«27-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Николай Конюхов

В нашей студии был клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Еженедельно в программе «Седмица» мы говорим о праздниках и днях памяти святых на предстоящей неделе.

В этот раз разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Еф.6:10—17) и Евангельского (Лк.18:18—27) чтений в 27-е воскресенье по Пятидесятнице, о днях памяти пророка Наума, пророка Аввакума, преподобного Саввы Освященного, преподобного Саввы Сторожевского, святой великомученицы Варвары, святой великомученицы Екатерины, святителя Николая Чудотворца.

---

М. Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире Радио ВЕРА наша еженедельная субботняя программа «Седмица». В студии Марина Борисова. И наш сегодняшний гость — клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов.

Отец Николай

— Добрый день.

М. Борисова

— И с его помощью мы постараемся разобраться, что ждет нас в Церкви завтра, 27-е воскресенье после Пятидесятницы и на наступающей неделе. Итак, по сложившейся у нас традиции попробуем разобраться в смысле наступающего воскресенья, исходя из тех отрывков, из апостольских посланий и Евангелия, которые прозвучат завтра в храме за божественной литургией. Мы услышим отрывок из Послания апостола Павла к Ефесянам, из шестой главы, стихи с 10 по 17. И в этом отрывке есть какие-то моменты, которые требуют, на мой взгляд, комментария священника. Апостол пишет: «Наконец, братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому, что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных.». И вот тут у меня вопрос. Если нам на каждой проповеди говорят, что: наше дело — разбираться в своих грехах. И это наша первая и главная задача, а все остальное — факультативно, и далеко не для каждого. Так вот, если мы будем ставить себе задачу: брань против духов злобы поднебесных, то я думаю, что с гордыней по крайней мере у нас будет все в порядке. А что касается борьбы с теми грехами, которые у нас непосредственно внутри, я думаю, что гораздо интересней же бороться вот с властями и мироправителями тьмы века сего.

Отец Николай

— Ну вы знаете, вот у Никодима Святогорца есть замечательная книга «Невидимая брань», именно про эту войну идет речь. Потому, что тут же сказано, что: наша война не против плоти и крови. Что значит: против плоти и крови? Против людей. То есть нам нужно воевать не с людьми. Хотя это как раз вот проще всего. Там стал человек, воцерковился, стал христианином и вот пошел воевать: чтобы мама с папой стали верующими, чтобы муж стал верующим.

М. Борисова

— Чтобы, чтобы землю в Гренаде крестьянам отдать.

Отец Николай

— Чтобы да, ну и всех остальных тоже, да, детей там воцерковить: вот батюшка, я так вот их поучаю-поучаю, а они все никак. Вот сколько у меня людей приходят и скорбь какая: родители пожилые все никак до церкви не дойдут, сколько я им не говорю; или вот там дети уже выросли, уже не 5 лет, за руку не притащишь, вот они тоже в храм не идут. И вот мы воюем против плоти и крови. А апостол Павел говорит: Подождите, у нас брань не против плоти и крови, у нас брань духовная. И можно, конечно, тоже, как вы правильно сказали, Марин, сказать: Вот дьявол во всем виноват. Ату его, братья! И начать вот войну против нечистых сил. Хотя, если бы даже это было так, то могли бы потерпеть сокрушительное поражение, потому что могли бы нарваться на те слова, которые сказал дьявол Симону Волхву, что: «Христа знаю, Павла знаю. А ты кто такой?». Мне всегда кажется, если начать каким-то образом выступать против него, ну то есть, с одной стороны, нам, как священникам Бог дал определенные обязательства, определенную власть, если можно так сказать: во время крещения мы читаем запретительную молитву, где достаточно так обидные слова произносим в адрес нечистой силы и просим не приближаться, точнее приказывает, именем Господа Иисуса Христа приказываем не приближаться к новокррещенному. Но, в целом духовная брань означает не то, что вот дьявол такой плохой, и тебя такого хорошего соблазняет. Это не так. Дьявол использует то, что ты сам готов ему предоставить. То есть я вот недавно только с одной женщиной беседовал, что Христос нас защищает полностью от действия нечистой силы, вот особенно после этих запретительных молитв, если вчитаться в их смысл. Но, а мы, как жители города Карфаген, в нас находится какой-то предатель, который может осаждающим врагам открыть дверь. Они ворвутся и разграбят весь город. Так оно и случается. То есть мы сами даем повод дьяволу воспользоваться и значит начать в нас какие-то действия. А это не происходит без нашей воли. А то было бы как, что мы такие бедные, несчастные, вот такие вот святые, а вот этот лукавый там значит нас обижает. Это как знаменитый анекдот, когда в пост двое монахов на свечке значит пытались приготовить яйцо. И входит игумен, и говорит: «Так, братия, что, что это такое вообще происходит? Сейчас же пост.». Они говорят: «Ой, нас лукавый попутал.». И бес из угла отвечает: «Неправда, я такого вообще придумать не мог. Это не надо меня приплетать к этому.». Вот у нас та же самая история. Поэтому наша брань против духов злобы поднебесной, ну это в том числе против своей злобы, против своей, ну вот как бы дьявол, он поддерживает, он дает нам тот огонь, который в нас появился уже. Не огонь веры, а огонь страсти, страдания. Он просто его разжигал, он раздувает. Он поддерживает эту идею. И можно было бы легко на него спихнуть всю ответственность. Адам с Евой, что они сделали? Они как раз спихнули на него всю ответственность. Ну там Адам спихнул на жену, слабая позиция совершенно.

М. Борисова

— Ну при чем на жену, которую Ты мне дал.

Отец Николай

— Да, да, ну то есть на жену и на Бога. Такая очень слабая, не мужская позиция. А Ева сказала: Да это вообще змей, вот. И мы постоянно говорим, на исповеди в том числе: Вот, ну бес меня попутал, вот батюшка, поэтому накричал на детей, да. он всего лишь поддержал ту, вот в ту дверь, которую ты открыл в своем сердце, он просто вошел. Ему даже не пришлось стучаться или как-то там выламывать эту дверь. Он просто вошел. Потому, что дьявол не может нарушить вот запрет, который дан от Бога. Только если человек сам предоставляет вот такой инструментарий, тогда уже дьявол начинает играть на нашем сердце.

М. Борисова

— Обратимся теперь к отрывку из Евангелия от Луки, из 18 главы, стихи с 18-го по 27-й. Эта история хорошо, я думаю, известна почти всем нашим слушателям, история о том, как некто из начальствующих спросил: «Учитель благой, что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?». И Иисус сказал ему: «Что ты называешь Меня благим. Никто не благ, только Бог один. Знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не укради, не лжесвидетельствуй, почитай отца и мать твою.». Он же сказал: «Все это я сохранил от юности моей.». И услышав это, Иисус сказал ему: «Еще одного не достает тебе. Все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровища на Небесах, и приходи, и следуй за Мною.». Он же, услышав сия, опечалился. Потому что был очень богат. И завершается это фразой, которую знают, по-моему, все: и верующие, и неверующие, и те, кто вообще никогда Евангелие не открывали: «Ибо удобнее верблюду пройти сквозь игольное ушо, нежели богатому войти в Царство Божие.». Услышавшие сия, сказали: Кто же может спастись? Но, Он сказал: «Невозможное человеком, возможно Богу.». История просто наизусть известная большинству православных верующих. Но, это, к сожалению, мало меняет нашу жизнь, то, что мы знаем эту историю. Вот если подумать, применительно к самому себе, что, почему так сложно что-то отдать? Нет, до определенного порога это многим удается. То есть ну волонтерские движения, поделиться. Вот в церковь многие приносят и продукты какие-то, и одежду, и какие-то вещи для нуждающихся. То есть, есть масса способов поделиться. И многие люди пользуются этими способами, даже из тех, кто не ходит в церковь. Но, есть какой-то придел, за которым становится почти невозможно отдать, в особенности что-то, что ты очень любишь. Я так уверено об этом говорю потому, что у меня по молодости и в период неофитства была такая попытка. То есть я думала: как бы мне избавится от этой привязанности к вещам. И я подумала, что самый лучший способ — это отдавать, вот отдать любимую кофточку. Не просто вот делиться чем-то, а вот то, что самой очень нравится. Боже, как это трудно. Это так трудно. При том, что ты живешь, в обычной своей жизни ты об этом не задумываешься и не жалко тебе там ни, ни кофточки, ни юбочки, ничего. Но, в тот момент, когда ты решаешь ради Бога ее отдать, это просто какой-то немыслимый подвиг в твоей жизни.

Отец Николай

— Знаете, тут мне две вещи видятся. Во-первых, этот юноша, он был благочестив. И сказано, что: даже Господь как-то возлюбил этого юношу, потому что он действительно старался что-то выполнить, какие-то там вот эти, Христос перечисляет заповеди, кстати, относящиеся именно к человеку: ни убий, ни укради, почитай отца и матерь. То есть это вот конец декалога, не первые 4 заповеди о почитании Бога, а вот именно к ближнему. И в принципе это означает, что парень был неплохой и вот социально проявлял себя очень по-хорошему: почитал родителей, никого не обманывал, ни крал. И очень часто люди приходят на исповедь, они даже не знают, честно, в чем каяться, не понимают, а в чем проблема-то. То есть: я все ну делаю. И вообще, как мне, помню, один мужчина на исповеди говорит: «Батюшка, да я вообще хороший человек.». Да, я говорю: «Да кто же спорит-то. Конечно, хороший.». Вот. Но, люди, вот они реально не видят ну каких-то проблем. То есть ну я все, что нужно делаю: налоги плачу, с соседями не ссорюсь, с родителями нормальные отношения, там ну жене не изменяю. Ну какой-то минимум есть. Ну хорошо, чтобы выжить, этого хватает. Но, Христос говорит: Чтобы быть Моим учеником, тебе придется ну идти за Мной налегке. То есть от чего-то отказаться, что-то снять, что-то, ну пойти за Христом — не такое простое путешествие будет. Это не прогулка, не некий променад по питерскому поребрику. Это серьезная как бы история. И поэтому да, ну придется что-то, что-то вот тяжеленькое, ценное, то, что у тебя там есть, убрать. И при чем это у всех по-разному. Вот, вот для этого юноша, видите, как его дернуло именно материальная тема. Для кого-то это карьера. Для кого-то это какие-то вещи, связанные с ин, с информационным пространством. Кому-то не хочется отказываться от любимой пищи. Кому-то еще от чего-то. Ну у всех своя привязанность. Как мне одна женщина сказала, говорит: «Батюшка, я не представляю, как я буду в Царствии Божиим без любимой машины. Можно, типа, как-то вот попросить, чтобы ее с собой, мою любимую „ласточку“ взять ну как-то может быть.». И знаете, как в, находят же до сих пор гробницы древних царей, которые туда клали ну буквально все, там весь свой скарб: и мечи, и украшения, и золото, и коня любимого, и даже наложниц. Так что вот это кажется, что это было очень давно, сейчас люди свой любимый телефон и свою «ласточку» — машинку, куда вложились столько, жалко. Вот. И ну вот Христос говорит: Если хочешь за Мной идти, придется идти налегке. Налегке. И это, ну да, больно. Но, это, знаете, у нас может быть не получится, если мы не поймем: а что там. Почему апостолы то в итоге пошли, им же тоже было, что терять. Они просто реально поверили, что там что-то большее. При чем они сначала подумали, что будет что-то больше в материальном плане, что они станет, станут друзьями Мессии, и их поставят на какие-то высокие должности, справа и слева они будут сидеть и каким-то образом властвовать. А потом оказалось, что путь на Голгофу, путь на страдания, и их почти всех убьют в итоге то, этих апостолов. Поэтому следование за Христом — это в том числе означает в какой-то промежуток, да какие-то испытания, какие-то неудобства, выход из зоны комфорта, пресловутый. Но, в конечном итоге это нечто потрясающее. Ученики, вот апостолы, если почитать их жития, они всю жизнь вспоминали о том, как они ходили с Христом, как он им что-то говорил, детали. Вот почему евангелисты там все это писали. Вот сейчас чувствуется любовь вот ко всем этим эпизодам. И уж, конечно, то, что они видели воскресшего Господа, это на столько их про, все, это самая высшая точка в их жизни. И вторая точка — что они встретились наконец со Христом в момент мученической кончины. Поэтому пускай нас не пугает, как этого юношу испугало, что придется от чего-то отказываться. Мы получим нечто, в миллиарды раз превышающее то, от чего мы откажемся. И это должно нас вдохновить не бояться и идти за Христом.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, сегодня, как всегда по субботам, в эфире Радио ВЕРА программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Как всегда рождественским постом мы, благодаря нашему церковному календарю, имеем возможность каким-то образом заполнить лакуны в познании Священного писания, которые у нас в огромном количестве сохраняются на протяжении всей нашей жизни, и вспомнить наиболее ярких пророков ветхозаветных. Вообще эта тема «Малые пророки», сама формулировка достаточно загадочная, потому что ну какие же они малые, они очень даже великие люди. Вот, в частности, те два пророка, которых мы будем вспоминать на этой неделе: пророк Наум 14 декабря и пророк Аввакум 15 декабря. Ну один закрыл тему Ниневии. У нас уже был один пророк, который очень расстроился, когда ниневитяни покаялись и ничего не получилось с его пророчеством. Это была серьезная жизненная катастрофа. Ну прошло какое-то время, и пророк Наум практически повторил пре, предреченную гибель Ассирийского царства, которое, собственно говоря, по словам пророка дословно и произошло.

Отец Николай

— Да, это кстати очень хорошо показывает то, что, если один раз у нас получилось, ну вот как бы мы пришли и принесли покаяние в грехах, даже в очень серьезных, которые сулили нам очень большие беды в жизни, и Господь про, ну готов принять блудного сына, простить, но дальше должно что-то поменяться в жизни. То есть вот это наша проблема большая, что от исповеди к исповеди мы плюс- минус в одном и том же, а иногда даже вот ну человек совершил тяжкий грех, допустим измены. Он пришел сокрушенно, покаялся, там епитимью понес, все. И Господь вторгается в собственный закон и совершает чудо — Он отменяет правило, потому что предмет, подброшенный вверх, всегда падает вниз. И нам хочется, конечно, иногда мыслить: как будто вот Господь такой жестокий, нас наказывает. Но, как говорит апостол Иаков, мы сами искушаемся от своих страстей и похотей. И мы сами наказываемся. То есть вот мы совершаем грех, мы несем за это последствия, а не то, что как-то Господь нас, мстит нам. Вот. И Господь, наоборот, по Своей любви, при условии покаяния, готов отменить приговор. И Он это делает как раз по отношению к ниневитянам, которым уже приговор произнес пророк Ионна, вот, и потом да, действительно очень разочаровался, говорит: Я так и знал, что Ты, Бог — Бог милосердный. Вот с Тобой, Ты как бы обещал, а не выполнил. В общем он расстроился действительно. Ну потом Господь ему показал тыкву, вот, и сказал, что: Вот ты жалеешь о тыкве, которая умерла за одну ночь. А Мне, — говорит, — что, это же Мои дети. То есть Господь, Он ведь нас действительно ценит и дает нам всегда второй шанс. Но, если мы его не используем, а просто пришли такие: о, отлично, меня простили, и пошел дальше жить, ничего не поменялось, к сожалению, ниневитяне не восприняли вот это милосердие Божие, не, не приняли вот этого урока, не поменяли свою жизнь, это в первую очередь гордыня, то, что погубило ни одно царство людское, можно сказать, что даже некоторые христианские империи потом потерпели крушение, вследствие того же самого, той же самой человеческой гордыни, когда люди начинают вот мнить себя выше уже чего-то там вот непреступное. Город Константинополь — это считалось вообще непреступный город, невозможно было взять, никто вообще в мире. Считалось, что это вот какой-то священный город, мистический, который просто невозможно взять. И, когда его в первый раз взяли, те, кто его осаждал, сами очень сильно удивились, что это вообще возможно. То есть разрушился вот этот ореол. Вот жители Ниневии, они были абсолютно убеждены, что им ничего не грозит, что. Они очень удачно эту осаду держали, когда на них напали.

М. Борисова

— Ну когда Тигр разлился, там уже можно было не сомневаться.

Отец Николай

— Да потому, что, ну а потому, что всегда какие-то внешние обстоятельства: погода там, еще что-то. Там Константинополь первый раз взяли из-за того, что калитку забыли закрыть, просто забыли. Ну там так невозможно было зайти, ну вот как будто бы там случайно забыли калитку закрыть. Нам говорят, что это специально. И какой-то просто отряд непонятный, маленький, который мимо проходил, он даже вообще не представлял такой удачи. Взял, зашел, разграбил город. Нормально вообще. Вот. Поэтому, если не в, ну вот есть там «Страна невыученных уроков», вот Ниневия — это страна невыученных уроков. Они не восприняли, не поняли. И вот пророк Наум приходит еще раз. И при чем ведь и Господь дает им второй шанс, но люди не всегда его воспринимают. И не очень любим слушать неприятную информацию. Тогда еще не было возможности просто взять и выключить, нажать кнопку красную, чтобы просто не слушать. Вот. Или проголосовать ногами. Знаете, я иногда смотрю так: выходит священник на проповедь, и часть прихожан такие хоп и вышли из храма, особенно если какая-то тема тяжелая, и проповедь будет обличительная, вот.

М. Борисова

— Ну ведь обличаемые никогда не любят слушать обличения. Вот ассирийцы не любили. В результате поплатились всем, что имели. Но, Вавилонское царство тоже не любило, и пророк Аввакум в этом смысле хорошая иллюстрация. Хотя сам он до освобождения своих соплеменников из вавилонского плена не дожил, но он же говорил все человеческими словами. Но, никто слушать этого не хотел, и все считали, что глупости это все, а не.

Отец Николай

— Русским по белому, как у нас говорят. Не, пророки, они предельно просто говорили, ну как вот потом Иоанн Предтече говорил: «Покайтесь, приблизилось Царствие Божие.». Что здесь непонятно? Все понятно. И, помните, Христос потом спрашивает у фарисеев, когда они Ему задают этот искусительный вопрос: скажите, а пророчество от Иоанна Предтече от Бога было или от людей? И они очень ну боялись ответить, а как. Потому, что они Его почитали, как пророка, а если они скажут: то, как от людей, то их побьют камнями, а если скажут, что от Бога, то почему не послушали, он же сказал. Вот эта дилемма стоит перед любым человеком, который слышит пророка. При чем сами пророки, вот это тоже у нас не очень понимают, это были невероятно интересные личности и очень трагические. То есть вот того же самого читаешь там пророка Ионну, пророка Исайю, пророка Аввакума, вот его разговор с Богом, он наполнен трагизма и непонимания. То есть очень многие пророки вообще как бы больше спрашивают у Бога, при чем иногда с, с некой претензией: Господи, а как так, почему ты выбираешь каких-то иноплеменников, чтобы наказать? То есть Ты одних нечестивцев выбираешь, чтобы наказать других нечестивцев. А почему вот Ты вот это делаешь? Ну там вопрошание это знаменитое Иова, как он там вступает в разговор с; пророка Ионны, которого мы сегодня вспоминали; пророка Исайи и другие — вот эти малые пророки. Они малые не потому, что они какие-то, меньше, чем другие, а просто есть 4 великих пророка, которые оставили очень большое наследие, в том числе Исайя, Иезекииль, Даниил и Иеремия. Вот. А есть 12, они поменьше именно по объему, но их значение ничуть не ниже. Вот. И изучение этих пророков является очень важной частью духовной жизни каждого христианина. И я вот недавно там, мы как раз с прихожанами читали там пророка Михея, ну это просто поразительно. Я говорю, вот мы читаем текст, я говорю: «Это ж, это, это про те времена или про нас?». Они говорят: Это про нас. То есть ты читаешь то, что человек там несколько тысяч лет назад в Иудее, когда там кто-то кого-то осаждал, какие-то люди еще там на колесницах куда-то там ехали, какие-то непонятные названия городов, какие-то цари, а ты читаешь вот эти слова и это абсолютно про нас. Вот просто мы сидим там, значит, в этом, в онлайне, да, смотрим в телефон, значит, у нас интернет, 4G, 5G, еще что-то там, машины ездят, абсолютно та же ситуация. Ну нету даже, и ты, ты даже иногда до страха: то есть откуда он узнал, что он, подглядывает за нами, пророк Аввакум.

М. Борисова

— В эфире Радио ВЕРА программа «Седмица». С вами Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Мы ненадолго прервемся и вернемся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь.

М. Борисова

— Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. Продолжаем нашу еженедельную субботнюю программу «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужении наступающего воскресенья и предстоящей недели. У микрофона Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Мы на этой неделе будем вспоминать двух святых по имени Савва. Это преподобный Савва Сторожевский, память его 16 декабря и преподобный Савва Освященный, память его 18 декабря. Вот я бы, с вашего позволения, начала именно с преподобного Саввы Освященного, потому что он — один из великих монахов, память о которых в нашем представлении — это те кирпичи, из которых сложено наше представление о церковной жизни. Правильно- не правильно, но эти великие святые, они ассоциируются, как раз с фундаментом Церкви, в которую мы ходим, в которой мы живем, которой мы принадлежим. Но, почему нам вот так важны такие вехи, как, например преподобный Феодор Студит, которому мы обязаны три, Триоди постной, или же вот преподобный Савва Освященный, который подарил миру Типикон? Это сейчас можно залезть в интернет и увидеть богослужебное указание на любое число любого года там во всех возможных вариантах. А еще совсем недавно, перед началом службы батюшка садился бок о бок с регентом или с псаломщиком, и вот составляли службу буквально в 4 руки, как при тренировки игры на фортепьяно. И столько времени, ни одно тысячелетие Церковь жила, исходя именно из этих правил. Почему так важна эта традиция? В конце концов у нас столько копий ломается по поводу того, на сколько можно ее трансформировать. Так вот, можно или нельзя?

Отец Николай

— Церковь — это живой организм. И богослужение в истории Церкви, оно тоже претерпевало определенные изменения. То есть сердцевина всегда оставалась, вот, и в первую очередь христианское богослужение строится вокруг евхаристии. Это первое, самое главное отличие христианского богослужения от того от того же самого богослужения храмового, которое было в иудаизме. И позже, постепенно уже формировались исключительно христианские традиции, молитвы появлялись, гимны. Там Псалтырь, она же исполнялась и в Ветхом Завете. Вот в первое богослужение, если посмотреть, оно в основном целиком и полностью состояло из Псалтыри и вот плюс евхаристия. Потом уже стали какие-то вещи там появляться, как-то трансформироваться. Как-то эта Псалтырь стала оформляться. Появились там антифоны, появились прокимные, еще что-то, то есть. А потом появилась гимнография. И все это постепенно формировалось, оформлялось. А потом появилось монашество, как отдельный феномен. Уже к V веку это формируется. И монашеские общины начинают уже там параллельно развивать свое богослужение, свой там, особенности суточного круга. Потому, что у монахов, они как бы профессионально этим занимались, молитвой, и у них было для этого и времени. Они, собственно, для этого уходили, чтобы практиковать. И вот эти параллельные, параллельно развивалось, с одной стороны, как бы кафедральная приходская традиция, в том числе в Константинополе или там в Иерусалиме. А параллельно развивалась монашеская традиция, палестинская. И постепенно все это начинает распространяться. Люди приходили в монастыри, слушали, участвовали в этих богослужениях. И стало это все взаимно проникать. Это как сосуды. Ну это же все в рамках одной Церкви. И стал формироваться устав. У нас сейчас наш типикон, по которому мы стараемся служить. Понятно, всегда есть какие-то определенные упрощения где-то, где-то плюс-минус мы ориентируемся. Но, в целом, конечно, скелет наш богослужения, то, на чем все, ну некий базис, на котором все основывается. И он как раз свое имеет происхождение из Иерусалимского устава. А он в свою очередь основан на том, что было принято в обители преподобного Саввы Священного. И нам важно, что это именно святоотеческая традиция. То есть это не просто некоторые люди пришли и сказали: Так, давайте вот это убираем, это, это кромсаем, это нам неудобно, тут давайте поменьше молиться, тут мы спешим. И, знаете, как мне один раз, в храме богослужение, мы там читали канон. И подошла одна женщина, говорит: «Можно чуть-чуть побыстрее. У нас в 8 начинается сериал. Там как бы мы должны успеть, как бы это. Может быть сегодня, значит, будем читать канон не на 6, а там на 2, чтобы успеть, значит.». Ну это с клироса пришла девушка. Вот. То есть не из этого исходили преподобные отцы, в том числе преподобный Савва. Он исходил из другого понимания. Из того, что нужно как-то наоборот побольше времени уделить Богу. Ведь это, там же два богословия — вот вообще этого суточного круга параллельно. Это, с одной стороны, освящение времени суток. То есть мы время суток освящаем молитвой. По-хорошему есть заповеди непрестанной молитвы, и многие христиане понимали это буквально. То, что вот совершая богослужение суточного круга, мы непрестанно молимся, потому что там утренняя, вечерняя, 3 раза в день еще помолиться: третий, шестой и девятый час, вот, еще молитва перед.

М. Борисова

— Междучасие.

Отец Николай

— Да. Ну это потом, уже позже появляется. Потом там молитва перед засыпанием перед тем, как заснуть. Молитва ночью обязательно, в честь молитвы Христа, который ночью молился, и там апостол Павел, который молился ночью. И при просыпании, за утро, еще до захода солнца. Там 7 раз в день человек молится. И тем самым каждая эта молитва освящает 3 часа. Вот как раз в 3 часа человек молится, тем самым как бы выполняя заповеди непрестанной молитвы. Это одна история, что мы молитвой освящаем время своей жизни и время суток. А с другой стороны, это очень важная богословская история про то, что: я Богу приношу некую жертву. В древности это были кровавые жертвоприношения там тельцов в Иерусалимском храме, а сейчас и, кстати, уже даже в межзаветный период там была история о том, что молитва вменяется вместо жертвы: «воздеяние руку моею, жертва вечерняя.». Уже вот в этом псалме мы видим отсылку к тому, что мы можем вместо жертвы принести воздеяние рук, ну то есть молитву, молитву вместо жертвы. И, а для нас важно не только с Бога забирать, не быть эгоистами, только с Бога чего-то брать, но и Богу отдавать. И в этом как раз вот мы Богу отдаем свое время, мы уделяем Ему свое время и даем жертву хвалы. Если кто вообще на службе слушает о том, о чем вообще, что происходит, не просто в своих мыслях витает и думает там, как он потом, куда пойдет и куда завтра поедут и какие задачи по работе еще нужно выполнить, а осознанно участвует в богослужении, он может быть слышал такое, что: «Милость мира жертву хвалы.», вот, то есть там, когда перед евхаристическим каноном дьякон призывает: «Встанем добре, станем со страхом, вонмем, Святое Возношение в мире приносити.», и дальше верующие перечисляют, что они будут приносить Богу: милость, мир и жертву хвалы. Ну то есть жертву восхваления, жертву славословия Богу мы приносим. Вот. И нельзя недооценивать это. И, собственно, устав, он не только про то, что там можно есть, что не можно есть, как там, сколько будет служба идти, на сколько канон читаться, а в целом о том, что мы освящаем время молитвой, и мы время уделяем Богу, приносим Ему жертву хвалы. Вот это два столпа, которые мы должны в своей голове зафиксировать.

М. Борисова

— Ну преподобный Савва Сторожевский — это тоже пример соблюдения и продолжения традиций, потому что ближайший ученик преподобного Сергия Радонежского, который был и с удовольствием никогда бы из Лавры преподобного Сергия не уходил, и все было бы замечательно, если бы не: ох уж эти князья. Вот захотелось, князю захотелось, чтобы был настоятель вновь создаваемого им монастыря ученик преподобного Сергия, вот и в результате мы имеем то, что имеем. Но, это же не только царское богомолье, любимое место паломничества ни одного семейства царей русских, но это еще и до сих пор любимое место для всех, кто в состоянии до него добраться. Потому, что удивительный мир и, и вот это молитвенное соединение человека с природой, оно, помимо того, думаешь ты об этом или нет, там наступает. И те, кто бывал в Лавре Саввы Сторожевского, наверно, со мной согласятся, что там особое ощущение присутствия, как присутствие преподобного Сергия в Троице-Сергиевой Лавре, так и присутствие преподобного Саввы в Саввино-Сторожевском монастыре в Звенигороде. То есть ощущение такое, что вот они не просто мощами там присутствуют, но и дух их в этом месте.

Отец Николай

— Да. И монахи так и воспринимают. Они ходят к игумену за благословением. Там есть игумен, непосредственно начальник, да, которого поставило священноначалие, а есть игумен, вот который у нас давно здесь мощами находится. И они, ну то есть всегда братские молебны совершаются, что у мощей преподобного, что в Троице-Сергиевой Лавре у преподобного Сергия, также в Звенигородском монастыре тоже самое абсолютно. И они как-то даже вот в обычных фразах, меня это поразило в свое время, когда мы приезжали в Саввино-Сторожевский монастырь, ты там вот приходишь, какие-нибудь трудницы там?: Нужно к игумену сходить; там нужно у преподобного спросить; там нужно преподобного помолиться. То есть они относятся абсолютно там: нужно зайти к начальнику, нужно постучаться в дверь, нужно передать корреспонденцию, вот тоже самое абсолютно. То есть рассматривают, как неотъемлемую часть обители. Не просто некий небесный покровитель, который на Небе, где-то там далеко, а это вот наш, собственно, игумен вот. И это отношение к, к отцу своему, к своему близкому, оно не только вот такое, на словах, оно и духовно чувствуется очень, вот это преемство. И это большой талант преподобного Саввы, что он сохранил все самое лучшее, что давал преподобный Сергий, все его вот это духовное наследие и передал дальше, принес и учредил. Это, кстати, к вопросу о том, что вот в храм назначают нового настоятеля, и если человек умный, батюшка, духовно опытный, он понимает, что: не надо все менять сразу. Он говорит: Так, все теперь у нас будет по-другому служиться. Вот ему скажут: Батюшка, у нас было так принято. -: Это неправильно принято, вот все, теперь будем делать по-другому, все будем менять. Нам в свое время владыка Тихон говорил, что: «Вот пришли куда-то и какое-то время, там год вообще ничего не меняйте особо. Присматривайтесь, знакомьтесь. Все самое лучшее нужно обязательно оставить. Что-то может быть новое ввести, ну хорошее.». И это вот умение, да, следование традиции, умение чувствовать то самое лучшее, что передавали до тебя. А когда ты — вот такая гордыня, что пришел и все сейчас, все знаю сам, а то, что у вас здесь было принято, это вообще меня не касается. Это неправильно.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, в эфире Радио ВЕРА еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Ну неделя у нас, конечно, ударная. 17 декабря мы будем вспоминать святую великомученицу Варвару. ну вот есть святые, они все святые. Но, есть такие святые, которые вот, просто вот произносишь: там святая великомученица Екатерина, святая великомученица Варвара, а уж когда ты произносишь: 19 декабря святитель Николай Мирликийский, тут в принципе не нужно ничего объяснять, потому что , уже от одного наименования этих святых уже сердце ликует, а уж не говоря о том, что ты переживаешь, когда приходишь в этот день помянуть святого человека в храм. Но, вот я думаю: что за удивительная история с великомученицей Варварой. В принципе ведь мы не так давно пережили период очень тяжелых гонений на Русскую Православную Церковь в XX веке, и, наверно, нас очень трудно удивить даже документальными историями страданий и испытаний, которые пришлись на долю взявших на себя подвиг исповедничества в то, в то время. И все равно, когда читаешь про великомученицу Варвару, и как ее убил собственный отец из принципиальных соображений, конечно, я думаю, что в советские времена такие случаи были. Но, все равно каждый раз оторопь берет и думаешь: это невозможно.

Отец Николай

\- Ну потому, что, когда нет аргументов вот именно словесных, нельзя победить человека силой слова и переубедить его, более того, когда ты чувствуешь, что в нем какая-то есть тоже правда, а в тебе неправда, и вот человек, либо он обращается, ну для этого нужно некое смирение. А человек гордый, наоборот решает на, ну на радикальные меры, в том числе на страшное преступление. Это вообще нужно себя расчеловечить. Чтобы своего собственного ребенка убить, нужно себя расчеловечить, не просто даже какие-то христианские принципы нарушить. Вот. Поэтому да. Ну мы сталкиваемся с такой вот жестокостью. То есть, когда это уже на, напоминает уже какое-то беснование. То есть человек, он уже, прям такая у него злоба потусторонняя. То есть он уже просто не может смириться: как так. Вот. И вот это желание свободу, подавить какое-то инакомыслие, оно приводит к таким последствиям очень тяжелым. А для меня великомученица Варвара является таким абсолютным свидетельством того, что человек, даже в отсутствии информации, даже в отсутствии ну вот того, что мы знаем. Знаете, вот сейчас говорят: как доступно все стало, можно и почитать про Священное Писание, ну само Священное Писание доступно, можно по, посмотреть. У нас есть православные телеканалы, вон Радио замечательное, ВЕРА, можно почитать какие-то каналы священников в социальных сетях, где тоже все куча, все написано. А вот в советское время ничего этого не было. Но, люди все равно каким-то образом доходили до осознания, до мысли о Боге. Почему? Потому, что есть вот некая, некий естественный закон в каждом человеке, как Тертуллиан в свое время писал, что: «Душа от рождения христианка.». То есть человек вот уже расположен к тому, чтобы найти Бога. Просто нужно вот это, такое сердечное расположение. И Варвара просто смотрела в окно, и, наблюдая за этим миром, она пришла к мысли о Творце. То есть у нас есть реальный вариант. Мы-то вроде уже крещенные. Почему я говорю: вроде? То есть мы крещенные, но не воцерковленные иногда до конца. То есть формально таинство произошло, но глубокой перемены жизни или того, чтоб мы стали действительно преданными последователями Иисуса Христа, не всегда это сразу наступает, а иногда, наоборот, это очень сильно разнесено во времени. И для нас тоже это немаловажно — оторвать лицо от всяких электронных устройств и посмотреть вокруг себя. В том числе на вот это замечательное уже зимнее небо, уже посмотреть на красоту Божьего мира, на красоту, которая есть в глазах у людей, на нас смотрящих. Я вот ну вот очень, для меня были такие трогательные и важные моменты в духовной жизни, когда я видел красоту в глазах смотрящих на меня прихожан: там пожилой бабушке, которой 90 лет и которая делает земной поклон перед святыми дарами; многодетная мама, которая пришла, у нее 6 детей, и она говорит, что она беремена седьмым, вот что у нее в глазах, то есть вот, или там человек, который умирает и говорит, что он примирился со всеми и просит у Бога его взять. И вот как бы ты смотришь на это, на эту красоту и приходишь к мысли о Творце. Поэтому просто, чтобы ее увидеть, нужно отвлечься от всего и сосредоточится, может быть иметь такое расположение сердечное, которое было у великомученицы Варвары. И то, как она пришла ко Творцу, было на столько крепким, что ничего больше в жизни не смогло ее поколебать. Вот. Я прямо хотел бы, чтобы у нас произошло что-то с, что-то похожее с этим.

М. Борисова

— А что делать нам с феноменом святителя Николая? Вот удивительное дело, вы вспоминали советские времена, когда не было никакой литературы. Так не только никакой литературы, а все же было запрещено: и Новый год был запрещен, и Рождество было запрещено. Но, святителя Николая хотя бы в виде Деда Мороза пришлось возродить, потому что никаким образом его, вот всеми усилиями пытались вытравить эту память и ничего не получилось. Если нельзя с чем-то бороться, надо это возглавить — решили большевики, и поэтому в 36-м году появилась опять новогодняя, уже не Рождественская, а новогодняя елка, Дед Мороз и все, что с ним связано. Но, ведь для многих людей все же было прозрачно и понятно. Они как верили в святителя Николая и его подарки, так и продолжали верить, и до сих пор верят именно в него и новые, и новые поколения. Что это не, за непотопляемый святой?

Отец Николай

— Знаете, мне, по правде, было в свое время интересно узнать: откуда вообще эта тема пошла с Николаем- чудотворцем, который почему-то именно на Рождество, это не связано было, естественно, с Новым годом, это было связано с Рождеством, что он приносит подарки. При чем это именно европейская традиция. Потому, что у греков, у них Василий Великий приносит подарки. Вот.

М. Борисова

— Да.

Отец Николай

— А у нас Николай-чудотворец. И это было связано с эпизодом из его жития, когда он бросался мешочками с деньгами в форточку, значит, одному человеку, который был в очень тяжелом положении, у которого было три, трое дочерей- бесприданниц. И вот он, чтобы помочь, это вообще, я вот когда описывал ученикам вот моим, в школе сидели со старшеклассниками, я им говорю: «Представьте себе ситуацию. Вот епископ. Знаете, кто такой епископ?». Они: Ну да, такой солидный, значит, священнослужитель, там в митре, все такое там. Я говорю: Знаете, епископ города ночью крадется, значит, уже достаточно пожилой. И он, значит, идет тихонько с, и темно, там же нету освещения какого-то, я имею в виду электрического. Перелазит через какой-то забор, может быть порвал себе даже рясу, ну потому, что там перелазить непросто. Это вот епископ пожилой, тот самый. Значит, смотрит: окно, там какая-то, что-то там открыто. Это же нужно попасть. Кто, я говорю, недавно пытался там попасть мечом в баскетбольное кольцо, у меня ни с первого раза даже получилось. И тут нужно было вших, как-то швырнуть этот мешок, чтобы он попал еще каким-то образом. Может быть ни с первого раза у него, там мимо попал, и Николай там поднимает: что ж такое, второй раз кидает. Вот. А потом, он же не хотел, чтобы узнал кто-то, что он здесь был, и он там, значит, запыхиваясь, поднимая подол, подрясник, бежал куда-то в темноте. Это представьте себе такую картину. И вот когда ты начинаешь себе это все визуализировать, ты это, совершенно по-другому смотришь на это все. И вот как раз есть такое красивое предание, что: когда он бросил этот мешочек с золотом в, там был камин, ну как печка, где сушились вещи, в том числе и носки. И в носок упал этот мешочек золота и повис. Вот. И значит утром хозяин нашел в этом носке вот этот мешочек с золотом. И на Западе нету там вот такую елку, нужно, чтобы там подарки под елку, там вешают носки как раз, на камин точно также, и в них кладут подарки. Вот. И это как раз оттуда отсыл. А у нас уже взялась уже такая, более такая традиция — класть под елки. Ну тоже вот, что Санта Клаус, святой Николай, вот он приносит. И дети воспринимают этот образ доброго святителя, который вот так поощряет людей. Но, для нас Николай-чудотворец — это такой уникально совершенно святой, который, с одной стороны, сочетает ну строгость и жесткость в вопросах веры и благочестия, и невероятную доброту, и любовь, касательно нашей жизни и наших проблем. Недаром его называют Угодник, то есть он какие-то совершенно наши бытовые абсолютно, такие житейские трудности, готов вписываться, как сейчас принято говорить, и помогать. Вплоть до того, что я вот, когда припарковаться не могу, я говорю: «Святой Николай, здесь стоит парковка бешено. Я вообще не могу найти места. А вот здесь чуть-чуть подешевле. Пожалуйста, помоги каким-то образом здесь припарковаться.». Бац, смотрю: машина уезжает. О, спасибо, святитель.

М. Борисова

— Он вообще у нас всегда считался покровителем путешествующих.

Отец Николай

— Да. И мы этим совершенно регулярно пользуемся.

М. Борисова

— Ну со святителем Николаем вообще все непросто. Ну вот что мы празднуем? Мы празднуем перенесение мощей. Ну что такое, по сути, если называть вещи своими именами, это самое перенесение мощей? Когда одни христиане у других умыкнули мощи, и по этому поводу третьи христиане. Которые не имели отношения ни к тем, ни к другим, очень радуются и празднуют каждый год. То есть все, все перепутано.

Отец Николай

— У нас есть и Никола летний, и Никола зимний. Ну для меня, знаете, вот святитель Николай, он является не только вот таким добрым дедушкой, который приносит подарки, или каким-то таким персонажем, чуть ли не мифологическим, который там в древности участвовать в Соборах и там отстаивал православную веру, а это живой священник. О есть, во-первых, в первую очередь монах. Это вообще мало кто знает, что он, оказывается, жил в пустыне и ну вообще собирался всю жизнь прожить там, если бы его не, оттуда Господь призвал к общественному служению, что он был просто подвижником. И не даром в день памяти святителя Николая, утром читается Евангельское зачало, не святительское, как обычно, а преподобническое, потому что он был как раз вот абсолютно таким, духа подвижнического. Это первое. А во-вторых, он был потрясающим священником, священнослужителем, тот, кто, ну он не просто священником был, епископом города Миры. И вот, вот это, вот это тоже не должно от, у нас как-то вот за такими внешними, может быть даже уже такими европеизированными и такими светскими образами святителя такого, который в шубе и с колокольчиками. Это епископ, это тот, кто совершал Божественную литургию. Вот для меня, по правде, я когда был в Демре и был в базилике, ну то есть в храме, который сохранился. Там часть сохранилась, та самая древняя, где служил святитель Николай. Я, когда пришел и увидел место, где находился престол, на котором он совершал Божественную литургию, у меня прямо катарсис случился. И поэтому не будем забывать то, что это еще и наш некий духовный отец. Не тот, кто только подарки может принести, а он может нам что-то открыть в духовном плане. И может быть иногда имеет смысл и совет у него какой-нибудь спросить. И он нам его обязательно даст.

М. Борисова

— А еще что мы, как правило, не знаем о нем, это то, что он был потомственный священник и потомственный епископ, поскольку все началось с дяди, который его благословил на чтеца и сказал: Давай-ка ты читай проповеди в храме. И с этого все и началось.

Отец Николай

— Это тоже важный момент преемственности и того, ну в том числе мы говорили про преподобного Савву Звенигородского, то вот он хранил преемство от преподобного Сергия Радонежского, и мы, когда приходим к святителю Николаю, было бы здорово не просто от него что-то получить, ну потому, что он угодник, и мы обращаемся к нему с житейскими просьбами, но и принять от него духа. Но, в первую очередь я всегда говорю, как в тропаре сказано: «Правило веры, образ кротости.», вот быть в вере последовательными и строгими в плане догматике, но тем не менее не возноситься над всеми, всех не поучать, не обличать, а быть образом кротости перед внешними. То есть, с одной стороны, иметь твердое убеждение и четко понимать, в чем состоят твое вероучение до, догматически. А с другой стороны, не вот этого чванства и какого-то, излишнего совершенно такого, надменности для себя не допускать. И вот та, духовное наследие святителя Николая, которое нам тоже было бы здорово к себе воспринять.

М. Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Вы слушали программу «Седмица». С вами были Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве, священник Николай Конюхов. Слушайте нас каждую субботу. Поститесь постом приятным. До свидания, до новых встреч.

Отец Николай

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Седмица

• «Неделя о блудном сыне». Протоиерей Максим Первозванский
• «Неделя о мытаре и фарисее». Протоиерей Максим Первозванский
• «33-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Николай Конюхов