Поделиться
— Ты только посмотри, Олег, на картину Андрея Шильдера «Ручей в лесу»! Пейзаж живой, реалистичный, и в то же время необыкновенный. По всей видимости, это конец февраля — начало марта. Всё пространство вокруг устилает снег — влажный, рыхлый, жемчужно-белый. Он толстым ковром лежит на земле, тяжёлыми шапками — на деревьях. Меж убелённых стволов бежит поток студёной воды. А сверху сквозь ветви льётся свет — уже по-весеннему яркий.
— Да, полотно поднимает настроение! Надо же, я столько раз бывал здесь, в Ставропольском музее изобразительных искусств, и не обращал на него внимания. А ведь, похоже, художник писал картину в моём любимом Таманском лесу.
— Это зелёный массив в центре Ставрополя?
— Да, и мне очень нравится гулять там в любое время года. В Таманском лесу как раз бьют ключи, их называют холодными родниками. Так что ручей на картине Андрея Шильдера узнаваем. Можно попробовать найти точку, с которой художник писал свою работу.
— Не думаю, что это возможно...
— Почему ты сомневаешься? Я знаю Таманский лес как свои пять пальцев!
— Дело не в тебе, а в художнике. Андрей Шильдер, в отличие от своего учителя, Ивана Шишкина, никогда не стремился в точности воспроизвести натуру. Он непременно фантазировал, привносил в пейзаж что-то выдуманное.
— Такая манера работы была у художника?
— Не только у него. В середине девятнадцатого века пейзажисты разделились на два лагеря. Одни предпочитали полностью создавать картину под открытым небом. Их не пугали ни мороз, ни жара. Они могли творить по пояс в сугробе или под проливным дождем, чтобы скрупулёзно передать на холсте все подробности конкретного момента. А другие заранее продумывали сюжет, и затем выстраивали его, словно доказывали теорему. К таким и принадлежал Андрей Шильдер.
— По картине «Ручей в лесу» этого не скажешь. Она написана настолько правдоподобно, словно мы перенеслись в занесённую снегом лесную чащу.
— Художник много работал над тем, чтобы картины были живыми. На природе он делал наброски, зарисовки, а потом, образно выражаясь, составлял из них коллаж. Шильдер владел множеством способов передать закат и рассвет, сумерки и яркое солнце, отработал сотни приёмов изображения деревьев. И мастерски использовал их.
— При таком подходе он, должно быть, создал немало картин?
— Да, Шильдер работал много, и в основном на заказ. Картину «Ручей в лесу» он написал в 1906 году для ставропольского купца Ивана Алафузова. Но нельзя сказать, что художник поставил искусство на конвейер. Слишком совестливым был, взыскательным к себе. Стремился каждую работу довести до совершенства.
— Трудился искусно и на совесть. Наверное, неплохо зарабатывал?
— Платили Шильдеру хорошо, это правда! Но он, как ребенок, не умел удержать денег. Хотя на себя тратил мало — одевался скромно, питался скудно, никаких дурных привычек не имел. А вот подарки дарить любил — и родственникам, и друзьям. И взаймы давал легко, без сомнений, любые суммы, до последней имевшейся у него копейки. Так, что самому приходилось влезать в долги. Такой непрактичностью художника пользовались непорядочные люди. Он вечно был должен ростовщикам.
— Бывают такие люди, не от мира сего.
— Да, Андрей Шильдер стремился к идеальной жизни, далёкой от реальности. К той, где все друг другу верят, помогают, и никто никого не обманывает. И в картинах своих он стремился показать действительность преображённой. Взгляни на полотно «Ручей в лесу» — неземной свет струится сквозь узор хрупких ветвей и наполняет зимний пейзаж радостью.
Все выпуски программы Краски России:
11 ноября. «Ангельская иерархия»
Поделиться
Фото: Andika Christian/Unsplash
Священное Писание дает нам богооткровенные сведения об иерархическом устройстве ангельского «сообщества», что отражается и на порядках земного бытия. Ангелы свободно соподчинены друг другу и, пребывая в едином устремлении к Всевышнему, от высших до низших, доносят и до нас Божественный свет, который изливается в Церкви через священную иерархию. Вот почему самый принцип власти — от Бога, а послушание — основа нашего бытия.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
11 ноября. Смысл страданий
Поделиться
Сегодня 11 ноября — День памяти преподобномученицы Анастасии Римляныни.
О христианском понимании страдания — клирик московского храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста священник Николай Конюхов:
Нас, христиан, часто обвиняют в том, что мы создали некую религию страданий. Это совсем не так, и не мы создавали, а Господь учредил Церковь: «…и врата ада её не одолеют». И действительно, если посмотреть на главный символ христиан — это крест, где изображён Господь Иисус Христос, страдающий на кресте. Но дело в том, что христианство не культивирует страдания, оно их переосмысливает.
Невозможно в этой жизни избежать страданий: все люди стареют, болеют и умирают. Все люди когда-то будут хоронить своих родителей. И невозможно просто в этой жизни пройти мимо струек дождя и вообще не попасть в какие-то тяжёлые ситуации и не испытывать боли. Но христианин прекрасно понимает, что этот мир, созданный Богом, был создан прекрасным. Но с тех пор, как в него вошёл грех по свободной воле людей, произошёл некий слом. И поэтому страдание является неотъемлемой частью жизни каждого человека.
Но мы понимаем также, что Господь после смерти даёт человеку вечное блаженство. И часть этого вечного блаженства можем ощутить ещё здесь. И христианство культивирует как раз Царствие Божие. Христос говорил: «Ищите в первую очередь Царствие Божие, и всё вам приложится». Поэтому у нас совершенно другие акценты.
Страдание — это просто неотъемлемая часть жизни, которую мы осмысляем в общих категориях того, что это может быть в определённый момент даже полезным для человека. Где-то может его от чего-то уберечь, где-то к чему-то подготовить. Но в общем счёте мы стремимся туда, где не будет ни болезни, ни печали, ни воздыхания.
Все выпуски программы Актуальная тема:
11 ноября. О духовных поисках Федора Достоевского
Поделиться
Сегодня 11 ноября — 205 лет со дня рождения писателя Фёдора Достоевского.
О его духовных поисках — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов):
Творчество Фёдора Михайловича тесно связано с его жизнью. И только тогда, когда в его сердце утвердился Христос, его главное упование и смысл жизни, о котором он говорил: «Даже если выяснится, что истина вне Христа, я со Христом останусь», — тогда и явились его величайшие произведения.
Когда его чуть не казнили и пришло помилование за пять минут до повешения, он был отправлен на каторгу, на которой четыре года не имел права читать никакой литературы, кроме книги Нового Завета, ему подаренной жёнами декабристов. Не имел права он что-либо писать. Так что сохранилась книга, именуемая «Евангелие Достоевского», в которой имеется полторы тысячи пометок ногтем Фёдора Михайловича. Так он зачитывался, так он углубился в это священное чтение, в богопознание, что через четыре года, оказавшись на свободе, он уже был совсем не тем, кем уходил в это удаление от мира с Евангелием в руках, — он вернулся уже с Евангелием в сердце.
И потому его произведения, конечно, — Господь ещё особенно промышлял о нём, заботился. Во многом больше пользы оказала его супруга, заботливо терпящая ещё и актуальные его страсти и немощи, но всё делающая для того, чтобы он дописывал свои великие романы, и в результате те — действительно главнейшие произведения мировой литературы, к которым можно отнести и его «Братьев Карамазовых», и «Преступление и наказание», и «Идиота», — это появившееся не в одиночку, как творчество Фёдора Михайловича, как автора, но в сотрудничестве с благодатью Божией, которая жила, была присуща ему, его сердцу, и помогала созидать эти замечательные произведения.
Все выпуски программы Актуальная тема:
