрополита Иосифа к тому времени уже не было в живых. Он был расстрелян в 37-м во время большого террора. А кого мы можем вспомнить именно из «Непоминающих», из основного течения?

П. Чистяков

— Ну конечно, если вот продолжать разговор об «Иосифлянах», еще необходимо назвать епископа Дмитрия (Любимого), который вот фактически был лидером иосифлянства после ареста митрополита Иосифа. Если говорить действительно о более широких кругах, то здесь очень много самых разных людей: и епископы, и священники, и миряне. Из архиереев, пожалуй, что прежде всего вспоминается, конечно, епископ Афанасий (Сахаров). И, собственно, этот круг никогда не представлял собой какой-то строгой единой структуры. Мы можем говорить о том, что есть такая общность «Непоминающих», их роднят, безусловно, общие взгляды: их роднит неприятие советской власти и неприятие официальной Церкви. Но, нельзя сказать, что все эти люди были как-то структурно объединены. Они, многие существовали абсолютно независимо друг от друга. Например, было достаточно много таких мирянских кругов. Об этом можно прочесть, в частности, в совершенно замечательных воспоминаниях московского художника Алексея Глебовича Смирнова, мы когда-то говорили о нем в контексте галетников, у него очень яркая есть зарисовка галетников 60-х годов.

А. Пичугин

— Да, можно в наших архивах найти эту программу.

П. Чистяков

— Замечательный мемуарист, замечательный автор, очень интересный. И у него в мемуарах есть большая глава, посвященная московским «Непоминающим», Дело в том, что он сам был "Непоминающ"м«, его родители «Непоминающие», и, соответственно, вслед за родителями он, родившийся в самом конце 30-х годов, тоже стал «Непоминающим», и в общем всю свою жизнь не принадлежал к.

А. Пичугин

— Патриаршей Церкви.

П. Чистяков

— Да. И вот он рассказывает очень ярко, рассказывает очень подробно о том, что это вот такая старая московская интеллигенция, люди, глубоко верующие, люди, глубоко церковные, люди, настроенные абсолютно антисоветски, и убежденные, что с официальной Церковью, признавшей советскую власть, нельзя иметь абсолютно ничего общего. Как он замечательно сказал, рассказывая об одном из московских домов, где для молитвы собирались «Непоминающие», что вот просто ноги не шли у них в официальную Церковь, в «красную» Церковь, как тогда говорили. Ну, естественно, молиться надо, вот стали молиться дома. Как правило, служили в праздники, в субботу всенощную мирянским чином, без священников. Иногда бывало, что священники приезжали, потому что наиболее активные «непоминающие» как-то старались с кем-то из сообщества поддерживать связь. Ну, как правило, никто из «Непоминающих» священников в Москве не жил постоянно, потому что это было все-таки достаточно опасно, это было чревато арестом.

А. Пичугин

— То есть это передавалось от дома к дому, от общины к общине что вот некий священник приедет в Москву буквально на 1 день, и, возможно, состоится богослужение.

П. Чистяков

— Да, да, именно так. И бывало, что кто-то из таких священников или епископов жил у кого-нибудь на даче, потому что на Подмосковных дачах гораздо легче было остаться незаметным, чем в московской квартире.

А. Пичугин

— А тут вопрос: на сколько для чекистов, для Тучкова, человека, который как раз занимался церковными вопросами в то время, эти перемещения и общины были на виду? Или у них было достаточно много работы, связанной с официальной Церковью и с обновленцами, «Непоминающие» из-за этого могли оставаться в тени? Или это была видимость, потому что советская власть проникала везде, и такая своеобразная игра в «кошки-мышки», но кошка видит все сверху?

П. Чистяков

— Я полагаю, что, конечно, за всеми уследить было невозможно, но риск был очень велик. И ярчайшее тому свидетельство — это судьба знаменитой общины «Непоминающих», пожалуй, что это самая известная из таких общин — община архимандрита Серафима (Битюков) в Загорске, в Сергиевом Посаде. Он был московским священником, служил в снесенной впоследствии церкви Ки́ра и Иоа́нна на Солянке, в самом центре, после 27-го года стал «Непоминающим» и, конечно, мгновенно лишился прихода, переехал в Загорск, стал служить дома, потихоньку, не привлекая внимания. Но, довольно много у него было духовных детей, довольно много было прихожан. Часто приходили какие-то новые люди, разумеется, приходили не сами, кто-то из приглашал. И, собственно, именно в эту общину, именно к отцу Серафиму в свое время приехала Елена Семеновна Мень.

А. Пичугин

— Еще даже не семилетним будущим отцом Александром.

П. Чистяков

-В крещении, вместе с будущим отцом Александром, своим сыном. Павел, его брат тоже был там крещен. Об этом много воспоминаний. Ну и вот, собственно, мы об этом заговорили, потому что ведь уже в 40-е годы, уже после смерти отца Серафима эта община была разгромлена, все арестовали.

А. Пичугин

— Даже гроб выкопали.

П. Чистяков

— Да, перезахоронили на городском кладбище, потому что изначально он был похоронен прям под домом, как в катакомбах. Ну, собственно, вот это яркий пример. Потому, что, казалось бы, община в общем-то безопасная, никто не видит никакой настоящей, скажем так, антисоветской пропаганды. Какие-то новые люди там появляются, и все, это в общем-то единицы.

А. Пичугин

— Ну можно же говорить о том, что их главной целью была не антисоветская пропаганда, а реальная церковная духовная жизнь, поэтому очень многие из тех, кого мы сейчас почитаем: Маросейская община, предки Николо-Кузнецких отцов, святителя Николая в Кузнецах, будущие основатели Свято-Тихоновского, они как раз все происходили из «Непоминающих»?

П. Чистяков

— Конечно, безусловно. И, собственно, главное для них — это духовная жизнь. Ну а момент политический понимается исключительно вот в плане отождествления советской власти с антихристом, и категорического ее, соответственно, неприятия. Ну просто вот к тому, что власть все-таки была очень заинтересована с этим бороться. Казалось бы, община абсолютно безобидная, но вот разгромили.

А. Пичугин

— Любопытно, что многие «непоминающие», которые пережили войну, все-таки было проще: из лагерей выпускали, начинали выпускать, ну и то не всех, конечно, тоже ни сразу воссоединились с патриаршей Церковью. При чем для многих катализатором была как раз кончина в 44-м году митрополита Сергия. После этого кто-то воссоединился, кто-то ждал первых шагов, избрания и первых шагов патриарха Алексия. Ну патриарх Алексий I достаточно снисходительно относился к «Непоминающим».

П. Чистяков

— Да, совершенно верно. И они ему доверяли. Потому, что, когда изучаешь воспоминания об этом, складывается такое впечатление, что вот патриарх Сергий воспринимался абсолютно однозначно негативно фигурой. Это в «Сотице» очень ярко отражено, там говорится прямо: «Антихристу он Церковь подчинил, и тайну беззакония собою он прикрыл. Обращена им Церковь Божия в послушное орудие безбожия. Сперва не соглашался, а потом уж сдался: чтобы храмы сохранить, антихристу, мол, надо уступить.». То есть митрополит Сергий, впоследствии патриарх — это фигура однозначно негативная для «Непоминающих». Когда был избран на патриарший престол митрополит Алексий (Симанский), очень многие из «Непоминающих» с Церковью воссоединились, потому что ему гораздо больше доверяли. И было некое общее мнение, трудно сказать, откуда оно возникло, но оно действительно было, что он все правильно понимает, что он правильно относится к советской власти, но, соответственно, положение обязывает, что вот он вынужден идти на определенные уступки. Уже упомянутый мною Алексей Смирнов в своих воспоминаниях рассказывает совершенно удивительную историю про некоего отца Иоанна, священника, который в 40-е годы служил в Гребневской церкви — это знаменитая церковь.

А. Пичугин

— В Щелковском районе.

П. Чистяков

— В Щелковском районе, около города Фрязино, где впоследствии отец Дмитрий Дудко служил. И вот по словам Алексея Глебовича Смирнова соответственно этот отец Иоанн был «непоминающим», он тайно служил где-то в Брянских лесах. Его как-то вот нашли, потому что каким-то образом с патриархом Алексием он был знаком. И патриарх Алексий его пригласил служить в Москве или в Подмосковье. При чем, как рассказывал в своих воспоминаниях Смирнов, он прямо сказал патриарху что он не будет его поминать, на что патриарх сказал, что: «Я вас очень хорошо понимаю. Служите, как хотите.». Я не знаю, вполне возможно, это все-таки какая-то легенда. Трудно проверить. Звучит достаточно невероятно, но в тоже время действительно мы знаем, что очень многие воссоединились именно при патриархе Алексии.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у нас сегодня Петр Чистяков, доцент Российского Государственного Гуманитарного Университета и доцент Православного Свято-Тихоновского Университета. Самое известное имя из «Непоминающих» — это святитель Афанасий (Сахаров), такая абсолютная фигура для всех сейчас в Церкви, хотя у него тоже был достаточно, был сложный период в отношениях с патриаршей Церковью. И тоже он знал, естественно, патриарха Алексия (Симанского) еще до революции, на сколько я понимаю, и имел с ним переписку. И вот по итогам этой переписки он присоединился, как бы воссоединился с Церковью патриаршей.

П. Чистяков

— Да. И, собственно, эта община загорская всегда своим архиереям считала именно епископа Афанасия. Они постоянно были в контакте, они переписывались, и в один прекрасный момент он сказал, вот, собственно, после избрания патриарха, что теперь надо с Церковью воссоединиться. Что они и сделали.

А. Пичугин

— Вы достаточно много ездите в экспедиции, и у меня складывается впечатление, что Тамбовщина, где вы бываете — это очень любопытное своим ландшафтом место, где много кто есть, в том числе и, так называемая, группа «Истинно православные». Вот верно ли то, что те «Непоминающие», которые не воссоединились с патриаршей Церковью — это как раз община, так называемых, «Истинно православных»?

П. Чистяков

— Да, абсолютно, верно. И на Тамбовщине они остались. Их мало, но отдельные люди еще есть. И это люди, действительно связанные вот с этой старой традицией «Непоминающих». Нам довелось общаться неоднократно с несколькими членами одной семьи, где эта традиция восходит к главе семьи, к такому почтенному старику уже, давно покойному. И вот о нем рассказывала его внучка, что он всегда говорил: «Церкви откроются, но в них ходить нельзя, потому что там благодати нету.». Дело в том, что на Тамбовщине в 30-е годы было закрыто абсолютно все. Там были закрыты даже обновленческие храмы, не было ни одного действующего храма. И вот когда в 1944-м году туда был назначен архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), он церковную жизнь возрождал с нуля. Покровский храм был в Тамбове первым храмом, который он открыл. Ну и вот, собственно, в этой реплике как раз вот об этом идет речь: что сейчас ничего нет, сейчас все закрыто, если они потом откроются, это будут ложные храмы.

А. Пичугин

— Такой эсхатологический настрой совершенно.

П. Чистяков

— Абсолютно, да, абсолютно.

А. Пичугин

— А можно ли говорить о том, что сами «Непоминающие» — это настолько неоднородная группа, что, если мы говорим про большие города, понятно, что люди в ссылке, что и там вокруг них какие-то общины появлялись, ну то, что это такой интеллигентское явление, когда люди могли догматически объяснить, почему они там не поминают митрополита Сергия, свои претензии к Церкви, к конкордату. А вот на Тамбовщине в деревнях, и вообще в деревнях это движение имело другую природу. Потому, что после декларации, вскоре началась коллективизация. И ведь коллективизация — это ведь еще и огромный урон сельскому приходу, потому что уничтожается основа прихода — люди, которые эти храмы посещают. И это как раз история скорее про войну с крестьянством. Церковь, конечно, тут тоже пострадала, сильно пострадала, и вот это дало толчок к такому развитию «Истинно православных», в будущим «Непоминающих» в сельской местности.

П. Чистяков

— Безусловно, да, это безусловно. И, конечно, «Непоминающие» на Тамбовщине — это значительная реакция на коллективизацию. Не случайно они принципиально не вступали в колхозы. Но, при том, что в городских интеллигентских кругах были незнакомы вот все эти сельские процессы и обстоятельства, при всем при этом я бы не стал как-то однозначно разделять, потому что и городские «Непоминающие», и сельские «Непоминающие», все-таки все сходятся на эсхатологической картине мира, они убеждены, что советская власть от антихриста, и поэтому надо от нее дистанцироваться. Они могли убеждаться в этом разными путями, разными путями, но, соответственно, исходная посылка одна и та же.

А. Пичугин

— А как вам кажется, ощущалось ли влияние этого течения впоследствии? Ну вы рассказывали про священника из Гребницкой церкви, но это вот такой пример яркий. А много ведь было людей, которые возвращались в храмы, ходили в обычные церкви, и священники некоторые, ну все-таки не все, погибли, а кто-то рукополагался. И вот ощущалось ли это влияние в дальнейшем: в 50-е, в 60-е, в 70-е, в 80-е годы в церковной жизни?

П. Чистяков

— Это очень интересная тема, очень интересная. Но, мы здесь, к сожалению, многого не знаем. В какой-то степени ощущалось . Но, трудно сказать, в какой. Я бы, в связи с этим отметил еще такое интересное обстоятельство. Дело в том, что, когда мы начали ездить в наши Тамбовские экспедиции, поначалу была такая идея: что вот если остался кто-то из «Истинно православных», ну должна быть какая-то жесткая граница: есть «Истинно православные» и есть все остальные, которые к этому абсолютно непричастны. Но, в процессе работы, в процессе общения стало понятно, что есть люди, которые находятся где-то на периферии. У них, с одной стороны, нет резкого отрицания официальной Церкви. С другой стороны, по своим взглядам они явно связаны с «Истинно православными» былых времен. И вот когда изучаешь источники, возникает впечатление, что и в былые времена могла быть такая размытая граница. О есть, скажем, духовенство, остающееся в официальной Церкви, но достаточно критически относящееся к церковному начальству. Мне рассказывали, например про такие своеобразные богослужебные лайфхаки, когда кто-то из священников поминовение патриарха и правящего архиерея произносил нарочито слабым голосом, или иногда вот каким-то немножко глумливым. Такая, конечно.

А. Пичугин

— Позиция, выражение позиции.

П. Чистяков

— Такое выражение позиции. Да, конечно, это лукавство, с одной стороны, потому что формально он, конечно, он поминает, но он вот так обозначает, что он к этому относится очень критически.

А. Пичугин

— Спасибо за этот разговор. Я напомню, что у нас в гостях был Петр Чистяков, доцент РГГУ и Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета, кандидат исторических наук. Мы говорили про движение «Непоминающих», и на этой неделе говорим про такой сложный, очень пестрый религиозный ландшафт 20-х — 30-х годов: разные течения, группы. М продолжим говорить еще, оставайтесь с нами и будьте здоровы. До свидания.

П. Чистяков

— До свидания.

Все выпуски программы Светлый вечер

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Духовные этюды

19 августа. «Головокружительная высота»

Скачать

Фото: Jake Ingle/Unsplash

Новичкам, впервые совершающим восхождение по склону отвесной горы, не рекомендовано смотреть вниз, по причине слабости их вестибулярного аппарата. Иной, почувствовав головокружение и поддавшись панике, может потерять самообладание и свершить непоправимые действия, опасные для него самого и окружающих, особенно если человек идёт в связке. Так и нам, ученикам Христовым, заповедано не «оглядываться назад», не опускать духовный взор вниз, на оставленную нами греховную жизнь, что чревато обуреванием демоническими помыслами и даже «кораблекрушением в вере», по действию князя тьмы, привыкшему смущать неопытных своими кознями.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 19 августа (вечер 18 августа) 2026г.

Среда́ 12-й седми́цы по Пятидеся́тнице.

Преображе́ние Го́спода Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 4:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Преображения Господня, глас 4, самогласны:

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Пре́жде Креста́ Твоего́, Го́споди,/ гора́ Небеси́ подо́бящися,/ и о́блак, я́ко сень, протяза́шеся,/ Тебе́ преобразу́ющуся,/ от Отца́ же свиде́тельствуему:/ та́мо бе Петр со Иа́ковом и Иоа́нном,/ я́ко хотя́ху бы́ти с Тобо́ю и во вре́мя преда́ния Твоего́,/ да, ви́девше чудеса́ Твоя́,/ не устраша́тся страда́ний Твои́х,/ и́мже поклони́тися нам в ми́ре сподо́би,// вели́кия ра́ди Твоея́ ми́лости.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пре́жде Креста́ Твоего́, Го́споди,/ пои́м ученики́ на го́ру высо́ку,/ преобрази́лся еси́ пред ни́ми,/ луче́ю си́лы озаря́я их,/ отсю́ду у́бо человеколю́бием,/ отону́ду вла́стию,/ показа́ти хотя́ воскресе́ния све́тлость,/ его́же и нас, Бо́же, в ми́ре сподо́би,// я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Гора́, я́же, иногда́ мра́чна и ды́мна,/ ны́не же честна́ и свята́ есть,/ на не́йже но́зе Твои́ стоя́сте, Го́споди,/ преве́чное бо сокрове́нное та́инство/ напосле́док явле́но сотвори́,/ стра́шное Твое́ преображе́ние,/ Петру́, и Иоа́нну, и Иа́кову./ И́же, такова́ сия́ния лица́ Твоего́ не терпя́ще/ и све́тлости риз Твои́х,/ ниц на лице́ земли́ покрыва́хуся,/ и́же и у́жасом одержи́ми, дивля́хуся,/ ви́дяще Моисе́я и Илию́, глаго́люща с Тобо́ю,/ хотя́щая приключи́тися Тебе́;/ и глас от Отца́ свиде́тельствоваше, глаго́ля:/ Сей есть Сын Мой возлю́бленный,/ о Не́мже благоизво́лих,/ Того́ послу́шайте,// И́же и да́рует ми́рови ве́лию ми́лость.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: На горе́ высо́це преобра́жся, Спас,/ верхо́вныя име́я ученики́,/ пресла́вно облиста́л есть,/ показу́я, я́ко высото́ю доброде́телей облиста́вше/ и Боже́ственней сла́ве сподо́бятся./ Глаго́лющии со Христо́м Моисе́й и Илия́ пока́зоваху,/ я́ко живы́ми и ме́ртвыми облада́ет/ и и́же дре́вле зако́ном и проро́ки глаго́лавый есть Бог,/ Ему́же и глас Оте́чь из о́блака све́тла послу́шествоваше, глаго́лющий:/ Того́ послу́шайте,/ И́же Кресто́м а́да плени́вша// и ме́ртвым да́рующа живо́т ве́чный.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира Преображения Господня, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Прообразу́я воскресе́ние Твое́, Христе́ Бо́же,/ тогда́ поя́т три Твоя́ ученики́,/ Петра́, и Иа́кова, и Иоа́нна,/ на Фаво́р возше́л еси́./ Тебе́ же, Спа́се, преобразу́ющуся,/ Фаво́рская гора́ Све́том покрыва́шеся,/ ученицы́ Твои́, Сло́ве,/ поверго́ша себе́ до́лу на земли́,/ не терпя́ще зре́ти неви́димаго зра́ка,/ А́нгели служа́ху стра́хом и тре́петом,/ небеса́ убоя́шася,/ земля́ вострепета́,// ви́дяще на земли́ сла́вы Го́спода.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен дня (во вто́рник ве́чера), глас 1:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас пе́рвый: Ми́лость Твоя́, Го́споди,/ пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Хор: Ми́лость Твоя́, Го́споди,/ пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Стих: Госпо́дь пасе́т мя, и ничто́же мя лиши́т, на ме́сте зла́чне, та́мо всели́ мя.

Хор: Ми́лость Твоя́, Го́споди,/ пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Диакон: Ми́лость Твоя́, Го́споди

Хор: Пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Парими́и Преображе́ния Госпо́дня:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Исхо́да чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 24)

Чтец: Рече́ Госпо́дь к Моисе́ю: взы́ди ко Мне на го́ру и ста́ни та́мо, и дам ти скрижа́ли ка́менныя, зако́н и за́поведи, я́же написа́х взако́нити им. И воста́в Моисе́й и Иису́с, предстоя́й ему́, взыдо́ша на го́ру Бо́жию. И ста́рцем рече́: безмо́лвствуйте та́мо, до́ндеже возврати́мся к вам, и се Ааро́н и Ор с ва́ми, а́ще кому́ прилучи́тся суд, да и́дут к ним. И взы́де Моисе́й на го́ру, и покры́ о́блак го́ру. И сни́де сла́ва Бо́жия на го́ру Сина́йскую, и покры́ ю о́блак шесть дней, и призва́ Госпо́дь Моисе́я в день седмы́й из среды́ о́блака. Виде́ние же сла́вы Госпо́дни, я́ко огнь, паля́ на версе́ горы́, пря́мо сыно́в Изра́илевых. И вни́де Моисе́й посреде́ о́блака, и взы́де на го́ру, и бе та́мо, на горе́ четы́редесять дней и четы́редесять ноще́й.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Исхо́да чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из глав 33-34)

Чтец: Во днех о́нех, глаго́ла Госпо́дь к Моисе́ю лице́м к лицу́, я́ко а́ще бы кто возглаго́лал к своему́ дру́гу, и отсыла́шеся в полк; слуга́ же Иису́с, сын Нави́н, ю́ноша не исхожда́ше из ски́нии. И рече́ Моисе́й ко Го́споду: се Ты мне глаго́леши, изведи́ лю́ди сия́, Ты же не яви́л ми еси́, его́же по́слеши со мно́ю. Ты же мне рекл еси́: вем тя па́че всех, и благода́ть и́маши у Мене́. А́ще у́бо обрето́х благода́ть пред Тобо́ю, яви́ ми Сама́го Тебе́ разу́мно, да ви́жу Тя: я́ко да обре́т бу́ду благода́ть пред Тобо́ю, и да разуме́ют, я́ко лю́дие Твои́ язы́к сей. И глаго́ла ему́ Госпо́дь: Аз Сам предыду́ пред тобо́ю и упоко́ю тя. И рече́ к Нему́ Моисе́й: а́ще Сам Ты не ше́ствуеши с на́ми, да не изведе́ши мя отсю́ду. И ка́ко ве́домо бу́дет вои́стинну, я́ко обрето́х благода́ть у Тебе́, аз же и лю́дие Твои́, то́чию иду́щу Ти с на́ми? И просла́влен бу́ду аз же и лю́дие Твои́ па́че всех язы́к, ели́цы суть на земли́. Рече́ же Госпо́дь к Моисе́ю: сие́ сло́во твое́, е́же рекл еси́, сотворю́, обре́л бо еси́ благода́ть предо Мно́ю, и вем тя па́че всех. И глаго́ла Моисе́й: покажи́ ми сла́ву Твою́. И рече́: Аз предыду́ пред тобо́ю сла́вою Мое́ю и воззову́ о и́мени Мое́м, Госпо́дь пред тобо́ю. И поми́лую, его́же а́ще ми́лую, и уще́дрю, его́же а́ще ще́дрю. И рече́: не возмо́жеши ви́дети лице́ Мое́: не бо у́зрит челове́к лице́ Мое́, и жив бу́дет. И рече́ Госпо́дь: се ме́сто у Мене́, и ста́неши на ка́мени, до́ндеже у́бо пре́йдет сла́ва Моя́, и положу́ тя в разсе́лине ка́мене, и покры́ю руко́ю Мое́ю над тобо́ю, до́ндеже мимоиду́. И отыму́ ру́ку Мою́, и тогда́ у́зриши за́дняя Моя́, лице́ же Мое́ не яви́т ти ся. И у́треневав, Моисе́й зау́тра взы́де на го́ру Сина́йскую, я́коже глаго́ла ему́ Госпо́дь. И сни́де Госпо́дь во о́блаце, и предста́ Ему́ та́мо Моисе́й, и призва́ и́менем Госпо́дним. И мимои́де Госпо́дь пред лице́м его́, и призва́: Госпо́дь Бог Щедр и Ми́лостив, Долготерпели́в, и Многоми́лостив, и И́стинен. И потща́вся Моисе́й, прини́к на зе́млю, поклони́ся Го́сподеви.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Ца́рств тре́тиих чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 19)

Чтец: Во днех о́нех, прии́де Илия́ в Вирсави́ю, я́же есть земля́ Иу́дова, и оста́ви о́трочища своего́ та́мо. И сам по́йде в пусты́ню путь дне, и прии́де, и се́де под сме́рчием, и у́спе, и сон ви́де та́мо, под са́дом. И се не́кий прикосну́ся ему́, и рече́ ему́: воста́ни, яждь и пий. И воззре́ Илия́, и се при возгла́вии его́ опресно́к ячме́нный и корча́г воды́; и воста́, и яде́, и пит, и, обра́щся, у́спе. И обра́щся А́нгел Госпо́день втори́цею, и косну́ся его́, и рече́ ему́: воста́ни, яждь и пий, я́ко мног от тебе́ путь. И воста́, и яде́, и пит, и и́де в кре́пости я́ди тоя́ четы́редесять дней и четы́редесять ноще́й до горы́ Хори́вския. И вни́де та́мо в пеще́ру, и всели́ся в ней. И се глаго́л Госпо́день к нему́, и рече́ ему́ Госпо́дь: изы́ди и ста́ни на горе́ пред Го́сподем. И се Госпо́дь мимои́дет, и дух ве́лий и кре́пок разоря́я го́ры, и сокруша́я ка́мение пред Го́сподем: не в ду́се Госпо́дь. И по ду́се трус, и не в тру́се Госпо́дь. И по тру́се огнь, и не во огни́ Госпо́дь. И по огни́ глас хла́да то́нка, и та́мо Госпо́дь. И бысть, я́ко услы́ша Илия́, покры́ лице́ свое́ ми́лотию свое́ю, и изы́де, и ста близ пеще́ры. И рече́ Госпо́дь к нему́: иди́ и возврати́ся в путь твой, и по́йдеши в путь пусты́ни Дама́сковы, и пома́жеши Елиссе́я, сы́на Асафа́това, вме́сто тебе́ проро́ка.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихиры Преображения Господня, глас 2, самогласны:

Стихира: И́же Све́том Твои́м всю вселе́нную освяти́в,/ на горе́ высо́це преобрази́лся еси́, Бла́же,/ показа́в ученико́м Твои́м си́лу Твою́,/ я́ко мир избавля́еши от преступле́ния./ Те́мже вопие́м Ти:// Милосе́рде Го́споди, спаси́ ду́ши на́ша.

Стихира: И́же на горе́ Фаво́рстей преобра́жся во сла́ве, Христе́ Бо́же,/ и показа́в ученико́м Твои́м сла́ву Твоего́ Божества́,/ озари́ и нас све́том Твоего́ разуме́ния/ и наста́ви на стезю́ за́поведей Твои́х,// я́ко еди́н Благ и Человеколю́бец.

Стихира: И́же пре́жде со́лнца Свет Христо́с/ теле́сне на земли́ жи́тельствуя/ и пре́жде Креста́ вся, я́же стра́шнаго смотре́ния, соверши́в боголе́пно,/ днесь на Фаво́рстей горе́,/ та́йно Тро́ицы о́браз показу́я,/ изя́щныя три ученики́,/ Петра́, и Иа́кова, и Иоа́нна, на ню возве́л еси́ наедине́/ и, ма́ло скрыв пло́ти восприя́тие,/ преобрази́лся еси́ пред ни́ми,/ явля́я началообра́зныя добро́ты благоле́пие/ и то не всесоверше́нно:/ о́во известву́я ты́я, вку́пе и щадя́,/ да не ка́ко со зра́ком и е́же жи́ти погубя́т,/ но я́ко можа́ху вмеща́ти, теле́сныма очи́ма стерпя́ще./ И проро́ков верхо́вныя, Моисе́я и Илию́, приве́л еси́,/ непрекосло́вне свиде́тельствующия Его́ Божество́/ и я́ко Той есть и́стинное Оте́ческаго Существа́ сия́ние,/ госпо́дствуяй живы́ми и ме́ртвыми./ Тем и о́блак, я́коже сень, объя́т их,/ и глас свы́ше Оте́чь/ из о́блака шу́мно предсвиде́тельствующ и глаго́лющ:/ Сей есть, Его́же нетле́нно из чре́ва пре́жде денни́цы роди́х,/ Сын возлю́бленный Мой,/ Его́же посла́х спасти́/ во Отца́ и Сы́на и Ду́ха Свята́го креща́емыя/ и испове́дающия ве́рно,/ я́ко неразде́льна есть еди́на держа́ва Божества́,/ Того́ послу́шайте./ Сам у́бо, Человеколю́бче Христе́ Бо́же,/ и нас озари́ Све́том непристу́пныя Твоея́ сла́вы/ и досто́йны покажи́ насле́дники// безконе́чнаго Ца́рствия Твоего́, я́ко Пребла́г.

Стихиры Преображения Господня, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Прииди́те, взы́дем на го́ру Госпо́дню/ и в дом Бо́га на́шего/ и у́зрим сла́ву преображе́ния Его́,/ сла́ву я́ко Единоро́днаго от Отца́,/ све́том прии́мем Свет/ и, возвы́шени бы́вше Ду́хом,// Тро́ицу Единосу́щную воспои́м во ве́ки.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Зако́на и проро́ков/ Тя, Христе́, Творца́ и Испо́лнителя свиде́тельствоваша,/ зря́ще во о́блаце,/ Моисе́й Богови́дец и Илия́ огнеколесни́чник/ и неопа́льный небоше́ственник/ в преображе́нии Твое́м./ С ни́миже и нас Твоего́ просвеще́ния сподо́би, Влады́ко,// пе́ти Тя во ве́ки.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Преображения Господня, глас 1, самогласны:

Стихира: И́же дре́вле с Моисе́ом глаго́лавый на горе́ Сина́йстей о́бразы,/ Аз есмь, глаго́ля, Сый,/ днесь на горе́ Фаво́рстей преобра́жся пред ученики́,/ показа́ началообра́зную добро́ту зра́ка,/ в Себе́ восприи́м челове́ческое существо́,/ и таковы́я благода́ти свиде́тели поста́вль — Моисе́я и Илию́,/ о́бщники творя́ше весе́лия,/ провозвеща́ющия сла́вное Креста́ ра́ди// и спаси́тельное воскресе́ние.

Стих: Твоя́ суть небеса́,// и Твоя́ есть земля́.

Стихира: Твоего́ Единоро́днаго Сы́на прови́дев Ду́хом/ плотско́е к челове́ком прише́ствие,/ Богооте́ц Дави́д издале́ча к весе́лию созыва́ет тварь/ и проро́чески взыва́ет:/ Фаво́р и Ермо́н о И́мени Твое́м возра́дуются./ На сию́ бо возше́д го́ру, Спа́се, со ученики́ Твои́ми,/ очерне́вшее Ада́мово естество́,/ преобра́жся, облиста́ти па́ки сотвори́л еси́,/ претвори́в е в Твоего́ Божества́ сла́ву же и све́тлость./ Те́мже вопие́м Ти:// Соде́телю вся́ческих, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Фаво́р и Ермо́н// о И́мени Твое́м возра́дуетася.

Стихира: Неодержи́мое Твоего́ светоли́тия,/ и непристу́пное Божества́,/ зря́ще апо́столов лу́чшии,/ на горе́ преображе́ния, Безнача́льне Христе́,/ Боже́ственным измени́шася у́жасом/ и, о́блаком осия́вшеся све́тлым,/ глас слы́шаху Оте́ч, известву́ющ та́инство Твоего́ вочелове́чения,/ я́ко еди́н еси́ и по воплоще́нии,/ Сын Единоро́дный// и Спас ми́ра.

Стихира Преображения Господня, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Петру́, и Иа́кову, и Иоа́нну,/ лу́чшим ученико́м Твои́м, Го́споди,/ днесь показа́л еси́ на горе́ Фаво́рстей/ сла́ву Боже́ственнаго Твоего́ зра́ка:/ ви́дяху бо ри́зы Твоя́, облиста́вшия, я́ко свет,/ и лице́ Твое́ па́че со́лнца,/ не терпя́ще зре́ти нестерпи́мое Твоего́ сия́ния,/ на зе́млю низпа́даху,/ ника́коже зре́ти могу́ще./ Глас же слы́шаху, свиде́тельствующ свы́ше:/ Сей есть Сын Мой возлю́бленный,// прише́дый в мир спасти́ челове́ка.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Преображе́ния Госпо́дня, глас 7:

Хор: Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия