Главная › Программы › Светлый вечер › Исторический час

«Русь при царе Михаиле Федоровиче Романове». Дмитрий Володихин

(12.04.2026)

Дмитрий Володихин

В программе «Исторический час» вместе с доктором исторических наук Дмитрием Володихиным мы обратились XVII век.

Разговор шел о Русском государстве в период царствования Михаила Федоровича Романова. О сложностях и вызовах, с которыми пришлось столкнуться Михаилу Федоровичу, о его решениях и достижениях, о том каким было Русское государство в начале его царствования и как изменилось к концу.

Ведущий: Дмитрий Володихин

Дмитрий Володихин
— Здравствуйте, братья и сестры! С вами в студии я, Дмитрий Володихин. Никаких гостей у нас сегодня нет, я с вами в полном одиночестве. Вы — несколько миллионов слушателей Радио ВЕРА, и я — ведущий этой передачи, постараюсь сделать так, чтобы вы не переключились. И мне хотелось бы представить тему нашей беседы: мы сегодня будем говорить о России в царствование первого государя из династии Романовых — Михаила Фёдоровича. Прежде всего я хотел бы напомнить, что в 2026 году мы отмечаем 430-летие с года рождения Михаила Фёдоровича: 1596 год, времена царствования Фёдора Ивановича, сына Ивана Грозного. И после этого мне хотелось бы напомнить вот что: нынче дни радостные, нынче пора кричать «Христос воскресе!» и мне хотелось бы поделиться с вами темой, которая даёт надежду и наполняет радостью. Эта надежда, эта радость происходит от того, что Россия в эпоху Великой Смуты, погрузившаяся в тяжелейшие времена, в эпоху, когда корысть, предательство, клевета, насилие сделались нормой, а верность, отвага, поведение людей истинно верующих, храбро и прямо служащих своим государям, оказалось на периферии общественной жизни, — вот Россия всё-таки пережила этот тёмный океан, вышла из него и постепенно стала восстанавливаться. О чём это говорит? Как бы ни изгрешился русский человек, а всё равно есть у него шанс пройти через покаяние, через исправление ума и добиться того, что Бог его простит и выведет из тёмной чащи на торную дорогу, что из ночи выйдет он в день. Та эпоха говорит нам совершенно ясно: требуется духовное усилие, но оно не бывает напрасным. Просто порой оно длится долго, и нужно не просто слово и не просто смена настроения, а деяния, работа в обществе, практические действия. Ну а теперь давайте вернёмся из нашего XXI века в век XVII.

В смутные времена Михаил Фёдорович, старший сын когда-то боярина Фёдора Никитича Романова из рода Захарьиных-Юрьевых, был разлучён с отцом на долгие годы. Он не успел получить от него державную науку. Очень недолгое время отец мог наставлять Михаила Фёдоровича в государственных делах. Это очень тяжёлая потеря для растущего мальчика — не видеть отца, не получать от него наставлений, не перенимать искусство управлять людьми, поскольку весь этот боярский, княжеский слой русской знати занимался тем, что командовал полками, рассуживал суды, управлял страной, городами, крепостями, приказами (тогда так назывались министерства). Мальчик остался без этой науки. И он дожил до страшных времён, когда Москва была захвачена польско-литовскими войсками, когда враги сидели в Кремле и Китай-городе, когда их осаждали ополченцы, а его отец в этот момент находился в польском плену. Уже не как боярин Фёдор Никитич Романов — по распоряжению, фактически под давлением Бориса Годунова, он должен был постричься в иноки, но, понимаете, Бог знает, по какому пути вести человека, и через некоторое время инок Филарет, бывший Фёдор Никитич, сделался митрополитом Филаретом. И значит движение внутри духовной иерархии к самым верхам нашей Церкви — это то, что предназначил для него Господь. Не бывает той беды, в конце которой Бог не рисует вам счастье, не бывает той ночи, из которой нет выхода в свет. Так или иначе, митрополит Филарет оказался в плену врагов за тысячи километров от своего сына, мальчика Миши. Тот постепенно рос. В 1612 году, когда освобождалась Москва от польско-литовских войск, ему было лет шестнадцать, он ещё не был взрослым человеком в современном понимании этого слова, но для общества России XVII столетия он уже человек, у которого прошла пора совершеннолетия. Подросток становился мужчиной в гражданском смысле приблизительно в пятнадцать лет, после этого он мог идти на войну, служить, управлять, если это знатный человек. По тем временам Михаил Фёдорович — взрослый, по нынешним временам — ещё молодой парень, но так или иначе он не участвовал пока ни в каких державных делах, не водил войска, не занимался дипломатической, административной, политической деятельностью, ничем таким. Он оказался от всего этого отстранён волей судьбы. Михаил Фёдорович, тогда ещё Миша, находился в Костроме, в Ипатьевском монастыре, с матерью, инокиней Марфой. А в это время в Москве представители земского национально-освободительного движения решали, кто будет следующим царём. Напомню, что к тому времени царь Василий Шуйский, законный русский государь, венчанный Церковью на царство, был в плену у поляков и литовцев. Царь, которого признали таковым и даже присягнули ему, но который не переменил католичество на православие и не приехал в Москву, — королевич Владислав Сигизмундович — также был очень далеко от русской столицы. И больше никто не хотел призывать по второму разу какого-нибудь иностранного принца — ни из поляков, ни из шведов, ни откуда. Этот выбор достаточно быстро отвели. Надо было выбрать кого-то из своих знатных людей. Претендентов было множество, среди фаворитов выборной гонки можно назвать человек двенадцать — пятнадцать знатных людей. Это Рюриковичи (например, князь Пронский), Шуйские, но их род оказался изолирован в плену, поэтому всерьёз говорить об их избрании было невозможно. Это род Мстиславских — знаменитейший, знатнейший на Руси, там и Рюриковичи, и Гедиминовичи смешались, но род этот был представлен вельможей, слывшим предателем из предателей: это он открыл ворота Кремля и Китай-города вражескому гарнизону. Ну, кто ещё?.. Представители знатнейшей знати — Голицыны-Гедиминовичи. Князь Пожарский, который возглавлял Второе земское ополчение, привёл земское дело к победе, но царём быть не мог: его назвали в значительной степени из уважения к подвигам, но Рюриковичей было огромное количество: те, которые сидели на троне, стояли рядом с ним, водили войска и управляли городами, Рюриковичи поменьше, из глубинки и совсем незаметные, примерно такие же, как и всё городовое дворянство. В общем, были Рюриковичи знатные, не особенно знатные и совсем не знатные, несмотря на то что Рюриковичи. Такая была эпоха — Рюриковичей было множество, род расплодился. Пожарские были не особенно знатные, они были где-то на грани сливок дворянства и знати третьего сорта (притом скорее всё-таки первое, а не второе). Если бы избрали Дмитрия Михайловича Пожарского, Смута продолжилась бы ещё много лет, потому что многие захотели бы вырвать у него царскую власть, и он мудро не пошёл на поводу у честолюбия, не попытался взять престол в свои руки. Кроме того, были князья Черкасские — крещёные кабардинцы, брачные свойственники царя Ивана Грозного, — не очень они подходили, но тем не менее были названы из почтения к их знатности. Были Шереметевы: знаете, в те времена, в XVII веке, все очень хорошо знали, сколько стоит их кровь. Знатный человек пребывал на лестнице местнических счётов наравне с несколькими другими знатными людьми, чуть-чуть выше, чуть-чуть ниже; ещё нескольких знатных людей сильно ниже и сильно выше, это можно продолжать до бесконечности. Вот Шереметевы тоже были слабоваты кровью и не вытягивали по уровню знатности на царский трон. Они были знатнее Пожарских, но менее знатны, чем другие претенденты, им не светило, что называется. А вот князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой-Гедиминович, потомок великих князей литовских, был фаворитом избрания. Он возглавлял Первое земское ополчение, с которым соединилось в Москве Второе земское ополчение Пожарского. У него были большие заслуги перед Отечеством и были средства для того, чтобы казаков в Москве приглашать на пиры и просить выкликнуть его царём. Казаки кушали, но, видимо, не были готовы принять это решение на основе одних только пиров. В этом ряду были и Романовы.

И прежде чем мы начнём рассказывать о самом процессе избрания, хотелось бы сказать, что Романовых среди претендентов было двое. Помимо Михаила Фёдоровича был его дядя, Иван Никитич Романов по прозвищу Каша, младший брат митрополита Филарета — человек, имевший опыт и политических интриг, и военный (он был полководцем), который хотел бы сесть на царский трон. Но те люди, которые составляли партию Романовых, впоследствии отказали ему в этой возможности. Почему? Он был то ли пятым, то ли шестым сыном в семействе, а это по высоте крови было скверным признаком: он не проходил по генеалогии. Он был старше, опытнее Михаила Фёдоровича, но тот — первенец, сын первенца, а этот, из боковой линии, — не пригоден.

Итак, что произошло на Земском соборе и каким странным, но добрым чудом Михаил Фёдорович, отрок, который даже не был в Москве в этот момент, оказался на царском троне? У Михаила Фёдоровича был над Трубецким элемент превосходства. Царь Иван Грозный первым браком был женат на Анастасии Захарьиной-Юрьевой, а она была сестрой деда Михаила Фёдоровича, то есть он был относительно близкой роднёй. Для царя Фёдора Ивановича он был связан с предыдущей династией, это было всем известно. Были и другие элементы преимущества. Дело в том, что Шереметевы близки родственно Романовым, Черкасские близки как брачные свойственники, князья Сицкие — администраторы, полководцы — также по тем же параметрам близки; Оболенские, Лыковы — а там замечательный полководец Борис Михайлович, настоящий боец того времени, прославленный военачальник, тоже близок в этом смысле Романовым. То есть складывается целая романовская партия. К ним присоединялись представители Церкви — например, Троице-Сергиева обитель поддерживала Романовых. Кроме того, в Москве у Романовых было немало доброхотов. Понимаете, они не Рюриковичи, не Гедиминовичи, не кабардинские князья, но они из того слоя русского боярства, который присутствовал в великом городе на протяжении веков, связан был многочисленными общественными, культурными, брачными связями и ощущал некое единство. Вечные слуги великих государей, которые сами не могут взойти на престол. Давайте попробуем посмотреть: а может быть, один из наших всё-таки сможет? И наконец, ещё одна важная вещь: романовская партия сумела поговорить с казаками. Трубецкой умел разговаривать с казаками, они его слушали, но, видимо, в этот раз он не нашёл нужных слов. Представители Романовых, очевидно, обещали казакам больше: не хлеб и вино, но судьбу и службу. А служба могла обеспечить казаков до конца жизни, дать им возможность достойно жить, а не разбежаться по домам и пропасть в море разорённой России. Казаки были в этот момент, зимой 1612–1613 года, наверное, главной силой, присутствовавшей в Москве. Дворяне поразъехались: у них кончилась провизия, нужно было пополнить запасы по домам, немного их осталось. Отряды знати пребывали в полном раздрае: отсутствие единства, претендентов много, каждый за себя. Отсюда мораль: казачье войско было той силой, которая могла решить, кто победит. И казачье войско в лице атамана Филата Межакова в решающий день выложило свой булатный аргумент на стол, сказав: «Мы знаем, что царь Фёдор Иванович завещал Романовым этот престол, и других претендентов не стоит принимать в расчёт». Рядом с Филатом Межаковым было не так-то много казаков-бойцов, казачьей старшины, однако, если выглянуть за окно и посмотреть на улицу, там счёт казаков уже шёл на тысячи — поди-ка, поспорь! И что получается: Церковь благословила, казаки поддержали, многие знатные люди сказали: «Да, пускай будет молодой Михаил Фёдорович!», и только дядя его скрипел: «Но он ещё молод, умом не дошёл». Его, конечно, после восшествия на престол Михаила Фёдоровича за это не будут любить и от серьёзных дел отстранят. А тогда ему ответил Шереметев: «Вот ты ему, Иван Никитич, и поможешь», в том смысле, что ты старый наставник, вот и постоишь рядом с престолом. Не того хотелось Ивану Никитичу, но обстоятельства завертели его как щепку, и он вынужден был подчиниться тому, что царём становится юный Михаил Фёдорович. А теперь давайте задумаемся: в каком состоянии была страна? Разорённая, обезлюдевшая, лишившаяся сил, последнюю горсть бойцов истратившая на освобождение Москвы, тут и там оккупированная чужими армиями. Казалось бы, ей нужен опытный политик, полководец, хотя бы умелый интриган, который держал бы знать в кулаке, хотя бы администратор, который понимает, что такое государева служба — а тут молодой парень. Но у всякой монеты есть обратная сторона и, может быть, хорошо, что на престол взошёл царь, не испачкавшийся ни в чём — ни в интригах, ни в битвах кровавых, ни в насилии, ни в корысти, ни в предательстве. Нет у него за спиной державных дел, но и скверны, всей этой чудовищной Великой Смуты, за ним тоже нет. И в сердце великой державы Господь таким образом вложил чистое сердце и чистую душу крепко верующего молодого человека, ничем не успевшего замарать свои помыслы. Ну разве не хорошо? Разве не дарует надежду? Разве после Страстной недели чудовищных испытаний за этой молодой душой не забрезжило Воскресение Христово в судьбе русской цивилизации? Наверное, люди того времени очень хорошо понимали, что это такое, что им даровал Господь, и поэтому они видели в мальчике надежду: «Ну вытащи нас отсюда, из этой грязи, потому что, может быть, везти нас тебе поможет сам Господь Бог». И Господь помог, потому что отчаянный авантюрист Лжедмитрий I трона не удержал, опытный интриган Василий Шуйский трона не удержал, ставленник Польши Владислав Сигизмундович (или, как его на Руси называли, Жигимонтович) трона не взял. Многие претендовали на трон, но он им не достался. А молодой парень, чистый, ничем не запятнанный, страну вывел из страшного положения. Господь, как видно, внял мольбам исправляющегося, кающегося в грехах русского общества и через Михаила Фёдоровича протянул ему руку помощи. Что ж, давайте посмотрим, что было дальше.

В Кострому, в Ипатьевский монастырь отправилась делегация. Светским главой её был отдалённый родственник Михаила Фёдоровича — Фёдор Шереметев. Долго уговаривали Михаила Фёдоровича и его маму, чтобы он отправился в Москву и венчался на царство. Думаю, первые отказы молодого человека и его матери не были этикетными. На Руси был обычай от важного почётного предложения дважды отказаться и в третий раз согласиться, но тут другое. Предыдущие цари на Московском престоле становились либо мертвецами, либо узниками, либо теряли престол, едва прикоснувшись к нему, ничего доброго. Боялась мать за сына, боялся сын за свою судьбу. Но уж Бог позвал его, так изволь идти в Москву, изволь идти туда, куда тебя позвали Господь Бог и русский народ. И Михаил Фёдорович отправился в Москву, венчался на царство, наградил командующих земским ополчением, утвердил князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого в чине боярина, многие богатства, им самовольно захваченные, при нём оставил, сделал боярином и Дмитрия Михайловича Пожарского и стал постепенно разбираться с делами. Хотя в значительной степени разбиралась его родня и доверенные люди. Что прежде всего надо было сделать? На юге бесчинствовал казачий атаман Иван Заруцкий, он ставил на Марину Мнишек как на будущую царицу и на её сына, так называемого Ворёнка. Для русской державы это были, конечно, не претенденты на царство, это грязь, крамола, напрасное шумство. Но тем не менее человек, за которым стояли тысячи казачьих сабель, долго сопротивлялся, постепенно отступая на юг, до Астрахани. И когда эта угроза была ликвидирована, начало царствования оказалось омрачено тёмным пятном: Ворёнка убили. Кем бы он ни был, какой бы опасности в себе ни нёс, жаль, что мальчика, такого же чистого и неповинного в грехах взрослых, лишили жизни, печальная история. Но двинемся дальше. Другая опасность состояла в том, что в Смоленске стоят поляки и литвины, в Новгороде — шведы, на севере казачьи банды терроризируют целые уезды. Надо очищать страну, сил очень мало. Дмитрия Тимофеевича Трубецкого отправляют освобождать Новгород. Он бился со шведами, но не смог решить задачу, отступил. Другое войско отправилось под Смоленск и тоже не справилось. И только Борис Михайлович Лыков-Оболенский на Русском Севере с казачьей угрозой справился: погнал казаков к центру, их войско во главе с атаманом Баловнем отступило к Москве, в 1615 году стояло на окраинах столицы, угрожало Михаилу Фёдоровичу и подошедшими полками Бориса Михайловича Лыкова-Оболенского было разбито. Казачья угроза резко уменьшилась, хоть одной бедой меньше. А как же со всем остальным? Шведы поступили мудро. Надо сказать, они в этой Смуте оказались наиболее богатыми выгодополучателями: немного людей истратили, а приобрели богатую землю. Они отдали по Столбовско́му мирному соглашению Новгород правительству Михаила Фёдоровича, но за ними осталось побережье реки Невы, остались Корела, Ям, Ивангород, Копорье, обширная земля. К сожалению, отбить её на тот момент было невозможно, силёнок не хватало. Что касается поляков, там сложнее. Поляки подготовились к тому, чтобы попытаться ещё разок захватить Москву и сбросить Михаила Фёдоровича с престола. Мы сейчас приступим к этой части Смуты, к её завершению, к последнему тяжёлому испытанию.

Дмитрий Володихин (после перерыва)
— Дорогие радиослушатели, вновь напоминаю вам, что это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин, и мы говорим о России в царствование Михаила Фёдоровича. 1618 год стал, наверное, самым большим испытанием для молодого царя, для его правительства и для страны. Страна разорена, обнищала, обезлюдела, и тут с запада на Москву начинает движение королевич Владислав Сигизмундович с армией, повсюду объявляя, что никакой не Михаил Романов, а он, королевский сын, которому когда-то в Москве присягнули бояре, с именем которого даже выпускали серебряную копеечку, есть истинный царь. Ему следует поклониться, перед ним следует открыть ворота городов и крепостей. Это было серьёзное испытание, и кто-то просто испугался, а кто-то под очарованием этих провокационных слов действительно открыл ворота. Первые этапы пути Владислава к Москве от Смоленска были относительно лёгкими, но потом стало тяжелее. Дело в том, что в Москве постепенно собирались силы, сопротивление нарастало. На южном фланге под Калугой развернул деятельность Пожарский. В районе Можайска Борис Михайлович Оболенский-Лыков и князь Черкасский, два брачных свойственника царя Михаила Фёдоровича, оказали сопротивление жестокое. Поляки и литвины надолго застряли под Можайском, и это было уже серьёзным нарушением их планов: не так уж велики были силы королевича, чтобы тратить их на дальних подступах к Москве. Можайск так и не удалось взять. Войска Оболенского-Лыкова, Черкасского, а затем и Пожарского были придвинуты к столице, они вошли в состав гарнизона, когда порядком измотанная армия королевича Владислава показалась у стен Москвы. Московский гарнизон испытывал колебания. Молодой царь на троне всего лишь пять лет: стоит поставить на него или всё-таки на королевича Владислава, за которым стоит могучий батюшка, король Сигизмунд III? Казаки, входившие в гарнизон Москвы, бежали, проломив острожную стену восточной части города, но их нагнал князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой. Не знаю, какие слова он говорил толпе из трёх тысяч вооружённых людей, но ему удалось вернуть казаков в Москву. Королевич Владислав посылал войска на приступ в районе Арбатских ворот, их отбили. Ясно было и что армия королевича не очень готова к серьёзным сражениям, и что Россия слишком измотана, чтобы вести полномасштабные боевые действия. Нужно было искать компромисс. В конечном итоге этот компромисс был найден — заключено Деулинское мирное соглашение 1618 года. По этому соглашению Россия теряла Смоленск, Северскую землю, множество городов, включая Новгород-Северский, Чернигов, Дорогобуж. Это была очень чувствительная потеря территории со всеми богатствами, а самое обидное — к Речи Посполитой (так называлось Польско-Литовское государство) отошли земли с русскими православными людьми, вот это была самая серьёзная потеря. Вернуть пока не было сил. Россия готовилась к тому, чтобы вернуть эти земли как можно быстрее, но в 1618 году ясно было, что драться дальше просто невозможно. Удержали стены столицы — и уже чудо, уже спасибо Судии Небесному, уже слава Богу. Одним из пунктов соглашения 1618 года стало возвращение отца действующего государя Михаила Фёдоровича — митрополита Филарета — на родину. В 1619 году, уже в условиях мира, митрополит Филарет вернулся в Москву, ему была оказана торжественная встреча, сын с нетерпением встречал отца. И так хорошо Господь устроил эту семью Романовых, что впоследствии отец и сын не вступали в конфликты из-за власти — большое дело. Филарет обрёл Патриаршую кафедру, и он был советчиком сыну, администратором, который помогал ему править страной, но не пытался отобрать у него власть. Он смирился с тем, что он старше в роду, но царской власти не обрёл и вместе с тем его навыки опытнейшего управленца пригодились в управлении духовном, в управлении Русской Православной Церковью. Итак, воссоединение семьи произошло, и дальше Михаил Фёдорович в значительной степени опирался на богатый опыт Патриарха Филарета.

Что ему пришлось сделать? Да очень многое. Мы отойдём на несколько шагов от картины битв, от борьбы честолюбий и взглянем на то, что происходит в стране как бы с высоты птичьего полёта, и, взглянув, ужаснёмся. Россия лежит как израненное тело, из многочисленных тяжёлых страшных ранений которого обильно течёт кровь. Сил почти нет. Для того чтобы встать с ложа болезни, требуется большая воля. Для того чтобы излечиться от этого, нужен долгий мир, нужно послушание государю, нужно, чтобы люди приняли на себя огромное терпение — тяжелейшее бремя. Восстановление России после разрухи было похоже на то, что у нас дважды происходило в XX веке: сначала восстановление страны после Гражданской войны, потом — после Великой Отечественной. Ей-богу, не знаю, что было хуже: эти два тяжелейших процесса или то, что было в 10-х, 20-х, да, по большому счёту, и 30-х годах XVII века. Примерно пятая, а может быть, четвёртая часть дворянства оказалась выбита в самом прямом физическом смысле слова, а дворянство составляло армию. Территории были потеряны — в пользу шведов, в пользу поляков. Города обезлюдели, многие сёла и деревни просто исчезли с карты. В некоторых местах население сократилось в разы. Я, как историк, изучающий ту эпоху, много раз видел в документах: «село запустело, жители сошли в литовское разорение». Есть землеописания времён Михаила Фёдоровича, в которых говорится: «раньше была здесь пашня паханая, а теперь эта пашня лесом поросла». Вот характерное выражение из документов того времени: «пашня лесом поросла». Каким же лесом? Лесом молодым, лесом в кол, лесом в бревно, лесом большим. Когда-то это поле распахивалось, засевалось, обрабатывалось, с него снимали урожаи, а теперь тут чащоба, звери дикие ходят! Это нечто вроде судьбы колхоза в 90-е годы: пашня заброшена, и если там нет дачного кооператива, то она заросла лесом. Вот так оно и было в 20-е годы XVII века. Разорились ремесленники, разорились купцы, а вместе с тем на восстановление армии и административного аппарата населению приходилось платить экстраординарные налоги: десятая деньга, пятая деньга. Это сумасшедший по своей жестокости налог, когда брали огромную часть имущества человека, потому что государство было в опасности, государство умирало и требовались деньги. Бывало так, что на сбор этих денег ставили Дмитрия Михайловича Пожарского — глядя на него люди раскошеливались, знали: этот не украдёт, не положит в карман и не сделает из народного дела тёплое местечко для себя, родственников и друзей. Деньги шли на восстановление страны, тяжело всё было. На юге крымский хан постоянно нападает на русские территории, опустошая их по-прежнему, значит нужно восстанавливать засечные черты — а это на сотни и тысячи километров оборонительные линии, острожки (небольшие крепостицы), крепости полноценные, хорошо укреплённые города, и всё это надо восстанавливать, всё это стоит денег. Восстановление и наращивание засечных черт заняло годы. Продолжался этот процесс уже при Алексее Михайловиче, сыне Михаила Фёдоровича. У китайцев есть Великая стена, а русский аналог Великой стены — это засечные черты, они, мне кажется, подлиннее будут. Что касается храмов, то беда коснулась жутко и нестерпимо и их. Мне приходилось в архиве видеть документы, которые для современного читателя звучат дико. Община из какого-нибудь провинциального города, разбежавшаяся было, потом собравшаяся хотя бы отчасти, пишет в Москву на имя Михаила Фёдоровича: «Великий Государь, смилуйся! Богомолье твоё, Государево, стоит пусто, без пения, разграблено; ни священных риз, ни сосудов, ни книг богослужебных, ничего у нас нет, всё сгинуло в литовское разорение. Вели, Государь, прислать нам всё это!» И напоминали, что храм стоит пуст, без пения — то есть без богослужения. В ответ на это правительство и Русская Церковь, тот же Патриарх Филарет, снаряжали обозы по городам — обозы с богослужебными книгами, с церковным имуществом, чтобы на местах могли восстановить богослужение. Вот это великая страда: восстановление страны из разорения, восстановление народонаселения, восстановление хотя бы отчасти ремесленных и торговых общин в городах на посаде, восстановление деревень, восстановление крепостей, создание новых засечных черт — ведь это тяжелейший процесс. Из тьмы, из страшной пропасти Россия медленно-медленно при Михаиле Фёдоровиче двигалась наверх, к свету. Господь даровал надежду, и движение это не прерывалось, никакая большая война не срубила в корень русское дерево в те времена.

Мне осталось рассказать немногое о двух вещах, которые должен был сделать царь Михаил Фёдорович. С одной из них он справился не без труда, но у него всё-таки получилось, с другой — не очень получилось, но хотя бы было кому завещать это великое дело. Прежде всего, он был первый из династии на троне. Первый человек из династии всегда стоит непрочно, потому что он не царской крови, но тот, кто у него родится, тот, кто унаследует его престол, будет сидеть на троне гораздо прочнее. Поэтому требовалось обзавестись супругой и явить миру наследника. Трижды делал заход на это великое дело государь Михаил Фёдорович. Влюбился в не особенно знатную дворянку Хлопову, её обвинили в том, что она непригодна как невеста с физической точки зрения, несмотря на то что царь её любил. Затем женился на знатной девушке из рода Рюриковичей-Долгоруковых; очевидно, родня решила: раз он не княжеской крови, не Рюрикович, давайте хоть наследнику прильём этой самой крови Рюриковичей. Но достаточно быстро молодая невеста умерла, и ходили слухи, что это также результат чьего-то злого умысла. Наконец, ещё одна вещь: с Михаила Фёдоровича начинается необычная брачная стратегия Романовых, которые вели себя совершенно иначе, не как предыдущие государи, не как Рюриковичи. Чего искали Рюриковичи в браке, в том числе Московские государи? В первую очередь — политической выгоды. Не столь уж важно, чтобы невеста была бесконечно пригожа, миловидна и душевными качествами от Бога ущедрена, — важно было, чтобы она несла с собой некие политические выгоды, вот её главное приданое. А Михаил Фёдорович не знал об этой традиции, он другого сорта человек. Он хотел счастья в семье, чтобы никому не было жаль, что этот брак состоялся. Он хотел любить свою жену, хотел, чтобы жена любила его, хотел детишек, чтобы его жена была крепко верующей, благонравной, чтобы всё в доме было хорошо. Современный мужчина, стыдясь своих чувств, скажет: «Хочу крепких тылов у себя в доме», — но дело не в тылах, дело в любви. И Михаил Фёдорович хотел, чтобы у него дома была любовь. И сын его, Алексей Михайлович, захочет ровно того же, и Фёдор Алексеевич, внук его, тоже захочет того же. Это традиция Романовых: жить в деревянных домах, жениться по любви, ценить семью и стараться оставить как можно больше наследников. Михаил Фёдорович эту традицию и заложил. В конечном итоге он женился на девушке, которую никто не прочил ему в супруги. Она была намного старше царя, тем не менее подошла ему против всех правил аэродинамики. Родня не готова была принять ту невесту, но Михаил Фёдорович на этот раз напомнил, что государь в стране именно он, а не кто-нибудь ещё. Фамилия его жены по отцу была Стрешнева, из небогатых, незнатных, но жили душа в душу, оставили огромное количество наследников. В те времена говорили, что супруга стала ему «лозой многоплодной» — согласитесь, хорошее выражение. И один из мальчиков, родившихся в этой семье, получил имя Алексей. Алексей Михайлович займёт в 1645 году место отца на троне и будет сидеть прочнее, чем батюшка.

Давайте теперь посмотрим другое дело. Помните, я рассказывал о королевиче Владиславе, который ходил на Москву, пытался отобрать престол у Михаила Фёдоровича? Печальная история, дорого стоившая России: отторгнутые территории, отторгнутый Смоленск, множество небольших городов, Северская земля, Чернигов, да много всего. Россия, конечно, готовилась вернуть эти земли. И первым главным сторонником того, чтобы эти земли отдать в руки русского царя, был его отец, Патриарх Московский и всея Руси Филарет. Человек непреклонной воли, он на протяжении многих лет готовился и готовил страну к попытке вернуть Смоленск и остальные территориальные утраты. В 1632 году эта попытка была предпринята. Казалось бы, всё было за Михаила Фёдоровича. Долго в России готовили армию из полков нового строя — пехоты и конницы, обмундированной, вооружённой и обученной по европейскому образцу. Это многие тысячи людей, примерно половина действующей армии, которую можно было вывести в поле — великолепно обученная пехота, тяжёлая рейтарская конница. Во главе этой армии поставили Михаила Борисовича Шеина — человека, который когда-то оборонял Смоленск, опытного и мотивированного: он когда-то Смоленск потерял, теперь ему следовало город отбить. Война начиналась в удобное вроде бы время: в Польше царило бескоролевье, старый король Сигизмунд скончался, на его место должны были поставить нового — по логике, сына Владислава, но поляки обыкновенно не торопились с выбором, он мог затянуться надолго. В Москве, конечно, надеялись, что так и будет. Однако этого не произошло: поляки достаточно быстро избрали Владислава. Была надежда на помощь шведского короля, и он готовился к тому, но ушёл из жизни как раз в тот момент, когда его помощь нужна была. Наконец, на южные окраины напал крымский хан — здесь можно подозревать, что ему оказали поддержку польские дипломаты. И что получилось? Шеин с войсками пошёл отбивать Смоленск, и сначала дело шло неплохо: он взял Дорогобуж, он и его военачальники взяли ряд других городков. Граница между Россией и Польшей тогда проходила на середине пути от Вязьмы к Дорогобужу. Обстоятельства складывались неплохо, но проблема была в том, что Смоленск — это ведь твёрдый орешек. Когда-то укрепления его строил московский зодчий Фёдор Конь, их дополнительно укрепили, там стоял хороший гарнизон. И самое главное — из Польши достаточно быстро пришла новая армия во главе с Владиславом, а из Москвы слишком медлили: сначала с отправкой артиллерии, потом с отправкой резервов и в результате не особенно не смогли помочь Шеину, который пластался в этой долгой битве за Смоленск. Он очень долго держался на позициях у Смоленска, вёл бои с армией Владислава, в конечном итоге обессилел и должен был отступить, но из Москвы получал ободрение: «вот скоро придёт помощь, вот скоро доставим резервы», но помощь не пришла. Шеин оказался в окружении и должен был заключить с поляками соглашение, по которому ему позволялось уйти с остатками армии, но при этом он жертвовал бо́льшую часть артиллерии и должен был преклонить знамёна перед Владиславом Сигизмундовичем. Когда Шеин вернулся в Москву, не за то ему сказали спасибо, что он дрался фактически в окружении, не получая помощи, и был московскими администраторами брошен под Смоленском, и не за то ему сказали спасибо, что он всё-таки вытащил остатки армии — тысячи и тысячи бойцов, которые ещё были очень нужны, а за то ему сказали: «Будь ты проклят, что преклонил знамёна». Его казнили и младшего воеводу, обоих обвинив в измене, которой они не совершали. Печальная история, печальный эпизод царствования Михаила Фёдоровича. Но война шла дальше, и она должна была как-то завершиться. Как? Владислав обессилел, Смоленск он не отдал, но на Москву идти не был готов. Некоторые городки он отбил, некоторые отбились от его отрядов. И на фронте установилось положение, которое сейчас называют «серая зона»: какие-то отряды бандитствующих казаков занимают обширные пространства, войск, которые могут справиться с тактической задачей, очень мало, исход войны никак не предрешён. В конечном итоге две стороны заключили Поляно́вский мир 1635 года. По этому миру России возвращали очень незначительную территорию — в частности, город Серпейск. Смоленск оставался за Речью Посполитой. Что тут скажешь? С задачей не справились, потеряли, оклеветав фактически, хорошего полководца Михаила Борисовича Шеина. Но удержался престол, осталась армия, был получен драгоценный опыт ведения боевых действий и осталась решимость всё равно вернуться к Смоленску и отбить его, несмотря ни на что. Эту уверенность Михаил Фёдорович передал своему сыну. Как я уже говорил, в 1645 году его, скончавшегося в возрасте 49 лет, сменит молодой сын, Алексей Михайлович. Алексей Михайлович готовился к возобновлению этой войны много лет, в 1654 году он её возобновил — и Смоленск был взят, а вместе с тем возвращён и весь Северский край, к России присоединилась половина Малороссии с казаками, которые там жили, и город Киев, который стал приграничным русским городом. Что тут скажешь? Михаил Фёдорович вытащил страну из пропасти. Всех задач решить не смог, но подготовил условия для того, чтобы следующее поколение политиков московских, в том числе его сын, эту великую задачу решили — вернули русские земли, населённые православными людьми. И вот теперь скажите мне, что не любит Россию Господь Бог. Сколько испытаний выпало на долю нашей державы в начале XVII века, сколько народу погибло, какое было страшное разорение — и вырулила Россия из этой ситуации! И юноша неопытный вывел её из гибельного мрака на свет Божьего дня. Надейтесь на Господа Бога, любите Господа Бога, верьте: Он нас не оставлял, не оставляет и не оставит. Дорогие радиослушатели, Христос воскресе!

Все выпуски программы Исторический час

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Духовные этюды

19 августа. «Головокружительная высота»

Скачать

Фото: Jake Ingle/Unsplash

Новичкам, впервые совершающим восхождение по склону отвесной горы, не рекомендовано смотреть вниз, по причине слабости их вестибулярного аппарата. Иной, почувствовав головокружение и поддавшись панике, может потерять самообладание и свершить непоправимые действия, опасные для него самого и окружающих, особенно если человек идёт в связке. Так и нам, ученикам Христовым, заповедано не «оглядываться назад», не опускать духовный взор вниз, на оставленную нами греховную жизнь, что чревато обуреванием демоническими помыслами и даже «кораблекрушением в вере», по действию князя тьмы, привыкшему смущать неопытных своими кознями.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 19 августа (вечер 18 августа) 2026г.

Среда́ 12-й седми́цы по Пятидеся́тнице.

Преображе́ние Го́спода Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 4:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Преображения Господня, глас 4, самогласны:

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Пре́жде Креста́ Твоего́, Го́споди,/ гора́ Небеси́ подо́бящися,/ и о́блак, я́ко сень, протяза́шеся,/ Тебе́ преобразу́ющуся,/ от Отца́ же свиде́тельствуему:/ та́мо бе Петр со Иа́ковом и Иоа́нном,/ я́ко хотя́ху бы́ти с Тобо́ю и во вре́мя преда́ния Твоего́,/ да, ви́девше чудеса́ Твоя́,/ не устраша́тся страда́ний Твои́х,/ и́мже поклони́тися нам в ми́ре сподо́би,// вели́кия ра́ди Твоея́ ми́лости.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пре́жде Креста́ Твоего́, Го́споди,/ пои́м ученики́ на го́ру высо́ку,/ преобрази́лся еси́ пред ни́ми,/ луче́ю си́лы озаря́я их,/ отсю́ду у́бо человеколю́бием,/ отону́ду вла́стию,/ показа́ти хотя́ воскресе́ния све́тлость,/ его́же и нас, Бо́же, в ми́ре сподо́би,// я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Гора́, я́же, иногда́ мра́чна и ды́мна,/ ны́не же честна́ и свята́ есть,/ на не́йже но́зе Твои́ стоя́сте, Го́споди,/ преве́чное бо сокрове́нное та́инство/ напосле́док явле́но сотвори́,/ стра́шное Твое́ преображе́ние,/ Петру́, и Иоа́нну, и Иа́кову./ И́же, такова́ сия́ния лица́ Твоего́ не терпя́ще/ и све́тлости риз Твои́х,/ ниц на лице́ земли́ покрыва́хуся,/ и́же и у́жасом одержи́ми, дивля́хуся,/ ви́дяще Моисе́я и Илию́, глаго́люща с Тобо́ю,/ хотя́щая приключи́тися Тебе́;/ и глас от Отца́ свиде́тельствоваше, глаго́ля:/ Сей есть Сын Мой возлю́бленный,/ о Не́мже благоизво́лих,/ Того́ послу́шайте,// И́же и да́рует ми́рови ве́лию ми́лость.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: На горе́ высо́це преобра́жся, Спас,/ верхо́вныя име́я ученики́,/ пресла́вно облиста́л есть,/ показу́я, я́ко высото́ю доброде́телей облиста́вше/ и Боже́ственней сла́ве сподо́бятся./ Глаго́лющии со Христо́м Моисе́й и Илия́ пока́зоваху,/ я́ко живы́ми и ме́ртвыми облада́ет/ и и́же дре́вле зако́ном и проро́ки глаго́лавый есть Бог,/ Ему́же и глас Оте́чь из о́блака све́тла послу́шествоваше, глаго́лющий:/ Того́ послу́шайте,/ И́же Кресто́м а́да плени́вша// и ме́ртвым да́рующа живо́т ве́чный.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира Преображения Господня, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Прообразу́я воскресе́ние Твое́, Христе́ Бо́же,/ тогда́ поя́т три Твоя́ ученики́,/ Петра́, и Иа́кова, и Иоа́нна,/ на Фаво́р возше́л еси́./ Тебе́ же, Спа́се, преобразу́ющуся,/ Фаво́рская гора́ Све́том покрыва́шеся,/ ученицы́ Твои́, Сло́ве,/ поверго́ша себе́ до́лу на земли́,/ не терпя́ще зре́ти неви́димаго зра́ка,/ А́нгели служа́ху стра́хом и тре́петом,/ небеса́ убоя́шася,/ земля́ вострепета́,// ви́дяще на земли́ сла́вы Го́спода.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен дня (во вто́рник ве́чера), глас 1:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас пе́рвый: Ми́лость Твоя́, Го́споди,/ пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Хор: Ми́лость Твоя́, Го́споди,/ пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Стих: Госпо́дь пасе́т мя, и ничто́же мя лиши́т, на ме́сте зла́чне, та́мо всели́ мя.

Хор: Ми́лость Твоя́, Го́споди,/ пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Диакон: Ми́лость Твоя́, Го́споди

Хор: Пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Парими́и Преображе́ния Госпо́дня:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Исхо́да чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 24)

Чтец: Рече́ Госпо́дь к Моисе́ю: взы́ди ко Мне на го́ру и ста́ни та́мо, и дам ти скрижа́ли ка́менныя, зако́н и за́поведи, я́же написа́х взако́нити им. И воста́в Моисе́й и Иису́с, предстоя́й ему́, взыдо́ша на го́ру Бо́жию. И ста́рцем рече́: безмо́лвствуйте та́мо, до́ндеже возврати́мся к вам, и се Ааро́н и Ор с ва́ми, а́ще кому́ прилучи́тся суд, да и́дут к ним. И взы́де Моисе́й на го́ру, и покры́ о́блак го́ру. И сни́де сла́ва Бо́жия на го́ру Сина́йскую, и покры́ ю о́блак шесть дней, и призва́ Госпо́дь Моисе́я в день седмы́й из среды́ о́блака. Виде́ние же сла́вы Госпо́дни, я́ко огнь, паля́ на версе́ горы́, пря́мо сыно́в Изра́илевых. И вни́де Моисе́й посреде́ о́блака, и взы́де на го́ру, и бе та́мо, на горе́ четы́редесять дней и четы́редесять ноще́й.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Исхо́да чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из глав 33-34)

Чтец: Во днех о́нех, глаго́ла Госпо́дь к Моисе́ю лице́м к лицу́, я́ко а́ще бы кто возглаго́лал к своему́ дру́гу, и отсыла́шеся в полк; слуга́ же Иису́с, сын Нави́н, ю́ноша не исхожда́ше из ски́нии. И рече́ Моисе́й ко Го́споду: се Ты мне глаго́леши, изведи́ лю́ди сия́, Ты же не яви́л ми еси́, его́же по́слеши со мно́ю. Ты же мне рекл еси́: вем тя па́че всех, и благода́ть и́маши у Мене́. А́ще у́бо обрето́х благода́ть пред Тобо́ю, яви́ ми Сама́го Тебе́ разу́мно, да ви́жу Тя: я́ко да обре́т бу́ду благода́ть пред Тобо́ю, и да разуме́ют, я́ко лю́дие Твои́ язы́к сей. И глаго́ла ему́ Госпо́дь: Аз Сам предыду́ пред тобо́ю и упоко́ю тя. И рече́ к Нему́ Моисе́й: а́ще Сам Ты не ше́ствуеши с на́ми, да не изведе́ши мя отсю́ду. И ка́ко ве́домо бу́дет вои́стинну, я́ко обрето́х благода́ть у Тебе́, аз же и лю́дие Твои́, то́чию иду́щу Ти с на́ми? И просла́влен бу́ду аз же и лю́дие Твои́ па́че всех язы́к, ели́цы суть на земли́. Рече́ же Госпо́дь к Моисе́ю: сие́ сло́во твое́, е́же рекл еси́, сотворю́, обре́л бо еси́ благода́ть предо Мно́ю, и вем тя па́че всех. И глаго́ла Моисе́й: покажи́ ми сла́ву Твою́. И рече́: Аз предыду́ пред тобо́ю сла́вою Мое́ю и воззову́ о и́мени Мое́м, Госпо́дь пред тобо́ю. И поми́лую, его́же а́ще ми́лую, и уще́дрю, его́же а́ще ще́дрю. И рече́: не возмо́жеши ви́дети лице́ Мое́: не бо у́зрит челове́к лице́ Мое́, и жив бу́дет. И рече́ Госпо́дь: се ме́сто у Мене́, и ста́неши на ка́мени, до́ндеже у́бо пре́йдет сла́ва Моя́, и положу́ тя в разсе́лине ка́мене, и покры́ю руко́ю Мое́ю над тобо́ю, до́ндеже мимоиду́. И отыму́ ру́ку Мою́, и тогда́ у́зриши за́дняя Моя́, лице́ же Мое́ не яви́т ти ся. И у́треневав, Моисе́й зау́тра взы́де на го́ру Сина́йскую, я́коже глаго́ла ему́ Госпо́дь. И сни́де Госпо́дь во о́блаце, и предста́ Ему́ та́мо Моисе́й, и призва́ и́менем Госпо́дним. И мимои́де Госпо́дь пред лице́м его́, и призва́: Госпо́дь Бог Щедр и Ми́лостив, Долготерпели́в, и Многоми́лостив, и И́стинен. И потща́вся Моисе́й, прини́к на зе́млю, поклони́ся Го́сподеви.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Ца́рств тре́тиих чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 19)

Чтец: Во днех о́нех, прии́де Илия́ в Вирсави́ю, я́же есть земля́ Иу́дова, и оста́ви о́трочища своего́ та́мо. И сам по́йде в пусты́ню путь дне, и прии́де, и се́де под сме́рчием, и у́спе, и сон ви́де та́мо, под са́дом. И се не́кий прикосну́ся ему́, и рече́ ему́: воста́ни, яждь и пий. И воззре́ Илия́, и се при возгла́вии его́ опресно́к ячме́нный и корча́г воды́; и воста́, и яде́, и пит, и, обра́щся, у́спе. И обра́щся А́нгел Госпо́день втори́цею, и косну́ся его́, и рече́ ему́: воста́ни, яждь и пий, я́ко мног от тебе́ путь. И воста́, и яде́, и пит, и и́де в кре́пости я́ди тоя́ четы́редесять дней и четы́редесять ноще́й до горы́ Хори́вския. И вни́де та́мо в пеще́ру, и всели́ся в ней. И се глаго́л Госпо́день к нему́, и рече́ ему́ Госпо́дь: изы́ди и ста́ни на горе́ пред Го́сподем. И се Госпо́дь мимои́дет, и дух ве́лий и кре́пок разоря́я го́ры, и сокруша́я ка́мение пред Го́сподем: не в ду́се Госпо́дь. И по ду́се трус, и не в тру́се Госпо́дь. И по тру́се огнь, и не во огни́ Госпо́дь. И по огни́ глас хла́да то́нка, и та́мо Госпо́дь. И бысть, я́ко услы́ша Илия́, покры́ лице́ свое́ ми́лотию свое́ю, и изы́де, и ста близ пеще́ры. И рече́ Госпо́дь к нему́: иди́ и возврати́ся в путь твой, и по́йдеши в путь пусты́ни Дама́сковы, и пома́жеши Елиссе́я, сы́на Асафа́това, вме́сто тебе́ проро́ка.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихиры Преображения Господня, глас 2, самогласны:

Стихира: И́же Све́том Твои́м всю вселе́нную освяти́в,/ на горе́ высо́це преобрази́лся еси́, Бла́же,/ показа́в ученико́м Твои́м си́лу Твою́,/ я́ко мир избавля́еши от преступле́ния./ Те́мже вопие́м Ти:// Милосе́рде Го́споди, спаси́ ду́ши на́ша.

Стихира: И́же на горе́ Фаво́рстей преобра́жся во сла́ве, Христе́ Бо́же,/ и показа́в ученико́м Твои́м сла́ву Твоего́ Божества́,/ озари́ и нас све́том Твоего́ разуме́ния/ и наста́ви на стезю́ за́поведей Твои́х,// я́ко еди́н Благ и Человеколю́бец.

Стихира: И́же пре́жде со́лнца Свет Христо́с/ теле́сне на земли́ жи́тельствуя/ и пре́жде Креста́ вся, я́же стра́шнаго смотре́ния, соверши́в боголе́пно,/ днесь на Фаво́рстей горе́,/ та́йно Тро́ицы о́браз показу́я,/ изя́щныя три ученики́,/ Петра́, и Иа́кова, и Иоа́нна, на ню возве́л еси́ наедине́/ и, ма́ло скрыв пло́ти восприя́тие,/ преобрази́лся еси́ пред ни́ми,/ явля́я началообра́зныя добро́ты благоле́пие/ и то не всесоверше́нно:/ о́во известву́я ты́я, вку́пе и щадя́,/ да не ка́ко со зра́ком и е́же жи́ти погубя́т,/ но я́ко можа́ху вмеща́ти, теле́сныма очи́ма стерпя́ще./ И проро́ков верхо́вныя, Моисе́я и Илию́, приве́л еси́,/ непрекосло́вне свиде́тельствующия Его́ Божество́/ и я́ко Той есть и́стинное Оте́ческаго Существа́ сия́ние,/ госпо́дствуяй живы́ми и ме́ртвыми./ Тем и о́блак, я́коже сень, объя́т их,/ и глас свы́ше Оте́чь/ из о́блака шу́мно предсвиде́тельствующ и глаго́лющ:/ Сей есть, Его́же нетле́нно из чре́ва пре́жде денни́цы роди́х,/ Сын возлю́бленный Мой,/ Его́же посла́х спасти́/ во Отца́ и Сы́на и Ду́ха Свята́го креща́емыя/ и испове́дающия ве́рно,/ я́ко неразде́льна есть еди́на держа́ва Божества́,/ Того́ послу́шайте./ Сам у́бо, Человеколю́бче Христе́ Бо́же,/ и нас озари́ Све́том непристу́пныя Твоея́ сла́вы/ и досто́йны покажи́ насле́дники// безконе́чнаго Ца́рствия Твоего́, я́ко Пребла́г.

Стихиры Преображения Господня, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Прииди́те, взы́дем на го́ру Госпо́дню/ и в дом Бо́га на́шего/ и у́зрим сла́ву преображе́ния Его́,/ сла́ву я́ко Единоро́днаго от Отца́,/ све́том прии́мем Свет/ и, возвы́шени бы́вше Ду́хом,// Тро́ицу Единосу́щную воспои́м во ве́ки.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Зако́на и проро́ков/ Тя, Христе́, Творца́ и Испо́лнителя свиде́тельствоваша,/ зря́ще во о́блаце,/ Моисе́й Богови́дец и Илия́ огнеколесни́чник/ и неопа́льный небоше́ственник/ в преображе́нии Твое́м./ С ни́миже и нас Твоего́ просвеще́ния сподо́би, Влады́ко,// пе́ти Тя во ве́ки.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Преображения Господня, глас 1, самогласны:

Стихира: И́же дре́вле с Моисе́ом глаго́лавый на горе́ Сина́йстей о́бразы,/ Аз есмь, глаго́ля, Сый,/ днесь на горе́ Фаво́рстей преобра́жся пред ученики́,/ показа́ началообра́зную добро́ту зра́ка,/ в Себе́ восприи́м челове́ческое существо́,/ и таковы́я благода́ти свиде́тели поста́вль — Моисе́я и Илию́,/ о́бщники творя́ше весе́лия,/ провозвеща́ющия сла́вное Креста́ ра́ди// и спаси́тельное воскресе́ние.

Стих: Твоя́ суть небеса́,// и Твоя́ есть земля́.

Стихира: Твоего́ Единоро́днаго Сы́на прови́дев Ду́хом/ плотско́е к челове́ком прише́ствие,/ Богооте́ц Дави́д издале́ча к весе́лию созыва́ет тварь/ и проро́чески взыва́ет:/ Фаво́р и Ермо́н о И́мени Твое́м возра́дуются./ На сию́ бо возше́д го́ру, Спа́се, со ученики́ Твои́ми,/ очерне́вшее Ада́мово естество́,/ преобра́жся, облиста́ти па́ки сотвори́л еси́,/ претвори́в е в Твоего́ Божества́ сла́ву же и све́тлость./ Те́мже вопие́м Ти:// Соде́телю вся́ческих, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Фаво́р и Ермо́н// о И́мени Твое́м возра́дуетася.

Стихира: Неодержи́мое Твоего́ светоли́тия,/ и непристу́пное Божества́,/ зря́ще апо́столов лу́чшии,/ на горе́ преображе́ния, Безнача́льне Христе́,/ Боже́ственным измени́шася у́жасом/ и, о́блаком осия́вшеся све́тлым,/ глас слы́шаху Оте́ч, известву́ющ та́инство Твоего́ вочелове́чения,/ я́ко еди́н еси́ и по воплоще́нии,/ Сын Единоро́дный// и Спас ми́ра.

Стихира Преображения Господня, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Петру́, и Иа́кову, и Иоа́нну,/ лу́чшим ученико́м Твои́м, Го́споди,/ днесь показа́л еси́ на горе́ Фаво́рстей/ сла́ву Боже́ственнаго Твоего́ зра́ка:/ ви́дяху бо ри́зы Твоя́, облиста́вшия, я́ко свет,/ и лице́ Твое́ па́че со́лнца,/ не терпя́ще зре́ти нестерпи́мое Твоего́ сия́ния,/ на зе́млю низпа́даху,/ ника́коже зре́ти могу́ще./ Глас же слы́шаху, свиде́тельствующ свы́ше:/ Сей есть Сын Мой возлю́бленный,// прише́дый в мир спасти́ челове́ка.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Преображе́ния Госпо́дня, глас 7:

Хор: Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия