Светлый вечер с паном Кшиштофом Занусси (эф. 12.10.2015)

Скачать

У нас в гостях был всемирно известный польский кинорежиссёр, сценарист и продюсер Кшиштоф Занусси.
Мы говорили о творчестве нашего гостя, о его проектах в России, о современной культуре, о том, как искусство может и должно поднимать духовный уровень людей, а также о различиях и сходстве между русскими и поляками.

Ведущие: Лиза Горская и Алексей Пичугин

А. Пичугин

— Дорогие слушатели радио «Вера», здравствуйте! Это программа «Светлый вечер». Зхдесь, в этой студии, Лиза Горская...

Е. Горская

— ...и Алексей Пичугин.

А. Пичугин

— А в гостях у нас сегодня режиссер Кшиштоф Занусси. Пан Кшиштоф, здравствуйте.

К. Занусси

— Добрый вечер.

Наше досье:

Кшиштоф Занусси. Родился в 1939 году в Варшаве. Изучал физику в Варшавском университете и философию в Краковском. С 1958 года снимал любительские фильмы, получившие ряд премий. Поступил на режиссерский факультет Лодзинской киношколы. Дипломный фильм Занусси «Смерть провинциала» получил приз на Международном кинофестивале в Венеции и главную премию на фестивале в Мангейме. Один из самых работоспособных режиссеров польского кино, снимавший одну-две картины ежегодно, чередуя фильмы полнометражные с телевизионными и документальными. Сценарист и продюсер. Наряду с работой в кино и на телевидении, поставил ряд театральных и оперных спектаклей в Польше, Украине, Германии, Италии, Франции, Швейцарии, России и Белоруссии. Автор нескольких книг и сборников телекиносценариев. Обладатель множества национальных и международных наград.

А. Пичугин

— У Лизаветы очень интересная история.

Е. Горская

— У меня у руках, во-первых, очень интересная книга, которая была издана здесь, в Москве, уже 10 лет назад, страшно сказать. Книга пана Кшиштофа с таким нестандартным названием «Пора умирать». Книга в свое время меня потрясла. Пан Кшиштоф, я даже собиралась Вам писать письмо. У меня была масса вопросов — с чем-то я была не согласна, что-то... Но как бы в силу занятости, а, в первую очередь, наверное, лени, я так его и не отправила, и большинство из этих вопросов уже отпали, спустя 10 лет. И мы бы хотели спросить Вас: вот Вы сейчас, спустя 10 лет, согласны с автором этой книги 10 лет назад?

К. Занусси

— Сейчас я не согласен со мной даже вчерашним или сегодняшним. Так что это меня не удивляет. Человек в постоянном диалоге сам с собой и с миром, и с окружением. Но я создал новую книгу. Она, надеюсь, выйдет, потому что я заключаю договор с русским издателем о новой книге, которая называется «Стратегия жизни». И она уже не обо мне, это более о жизни вообще, о моих замечаниях. Я надеюсь, Вы тоже не согласитесь со мной, и будем тогда переписываться.

А. Пичугин

— И, наконец, письмо отправится.

Е. Горская

— Спустя 10 лет.

А. Пичугин

— Она выйдет в России? В Польше она уже вышла?

К. Занусси

— Уже вышла в Польше, да. Уже вышла в Польше — два или три месяца тому назад. Но я часто езжу и пока о ней дискутирую. Она еще такая особенная, для меня это даже новость — что насколько я там иногда цитирую отрывки разных моих картин. Их можно увидеть на айподе, потому что там есть QR, и если Вы имеете такую аппликацию (такое приложение — прим. расшифровщика), можете увидеть на экране, о чем я там пишу. Но это такая уже мелочь.

А. Пичугин

— Ну, это уже современные технологии.

К. Занусси

— Я сам этим не пользуюсь, но молодые люди покупают эту книжку для этих кусков картин.

Е. Горская

— Но все же «Пора умирать» — это тоже книжка, но не только о Вас. Это книга об эпохе, о культурной эпохе, об истории.

К. Занусси

— Конечно, эта книжка тоже с таким названием. Это я потом объясняю, что это слова апостола Павла, (нрзб.) который тоже говорил: «Пусть умрет во мне старый человек, чтобы родился новый». И это был...

Е. Горская

— Но начинаете с анекдота.

К. Занусси

— Ну, конечно, анекдот тоже там есть. Потому что без анекдота никто не прочитает. Но анекдот — это одно, а то, что мы должны возрождаться постоянно и никогда не считать себя полностью живыми... Постоянно и умираем, и возрождаемся.

Е. Горская

— Родился новый Занусси с тех пор?

К. Занусси

— Я думаю, несколько раз.

А. Пичугин

— А вот мне стало интересно. Вы упомянули апостола Павла. Вы снимали небольшую короткометражную ленту в цикле фильма о Риме.

К. Занусси

— Да, но это не я снимал. Я снимался в этой картине, и у меня воспоминания страшные. Тут господин Хотиненко, мой друг, режиссер...

А. Пичугин

— Да-да...

К. Занусси

— ...и он, бедный, мучился со мной, потому что мы просто не ожидали, как мне будет трудно перед камерой — быть ведущим в картине и ставить ударения там, где они должны быть. Они всегда уходили. И воспоминания черные, когда на форум «Романум» толпа японцев ждала, а там 22 дубля, и я до конца фразы никогда не могу запомнить, там «стенА» или «стЕна», как это, где ударение поставить.

Е. Горская

— В «Колизее»?

К. Занусси

— Да. Но дело в том, что просто память у меня краткая, и под конец фразы я уже не помню, где правильно, где неправильно.

А. Пичугин

— А так ли это важно? Может быть, определенный шарм вот как раз в неправильных ударениях?

К. Занусси

— (Смеется.) Но, с другой стороны, все-таки толерантность ограничена. Сколько можно слушать иностранца, который говорит неправильно?

Е. Горская

— А вот возвращаясь к книге, о которой мы говорили вначале, там у Вас такой тезис, что в Польше нет идеального героя.

К. Занусси

— Я думаю, что вообще такого героя нигде нет, идеального.

Е. Горская

— Нигде, да?

К. Занусси

— Нигде.

Е. Горская

— То есть в этом отношении что-то изменилось с тех пор?

К. Занусси

— Нет, это не изменилось. Мне кажется, что это для нас важно, особенно в современную эпоху — напоминать самим себе то, что лежит в самом начале книги «Генезис» — мы грешны. И людям сегодня не хочется. Мы хотим думать о себе, что мы совершенны, что мы идеальны, что мы перфектны. А это уже ошибка и фальшь, и ведет нас к какому-то обману. Лучше признаться, что мы с самого начала грешны, и мы будем стремиться к идеалу, но мы его никогда не достигнем.

Е. Горская

— Но герои вообще нужны — как культурное явление, как социальное?

К. Занусси

— Все должны быть героями, героическими, чтобы жить полной жизнью. Человек, который не стремится к героизму, не будет жить полноценной жизнью. И это немодно сегодня, я это тоже знаю. У нас сейчас время массовой культуры, массового зрителя, и есть такое мнение, что все должно быть в среднем. Что должно быть такое, как у всех. А сравнивать общие ценности люди не любят.

Е. Горская

— Ну, а что значит «средним»?

К. Занусси

— Средним — это значит... Вы знаете, со времени уже революции 1968 года, с того движения на Западе, которое мне не очень симпатично. Но нам уже был лозунг — «I’m okay — you’re okay». Значит, «мы в порядке». А мы никогда не в порядке. Если мы грешны, значит, мы должны постоянно работать над своими недостатками. Это лучший подход.

А. Пичугин

— Но это речь идет о некоей мультикультурности?

К. Занусси

— Нет, нет. Я думаю, что это просто в глобализации касается разных стран, и так же касается России, как и Америки. Но признаться, что мы родились уже с каким-то определенным дефектом, как люди, это для меня освобождение.

Е. Горская

— Речь идет о чем-то среднем между добром и злом, как я понимаю?

К. Занусси

— Ну, а вообще это проблема аспирации — как мы высоко меряем, с чем мы соизмеряемся. Хотим мы расти и говорим: «Мы такие, как мы есть, и пусть так будет»? А это — «I’m okay — you’re okay». А мне это уже не нравится.

А. Пичугин

— Пан Кшиштоф, а это характерно для любой страны современного мира, или все-таки есть некие исключения? Вот, например, мы никогда ничего, практически, не знаем о культуре, кинематографе, литературе закрытых государств, которые мы сейчас называем тоталитарными. У нас бывают — ну, по крайней мере, в России проходили несколько лет назад — Неделя культуры Ирана... Мы чуть хуже знаем, практически не знаем Северную Корею. Вот, может быть, для закрытых государств, тоталитарных государств, построенных на какой-то жесткой идеологии, это не настолько характерно. Может быть, настоящий кинематограф, настоящая литература мигрировали туда, в эти общества?

К. Занусси

— Нет, совсем не мигрировали. Но я бы не согласился с Вами — уже с политологической точки зрения. Я могу глубоко не соглашаться с режимом в Иране (это о критическом режиме), но я бы его тоталитарным не назвал.

А. Пичугин

— А нет, я его не называю тоталитарным. Я говорю, что это закрытые режимы, основанные на идеологии.

К. Занусси

— Но у них есть переход религии в идеологию. Это для нас, европейцев, огромная ошибка. Но это сравнить с Северной Кореей очень трудно. Там настоящий тоталитаризм.

А. Пичугин

— Нет-нет, там тоталитаризм, но мой вопрос заключается в том, что, может быть, там мы, практически, ничего не знаем ни о кинематографе этих стран, ни о литературе, ни о культуре...

К. Занусси

— Не знаю, но боюсь, то там ничего интересного нет. Если бы было, Вы бы знали. И в Иране есть великолепный кинематограф. Мир увлекается более 20 лет этим кинематографом, который растет в определенных условиях цензуры, которая не допускает конкуренции. Там нет западных картин, хотя все их смотрят на DVD, так что это тоже есть такая ограниченная изоляция. Но то, что они там делают у себя, нам всем интересно, потому что там есть много гуманитарных ценностей, общечеловеческих ценностей. И вообще, по моему мнению, из всех стран ислама Иран выделяется глубиной мысли, не сравнить с арабскими странами. И сами персы, иранцы смотрят на старый исламский мир немножко — ну, не скажу, с презрением, но — не очень.

А. Пичугин

— Ну, по-другому, да.

К. Занусси

— По-другому, не с большим уважением.

А. Пичугин

— В одном из своих недавних интервью, если мы касаемся сейчас вопросов религии, Вы сказали, что если вера не ведет к любви, то это не та вера. Вот как Вам кажется, может быть, вопросы культуры, вопросы какого-то состояния нынешнего мира, европейского, российского, как неотъемлемой части европейского общества, заключаются именно в этом?

К. Занусси

— Знаете, такая немножко поэтическая фраза — я там даже делаю аллюзию для известной картины — как называется? — «Pokuta» («Покаяние» по-польски — прим. расшифровщика), грузинская картина, в которой было слово «улица, которая не ведет к храму».

А. Пичугин

— «Зачем нужна эта улица?» Да, это «Покаяние» Абуладзе.

К. Занусси

— «Покаяние». Не «Pokuta», а «Покаяние». Вот видите, таким образом, я похожим видом хочу сказать, что для любого христианина цель — это то, что в самом конце, «любовь — это Бог». А то, что не ведет к Богу, это не важно.

А. Пичугин

— Угу. В целом, нынешнее состояние европейского кинематографа — его можно?.. он в какой-то мере опирается на христианство? Я понимаю, что очень сложно отвечать на вопросы «в целом», что есть какие-то частности. Но мы берем, скорее, не авторское кино, а массовое, которое доступно, которое выходит постоянно, ежедневно, практически, на экраны.

К. Занусси

— Ну, да, я бы здесь немножко отличился от Вас в своем мнении, потому что мне массовое неинтересно. Я глубоко уверен, что массовые процессы не важны. Это тоже есть такой уже у Вас уклон, направление консумизма...

Е. Горская

— А какие процессы важны тогда?

К. Занусси

— То, что у элит проходит. Элиты изменяют мир, не массы. Это миф, что массы на что-то повлияли. И то, что массы всегда тянутся в хвосте, это просто всегда так было. И предлагаю лихтуру(?) Ортеги-и-Гассета, одного из этих профетов(?), который уже в начале ХХ века заметил, что падают старые элиты и должны быть созданы новые элиты. Но всегда есть меньшинство, которое тянет все общество вперед или в каком-то направлении. Как с нашими элитами в Европе — тоже есть схожесть, потому что массовая культура только что пришла в Европу. Она была раньше в Америке. И мы тоже немножко презирали эту культуру, считая, что это такая популистская, примитивная. Она такая на самом деле и есть. А элиты постоянно коррумпируются, они тоже распадаются, и на их место приходят новые элиты. И мы живем в такой момент, когда старые элиты очень ослабли, и там есть огромные декадансы. А новые — может быть, они уже есть, но мы их часто не замечаем.

А. Пичугин

— А христианские ценности в этих элитах какое место занимают, в нынешних?

К. Занусси

— Я думаю, что без этих ценностей Европы нет. Они просто — основа Европы.

А. Пичугин

— То есть до сих пор она на них зиждется?

К. Занусси

— Она зиждется, даже если она не сознательно это делает. Но идея Соединенной Европы — это идея давнего «христианитас». Казалось, по-латински, даже казалось, что христианские страны не будут между собой враждовать, что они будут мирно сотрудничать, потому что у них те же самые идеалы.

Е. Горская

— Ан нет!

К. Занусси

— Но грешный человек это все испортил. Но идеал остался — мечта об этом, чтобы мы хотя бы между собой жили мирно и поддерживали друг друга. Но эта идея — в основе Соединенной Европы, Евросоюза.

Е. Горская

— Пан Кшиштоф, а в таком случае можно сказать, что Ваше кино адресовано элитам, а не широкому зрителю?

К. Занусси

— Да, конечно. Если широкий зритель придет, я очень радуюсь, никогда не скажу ничего плохого о нем. Но мне было важно всю мою жизнь — есть такой список моих знакомых, профессоров, друзей, не друзей, интеллектуалов, мудрых людей, к которым я бы хотел обратиться с моими... Если они пойдут на мою картину, я уже счастлив. Мой бухгалтер не будет так счастлив — он бы хотел любого зрителя, только чтобы много билетов было продано. Это имеет значение. Но более имеет значение, если я на кого-то из этих выдающихся людей повлияю. Я бы хотел на них повлиять, я бы хотел оставить в них след, чтобы они что-то из моей картины вынесли и что-то запомнили.

А. Пичугин

— Режиссер Кшиштоф Занусси вместе с нами проводит этот «Светлый вечер». Пан Кшиштоф, Вы говорите о том, что Ваше кино адресовано элитарному зрителю. Ну, если можно, конечно, таким словом назвать людей, которые сейчас ходят на авторское кино.

К. Занусси

— Да, я думаю, что это элита.

А. Пичугин

— Да. Вот у нас в России был недавний пример — он пока совсем свежий, относительно, — это пример фильма Андрея Звягинцева «Левиафан». Фильм, который тоже изначально, видимо, был адресован определенной группе зрителей — людей, которые всегда ходили и смотрели фильмы Звягинцева. Но из-за определенных событий, из-за определенного резонанса, который возник вокруг этой картины, его посмотрели практически все. И в этом — определенный успех, наверное, вот этого авторского направления.

К. Занусси

— Ну, я не знаю... Просто я знаю картину. Я очень эту картину уважаю и думаю, что с такой духовной перспективой эта картина очень глубокая, она меня трогает, она меня беспокоит, она меня оживляет. Но она... Я там чувствую хорошие намерения. Я там не чувствую никакой обиды, хотя она показывает бессилие богословия. Это последняя часть, когда епископ обращается к преступникам, и видно, что этими словами он их не победил, потому что сами слова не побеждают — побеждают решения, которые человек принимает. Но этот маленький священник, который там...

А. Пичугин

— ...служит в бараке...

К. Занусси

— ...в бараке, и он там появляется — это надежно. В этом есть смысл христианства. И мне казалось, что сегодня это очень важно сказать.

Е. Горская

— А искусство кино и искусство в целом — оно должно вдохновлять, оно должно обнадеживать? Или оно просто должно показывать, как есть, обличать, как Вы сказали, какие-то недостатки?

К. Занусси

— Показывать как есть — это невозможно. Это ехать автобусом через город и смотреть через окно — ничего мы не увидим важного. Искусство всегда — это выбор. Это выбор определенных взглядов, определенных обстановок, определенных случаев. И в том смысле любое искусство должно стремиться к тем же старым греческим идеалам правды, красоты и добра. А можно сделать в разном виде — даже если оно выражает тоску из-за отсутствия идеала. Посмотрите на Достоевского — у него жажда идеала очень видна. А то, что он показывает, то — самая грязь. Но эта грязь так показана, что в нас возникает желание, чтобы все-таки мир был лучше.

Е. Горская

— Но, тем не менее, если читать много Достоевского подряд, как у нас говорят, запоем, можно впасть в депрессию на некоторое время. А это — уныние, это грех.

К. Занусси

— Нет, это грех человека, который попадает в депрессию. Не надо попадать в депрессию! Надо иметь осведомленность, что человек способен на невероятные достижения и подъемы, подвиги духа — и до невероятного зверства. И Достоевский нам это показывает.

А. Пичугин

— А как Вы считаете, если говорить о современной Европе... Все мы смотрим новости, все мы видим то, что происходит с беженцами. Я не знаю, насколько эта история сильно раздута, действительно ли все настолько ужасно, как нам показывают в новостях, но выясняется, что среднему европейцу вот эта политика мультикультурализма — она не так уж и близка.

К. Занусси

— Нет, так называемый мультикультурализм, в немецкой версии — это был абсолютный провал. Это была ошибочная иллюзия, основанная на фальшивой базе. И я много лет уже подставляю голову под топор, потому что считаю, что это был абсолютный бред. Это невозможно.

Е. Горская

— То есть этот мультикультурализм — это и есть то самое «среднее», с чем Вы не согласны?

К. Занусси

— Нет, это, знаете, тоже есть часть постмодернизма — отсутствие всех ценностей. На мой взгляд, в культуре происходит всегда постоянный конкурс, постоянный тендер, в котором кто-то выигрывает, кто-то другой — не выигрывает. Если одна культура доминирует над другой культурой, значит, ее выбрали люди по какой-то причине. А то, чтобы делать это и сделать круг одной культуры, а рядом круг другой культуры — это разделить мир на маленькие круги, которые с собой потом не будут иметь ничего собственного(?). Но для политкорректности люди приняли 30 лет тому назад в Европе, что лучше не судить и не мерить, кто более развит, кто менее развит, кто выше, кто ниже. Ну, пусть об этом не говорим — это глупость. Об этом надо говорить и надо стремиться всегда к лучшему. Мне кажется, уже мульти-культи прошло, как идея, и мы прекрасно знаем, что Америка выиграла на том, что она мульти-культи не толерирует. Она основана на принципе «malting pot» — значит, чтобы все приняли принципиальные ценности американского общества, тогда можете быть американцем. А можете оставить себе свою кухню, свои фольклорные прибавки — можете все это оставить. Но думать Вам надо по-американски; относиться к закону так, как все американцы; к деньгам, власти — так, как все американцы. Если Вы на это не согласны, Вы не будете иметь американского паспорта.

Е. Горская

— А Вам-то почему приходится из-за этого «мульти-культи», мультикультурализма подкладывать голову под топор, как Вы сказали?

К. Занусси

— Нет, потому что это принято было — говорить, что это прогрессивно, открытие мультикультурализма. А я уже довольно давно чувствовал, что это divercité culturelle, как это французы назвали. Ну, разнообразие в культуре — да, это хорошо, это и в генетике важно. Но все-таки среди разных вещей есть вещи, которые лучше, и есть которые хуже. Об этом долгие годы нельзя было говорить в хорошей компании.

Е. Горская

— Сейчас уже можно?

К. Занусси

— Уже начинается, да. (Смеется.) Уже допускается.

Е. Горская

— То есть в элите уже эти процессы пошли, и есть шанс, что они будут массовыми?

К. Занусси

— Конечно. Я думаю, что это время глупости уже проходит.

Е. Горская

— А не поздновато?

К. Занусси

— Поздновато. Но можно еще спасти. С беженцами — это, конечно, раздутая история. Это хорошо выглядит по телевидению. Но есть несчастье на Среднем Востоке. Но то, что все беженцы едут в Европу — в Германию и Великобританию — это значит, им там будет удобно и хорошо. В Польшу они не едут.

Е. Горская

— Почему?

К. Занусси

— Потому что мы бедноваты. (Смеется.)

А. Пичугин

— Но не станет ли все это причиной конца единой Европы? Вот те процессы, о которых Вы говорите, которые начинаются, о которых уже можно, но осторожно, говорить, — не станет ли это действительно концом единой Европы?

К. Занусси

— Нет, я думаю, что единая Европа — в постоянном начале. Она началась еще во время Риской и Византийской империи, и этот миф, и эта надежность сейчас реализуется. И прогресс, который Европа прошла за последние 50 лет, такой гигантский, что просто мы сами потеряли голову от этого успеха. И, конечно, сейчас выходят разные недостатки. Но говорить, что это конец, это не имеет абсолютно никакой основы.

А. Пичугин

— Ну, это хорошо. Прекрасно.

К. Занусси

— Я тоже так думаю.

А. Пичугин

— Скажите, пожалуйста, пан Кшиштоф, а часто Вы бываете в России?

К. Занусси

— Довольно часто, да. Это так сложилось — такие мои интересы, такая моя работа, такие мои приглашения. Так что я приезжаю к Вам довольно часто.

А. Пичугин

— Ну, я знаю, что Вы преподаете во ВГИКе?

К. Занусси

— Не во ВГИКе — я преподаю на Высших режиссерских и сценарных курсах...

А. Пичугин

— Но они...

К. Занусси

— Я это делаю более 20 лет уже.

А. Пичугин

— Ну, то есть Ваш курс подразумевает какую-то частоту Ваших лекций.

К. Занусси

— Не знаю, насколько они частые, но я стараюсь передать в течение краткого срока людям то, что, надеюсь, им пригодится в их развитии. А это взрослые люди, так что это очень интересные встречи для меня.

А. Пичугин

— А Вы бываете только в Москве или Вам приходится ездить по стране?

К. Занусси

— Я много езжу по стране. У меня много показов моих картин, меня приглашают на разные фестивали. Я только что был в Якутске, только что был в Казани, Иркутске и так дальше. Все эти города мне довольно близкие, и это моя радость. Оренбург, в котором я был много раз. И, конечно, Петербург, который нас всех... Это просто самый такой красивый и увлекающий город вообще из всей России. Но я эту «глубокую Россию» довольно часто встречаю.

А. Пичугин

— А Вы можете как-то оценить состояние современного российского общества?

К. Занусси

— Ну, мне очень трудно это делать, потому что все-таки, с точки зрения иностранца, который проезжает мимо, но не участвует полностью в Вашей жизни...

А. Пичугин

— А вот это тоже интересно. Вот эта позиция — она не менее интересна.

К. Занусси

— Я вижу, что здесь огромный внутренний конфликт, который касается идентичности. Но то, что люди между собой так разделились, что в семье бывают две группы и как бы две партии, и они почти не ведут друг с другом даже диалога, это меня больше беспокоит — что так далеко это зашло, такое разделение за последние два года, так сильно разделилось общество. А с другой стороны, мне кажется, что Россия очень миру и Европе нужна. Она рискует, что она может выпасть из игры, потому что экономическая обстановка не очень надежная. Здесь сила — в экономике и в том, что люди верят и доверяют себе, и доверяют окружению. И я очень боюсь, видя, как растет Азия, с какой невероятной динамикой расширяется Китай и его влияние. Я бы хотел видеть, что Россия тоже имеет свое предложение и может показать силу своей цивилизации.

Е. Горская

— Пан Кшиштоф, а вот Иркутск, который нас, кстати, слышит (у нас есть вещание на Иркутск), — у Вас же там театральный проект. Я бы Вас хотела спросить, почему именно там.

К. Занусси

— Знаете, нет, у меня был даже в Улан-Удэ проект — я поставил пьесу Камю. Но я всегда готов. А готов по простой причине. Хотя у меня не так много времени и довольно много предложений, но я с радостью работаю, если театр согласится послать мне своих актеров в Польшу. Они живут у меня дома, моя жена их кормит, мои собаки их ждут на прогулку (а собак девять)...

Е. Горская

— Девять собак у Вас?

К. Занусси

— Девять собак у меня дома.

Е. Горская

— Я думала, я сумасшедшая. У меня четыре.

К. Занусси

— Ну, можете приехать — сделаем конгресс!

(Смеются.)

А. Пичугин

— Соглашайся!

К. Занусси

— Нет, это огромная радость, что я могу этих людей пригласить к себе. Мы работаем с огромным ускорением. А мой зимний сад — довольно большой, и можно сделать из этого сцену. И мы идем в направлении того, от чего ты уже часто отошел, — что театр — это не фабрика, театр — это семья. Это так было во время Мольера, и я бы хотел, чтобы было так и в мое время — те же актеры, и буряты, и актеры из Екатеринбурга, из Новосибирска...

Е. Горская

— Кстати, Екатеринбург нас тоже слышит сейчас.

К. Занусси

— Ну, они ко мне приезжали. Мы там ставили пьесу, которую потом показали на сцене, но приготовили ее у меня дома, в Варшаве. Нет, это огромная радость, и общение с такими людьми было гораздо более глубоким, чем оно было бы на месте.

Е. Горская

— Пан Кшиштоф, а у меня вот такой вопрос. Ваше творчество очень метафорично. Вот, наверное, любой язык культурный — он метафоричен. Но сейчас время как-то ускоренных, более простых образов. Ускорена передача информации более сконцентрированной, что называется «в лоб».

К. Занусси

— Все вопрос: для кого? Потому что есть публика, которая развита, и она требует того же самого, чего требовала и сто лет тому назад, а есть массовая публика, которая хочет, чтобы все было похоже на видеоклип, чтобы все было просто, чтобы было так, как в теленовелле. Так что нет такого изменения. Потому что нельзя сказать о музыке, что только в ускоренном ритме можно творить музыку. Должен быть контраст — в начале будет идти медленно, будет анданте, и будет отдача. И нет, это просто природное для человека — так, что должно быть и медленно, и с ускорением.

Е. Горская

— Но широкая аудитория-то?

К. Занусси

— Широкая, а мне она не так интересна. (Смеется.) Я (нрзб.) Ваш вопрос.

Е. Горская

— Ну давайте не будем обижать людей!

К. Занусси

— Нет, мы не обижаем. Просто, знаете, есть люди, которые ходят и кормятся в «Макдональдсе». Меня там не найдете. (Смеется.)

Е. Горская

— Понятно. Пускай учатся понимать метафоры, аллюзии, расширять свой...

К. Занусси

— Конечно, конечно! Пусть затоскуют о таком более амбициозной и более задумчивом искусстве. А есть и чистое развлечение.

Е. Горская

— А зачем?

К. Занусси

— Потому что для развития человека искусство — это средство. Это инструмент, который может ему помочь подняться выше духом, вот так высоко говоря. Я хочу в этом работать.

Е. Горская

— Ваша книга «Стратегия жизни» — она об этом?

К. Занусси

— В огромной степени. Ну это вообще подсказка, это каталог разных решений, которые в жизни люди принимают, и разных замечаний, которые я делаю, как писатель, как пожилой человек, как динозавр — так я себе представляю, потому что все-таки мне 76 лет...

Е. Горская

— Как-как, еще раз, Вы себя представляете?

К. Занусси

— Динозавр.

Е. Горская

— Динозавр?

К. Занусси

— Динозавр. Ну, так, как, знаете, «Jurassic park».

(Смеются.)

К. Занусси

— Ну, я не так давно сказал это в начале моей встречи с китайскими студентами. И я просто со страхом увидел, что они все начали делать записки.

Е. Горская

— Но Вы выглядите современно!

К. Занусси

— Ну, современно! (Смеется.) Есть современные старики, конечно. Но есть в этом тоже накопление опыта. Я уже много поколений видел, много людей видел, их развитие и жизнь, и пробую делать такие замечания, которые, может быть, кому-то могут пригодиться.

А. Пичугин

— Режиссер Кшиштоф Занусси сегодня в гостях в программе «Светлый вечер». В этой студии также Лиза Горская, я — Алексей Пичугин, и через мгновение мы в эту студию вернемся.

Е. Горская

— Я напоминаю нашим радиослушателям, что в эфире программа «Светлый вечер». С Вами в студии Лиза Горская...

А. Пичугин

— ...Алексей Пичугин...

Е. Горская

— ...и у нас в гостях известный польский режиссер и мыслитель Кшиштоф Занусси.

А. Пичугин

— Мы начали эту программу с вопроса о новой Вашей книге. А когда ее все-таки ждать на российских прилавках? Вы говорите, в Польше она уже вышла?

К. Занусси

— В Польше она только что вышла и на Украине выходит через месяц.

А. Пичугин

— Должна вот-вот, да.

К. Занусси

— Они сразу начали делать перевод, еще до издания в Польше. А я в тот момент заключаю договор в России. Надеюсь, по договору, они должны издать ее не позже, чем через 18 месяцев. Но я надеюсь, что они сделают это гораздо раньше. Не стоит так долго переводить.

Е. Горская

— Мы тоже на это надеемся.

А. Пичугин

— Ну да. А мне почему-то сейчас совершенно отвлеченно вспомнилось свое такое интересное ощущение: я для себя где-то года полтора назад выяснил, что от Москвы до Варшавы… В общем, Москва и Варшава находятся совсем рядом. Я, проехав на машине от Москвы до Варшавы, выехав утром — ну, не так, чтобы очень рано — из Москвы, не так, чтобы очень поздно вечером был в Варшаве.

К. Занусси

— Да, это еще сейчас... Ну, не знаю, сколько раз Вы пересекли (нарушили? — прим. расшифровщика) законы движения на дороге... (Смеется.)

А. Пичугин

— Да нет, особо не нарушаю.

К. Занусси

— Ну, если это так, это тем более меня радует.

А. Пичугин

— Так что мы с Вами, оказывается, рядом находимся. Но это так, это просто «заметка на полях».

Е. Горская

— Ну, раз мы начали отвлекаться, я хотела спросить, почему у Вас девять собак.

К. Занусси

— Да потому что просто я их люблю, а они не все породистые, но есть там просто несчастные случаи, и надо было кого-то спасать. Так что настоящих собак у меня, тех, породистых, шесть — это лабрадоры. Остальные — это разные такие сироты, которых надо было просто принять. Ну, они очень все милые. А у меня садик большой, так что они живут себе довольно хорошо.

Е. Горская

— Не сомневаюсь в этом.

К. Занусси

— (Смеется.)

А. Пичугин

— Пан Кшиштоф, а правда, что Вы консультируете или консультировали папу римского по вопросам кино, культуры?

К. Занусси

— Это высоко так сказано, потому что мое официальное название было — «консультор» по-латински, потому что я не священник. А я 20 лет, четыре срока был членом Папской комиссии по культуре, идеологии с неверующими.

А. Пичугин

— Это в годы понтификата Иоанна Павла II?

К. Занусси

— И Иоанна Павла, и Бенедикта, и еще в начале Франциска. Но после 20 лет я думаю, что этого уже хватит. Но я с ними в постоянном контакте — особенно что они организуют, мне кажется, очень полезные встречи с неверующими. Это называется «кортилья деи пагани» по-итальянски, значит, «майдан язычников», так, как называлась часть иерусалимской святыни. И просто тот разговор людей верующих и неверующих, разговор цивилизованных — он очень интересен, и он происходит в разных странах, это организуется два-три раза в год, и, мне кажется, это очень полезная инициатива.

А. Пичугин

— А это действительно очень полезная инициатива. И нам, я думаю, что здесь, в России, надеюсь, что тоже большинству так кажется. Потому что цивилизованная... К сожалению, вот я сам столкнулся некоторое время назад с тем, что диалог между верующими и неверующими редко протекает в цивилизованном поле. Вот, возможно, здесь как раз опыт римско-католической церкви важен очень — как это проходит?

Е. Горская

— Извините, пожалуйста, я попрошу Вас оговориться — что Вы называете цивилизованным полем в данном случае?

А. Пичугин

— А это когда без перехода на личности и взаимных оскорблений.

К. Занусси

— Оскорблений, да. Я думаю, что оскорбления — это критерий. Нет, это до сих пор происходит довольно мягко, хотя были большие даже напряженности в дискуссии, потому что люди тоже чувствуют себя актерами. И если в этом присутствует публика, это все «круглые столы» с участием публики и масс-медиа, но любят иногда сделать противника смешным или где-то его унизить. Но если ведущие сильно против этого выступают, удается сделать интересные вещи. Я сам запомнил такой «круглый стол» в Великобритании, где участвовал один из наших польских ученых, но мирового масштаба — ученый, физик, теолог и священник, а по другую сторону был Докинз, один из...

А. Пичугин

— Ричард Докинз, да.

К. Занусси

— Да, тот самый. И они так как будто спорили, и, наконец тот уже, поляк сказал: «Вам кажется, что мы так далеко друг от друга, а мне кажется, мы довольно близко. Просто Вы пишете «Вселенная» с малой буквы, а я — с большой.

А. Пичугин

— И Докинза этот аргумент устроил?

К. Занусси

— Ну, не протестовал. (Смеется.)

А. Пичугин

— Я знаю, что он в последние годы, вернее, в последнее время отказывается от публичных дебатов.

К. Занусси

— Ну да, это было уже два-три года тому назад. Но интересно, что если он отказывается, значит, в чем-то он не уверен или что они были уже монотонными.

А. Пичугин

— Скажите, пожалуйста, а эти диалоги — они, Вы говорите, проходят каждый раз в разных государствах?

К. Занусси

— Да, и даже в одном государстве, таком, как Польша, они происходят два раза в год.

А. Пичугин

— Да, это, конечно, очень интересно.

К. Занусси

— И это привлекает огромное количество публики. Особенно молодежь приходит.

А. Пичугин

— И это проходит официально под эгидой Ватикана?

К. Занусси

— Да-да, это Церковь и Ватикан.

А. Пичугин

— Почему Вы в свое время советовали — вот я, правда, не знаю, кому из понтификов — обратить внимание на фильмы Квентина Тарантино?

К. Занусси

— Знаете, это небольшая консультация, но просто мне кажется, что это есть часть этой философии постмодернизма, которая очень сильно пробует разрушать вообще мир наших ценностей. Ну, и с таким надо столкнуться и в этом надо разбираться. Нельзя игнорировать артиста, который имеет огромное влияние на публику и, на мой взгляд, который работает над разрушением всех наших ценностей в искусстве.

А. Пичугин

— А вот мне очень интересно — я стараюсь спрашивать об этом у всех людей без исключения, кто употребляет вот этот термин — «постмодерн» — в общении со мной... Очень хотелось бы узнать у Вас, конечно же, что Вы подразумеваете именно вот... что Вы вкладываете в понятие постмодернизма?

К. Занусси

— Ну, я сам ничего не вкладываю, но я беру то, что собрала французская постмодернистская философия. Я сам был знаком и некоторыми из ее основателей, мы выступали в тех же самых университетах. И там самое главное — это релятивизм. Это понятие, что ничего ни с чем сравнить невозможно, и что рассказ невозможен, наррация невозможна, и что духовная жизнь — это иллюзия. Но это все лозунги. Я их ввожу в мою картину «Сердце на ладони», чтобы над ними издеваться, потому что для меня это все бедные лозунги бывших марксистов, которые искали для себя еще спасения. Сказать, что не существует ни правды, ни неправды — значит, они не ошибались.

А. Пичугин

— А Вы согласны с тем, что одной из главных идей постмодерна и вот этой эпохи постмодернизма является очень банальная фраза Фукуямы, которую все цитируют, вернее, его идея про конец истории, от которой он уже сам отказался?

К. Занусси

— Я думаю, что за эту фразу даже Фукуяме сегодня стыдно оказалось.

А. Пичугин

— А да, он отказался от этой идеи.

К. Занусси

— Он от нее уже давно отказался. Нет, я не думаю, что это его главная фраза. Главная фраза — это релятивизм, что ничего ни с чем сравнить невозможно.

А. Пичугин

— Релятивизм, да?

Е. Горская

— Ну, и отсутствие, невозможность нарратива?

К. Занусси

— Да, нету нарратива. Это тоже смешно, потому что потом оказывается, что среди авторов этого лозунга они сами создали свои автобиографии.

Е. Горская

— Пан Кшиштоф, а я бы хотела поговорить даже не в целом о Европе, а отдельно о Польше. Все-таки это страна, с которой Россию связывает просто величайшая история — и неоднозначная, и непростая.

К. Занусси

— Непростая. Но соединяет, безусловно.

Е. Горская

— Вот какие сейчас главные вопросы?

К. Занусси

— Вы знаете, для нас, как общества, это, конечно, сейчас растет средний класс, и это новость. Мы этого никогда в истории не имели — такого среднего класса, который сейчас растет. Польша живет благодаря мелким и средним предприятиям. У нас нет олигархов. Я всегда смеюсь, что нам так не повезло, потому что, с точки зрения артиста (художника? — прим. расшифровщика), олигарх — это великолепная личность для персонажа, для рассказа. Но мы должны импортировать олигархов, наших мы не имеем. Значит, приватизация...

Е. Горская

— Возьмите наших!

(Смеются.)

К. Занусси

— Я знаю. Но это просто у нас приватизация произошла по-другому, и не накопился такой капитал. Так что мы стоим на среднем и мелком капитале, который очень помогает защите демократии. И эта борьба за демократию идет постоянно, потому что всегда есть силы, которые приносят коррупцию и пробуют демократию разрушить, а с другой стороны, есть силы, которые будут постоянно защищать те же права, без которых конкуренция не функционирует и тендеры фальшивые. Я беру это слово «тендер» как доказательство, для чего нужна демократия. Просто если кто-то по телефону позвонит, и тендер решен, по его мысли, значит, если это тендер на строительство дороги, в этой дороге будут дырки. А если настоящий тендер, тогда выигрывает тот, кто делает это лучше и дешевле.

Е. Горская

— Но Вы же сами сказали, что элиты все время коррумпируются.

К. Занусси

— Конечно. Вот это вообще такая природа человека, что мы всегда открыты для коррупции — у нас слабость на грех.

Е. Горская

— Угу. Ну, а как же Польша без этого обошлась?

К. Занусси

— Нет, не без этого. У нас просто...

Е. Горская

— У Вас тоже? Просто олигархов нет?

К. Занусси

— Нет, олигархов нет и коррупция — все-таки под демократическим контролем, постоянная борьба. Постоянно возникают скандалы. Это очень позитивно. Если скандалы, значит, кто-то на что-то не согласен, что-то кто-то имел смелость опротестовать. А, скажем, в среднем, все-таки экономически Польша совсем неплохо себя сейчас чувствует. Мы довольно хорошо развиваемся.

Е. Горская

— Но Вы сказали, что к Вам не едут эмигранты, потому что им у Вас не будет хорошо.

К. Занусси

— Нет, дело в том, что такие льготы, какие дает Великобритания, как там помогают безработным, какая там социальная помощь — это не сравнить с Польшей. И поэтому из Польши много людей уезжает. И это для нас тоже очень такой, скажем, печальный процесс — что люди выезжают в Великобританию, выезжают в Германию, выезжают во Францию. Но уже не так много, как раньше. И надеемся, что уже будут возвращаться — не все, но некоторые.

Е. Горская

— Пан Кшиштоф, а правда, что полякам свойствен некий особый национальный юмор, такой здоровый сарказм, который позволяет?.. Да?..

К. Занусси

— Не знаю, насколько он здоровый...

Е. Горская

— (Смеется.)

К. Занусси

— ...но такой черный юмор — он очень польский. Мы обожаем просто черные шутки и говорить страшные такие вещи. Пугать друг друга — это наше развлечение.

Е. Горская

— А почему?

К. Занусси

— А не знаю. Может быть, это наша история была такая трагическая, что мы только таким способом могли сохранить равновесие.

Е. Горская

— И было бы странно, если бы мы Вам не задали вопрос об этих многочисленных или не очень историях, которые сейчас создают некое российско-польское напряжение. Это истории, которые происходят вокруг памятников.

К. Занусси

— Ну, одного памятника особенно. Потому что один памятник. Вы знаете, это касается вообще того, как мы смотрим на историю. Если Вы готовы признать, что после Второй мировой войны, в которой мы были посторонние(?) победители, а все-таки не получили полной независимости, только полусуверенитет... А что означает полусуверенитет? Это значит, полузависимость. Мы не были полностью освобождены, только частично, потому что наше правительство на сто процентов зависело от Кремля, от Москвы. Но и нельзя тогда считать, что конец Второй мировой войны — это было такое огромное счастье. И если был памятник человеку, о котором мы думали, что он был среди победителей, а оказалось, что он преследовал поляков после войны и посылал их в Сибирь, ну, ясно, что этот памятник надо снять. А если потом посол пробует защитить его память — он просто расходится с историей.

Е. Горская

— Но эти все истории не касаются, я так понимаю, не будут касаться захоронений советских солдат и так далее?

К. Занусси

— Нет, абсолютно. Честь (уважение? — прим. расшифровщика) к смерти у нас гораздо сильнее, чем в других странах. Никто таких покушений никогда не имел. А дело в том, что если есть Триумфальный памятник дружбы и освобождения, но есть люди, которые (знают): это ложь, никакого полного освобождения не было. Было частичное освобождение, это надо признать.

А. Пичугин

— Польский режиссер Кшиштоф Занусси вместе с нами сегодня здесь, в студии радио «Вера», в программе «Светлый вечер». Если уж мы затронули вот эту тему, все-таки не могу не задать общий вопрос. Скажите, как Вы считаете, что нас разделяет, а что, наоборот, соединяет сейчас — Россию и Европу? Все-таки Россия — это, безусловно, европейское пространство, европейская культура. Но мы постоянно смотрим в новостях, телесюжетах — как с той, так и с другой стороны, как с нашей, так и с европейской — о каких-то вещах, которые нас разделяют. Но ведь на самом-то деле гораздо больше общего!

Е. Горская

— Алексей, я бы даже так — извините, пожалуйста! — переформулировала бы твой вопрос.

А. Пичугин

— Хорошо!

Е. Горская

— Мне кажется, корректнее было бы спросить все-таки, безусловно ли Россия — европейское пространство и европейская культура. Потому что есть другие точки зрения.

К. Занусси

— Я бы ответил: это так будет, как Россия захочет. Россия может быть евроазиатской страной, а может быть европейской страной с территориями в Азии. Это проблема менталитета. Но если Россия считает себя христианской, значит, она европейская. Потому что христианство связано с Европой. Хотя и в Азии есть (нрзб.).

А. Пичугин

— И в Азии, древнейшие христианские церкви.

К. Занусси

— Но не так их много, из государств их там только два до сих пор.

А. Пичугин

— Та же Сирия — она очень сильно христианизирована была.

К. Занусси

— Но это еще не Азия. Ну, да. Но тех же христиан сейчас там гонят. Так что они к нам приезжают, и мы их принимаем — беженцев-христиан Польша принимает без всяких условий. Но дело в том, что вообще христианский образ общества и жизни, восточное и западное христианство — они дополняются взаимно, и Европа тоже неполная без России. Поэтому России сегодня нам очень не хватает. Я бы хотел, чтобы она была вместе с нами.

А. Пичугин

— А что дает Россия Европе?

К. Занусси

— Ну, всю традицию православия, в котором есть акцент на то, что святое, и Вы лучше нас это сохранили, и этому можно от Вас учиться.

А. Пичугин

— А что, например? А можно как-то конкретизировать этот момент?

К. Занусси

— Ну, Вы знаете, то, что человек в своей вере относится к святому с таким уважением и так не условно, а Запад делает это более условным, и в том смысле нам этот восточный дух очень помогает. Мне лично он нужен. А есть и другие стороны. Например, протестанты гораздо лучше справились с переводом Евангелий на социальные проблемы, на взаимоотношения людей, на проблемы зарплаты. Этому всему мы можем учиться от протестантов. И Вам ничего больше не надо, потому что если мы вернемся к временам тысячу лет назад, пока не было раскола, мы должны оставаться разными, но мы должны просто дополнять себя и уважать себя взаимно от того, чтобы православие осталось православным, а католицизм — католицизмом. А если протестанты есть — пусть они тоже останутся. Они выросли тоже на грехах католицизма, на разных преступных тягах(?), которые были в католической церкви. И в этом мы бы были Европой. А растет против нас огромная сила в Азии — экономическая сила, огромный гегемон. И мы должны соединиться, чтобы против этого.

Е. Горская

— А что мешает? Какая-то историческая обида или что? Или политики?

К. Занусси

— Да, я думаю, политика. Политика, прежде всего. Конечно, и Запад там тоже виноват. Я не скажу, что Россия виновата. Но это проблема желания — хочет ли Россия быть частью евроатлантической культуры, или не хочет. Это решение. Никто не откажется, если Россия будет идти таким курсом, и она в 90-е годы так и шла.

А. Пичугин

— Что, в таком случае, по-Вашему, Россия может заимствовать из той западноевропейской модели?

К. Занусси

— Ну, знаете, я думаю, что западноевропейская модель выражает большее уважение для единицы...

А. Пичугин

— ...для личности человеческой.

К. Занусси

— ...для личности. И это есть то, чего мне в России не хватает. Начиная от того, что в языке. Русский скажет о себе: «Меня зовут», а во всех европейских языках я скажу: «Я себя зову, это мое решение», а не что это другие решают за меня. И, конечно, это маленький символ, но личность, внимание к личности Запад даже, может быть, довел до крайности. Но и здесь у Вас я вижу его недостаток.

А. Пичугин

— А если говорить в целом... не в целом, вернее, а, наоборот, в частности, вот сузить Европу до Польши: среди простых людей, на уровне простых людей... Вот, к сожалению, мне кажется, что сейчас в России на уровне простых людей, возможно, это как раз та массовость со знаком «минус», о которой Вы говорите, существует на бытовом уровне. Такое немного негативное отношение и к европейским ценностям, и к Польше, как таковой, как представляющей...

К. Занусси

— Я тоже это вижу. Но что мне делать...

А. Пичугин

— А вот в Польше есть это на бытовом уровне?

К. Занусси

— Нет, я думаю, что на бытовом уровне этого нет. Мы, конечно, очень увлечены Европой, о которой мы всегда считали, что мы часть Европы. И мы были оторваны от Второй мировой войны. И в XIX веке эта часть Польши, которая принадлежала России, была оторвана, и мы чувствовали себя не у себя дома. Потому что мы просто живем латинским мышлением, латинской культурой, а Россия должна жить в византийской традиции. И в этом смысле просто человек чувствует себя связанным с латинской традицией, с латинским мышлением, с латинскими понятиями, что закон о собственности, десятки(?) власти — это все по-другому у нас выглядит. И здесь различие между простыми людьми огромное, его видно, если так посмотреть на менталитет человека. А с другой стороны, ну, у нас есть, конечно, сходство языка — что мы говорим на славянском языке, как и русские, хотя русский для нас очень трудный. Я сам мучаюсь, потому что слов не хватает. Смеюсь, что боюсь особенно религиозных сюжетов, потому что изучал русский в 50-е годы, и нас учили «комсомольскому» русскому, а потом, когда приходилось говорить о церковных вещах, о вере, словарь заканчивался, надо было... Когда-то мы с Тарковским это обсуждали, и надо было постоянно брать словарь и через латинский язык доходить до многих таких слов, которых я просто в школе не изучал.

А. Пичугин

— А Вы сегодня нам перед эфиром рассказывали, что Вы сидели, общались с Тарковским, а между Вами...

Е. Горская

— А посередине лежал...

А. Пичугин

— ...словарь.

К. Занусси

— Да, словарь, чтобы было известно, что это «pokuta» — ну, до сих пор я не знаю, как перевести то, что у католиков очень важно. Знаете, если мы погрешим, исповеди не хватит. Надо еще отработать грех.

Е. Горская

— Епитимья?

К. Занусси

— Может быть, это епитимья. Но это «компенсация».

А. Пичугин

— Это греческое слово.

К. Занусси

— Ну, греческое. Мы скажем «компенсация». И всегда боимся, что священник, который принимает исповедь, нам скажет: «Ты украл — отдай. Отдай деньги. Не хватит — исповедаться, не хватит того, что ты жалеешь. Надо еще что-то делать».

Е. Горская

— Епитимья, наверное.

К. Занусси

— Убил мужа — бери ответственность за вдову или за детей. Это... Ну, вот, видите, греческое слово. Я по-русски до сих пор не знаю.

Е. Горская

— А у нас и нет русского.

А. Пичугин

— У нас нет, да. Оно так и есть греческое. Вы говорите об Андрее Тарковском. Насколько он повлиял на Вас? Насколько его личность важна?

К. Занусси

— Безумно важна. Это было мое счастье, что я нашел в нем личного друга. Вы знаете, что режиссеры, как и дирижеры, работают в изоляции, в одиночестве. Мы не можем работать один с другим рядом. И мне так повезло, что мы с Тарковским, при его очень трудном характере (не знаю, какой мой характер — может быть, он тоже трудный), но все-таки подружились. И это была довольно глубокая дружба и близость. Он был, конечно, очень одиноким, когда жил уже в эмиграции. И мы тогда часто встречались и обсуждали все возможные проблемы мира. (Смеется.)

А. Пичугин

— Возвращаясь к христианству... Все время мы говорим про массовую культуру. Насколько христианство и вот эта нынешняя массовая культура — что в Америке, что в Европе, что в России — соответствует, насколько она может сосуществовать с христианской моделью?

К. Занусси

— Знаете, всегда есть увлечение человека реальным миром, и насколько весь развитый мир невероятно разбогател в течение последних десятков лет, это увлечение усиливается, и оно выражается в массовой культуре, в этом консумизме, который очень сильно сейчас существует. Но, с другой стороны, есть столько живых движений такого воскресения, возрождения христианства в Западной Европе... И статистика это подсказывает — сколько больших движений среди молодежи, молодых, которых не устраивает тот консумистический мир! Так что я в этом вижу подвиг. А с другой стороны, ну, знаете, статистика все-таки... Этот ущерб христианству, который пережила Россия по причине долгих лет революции, до сих пор видно. Потому что Россия гораздо менее христианская, чем Франция, например. Хотя в России люди этого не видят.

А. Пичугин

— Безусловно. Безусловно! И, самое главное, что когда мне говорят: «Посмотрите, как все в Европе плохо с христианством — закрываются костелы», я приезжаю в ту же самую Европу, и даже не важно, в какую страну — я вижу вот это христианство на бытовом уровне, насколько оно глубоко интегрировано, насколько оно глубоко укоренилось в жизни простых людей, в любом, самом маленьком городе или деревне, будь то Польша, будь то Франция...

Е. Горская

— А какие в Польше замечательные христианские программы по телевидению для детей! Я вообще... Я такого представить не могла, что так можно делать — интересно, красиво, с душой!

К. Занусси

— Ну, к счастью! Вот я радуюсь, что я это слышу. Я не буду Вам рассказывать о наших недостатках, которых тоже очень много. (Смеется.)

А. Пичугин

— Недостатков везде много находится.

К. Занусси

— Везде много. Так что не надо радоваться, что у соседа хуже, чем у меня. Хорошо, что вообще что-то есть. А должно быть гораздо лучше. Но те движения молодежи — они меня очень радуют. Но через год в Польше будет Мировой съезд христианской, католической молодежи. И такие съезды происходят раз в два или четыре года, уже не помню. Это начал Иоанн Павел II. И всегда, когда видно этот миллион молодых, чувствуется, что христианство имеет свою витальность, что оно не умерло.

А. Пичугин

— А для них, для этих молодых людей — опять-таки, тут можно говорить только в общем, частности мы не узнаем так просто в течение маленькой программы — для этих молодых людей важно именно христианство и христоцентричность, Христос, или для них важен внешний флер, культура католическая?

Е. Горская

— Культура?

К. Занусси

— Я думаю, и одно, и другое, потому что это разделить невозможно. Они не могут увлекаться фольклором, если они не увлекаются истиной. Это не имеет никакого смысла. А важно, что им это хочется делать. И я частично посвятил мою последнюю картину таким же движениям — это инородное тело, где там появляется молодой человек, итальянец, который уже воспитан в таком движении, который пробует брать христианство всерьез, а не только так, как форму.

Е. Горская

— Пан Кшиштоф, скажите, а Вы, я так понимаю, оптимист, скорее, чем пессимист?

К. Занусси

— Вы знаете, это проблема темперамента, может быть, даже, биологии, может быть, моих родителей, моих генов. Да, я еще оптимист, хотя в моем возрасте надо уже смотреть в направлении конца, а это никогда не веселит.

Е. Горская

— Ну да, человек, который написал книгу «Пора умирать», а спустя более, чем 10 лет, написал книгу «Стратегия жизни»! А как Вам удается сохранять оптимизм с Вашим образованием, вот такой вопрос? Потому что Вы же физик, а потом — философ. Такой багаж знаний! Как это...

К. Занусси

— Ну, это не ведет к пессимизму! Наоборот, если у меня есть определенные знания, они ведут меня к тому, что очень важно в современном мире. Я воспитан вообще на физике уже ХХ века, во второй половине. Это не физика самоуверенности, которая была от Ньютона. Это не физика, где «все уже было ясно», как лорд Кельвин сказал, «уже ничего не открыть». Это физика тайны. Это была физика, которая меня глубоко утвердила в моей вере, а не наоборот. Я среди физиков встречал разных людей, даже таких, которые считали себя атеистами. Но они все уважали тайну. Кто уважает тайну, значит, он чувствует Бога каким-то образом. И таким я и остался, и у меня осталась надежда, что все-таки Бог есть, и Он меня любит. А если это есть, значит, уже можно быть полным оптимистом.

А. Пичугин

— Вот на этой оптимистичной ноте сегодня мы закончим нашу программу. Знаменитый польский режиссер Кшиштоф Занусси был у нас в гостях. Спасибо, пан Кшиштоф, что Вы пришли к нам.

К. Занусси

— Спасибо Вам!

А. Пичугин

— Лиза Горская...

Е. Горская

— ...и Алексей Пичугин были с Вами в этой студии сегодня. Всего доброго!

А. Пичугин

— Будьте здоровы!

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 21 сентября (вечер 20 сентября) 2026г.

Понеде́льник седми́цы 17-й по Пятидеся́тнице.

Рождество́ Пресвято́й Богоро́дицы.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 6:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Рождества Пресвятой Богородицы, глас 6, самогласны:

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Днесь И́же на разу́мных Престо́лех почива́яй Бог/ Престо́л свят на земли́ Себе́ предугото́ва:/ утверди́вый му́дростию Небеса́/ Не́бо одушевле́нное человеколю́бием соде́ла,/ от непло́днаго бо ко́рене/ сад живоно́сен израсти́ нам, Ма́терь Свою́,/ И́же чуде́с Бог/ и ненаде́ющихся наде́жда,// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Сей день Госпо́день,/ ра́дуйтеся, лю́дие:/ се бо Све́та черто́г/ и кни́га Сло́ва Живо́тнаго/ из утро́бы произы́де,/ и Я́же к восто́ком дверь, ро́ждшися,/ ожида́ет вхо́да Святи́теля вели́каго,/ еди́на и Еди́наго вводя́щи Христа́ во вселе́нную,// во спасе́ние душ на́ших.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: А́ще и Боже́ственным хоте́нием/ све́тлыя непло́дны жены́ прозябо́ша,/ но всех Мари́я рожде́нных боголе́пно превозсия́:/ я́ко, от непло́дныя пресла́вно ро́ждшися ма́тере,/ породи́ пло́тию всех Бо́га,/ па́че естества́ от безсе́менныя утро́бы;/ еди́на дверь Единоро́днаго Сы́на Бо́жия,/ Ю́же проше́д, заключе́нну сохрани́/ и, вся му́дре устро́ив, я́ко весть Сам,// всем челове́ком спасе́ние соде́ла.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Днесь непло́дная врата́ отверза́ются,/ и дверь деви́ческая Боже́ственная предгряде́т,/ днесь плод ражда́ти благода́ть начина́ет,/ явля́ющи ми́ру Бо́жию Ма́терь,/ Е́юже земна́я с Небе́сными совокупля́ются,// во спасе́ние душ на́ших.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Днесь всеми́рныя ра́дости провозвеще́ние,/ днесь возве́яша ве́три,/ спасе́ния провозве́стницы,/ естества́ на́шего разреша́ется непло́дство:/ непло́ды бо ма́ти показу́ется/ де́вствующия и по рождестве́ Зижди́телеве,/ из Нея́же чу́ждее присвоя́ет И́же естество́м Бог/ и заблу́ждшим Пло́тию спасе́ние содева́ет,/ Христо́с Человеколю́бец,// и Изба́витель душ на́ших.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Днесь непло́дная А́нна ражда́ет Богоотрокови́цу,/ от всех родо́в произбра́нную/ в жили́ще всех Царя́ и Зижди́теля, Христа́ Бо́га,/ во исполне́ние Боже́ственнаго смотре́ния,/ и́мже назда́хомся, земноро́днии,// и обнови́хомся от тли к жи́зни неконе́чней.

Стихира Рождества Пресвятой Богородицы, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Вече́рний проки́мен дня (в воскресе́нье ве́чера), глас 8:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас осмы́й: Се ны́не благослови́те Го́спода/ вси раби́ Госпо́дни.

Хор: Се ны́не благослови́те Го́спода/ вси раби́ Госпо́дни.

Диакон: Стоя́щии во хра́ме Госпо́дни, во дво́рех до́му Бо́га на́шего.

Хор: Се ны́не благослови́те Го́спода/ вси раби́ Госпо́дни.

Диакон: Се ны́не благослови́те Го́спода

Хор: Вси раби́ Госпо́дни.

Парими́и Рождества́ Пресвято́й Богоро́дицы:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Бытия́ чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 28)

Чтец: Изы́де Иа́ков от студенца́ кля́твеннаго/ и и́де в Харра́нь./ И обре́те ме́сто, и спа та́мо,/ за́йде бо со́лнце,/ и взят от ка́мения ме́ста того́, и положи́ возгла́вие себе́,/ и спа на ме́сте о́ном, и сон ви́де./ И се ле́ствица, утвержде́на на земли́,/ ея́же глава́ досяза́ше до Небе́с,/ и А́нгели Бо́жии восхожда́ху и низхожда́ху по ней./ Госпо́дь же утвержда́шеся на ней и рече́:/ Аз Бог Авраа́мов, отца́ твоего́,/ и Бог Исаа́ков, не бо́йся./ Земля́, иде́же ты спи́ши на ней,/ тебе́ дам ю и се́мени твоему́./ И бу́дет се́мя твое́, я́ко песо́к земны́й,/ и распространи́тся на мо́ре, и ли́ву, и се́вер, и на восто́ки,/ и возблагословя́тся о тебе́ вся коле́на земна́я и о се́мени твое́м./ И се Аз с тобо́ю, сохраня́яй тя на вся́ком пути́, а́може а́ще по́йдеши,/ и возвращу́ тя в зе́млю сию́, я́ко не и́мам тебе́ оста́вити,/ до́ндеже сотвори́ти Ми вся, ели́ка глаго́лах тебе́./ И воста́ Иа́ков от сна своего́, и рече́:/ я́ко есть Госпо́дь на ме́сте сем, аз же не ве́дех./ И убоя́ся, и рече́:/ я́ко стра́шно ме́сто сие́,/ несть сие́, но дом Бо́жий,// и сия́ врата́ Небе́сная.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Иезеки́илева чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из глав 43,44)

Чтец: Та́ко глаго́лет Госпо́дь:/ бу́дет от дне осма́го и про́чее,/ сотворя́т иере́и на олтари́ всесожже́ния ва́шего/ и я́же спасе́ния ва́шего,/ и прииму́ вы, глаго́лет Адонаи́ Госпо́дь./ И обрати́ мя на путь врат святы́х вне́шних, зря́щих на восто́ки,/ и сия́ бя́ху затворе́на./ И рече́ Госпо́дь ко мне:/ врата́ сия́ затворе́на бу́дут и не отве́рзутся,/ и никто́же про́йдет сквозе́ их,/ я́ко Госпо́дь Бог Изра́илев про́йдет и́ми,/ и бу́дут затворе́на./ Я́ко игу́мен ся́дет в них сне́сти хлеб,/ по пути́ Ела́мских врат вни́дет и по пути́ его́ изы́дет./ И введе́ мя по пути́ врат святы́х,/ су́щих к се́веру пря́мо хра́му,// и ви́дех, и се испо́лнь сла́вы храм Госпо́день.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: При́тчей чте́ние.

Диакон: Во́нмем

(Из главы 9:)

Чтец: Прему́дрость созда́ Себе́ дом и утверди́ столпо́в седмь./ Закла́ Своя́ же́ртвенная, и раствори́ в ча́ши Свое́й вино́,/ и угото́ва Свою́ трапе́зу./ Посла́ Своя́ рабы́, созыва́ющи с высо́ким пропове́данием на ча́шу, глаго́лющи:/ и́же есть безу́мен, да уклони́тся ко Мне,/ и тре́бующим ума́ рече́:/ прииди́те, яди́те Мой хлеб/ и пи́йте вино́, е́же раствори́х вам,/ оста́вите безу́мие, и жи́ви бу́дете,/ и взыщи́те ра́зума, да поживете́,/ и испра́вите ра́зум в ве́дении./ Наказу́яй злы́я, прии́мет себе́ безче́стие,/ облича́яй же нечести́ваго, опоро́чит себе́,/ обличе́ние бо нечести́вому, ра́ны ему́./ Не облича́й злых, да не возненави́дят тебе́,/ облича́й прему́дра, и возлю́бит тя,/ даждь прему́дрому вину́, и прему́дрший бу́дет;/ сказу́й пра́ведному, и приложи́т приима́ти./ Нача́ло прему́дрости страх Госпо́день,/ и сове́т святы́х — ра́зум./ Разуме́ти бо зако́н, по́мысла есть блага́го,/ сим бо о́бразом мно́гое поживе́ши вре́мя,// и приложа́тся тебе́ ле́та живота́.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихира Рождества Пресвятой Богородицы, глас 1, самогласна:

Стихира: Нача́ло на́шего спасе́ния, лю́дие, днесь бысть:/ се бо пронарече́нная от родо́в дре́вних/ Ма́ти и Де́ва и прия́телище Бо́жие/ от непло́дове роди́тися происхо́дит,/ цвет от Иессе́я и от ко́рене его́ жезл прозябе́./ Да ра́дуется Ада́м пра́отец,/ и Е́ва да весели́тся ра́достию,/ се бо созда́нная от ребра́ Ада́мова дщерь и Вну́ку блажи́т я́вственне:/ роди́ся бо мне, рече́, избавле́ние,/ его́же ра́ди от уз а́довых свобожду́ся./ Да ра́дуется Дави́д, бия́ в гу́сли,/ и да благослови́т Бо́га,/ се бо Де́ва происхо́дит от утро́бы непло́дныя,// ко спасе́нию душ на́ших.

Стихиры Рождества Пресвятой Богородицы, глас 2, самогласна:

Стихира: Прииди́те, любоде́вственнии вси/ и чистоты́ рачи́телие,/ прииди́те, подыми́те любо́вию де́вства похвалу́,/ от ка́мене тве́рдаго теку́щий исто́чник жи́зни/ и от безча́дствующия купину́ невеще́ственнаго Огня́,// очища́ющаго и просвеща́ющаго ду́ши на́ша.

Стихира: Что шум пра́зднующих быва́ет?/ Иоаки́м и А́нна торжеству́ют та́йно:/ ра́дуйтеся с на́ми, глаго́люще, Ада́ме и Е́во, днесь,/ я́ко и́мже дре́вле преступле́нием затвори́ша рай,/ плод благосла́вен нам даде́ся,/ Богоотрокови́ца Мари́я,// отверза́ющи его́ всем вход.

Стихира: Пронарече́нная всех Цари́ца,/ Бо́жие оби́телище,/ от непло́дныя днесь утро́бы про́йде А́нны сла́вныя,/ Присносу́щнаго Существа́ Боже́ственное пребыва́лище,/ Е́юже безсту́дный ад попра́ся/ и всеро́дная Е́ва в тве́рдую жизнь вво́дится./ Той досто́йно возопии́м:// блаже́нна Ты в жена́х, и Плод чре́ва Твоего́ благослове́н.

Стихира Рождества Пресвятой Богородицы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: В благознамени́тый день пра́здника на́шего/ востру́бим духо́вною цевни́цею:/ Я́же бо от се́мене Дави́дова, днесь ражда́ется Ма́ти Живота́,/ тьму разреша́ющи,/ Ада́мово обновле́ние, и Е́вино воззва́ние,/ и нетле́ния исто́чник, тли премене́ние,/ Ея́же ра́ди мы обожи́хомся/ и от сме́рти изба́влени бы́хом,/ и возопии́м Той с Гаврии́лом, ве́рнии:/ ра́дуйся, Благода́тная, Госпо́дь с Тобо́ю,// Тебе́ ра́ди да́руя нам ве́лию ми́лость.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Рождества Пресвятой Богородицы, глас 4, самогласны:

Стихира: Всеми́рная ра́дость от пра́ведных возсия́ нам,/ от Иоаки́ма и А́нны, Всепе́тая Де́ва,/ Я́же премно́гия ра́ди чистоты́/ храм Бо́жий одушевле́нный быва́ет/ и еди́на вои́стинну Богоро́дица познава́ется./ Тоя́ моли́твами, Христе́ Бо́же,/ мир ми́ру низпосли́// и душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

Стих: Слы́ши, Дщи, и виждь,// и приклони́ у́хо Твое́.

Стихира: А́нгеловым прорече́нием/ плод пречи́ст от Иоаки́ма и А́нны, пра́ведников,/ днесь произы́де Де́ва,/ не́бо и престо́л Бо́жий,/ и прия́телище Чистоты́,/ ра́дость провозвеща́ющи всему́ ми́ру,/ живота́ на́шего Хода́таица,/ кля́твы отъя́тие, благослове́ния пода́ние./ Тем в рождестве́ Твое́м, Де́во Богозва́нная,/ ми́ру мир испроси́// и душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

Стих: Лицу́ Твоему́ помо́лятся// бога́тии лю́дстии.

Стихира: Непло́ды безча́дная А́нна/ днесь рука́ми да воспле́щет све́тло,/ да светлоно́сят земна́я, ца́рие да игра́ют,/ святи́телие во благослове́ниих да веселя́тся,/ да пра́зднует весь мир:/ се бо Цари́ца и непоро́чная Неве́ста О́тча/ от ко́рене Иессе́ева прозябе́./ Ктому́ жены́ в печа́лех не родя́т чад:/ Ра́дость бо процвете́, и Живо́т всем челове́ком в ми́ре жи́тельствует./ И ктому́ да́ры Иоаки́мовы не возвраща́ются,/ рыда́ние бо А́нны в ра́дость преложи́ся:/ сра́дуйтеся мне, глаго́лющи, весь избра́нный Изра́иль,/ се бо даде́ ми Госпо́дь одушевле́нную пала́ту/ Боже́ственныя сла́вы Его́,/ во о́бщее весе́лие и ра́дость// и спасе́ние душ на́ших.

Стихира Рождества Пресвятой Богородицы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Прииди́те, вси ве́рнии, к Де́ве теце́м:/ се бо ражда́ется Я́же пре́жде чре́ва предви́денная Бо́га на́шего Ма́ти,/ де́вства сосу́д, Ааро́нов прозя́бший жезл от ко́рене Иессе́ева,/ проро́ческое пропове́дание/ и пра́ведных Иоаки́ма и А́нны прозябе́ние./ Ражда́ется у́бо, и мир с Не́ю обновля́ется./ Ражда́ется, и Це́рковь во свое́ благоле́пие украша́ется./ Храм святы́й, Божества́ прия́телище,/ де́вственный сосу́д, ца́рский черто́г,/ в не́мже пресла́вное неизрече́ннаго соедине́ния, соше́дшихся во Христе́ есте́ств,/ соверше́нное соде́яся та́инство./ Ему́же покланя́ющеся,// воспева́ем Де́вы Всенепоро́чныя рождество́.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Рождества́ Пресвято́й Богоро́дицы, глас 4:

Хор: Рождество́ Твое́, Богоро́дице Де́во,/ ра́дость возвести́ всей вселе́нней:/ из Тебе́ бо возсия́ Со́лнце Пра́вды, Христо́с Бог наш,/ и, разруши́в кля́тву, даде́ благослове́ние,// и, упраздни́в смерть, дарова́ нам живо́т ве́чный. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия