Поделиться
Гостьей программы «Пайдейя» была автор проекта «Непростомамы Дубны» Анастасия Иванова.
Мы говорили с нашей гостьей о том, как и почему она решила организовать проект, призванный объединять мам в активное сообщество, где можно обмениваться идеями, опытом, задавать вопросы и поддерживать друг друга. Как благодаря подобным проектам можно находить для себя решения в вопросах воспитания и образования детей, ведь многие мамы уже прошли определенные этапы и могут помочь другим своим примером, опытом и накопленными знаниями.
Ведущая: Кира Лаврентьева
Сергей Платонов
— Дорогие друзья, в эфире программа Пайдейя. У микрофонов Кира Лаврентьева.
Кира Лаврентьева
— И Сергей Платонов.
Сергей Платонов
— Этим красивым словом греки называли целостный процесс образования и воспитания — мы говорим о слове «пайдейя». О том, как образование может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрытию образа Бога, мы будем сегодня говорить. Напомним, что все наши беседы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который объединяет учителей, руководителей школ, детских садов, родителей и всех тех, кто работает с детьми и занимается духовно-нравственным развитием. Здравствуйте. Сегодня у нас в гостях Анастасия Иванова, автор проекта «Непростомамы Дубны», а также выпускник медиа школы «Клевер Лаборатории».
Анастасия Иванова
— Здравствуйте.
Сергей Платонов
— Рады вас приветствовать в нашей студии. Расскажите, пожалуйста, о вашем проекте «Непростомамы Дубны». Что это за проект? Чем вы занимаетесь и идете к людям?
Анастасия Иванова
— «Непростомамы Дубны» — это офлайн и онлайн сообщество, которое я уже развиваю больше 4-х лет в своем городе. У нас город небольшой, но много различных производств. У нас особая экономическая зона в Дубне и объединенный институт ядерных исследований, у нас много открывается рабочих мест и переезжают специалисты со все страны вместе с семьями. Получается так, что мамам приходится на новом месте обживаться, адаптироваться, узнавать, где что находится. При этом у них нет связей, нет знакомых, нет родственников, к которым можно было бы пристроить ребенка, попросить помочь. Этот проект появился в моем декрете, когда я сама почувствовала изоляцию, находясь с ребенком постоянно.
Кира Лаврентьева
— Да, это нам знакомо. Да, Сережа? У Сережи сейчас как раз маленькие дети, поэтому он понимает.
Сергей Платонов
— Да, можно согласиться с этим. Так получилось, что у меня жена студентка, и мне приходилось иногда, очень редко, оставаться с малышом, это примерно 6-7 часов. Можно сказать, что в этот период времени я ничего не мог сделать ни по работе, ни по другим домашним делам, всё внимание только ему. Это я выдерживал 5-6 часов, иногда 7, а что же мама выдерживает? Это, действительно, огромный подвиг, потому что здесь 24 на 7. Будем говорить о подвиге мамы сегодня.
Кира Лаврентьева
— И о материнском выгорании.
Сергей Платонов
— И о выгорании тоже. Отцовское выгорание тоже, наверное, есть?
Кира Лаврентьева
— Есть, но оно немного другое.
Анастасия Иванова
— У нас есть чат для мам. Он создан для того, чтобы общаться и находить поддержку, задавать вопросы. Активно происходит там общение, мы подсказываем, к какому врачу обратиться, в какой садик пойти, какого учителя выбрать. У мам очень много вопросов. Начиная с рождения, и, как говорится, подрастет, станет легче, но легче не становится, появляются новые вопросы. Проект мой растет, и мы растем. Мамы, которые начинали еще в декрете, потом вышли на работу, и у нас появились новые вопросы, как совмещать работу и школу, например, кто работает с 9 до 6. Это такие проблемы.
Сергей Платонов
— Как еще воспитать личность?
Анастасия Иванова
— Да, в том числе.
Сергей Платонов
— При этом самому не выгореть.
Анастасия Иванова
— Особенно такое море информации, как правильно, как нужно. А как нужно, бывает, не получается, и мы виним себя, и опять нам нужна поддержка. То есть мамам постоянно нужно решать много вопросов и постоянно нужно получать поддержку, чтобы восстанавливать этот ресурс, который просто утекает постоянно.
Сергей Платонов
— С чего всё началось? Я так понимаю, вот начался декрет, начинаются вот эти простые заботы. Наверное, сначала, насколько я помню, не так сложно, он спит и кушает.
Анастасия Иванова
— У кого как. У нас не спал и не кушал, и это достаточно долго продолжалось. Знаю такие случаи, где ест и спит, и это прекрасно, я по-хорошему завидую таким мамам. Но буквально, пока я сейчас сидела, ожидала записи, у нас в чате возник вопрос: у ребенка режутся передние зубы, что делать? И вот там все мамы набрасывает варианты, кто чем пользуется.
Сергей Платонов
— Так, а что делать тогда? Что ж делать, что советуют?
Анастасия Иванова
— Что делать, когда режутся зубы? Положить грызунок в морозилку, потому что холод облегчает боль. Кто-то складывал мороженные ягоды в специальную сеточку, ниблер, и давал погрызть.
Кира Лаврентьева
— Всё знакомо.
Сергей Платонов
— Хорошо, что я в таких чатах не состою.
Кира Лаврентьева
— Да, Сережа, для тебя это было бы лишнее.
Сергей Платонов
— Это очень важно, потому что наши мамы, наши жены, вообще подвиг матери огромен и порой его мало кто ценит, не понимают, что происходит в этот момент внутри женщины. И я тоже не понимаю по-своему, потому что я мужчина, я с другой стороны на это смотрю. Кира, наверное, тебе это всё гораздо более знакомо. Когда все-таки пришла идея организовать этот чат? Как это всё родилось? Первая точка, скажем так?
Анастасия Иванова
— Даже сложно сказать, первая точка, потому что от идеи до реализации прошло два года. Я завела блог перед выходом из декрета практически. Уже за полгода до выхода я набралась храбрости, чтобы это сделать. Пока я была в декрете я не нашла такого сообщества в городе, не было варианта, чтобы куда-то выйти.
Сергей Платонов
— Вы тоже приезжая, получается?
Анастасия Иванова
— Я тоже приезжая, но я приехала в университет учиться, у нас в Дубне есть университет. Я изначально в университет приехала, я более-менее ориентируюсь.
Сергей Платонов
— Уже почти местная.
Анастасия Иванова
— Уже почти местная, потому что больше полжизни своей я там живу. Супруг у меня тоже местный. Поэтому у меня немножко лучше положение, чем у тех, кто просто приезжает с других концов страны, без бабушек. Я даже не представляю, насколько это сложно. У нас университет, в том числе, выпускает психологов, и есть такое, что психологи-студенты предлагают себя нянями. У нас даже есть целый чат нянь в городе.
Сергей Платонов
— Где можно найти няню?
Анастасия Иванова
— Да.
Сергей Платонов
— Удивительно, я думаю, что это находка. Найти сейчас хорошую няню, это большая проблема.
Кира Лаврентьева
— Находка, да, интересная мысль. Давайте поговорим о том, как вы к этому вообще пришли? К тому, чтобы создать такое сообщество в поддержку мам своего города.
Сергей Платонов
— Видимо, это выстрадали.
Кира Лаврентьева
— Да, я тоже подозреваю, что это выстраданный проект.
Анастасия Иванова
— Он выстраданный в том плане, что я вообще по жизни очень люблю писать. Я бы хотела стать журналистом, но сделан был такой выбор, что стала юристом. Я работала долго по профессии. Но в декрете — частое явление — мама проходит переосмысление, очень много времени подумать о жизни, чего хочется. Поэтому я создала этот проект как отдушину, чтобы делиться мыслями, объединять таких же мам и реализовываться самой, через тексты пробовать разные форматы. Даже проект сам вышел в офлайн, потому что изначально я не собиралась показываться, показывать лицо. Очень сложно в маленьком городе создать какой-то проект, потому что страх, что всё провалится, и подумают, что это такое и кто это, и почему она считает, что может объединять мам.
Сергей Платонов
— Обычная проблема начинающих блогеров.
Кира Лаврентьева
— Почему я, а не кто-то другой?
Анастасия Иванова
— Да, почему я. Я, вроде бы, не такая активная мама и у меня нет своего какого-то дела, чтобы я могла рассказывать свой путь. По сути, «Непростомамы» и стали моим таким делом, через которое я могу реализовываться. Начался проект с идеи о том, чтобы рассказывать про мам, которые развивают свое дело или в профессии развиваются, рассказывать об их опыте, как они умудряются совмещать это с семьей. У кого-то и маленькие дети. Я до этого наблюдала за мамами, которые ведут свои блоги в нашем городе, и у меня возникало к ним много вопросов. А так как моя несбывшаяся мечта журналиста не давала мне покоя, то я придумала идею интервью с непростомамами. Это название родилось из того, что это не просто мамы, у них есть другие интересы, и работа, и хобби, и хотелось о них рассказывать. Тем более интересно, что это те мамы, которые ходят с нами в один детский сад, в одной раздевалке можем здороваться, стоять в одной очереди в магазине, но при этом у них есть какие-то интересные секреты, которые помогают им. Всё началось с интервью. Буквально на втором интервью девушка выложила со мной информацию, и уже не было смысла скрывать, и я стала лицом своего проекта.
Сергей Платонов
— Интервью это в каком формате проходило, письменно или видео контент?
Анастасия Иванова
— Это письменные были посты. Я созванивалась с мамами по видео, мы разговаривали. Я записывала на диктофон.
Сергей Платонов
— А потом расшифровывали?
Анастасия Иванова
— Потом расшифровывала, да. В то время даже не было интеллектуальных помощников, или мне они были еще не доступны, и я вручную расшифровывала, создавала читаемый текст и публиковала интервью.
Сергей Платонов
— Таким образом раскрепостились.
Анастасия Иванова
— Текст все равно не очень помогает раскрепоститься, это такая защита.
Сергей Платонов
— А когда получилась огласка, когда история стала более публичной, стало легче?
Анастасия Иванова
— Сложно сказать, уже назад не было дороги.
Сергей Платонов
— В эфире программа Пайдейя. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Беседуем с Анастасией Ивановой, автором проекта «Непростомамы Дубны». Мы сегодня беседуем про мам, на опыте общения в таком городе, как Дубна на севере Московской области, говорим о проекте, где объединились многие-многие мамочки. Кстати, я замечаю, что когда иногда беседуешь по какому-то вопросу, действительно, не знаешь, куда пойти, не знаешь, в какой садик, и что вообще происходит. Почему у этой мамы есть учебники, а у нас нет? Где их брать? Это всегда очень большая проблема. Я всегда советую: ну, иди ты к мамочкам, поговори, пожалуйста, они точно знают, куда пойти, что и как. И даже я, помню, ходил и спрашивал: скажите, пожалуйста, а как вы туда попали. И мне рассказывают. Это, мне кажется, очень важная история для молодых мам, для тех, у кого нет бабушек и дедушек.
Кира Лаврентьева
— Поблизости.
Сергей Платонов
— В доступности. И няню не так просто найти, и это не так и дешево, что действительно очень важно, когда люди объединяются и между собой общаются. Анастасия, вы пришли в медиа школу «Клевер Лаборатория».
Анастасия Иванова
— Да.
Сергей Платонов
— Как вы об этом узнали? Что вас побудило и какие ваши впечатления от процесса?
Анастасия Иванова
— Узнала случайно. В чьём-то блоге было написано, что есть такой проект, если хотите, можете попробоваться. Я подала заявку, у меня даже не было размышлений, что мне подать, какой проект. Этот проект, которым я живу постоянно. Я написала эссе, где рассказала краткую историю своего проекта, и была очень удивлена, когда попала на обучение. Ожидала, конечно, очень надеялась. Само обучение мне очень понравилось, как построено. Мне очень понравилась система наставничества, прекрасный ментор у нас был Дмитрий Бенеманский. Были моменты, хочу отдельно сказать, каждую неделю мы созванивались, и нужно было рассказать, как мы продвинулись. Вторая или третья встреча, я понимаю, что мне нечего сказать, такие дела, что-то всё не то, не шел процесс. Дмитрий говорит: ну, может, вы просто хотите что-то сказать? Сначала одна участница вступила: мне нечего сказать, но я просто хочу сказать спасибо, что у нас есть такая возможность с вами побеседовать. И я тоже подключаюсь, и тоже этот момент, что даже если я никак не продвинулась, я все равно свою поддержку получила на этой встрече, и заряд энергии, заряд мотивации у меня уже был на следующую неделю. Я уже там постаралась что-то сделать дальше.
Сергей Платонов
— Вы почти реализовали мечту стать журналистом, вступив в медиа школу?
Анастасия Иванова
— Да.
Сергей Платонов
— Тоже очень важный кейс, потому что жизнь не заканчивается, с детьми можно развиваться и достигать новых высот. Вы сказали, что уже работали с текстами, писали и любите это дело. Насколько медиа школа помогла вам в этом сегменте, в вашей деятельности написания текстов продвинуться, что-то новое вы открыли для себя?
Анастасия Иванова
— Я больше открыла, наверное, вопрос целевой аудитории. Это тоже связано с текстом. Для меня был прямо инсайд. Можно назвать, как называлась лекция?
Кира Лаврентьева
— Конечно.
Сергей Платонов
— Можно, да.
Анастасия Иванова
— Лекция называлась «Был интересный блог, но почему-то никто не читал». Нам посоветовали провести кастдев, то есть интервью со своей целевой аудиторией. Я за эти четыре года этого не делала. Я вела проект, все время сомневалась, а интересно ли это, а нужно ли это, а про что писать, а про это если я напишу, это слишком или нет? Эти вопросы выматывают.
Сергей Платонов
— То есть вы не опирались на аудиторию, сами в себе варились?
Анастасия Иванова
— Да, исходя из своих интересов, что мне интересно как маме, значит, и другим должно быть интересно. Что мне полезно, то и другим должно быть полезно. А тут я провела интервью, прямо разговор на родительские темы. Оказалось, что мамы устали уже от родительского контента, советы какие-то, как правильно. Вообще они уже хотели в офлайн, им больше стало интересно, куда выйти с ребенком, куда самой выйти, где восстановить свои ресурсы. Это для меня было открытие. Я даже на менторской встрече спрашивала у наставника, что мне теперь делать с проектом, такое ощущение, что им не нужны мои такие большие тексты, они хотят узнать, что в городе происходит. Появился новый взгляд на проект, как медиа навигатор для мам по городу, где можно получить сразу, быстро, оперативно необходимую информацию. Сейчас у меня сообщество вконтакте и канал, а мне бы хотелось создать сайт городской, в котором была бы вся возможная информация.
Сергей Платонов
— Кружки, кафешки, хобби, концерты.
Анастасия Иванова
— Всё, чем интересуются мамы. Я делаю подборки в своем сообществе, и это самые востребованные посты мои. Например, недавно сделала подборку новогодних представлений в нашем городе.
Сергей Платонов
— То есть вы уже медиа по сути становитесь.
Анастасия Иванова
— Да, так мне и сказали, что это тоже медиа. Что это хорошая идея. Если уж так говорить — сайт, а следующая ступенька, мне бы хотелось передавать свой опыт в другие города, такое скромное мое желание. На больших городах, наверное, сложно это сделать, а в таких некрупных городах это можно организовать, тоже как сайт или как сообщество, чтобы объединять мам и чтобы давать им информацию, которая им нужна.
Сергей Платонов
— На самом деле, да. Мне очень интересно, все говорят о послеродовой депрессии, говорят о выгорании мам. В какой момент это происходит? Мне интересно как мужчине, как не пропустить этот триггер, нарратив женщины, который если ты как муж пропустишь, можешь нарушить баланс своей семьи. Как правильно относиться к женщине, чтобы либо предотвратить этот момент выгорания, когда женщина становится уставшей, с плохим настроением, и все вытекающие оттуда проблемы?
Анастасия Иванова
— Мне кажется, это очень разный опыт разных мам. Кто-то может очень долго готовиться к родительству и все равно столкнуться с постродовой депрессией и выгореть очень быстро. А кто-то вдруг открывает в себе такие грани, что материнство — это то, ради чего она живет. Как со стороны мужа? Да, наверное, это настроение, когда не видно радости, видна усталость. Когда у нас проходили встречи, приходили мамы, и мы благодарили их мужей за то, что они мам отпустили, взяли на себя детей. Иногда просто выйти, уже для мамы помощь, просто дать ей прогуляться одной. Такие простые вещи, мужчины могут не догадываться об этом. Даже час какой-то может спасти ситуацию.
Сергей Платонов
— Сходить на маникюр, например.
Анастасия Иванова
— У всех разные интересы.
Кира Лаврентьева
— Самое сложная, невидимая, потогонная работа — вести домашнее хозяйство и растить детей. И все хотят вовне себя проявить, чтобы получить ответ, какую-то обратную связь от общества, какую-то социальную поддержку, какие-то бонусы получить в виде каких-то добрых слов, признания, может быть, зарплату. А это такая работа невидимая.
Анастасия Иванова
— И бесконечная.
Кира Лаврентьева
— И тем самым она иногда совершенно опустошает. А с другой стороны в ней Бог. Если ты понимаешь, что, действительно, рука, качающая колыбель, правит миром, как сказал когда-то в своем стихотворении Уильям Уоллес, если не ошибаюсь, то тебе как-то легче становится, потому что ты отрабатываешь свою материнскую часть. Ты проходишь этот свой путь, но ты не деградируешь, как мы все боимся. У меня лично был большой страх, что если женщина сидит дома и воспитывает ребенка, она же тратит время, которая она могла бы потратить на что-то более стоящее для своего личного развития.
Сергей Платонов
— Что это потерянное время?
Кира Лаврентьева
— Получить образование. Кстати, никто сейчас образование не мешает получать параллельно с детьми. Да, как будто потерянное время. И это чья-то долгая работа, что это женщинам внушили, что сидеть с детьми — это потерянное время. Это вообще не потерянное время, это, может быть, единственное настоящее время, которое у тебя есть.
Сергей Платонов
— Это тяжелое, но настоящее.
Кира Лаврентьева
— Это тяжелая работа. И от того, как ты эту работу сделаешь, зависит очень многое. В том числе, твои дети, которые станут взрослыми, и ты по плодам своим увидишь результат всех своих трудов.
Сергей Платонов
— Кстати, в Госдуме кто-то недавно предложил, чтобы матерям платили как зарплату, не ниже минимального прожиточного минимума. Как работа.
Кира Лаврентьева
— Это было бы очень справедливо.
Сергей Платонов
— Не знаю, пойдет ли дальше инициатива, но новость такую я прочитал.
Кира Лаврентьева
— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА. У микрофона...
Сергей Платонов
— Сергей Платонов.
Кира Лаврентьева
— И Кира Лаврентьева. Сегодня у нас в студии Анастасия Иванова, автор проекта «Непростомамы Дубны» Мы очень скоро к вам вернемся. Пожалуйста, оставайтесь с нами.
Кира Лаврентьева
— Программа Пайдейя на Радио ВЕРА продолжается. У микрофонов...
Сергей Платонов
— Сергей Платонов.
Кира Лаврентьева
— И Кира Лаврентьева. Сегодня у нас в студии Анастасия Иванова, автор проекта «Непростомамы Дубны». О материнстве можно много говорить. Мне кажется, выгорание происходит не только от усталости, бессонных ночей, трудных детей, трудного младенчества, но в частности, от непонимания близких и непонимания общества. Это тяжелая история. Зачастую мам молодых даже собственные мамы не всегда понимают и свекрови не всегда понимают: ну, ничего, вас же как-то вырастили, ты расти своих.
Сергей Платонов
— А в наше время было тяжелее.
Кира Лаврентьева
— А в наше время... Ну, конечно, в их время было тяжелее. Но не будем забывать, что детей зачастую в садики отдавали очень рано, потому что вынуждены были выходить на работу, поднимать советскую страну, строить светлое советское будущее. Там были свои трудности большие.
Сергей Платонов
— Один батюшка рассказывал, его мама писала докторскую диссертацию. Ему было чуть ли ни годик, и он неделю жил в яслях с утра до вечера. Представляешь, неделю?
Кира Лаврентьева
— Ну да, довольно травматичный опыт.
Сергей Платонов
— Я говорю: как так? Он говорит: такое время было.
Кира Лаврентьева
— Да. И не секрет, что в три месяца отдавали в ясли, потому что в 50-х годах был период, когда женщины должны были выходить на работу, Сережа, после трех месяцев, когда ребенку исполняется три месяца. Три месяца! А его просто отдаешь в ясли. Это невероятно трудно. Но, преклоняясь перед этими трудностями, уважая их, мы не обесцениваем их, мы понимаем, что личного опыта взаимодействия с ребенком у этих мама было очень мало. И сидеть в замкнутом пространстве несколько лет, растить детей, вкладываться в них, терпеть все их кризисы, болезни, трудности с характером, с сосудами, неврологические — такой путь совершенно обесценивается современным обществом. Все говорят о том, что, да, надо много детей рожать и надо становиться многодетными. Но культура родительства, даже можно начать с культуры брака, мы не умеем жить в семье, мы не умеем растить детей. У нас нет этой культуры брака, культуры семьи, культуры родительства, у меня такое ощущение, этому надо учиться. У меня когда родился первый ребенок, я была просто в панике, я не знала ничего абсолютно.
Сергей Платонов
— А мама была рядом?
Кира Лаврентьева
— Она была рядом, но тут же важно быть к чему-то готовой. Она побыла рядом, уехала, она из Нижегородской области.
Сергей Платонов
— Мне кажется, все равно ты не будешь никогда готовой.
Кира Лаврентьева
— С одной стороны, да. А с другой стороны, если ты настраиваешься с детства на то, что материнство тебя ждет, это другое. А нам-то рассказывали, что мы должны всё успеть, что женщина должна разорваться. Она должна и профессионально состояться и образование какое-то иметь, желательно высшее, и еще матерью хорошей быть. Если ты какой-то из этих пазлов не закрываешь, то ты становишься предметом порицания.
Сергей Платонов
— Это был крик души Киры Лаврентьевой.
Кира Лаврентьева
— Да, нет, я просто очень много наблюдаю сейчас за своими ровесницами, за женщинами, которые старше и младше. Да, культура родительства — это великая тема, которую можно было бы продвигать. Поэтому такие замечательные девушки, как Анастасия, придумывают какие-то очень классные проекты, какие-то хорошие идеи, какие-то замечательные темы, чтобы поддерживать других мам. При наличие интернета, при наличии огромного количества секций, занятий, развлечений мы теряемся, мы не знаем, куда идти с детьми, что действительно стоящее, а что просто пустышка. Куда идти, где дорого, где не дорого, где по деньгам пройти, по времени, по возрасту ребенка, чтобы самой было интересно, собственный досуг обогатить, чтобы не опустошаться после него.
Сергей Платонов
— И за вот этим всем кроется не просто, куда сходить, а ведь здесь колоссальная работа, в том числе и духовная, которая поднимает авторитет мам, успокаивает их.
Кира Лаврентьева
— Успокаивает их — вот, кстати, золотые слова.
Сергей Платонов
— Потому что спокойная мама — это, наверное, залог всего.
Анастасия Иванова
— Спокойного ребенка.
Сергей Платонов
— Не только ребенка, но и мужа.
Кира Лаврентьева
— И всей семьи.
Сергей Платонов
— И всех, действительно.
Кира Лаврентьева
— Я говорю мужу в последнее время: твоя цель — моё хорошее настроение. Он смеётся, но по сути делает, так и есть. Потому что если жена, мама стабильна более-менее, то и настроение семьи совсем другое.
Сергей Платонов
— Анастасия, у молодых мам, и не только, есть мужья. Почему их все-таки двигает прийти именно в ваше сообщество? Бывают ли там какие-то антикризисные мероприятия? Может быть, где-то муж не поддерживает, где-то еще что-то. Работаете ли вы в этом направлении, чтобы не только досуг, но и еще разбираете какие-то серьезные вопросы материнства?
Анастасия Иванова
— Да, у нас на протяжении года были поддерживающие, разгрузочные встречи для мам. Туда можно было принести любую свою проблему. Мы по кругу высказывались, где-то советовали, где-то поддерживали. Были такие моменты, что мама говорит: ну, здесь я не буду говорить. А потом все равно говорила, мы все плакали, и обсуждали, и помогали как-то, хотя бы просто поддержка словом. Семейные темы, мне кажется, не особо стараются обсуждать. Есть проблема, разный взгляд на воспитание, например, многих беспокоит.
Кира Лаврентьева
— Образование.
Анастасия Иванова
— Образование, какой путь выбрать дальше.
Кира Лаврентьева
— То есть это такой круг поддержки мам.
Сергей Платонов
— Случалось ли, что на критические ситуации мамы объединялись и помогали другой маме?
Анастасия Иванова
— Во-первых, у нас чат есть и в любой ситуации онлайн быстрее донести информацию и объединиться. Бывают случаи, квартиру надо срочно найти, съехать. Был и пожар у кого-то, объединялись, вещи собирали. И сейчас есть у нас в городе... ко мне обращаются пишут, можно мы разместим объявление, например, и собирали вещи для нуждающихся семей. Да, хотелось бы развивать и это направление, но у меня столько идей, они меня переполняют, я бы с удовольствием всё реализовала. Но я занимаюсь этим проектом одна, абсолютно добровольно, абсолютно безвозмездно, поэтому на всё меня не хватает. Сейчас у нас в медиа школе поднимался вопрос о создании команды, и я сделала такое объявление. Я нашла дизайнера, фотографа для ведения блога и жду авторов, кто поможет мне развивать, больше охватывать, больше информации передавать. Я не могу везде побывать, о чем можно рассказать.
Сергей Платонов
— То есть нужно создать сообщество людей.
Кира Лаврентьева
— Ну, понятно нужно собрать информацию. Во-первых, мамы Дубны, подключайтесь, Анастасия вас ждет. Наверняка есть активные женщины, которые хотят и любят делиться своими открытиями и материнскими, и родительскими, куда они ходят, о чем они думают, куда они советуют другим прийти. А, во-вторых, эту идею можно глобализировать.
Сергей Платонов
— Немамы Дмитрова.
Кира Лаврентьева
— Непростомамы Дмитрова, непростомамы Казани, Курска, Красноярска, Санкт-Петербурга. Я думаю, что какие-то сообщества есть, но хорошо бы сделать такие глобальные проекты, куда будут приходить женщины и с маленькими детьми, и с подростками. У меня проблема, я не знаю куда — в Москве, не где-нибудь — своего подростка определить, чтобы он понял, что жизнь реальная интереснее, чем гаджеты. Он сейчас пытается как-то нащупать свой жизненный путь в реальной жизни офлайн, но пока не так это просто. Такие подростковые истории, чтобы было интересно, чтобы они общались между собой, чтобы это было осмысленно, чтобы это было без гаджетов. И самое главное, чтобы к чему-то это вело конструктивному. Честно, я с трудом их нахожу. Есть в приходах под руководством деятельных священников. Я знаю, отец Павел Островский очень много занимается молодежью. Но тоже, опять же, территориально не каждому подходит, во-вторых, душа должна откликаться на какие-то определенные сообщества. Поэтому нужны такие истории, и не просто блоги, а сами проекты нужны, где дети могли бы собираться, где мамы могли бы собираться, обсуждать, отдушину находить. И самое главное, во всем этом должен быть смысл. О смыслах мы здесь и говорим сегодня.
Сергей Платонов
— И просим поддержать этот проект в паблике города Дубны. Я тут пока нашел их, достаточно внушительная аудитория, было бы здорово, если бы кто-то откликнулся и поддержал этот проект. Здесь не просто про досуг мам, а здесь вообще про материнство и высокое имя «мама». Анастасия, очень интересен ваш опыт в рамках взаимодействия с «Клевер Лабораторией». Скажите, пожалуйста, вы говорили, что у вас много идей, планов, проектов, что вы в ближайшее время хотите осуществить и как в этом планировании, организации помогает «Клевер Лаборатория»? Вы уже сказали, что нашли фотографа, дизайнера. Это уже о-очень много.
Анастасия Иванова
— Следующие у меня задачи — набор аудитории, то есть дальнейшее продвижение, чтобы как можно больше мам получало эту информацию и могло обратиться за поддержкой, за советом. Сайт, офлайн мероприятия я планирую возобновлять. Сейчас много возможностей для того, чтобы просто встретиться, нам предоставляют и библиотеки, и Дворец культуры. Это сейчас такая программа поддерживается государством, что предоставляются помещения.
Сергей Платонов
— То есть вы можете сказать, мы хотим собраться с мамами, дайте, пожалуйста, нам помещение, и всё без проблем получается?
Анастасия Иванова
— Да, да.
Сергей Платонов
— Очень здорово.
Анастасия Иванова
— У нас были разгрузочные встречи, они были в библиотеке.
Сергей Платонов
— Где же еще.
Анастасия Иванова
— Кира, вы сейчас говорили про подростка, а мне сразу в голову приходит, это уже моя профдеформация, я сразу нахожу ответ: а у нас вот есть книжный клуб для подростка в библиотеке. Подростки собираются и активно обсуждают книги. Могут по три часа сидеть и не расходиться.
Кира Лаврентьева
— Ого. Мечта. Это просто мечта.
Сергей Платонов
— Надо проверить этих подростков все-таки.
Кира Лаврентьева
— Что они там делают.
Сергей Платонов
— Что там происходит на самом деле. Шутка.
Анастасия Иванова
— Когда мамы приходят или мы где-то общаемся, и есть запрос, из-за того, что я слежу за всеми сообществами в городе, за всеми соцсетями, я уже знаю ответ заранее, я могу сразу подсказать что-то. Только меня не хватает на то, чтобы всё это собрать вместе и выдать сразу подборку для подростков, например, или подборку для малышей. Тоже очень большой запрос, именно мамам с малышами куда прийти, с маленькими-маленькими. Хочется уже выйти из дома, вроде бы он чуть-чуть подрос, ему уже годик, можно мы куда-нибудь, возьмите нас куда-нибудь. Три плюс в основном все занятия и садик 3+, и занятия, маме не хочет от ребенка отходить, она хочет и с ребенком выйти. Вот для этого, в том числе, встречи для мам. А возвращаясь к медиа школе, медиа школа помогает тем, что возникает системный подход к своему проекту. Это уже не просто хобби. Я раньше думала, я хочу писать и занимаюсь этим как хобби, у меня сейчас есть ресурс, я пишу. А тут? Во-первых, мне показали смысл всего того, что я делаю. Это признание, которое не всегда есть. Понятно, комментарии, понятно, реакция, но хочется все равно больше обратной связи. Тут я эту обратную связь получила, я поняла, что я делаю и для чего, куда я могу дальше развиваться, поддержали мою идею сайта, в том числе. Поэтому сейчас хочется сайт создавать, продвижение сначала, набирать аудиторию, потом сайт.
Сергей Платонов
— В принципе, всё должно получиться. Не такие большие проблемные задачи, всё это вполне осуществимо.
Анастасия Иванова
— Сейчас кажется что-то глобальное.
Сергей Платонов
— В эфире программа Пайдейя. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Беседуем с Анастасией Ивановой, автором проекта «Непростомамы Дубны».
Кира Лаврентьева
— Анастасия, я слушаю вас и думаю о том, что много разной информации сейчас по поводу воспитания детей. Вы сказали про младенцев, что мама не знает, куда с ним выйти в годик, в два, в три. Но кто-то советует одно, кто-то другое. Кто-то советует маме играть с ребенком вовлечено хотя бы час в день. кто-то говорит о раннем развитии. Есть много книг, где авторы утверждают, что обязательно успеть до трех лет всё, если ты до трех не успел — всё, считай, ты опоздал и твой ребенок уже просто отсталый человек по жизни, и шансов у него не так уж много.
Сергей Платонов
— Мы таких не слушаем.
Кира Лаврентьева
— Кто-то говорит о том, что вообще оставьте детей в покое до какого-то момента, потому что вся их жизнь — развитие. Гуляйте с ними, общайтесь с ними. Кстати, мне эта позиция ближе, я тоже проходила все этапы раннего развития и поняла, что к семи годам все дети всё равно уравниваются. Умеет ребенок в три года читать, не умеет ребенок в три года читать, в семь лет они все одинаковые.
Сергей Платонов
— Они становятся примерно все одинаковые.
Кира Лаврентьева
— Это потрясающий феномен, к которому пришла. Но это не секрет, нейропсихологии уже не первый год об этом говорят. Но я о чем хочу вас спросить, Анастасия. Сейчас мы живем во времена, когда много противоречивой информации. На ваш взгляд, что нужно ребенку до школы? Что для него важнее всего в его развитии, в его формировании, в его духовном, душевном и телесном росте? Вы как мама на этот вопрос смотрите как?
Анастасия Иванова
— Мне кажется, самое важное для ребенка — спокойствие, как говорят, что в спокойствии происходит развитие ребенка. Когда нет сдерживающих факторов, когда семья — это принимающее окружение, когда семья — это надежное, спокойное место. Если мама и папа играют с ребенком, не обязательно учат буквы, а просто играют, уделяют внимание, качественное, не с телефоном в руке, это самое важное, глаза в глаза, тогда это и есть самое важное.
Кира Лаврентьева
— Обычные, в общем-то, вещи.
Анастасия Иванова
— Да, доступные.
Сергей Платонов
— Еще нужно этому учиться как-то. Просто преодолей себя, просто заставь себя. Это очень сложно.
Кира Лаврентьева
— Проще куда-то отвести.
Сергей Платонов
— Я сейчас говорю, но в голове прокручиваются мои личные ошибки, как я был неспокоен, или как я что-то требовал, или что-то я упустил. Каждый такие вопросы себе может задать. Ну да, к этому нужно стремиться, чтобы ребенок рос в спокойной атмосфере, я с этим соглашусь. И это всё доступно, не нужно получать какие-то дополнительные знания.
Кира Лаврентьева
— Я, кстати говоря, вчера прочитала у священномученика Серафима (Чичагова) в книге «Твердость духа», что видеть результат своих родительских ошибок... А мы начинаем довольно быстро его видеть уже в раннем возрасте. Потом в подростковом вообще всё это ярким светом, а в юношеском тем более расцветает. Видеть результат своих родительских ошибок — это тоже некий способ лечения собственной гордыни родительской.
Сергей Платонов
— Смирение.
Кира Лаврентьева
— Что смотри, я вырастил какого, какой у меня сыночек-то, загляденьице. А по факту ты видишь, что он перенял какие-то твои личные недостатки, реакции не очень правильные, поведенчески паттерные.
Сергей Платонов
— Ты сам это привил ему.
Кира Лаврентьева
— Абсолютно. И ты на это смотришь и думаешь, Господи помилуй, только голову пеплом посыпать в некоторых моментах. А когда воспитывал, думал, что всё отлично. А что я не так делаю? Всё я так делаю. Так мы и смиряемся через это, видимо. Опять же, есть прекрасная молитва Пресвятой Богородице о своих детях, там есть фраза «уврачуй раны детей моих, моими грезами нанесенные». Нам надо почаще возвращаться к этой молитве и просить Божию Матерь уврачевать наших детей, потому что даже при очень правильном подходе, казалось бы, все равно дети найдут, с чем обратиться к психотерапевту в 30 лет.
Анастасия Иванова
— Согласна.
Сергей Платонов
— Кира говорит очень замечательные, интересные и важные вещи. Анастасия, скажите, в вашем проекте есть ли место религиозности? Бывает ли какой-то подтекст, связанный с христианской культурой или же это проект полностью светский?
Анастасия Иванова
— Я бы сказала, что полностью светский, но в разговорах, в тех же интервью с непростомамами есть мамы, которые на свою деятельность смотрят с той точки зрения, что то, что они делают, это свыше.
Кира Лаврентьева
— То есть такое высокое предназначение.
Анастасия Иванова
— Да. Что они пропускают что-то через себя, что не могут сдержать. Мне это очень знакомо, я столько с этими непростомамами уже, хотелось уже закончить, когда не видела смысла, когда не видела обратной связи. Но меня не отпускает. Как это объяснить, я не знаю. Я чувствую необходимость, что я должна это делать, и я это делаю. Так же и непростомамы, с которыми я разговаривала, тоже говорят: и сколько бы я от этого ни отказывалась, все равно возвращаюсь. Скоро выйдет интервью с мамой, которая печет хлеб. Она говорит, что делает это с душой, у этой мамы пять детей, она печет у себя дома хлеб, вкладывает душу и сама развозит потом этот хлеб. Такие вещи люди делают, я даже не представляю. Я с ними разговариваю и все равно не понимаю, как. Это только с Божьей помощью, наверное.
Кира Лаврентьева
— Да, интересно. А есть еще какие-то такие истории материнские?
Сергей Платонов
— Таких мам?
Кира Лаврентьева
— Пока нет. Остановимся пока на хлебе.
Сергей Платонов
— Хлеб это очень важное.
Кира Лаврентьева
— Хлеб это вообще самое важное. У меня прабабушка во время войны на всю деревню пекла хлеб, так это вообще передается у нас из поколения в поколение.
Сергей Платонов
— Ты печешь хлеб?
Кира Лаврентьева
— Нет, хлебопечка — это же не считается, там же нужно уметь это делать.
Сергей Платонов
— Замесить тесто?
Кира Лаврентьева
— Нужно ставить это тесто правильно, нужно его выдерживать правильно. Там руки, это вымешивание. Это культура выпекания хлеба, не плохо бы нам к ней вернуться. Неизвестно, какие времена нас ждут. Делать что-то своими руками — это не самое последнее дело.
Сергей Платонов
— Раз ты заговорила про времена, действительно, времена сейчас не такие простые. Понятно, что происходит, и многие женщины с детьми остаются одинокие, муж выполняет свой долг, например. Кстати, один из духовников своим молодым батюшкам сказал как-то, что будут времена, когда очень много нужно будет молиться и трудиться, потому что столько придет людей с поломанными судьбами и переживших очень тяжелые события в своей жизни. Это касается всех, в том числе, и мам, жен, матерей, что стоит сейчас перед нами в настоящее время, не самые простые времена. И здесь этот проект, который вы осуществляете и поддерживаете, очень важен. Даже если сейчас вы не видите ощутимого результата, но я верю в то, что ваше начинание и ваш опыт, которые вы передали нашим слушателям, очень важен. Нас слушает много людей, и кто-то, возможно, последует вашему примеру. И это очень важно. Когда вы увидите, что ваше дело живет...
Кира Лаврентьева
— Растет и живет.
Сергей Платонов
— Да, вас сильно поднимет, укрепит. Желаем вам сил всяческих, держите этот нерв, старайтесь, потому что в будущем, я уверен, это принесет очень большие плоды. Я думаю так.
Кира Лаврентьева
— Да, Сережа, я к тебе присоединяюсь. Анастасия, я его слушаю и думаю о том, что если каждый человек в нашей стране будет делать свое дело хорошо, вкладывать туда душу, поддерживать других, то всё хорошо будет у нас.
Сергей Платонов
— Надо делать хорошо и чуть-чуть лучше.
Кира Лаврентьева
— Чуть лучше, чем хорошо. И тогда есть надежда, что всё будет у нас, с Божьей помощью, благословенно.
Сергей Платонов
— Анастасия, спасибо вам огромное за сегодняшнюю беседу, лично меня она побудила о многом задуматься. Огромное спасибо за то, что вы сегодня были с нами. Напомню, что в эфире Радио ВЕРА была программа Пайдейя. Этим красивым словом греки называли целостный процесс образования и воспитания. И самое главное, что наши беседы организованы вместе с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который объединяет учителей, руководителей школ, детских садов, мам, родителей, пап и всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием. У микрофонов были...
Кира Лаврентьева
— Кира Лаврентьева.
Сергей Платонов
— И Сергей Платонов. Всего доброго. До свиданья.
Кира Лаврентьева
— Всего доброго.
Анастасия Иванова
— До свиданья.
Все выпуски программы Пайдейя
«Богословие священства». Священник Алексей Чёрный
Поделиться
У нас в гостях был кандидат теологии священник Алексей Чёрный.
Разговор шел о том, что русские святые отцы 18-20 веков писали о священстве и как осмысляли это служение в соответствии с вызовами эпохи и ожиданиями прихожан своего времени. В частности, мы обсуждали, что о священстве писали такие известные богословы, как святитель Дмитрий Ростовский, святитель Тихон Задонский, святитель Филарет Московский, святитель Иннокентий Херсонский, праведный Иоанн Кронштадтский, святые Оптинские старцы, святитель Феофан Затворник и святитель Игнатий, епископ Кавказский.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных путям русского богословия в истории русской культуры.
Первая беседа с диаконом Николаем Антоновым была посвящена формированию русской богословской мысли (эфир 27.04.2026)
Вторая беседа с Артемом Малышевым была посвящена святоотеческому богословскому наследию (эфир 28.04.2026)
Третья беседа с Вячеславом Ячмеником была посвящена богословию в эпоху советских гонений на Церковь (эфир 29.04.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Вера и дело». Сергей Катышев
Поделиться
Гость программы — глава телеканала «КИНО ТВ», продюсер Сергей Катышев.
Разговор начинается с воспоминаний о юности, интересе к музыке и культуре, учёбе на факультете психологии и создании культурного центра «Лаборатория звука». Гость рассказывает о том, как ранние впечатления от музыки повлияли на его стремление «расширять границы» и искать своё призвание.
Отдельной темой становится путь к вере. Сергей Катышев вспоминает встречу с Тихвинской иконой Божией Матери, поездки в монастырь преподобного Александра Свирского, аварию, после которой он особенно остро задумался о Божием промысле, и первое путешествие на Афон. В беседе звучит рассказ о монастыре Дохиар, старце Григории, иконе Божией Матери «Скоропослушница», а также о встрече с духовником — епископом Нестором Ялтинским.
Также речь идёт о создании телеканала «КИНО ТВ», работе в кино и телевидении, восстановлении территории храма Архистратига Михаила в Алупке и фестивале «Явление».
Отдельное внимание уделяется фильму «Авиатор» по роману Евгения Водолазкина и планируемой экранизации романа «Лавр», а также разговору о прощении, покаянии и внутреннем изменении человека.
Ведущая: Наталия Лангаммер
Наталья Лангаммер
— Добрый вечер, дорогие радиослушатели! «Светлый вечер» на Радио ВЕРА и в эфире программа «Вера и дело». Меня зовут Наталья Лангаммер, а в гостях у нас сегодня глава телеканала «Кино ТВ», продюсер в разных сферах — Сергей Катышев. Добрый вечер.
Сергей Катышев
— Добрый вечер. Христос воскресе! Рад приветствовать вас, дорогие друзья, на одном из моих любимых радио.
Наталья Лангаммер
— Сергей, мы с вами перед эфиром обсуждали, о чём поговорить. И у меня к вам много интересных вопросов. Первое, что возникает у меня в голове, — это психология. Вы закончили факультет психологии Ленинградского государственного университета, причём тогда, когда это ещё не было модно. Но дальше вас всё-таки интересовала культура, вы искали себя. Как это выяснилось в процессе обучения?
Сергей Катышев
— Я бы начал ещё раньше — до того, как поступил в университет на факультет политической психологии. Когда мне было 14 лет, я не имел понятия ни о психологии, ни о православии, ни о музыке, ни о культуре. И вот мой школьный друг пригласил меня на концерт Джона Маклафлина (это было лет 25–30 назад). Концерт проходил в Петербурге, в ДК Ленсовета. Но у нас не было билетов. Мы пришли, и мой друг говорит: «Серёга, полезли через крышу?» Я отвечаю: «Всё что угодно, но через крышу я не полезу». Он говорит: «Ну тогда поехали домой». И вот мы уже собрались уходить, грустные такие, и вдруг выходит молодой человек в костюме, с контрамарками в руках. Он кого-то ищет глазами, не находит и протягивает эти контрамарки мне — а это билеты на первый ряд. Так мы попали на концерт Джона Маклафлина и Билла Бруфорда. И, знаете, именно тогда мой мир полностью перевернулся. Я не представлял, что такое вообще возможно. Что существует такая музыка, которая может настолько расширять границы восприятия. И с тех пор, с 14 лет, всё, чем я занимаюсь каждый день, связано именно с этим — с расширением собственных границ. Я стараюсь, чтобы каждый день становился для меня открытием. Потом был университет. Сразу после него мы вместе с друзьями и учителями открыли культурный центр. Среди них был Сева Гаккель — один из основоположников группы «Аквариум». Он же открыл один из первых легендарных панковских клубов Санкт-Петербурга — «Там-Там». Позже, когда я познакомился с Юрием Николаевичем Арабовым — нашим классиком, сценаристом и кинематографистом, — я узнал от него интересную мысль: что, вообще-то, панки и монахи имеют много общего. И те, и другие постоянно раздвигают границы. Разница в том, что у панков в центре — собственный протест и больше ничего, а у монахов в центре — воскресший Христос. Это огромная разница. Но само стремление к преодолению себя объединяет и тех, и других. Так вот, мы открыли культурный центр «Лаборатория звука» и привезли в Россию практически всех современных электронных музыкантов, повлиявших на культуру XX и XXI века.
Наталья Лангаммер
— А какие это были годы?
Сергей Катышев
— Это начало 2000-х, примерно до 2005 года. Мы привезли Филипа Гласса, King Crimson, группу Sabri Brothers с их суфийской музыкой...
Наталья Лангаммер
— То есть Россия тогда ещё не знала такого звука?
Сергей Катышев
— Это было впервые. Во всех смыслах такая культурная революция. Потом я работал с Брайаном Ино — лондонским музыкантом, композитором, основателем направления эмбиент. А позже ушёл из музыкальной индустрии и занялся телевидением, а затем и кино. Но между этим произошло, наверное, самое важное поворотное событие.
Наталья Лангаммер
— Расскажете об Афоне?
Сергей Катышев
— Афон случился не сразу. Однажды привезли Тихвинскую икону Божией Матери — из Чикаго, где я до этого много раз бывал. И этот образ меня поразил, я увидел его совершенно случайно. Мы с друзьями и коллегами были на вечеринке, и квартира, где была вечеринка, находилась напротив Казанского собора. Мы веселились до утра. Я подошёл к окну и увидел невероятную картину: вся площадь была в цветах, огромное количество людей, и прямо на меня двигался образ Тихвинской Божией Матери.
Наталья Лангаммер
— Это был крестный ход.
Сергей Катышев
— Тогда я ничего об этом не знал. Я позвал друзей и сказал: «Посмотрите, как вообще такое возможно?» После этого я много раз приходил в Казанский собор. Потом икону увезли в Тихвинский монастырь, и я ездил уже туда, просто не мог оторваться. До этого у меня были увлечения восточными религиями, буддизмом. Я читал Олдоса Хаксли, Карлоса Кастанеду — всё это было очень модно в нашей молодости. Но вот этот живой дух, живая личностная Божественная природа просто разрушили все мои прежние представления об этом мире. Потом я попал в Александро-Свирский монастырь. Удивительная история: мой дед был главным психиатром Военно-морского флота СССР и работал в Военно-медицинской академии. В детстве он водил нас туда на экскурсии. И только позже я понял, что тогда видел мощи Александра Свирского — они находились в музее академии. И когда я увидел их снова, уже в монастыре, я простоял рядом шесть часов и не мог отойти. Не знаю, как это объяснить — будто через тебя проходит какая-то энергия. Позже я часто возвращался туда. Потом, когда я уже работал на телевидении, зашёл в Троицкий собор и увидел фрески, они буквально выступали из стен. Их никто не реставрировал, но краски были невероятной насыщенности: ярко-синие, ярко-зелёные, жёлтые. Фантастика! Тогда у меня возникла идея оживить эту историю и сделать анимацию. В то время я работал с BBC, занимался дистрибуцией фильмов.
Наталья Лангаммер
— Это должен был быть мультфильм?
Сергей Катышев
— Да, мультфильм по фреске «Страшный суд», которая находится на выходе из храма. Она меня невероятно поразила.
Наталья Лангаммер
— Но там ведь нужен сюжет?
Сергей Катышев
— Да, сюжет Страшного суда, можно было строить его по житиям святых или по Апокалипсису. Но это была пока только идея. Я поехал в Александро-Невскую лавру за благословением (или всё-таки в духовную академию, она находится за Алекандро-Невской Лаврой). А вместо этого попал на очень жёсткую исповедь — совершенно не то, чего я ожидал. После этого я должен был лететь в Швецию на следующий день. Я опаздывал на самолёт, мчался по кольцевой и думал только о своих делах и пробках. Вдруг навстречу мне вылетает КАМАЗ с песком, и я понимаю, что столкновения не избежать. Следующий кадр — всё в тумане, кабина КАМАЗа лежит на мостовой, а от моей новой BMW, купленной неделю назад, вообще ничего не осталось. А я жив. И вдруг из бардачка начинает играть акафист преподобному Александру Свирскому: когда-то давно я вставил диск и забыл о нём. А тут магнитола сама включилась — видимо, что-то замкнуло, и на всю площадь звучало: «Радуйся, Александре Свирский, великий чудотворче...» И у меня слёзы на глазах. Казалось бы, машина разбита, на самолёт я опоздал, никакой фильм уже снимать не стал. Но я понял, что это была очень важная встреча — там, на кольцевой. Одна из главных встреч в моей жизни. Я почувствовал, что Бог явно хочет мне что-то сказать и решил обратить на это пристальное внимание. Как только зажили сломанные рёбра, я позвонил своему другу-путешественнику, и мы поехали на Афон — искать старцев и ответы на вопросы: кто я? И чего от меня хочет Бог?
Наталья Лангаммер
— Экзистенциальные такие вопросы.
Сергей Катышев
— Но ведь это и есть главный вопрос, который человек должен задать себе, вступая на духовный путь: кто я? И чего от меня хочет Бог? Если ты не понимаешь, кто ты, то как поймёшь, что от тебя хочет Бог и вообще выстроишь диалог с Ним? И вот мы приехали на Афон. Я говорю другу: «Давай возьмём путеводитель, посмотрим его». Он отвечает: «Ты что? Мы же к Божией Матери едем. Молись — и Она сама тебя выведет». Три дня мы ходили по монастырям: Пантелеимонов монастырь, Ватопед, Карули... Видели удивительных людей, которые по пятнадцать лет живут в затворе и буквально читают мысли, мы были свидетелями этого. И только в конце нашего путешествия попали в крайне странный монастырь для меня тогдашнего — это монастырь Дохиар, где находится икона Божией Матери «Скоропослушница».
Наталья Лангаммер
— А почему монастырь Дохиар показался вам странным?
Сергей Катышев
— Потому что там всё было совсем не так, как я представлял. Монахи не были в чистых одеждах, они не стояли по стойке смирно и не говорили какие-то правильные вещи. Там были настоящие панки. Настоятель монастыря, геронда Григорий, ходил в каком-то грязном подряснике, мог кричать, ругаться, даже ударить. Но когда ты смотрел ему в глаза, то видел столько любви, сколько никогда в жизни не встречал, и полностью растворялся в этом. Наверное, там я впервые понял, что такое любовь: не влюблённость, не гормоны, а Божественная эманация нетварного Святого Духа. Нас приняли там как родных. Мы сидели, пили чай, разговаривали о неформальных вещах, без каких-либо форм и правил, о музыке — о Бьорк, Поле Маккартни, Брайане Ино. И монахи с огромным интересом поддерживали этот разговор, делились своими мыслями. Тогда я ощутил себя свободным от рамок, когда можно быть самим собой, говорить всё, что я думаю и при этом ощущать невероятную теплоту и принятие. Я возвращался туда снова и снова. За десять лет был на Афоне, наверное, раз пятнадцать по две-три недели.
Наталья Лангаммер
— Интересный такой момент. Некоторые люди после таких поездок остаются там. Вот что Господь им откроет: кому-то укажется путь, что дальше делать. А что было для вас, кроме того, что вы поняли, что есть любовь? Вы поехали с запросом понять, что есть я, и что хочет Бог.
Сергей Катышев
— Когда человек влюбляется, он не хочет расставаться с объектом своей любви. Конечно, я не хотел уезжать с Афона, но старец сказал: «Нет. Ты поедешь домой и будешь трудиться там. У тебя будет другой духовник, он уже есть, и живёт он в Крыму». Знаете, мне тогда это показалось даже обидным, но я послушался. И с одним из русских монахов монастыря Дохиар поехал в Крым и встретил там замечательного священника, отца Николая Доненко (сейчас он епископ Нестор Ялтинский), и моя жизнь связалась с этим человеком. Потом я встретил будущую жену, мы обвенчались в Крыму, в храме Покрова Божией Матери в Нижней Ореанде. Уже пятнадцать лет мы рядом с нашим духовником, и это не просто формальные отношения, но дружеские и родственные. Я обрёл нового отца, а это крайне важно: для движения вперёд обязательно нужен учитель. Как у Данте в «Божественной комедии: всегда и каждому нужен Вергилий, чтобы пройти все эти девять кругов.
Наталья Лангаммер
— И дальше что всё-таки вам благословили делать? Стало понятно, чем заниматься? Что у вас было на тот момент — телевидение?
Сергей Катышев
— Тогда я занимался дистрибуцией (продажей) кино и телевизионных прав для российских каналов. Покупал фильмы в Америке, Англии и продавал здесь. А отец Николай сказал: «Это неинтересно. Надо что-то создавать». Я удивился: «Как неинтересно? Это же деньги — как они могут быть неинтересны? Тем более такие хорошие деньги!» Но он настаивал. И однажды жена предложила создать телеканал о кино и о всём, с ним связанным. Это было в шуточной форме: «Давай объединим всех киношников в России, сделаем платформу и создадим отличную коллекцию». Я говорю: «Ну давай сделаем; посмотрим, что получится». И мы стали делать, не придавая этому серьёзного значения. А потом поехали в Канны на кинорынок и совершенно случайно попали на презентацию телеканалов, и там предложили сделать презентацию нашего канала на острове Сент-Маргерит, который находится напротив Канн. Туда приехали мировые топ-менеджеры киноиндустрии и с большим интересом восприняли нашу идею о создании. Вернувшись в Россию, мы совместно с коллегами организовали этот канал, сегодня его смотрят уже 28 миллионов человек. Так появился телеканал «Кино ТВ». Мы вещаем с пяти спутников, практически во всех кабельных сетях. У нас одна из крупнейших киноколлекций в стране и большой портал kinotv.ru, который объединяет кинокритиков, рассказывает о мировых событиях и фестивалях.
Наталья Лангаммер
— Но ведь это уже были 2010-е, время онлайн-платформ. Почему именно телевидение, ведь оно уже не так модно было?
Сергей Катышев
— Изначально мы хотели создать экосистему. Ещё во времена «Лаборатории звука» у нас не было своего помещения, и мы с Севой Гаккелем мечтали о культурном центре со своим радио, телевидением и издательством. И сейчас эта мечта постепенно реализуется: у нас есть издательство, есть телеканал. В конце этого года мы открываем в Петербурге культурно-образовательный центр «Дом Кронкенгагена» — напротив Новой Голландии, набережная Адмиралтейского канала, дом 17. Это пять тысяч квадратных метров восстановленного нами пространства, дом 1900 года постройки, в стиле кирпичный модерн. Там когда-то уже было издательство, выходил журнал о культурно-социальной жизни того времени под названием «Отдых», мы хотим его возродить. И все пять тысяч метров мы хотим отдать под культурно-образовательные нужды. Там будут показы авторского кино с лекциями, мастер-классами. Мы хотим давать ключи для понимания того кинематографа, каким он был 20 и 30 лет назад, тем самым определяя, каким он будет через десятилетия.
Наталья Лангаммер
— А грядущий фестиваль в Крыму с 1 по 5 мая — тоже часть этой истории?
Сергей Катышев
— Фестиваль — это особое благословение. Нашему духовнику, епископу Нестору Ялтинскому, передали один из самых больших храмов южного берега — храм Архистратига Михаила в Алупке. На момент передачи храм был в полном запустении: капала вода с крыши, на территории стояли старые домики, которые сдавались в аренду. И мы стояли на этой горе (это Храмовая гора в Алупке), смотрели вниз, и везде какие-то сараи, запустение просто глаз некуда положить, но это прекрасное место. Вот я много говорю про Канны, но ведь Канны — это не только место общего притяжения, где проходит фестиваль. Мало кто знает, что на самом деле это центр христианства IV века, и там жили великие святые: святой Гонорат и его сестра, святая Маргарита. Два острова там напротив — это монастыри, где жили эти святые. Даже название улицы: Круазет — улица Крестного пути. А символ Каннского фестиваля — пальмовая ветвь, которой встречали Христа, христианский символ. И я думаю, что фестиваль уйдёт, а вот эта история останется. Пройдёт ещё сто лет, и мы не узнаем Канны. И вот история в Алупке мне открылась именно так: что есть замечательный маленький южный город на берегу тёплого Чёрного моря, в центре этого городка стоит величественный храм Архистратига Михаила на горе, и вокруг него происходит много разных событий — это главное там. Мы начали восстанавливать храм, отреставрировали фрески, это была огромная работа, приглашали мастеров из Москвы. Кроме этого, приводили в порядок территорию. Полтора-два года мы работали почти без остановки, своими силами всё восстанавливали. И два года назад, в Великую субботу, я выхожу после службы и понимаю, что работы ещё непочатый край, я не знаю, за что браться — везде ямы, кучи песка, и мы вкладываем-вкладываем, но всё больше и больше проблем открывается. А около храма есть кладбище, на котором похоронен священномученик Владимир Троепольский, построивший этот храм. Он был мученически зарезан красноармейцами на его ступеньках. И я встал на колени перед его могилой, говорю: «Отец Владимир, ну помоги! Если есть Божья воля, чтобы я тут что-то делал и вообще здесь находился, то благослови. А если нет, то убери меня отсюда, но тихо, без повреждений, по крайней мере внешних». А на следующий день, на Пасху, мы выходим после службы, и к нам подошла делегация представителей правительства Российской Федерации и банкиров с вопросом: «Чем вам помочь?» После этого всё стало меняться невероятными темпами и спустя два года это место совершенно не узнать. По сравнению с Каннами, у нас сейчас лучше, уверяю. Но нужно же всегда себя превозмогать и открывать что-то новое; каждый раз делать больше, чем ты сделал вчера. Мы решили ответить и сделать молодёжный музыкальный фестиваль «Явление» и пригласить самых разных музыкантов, писателей, кинодеятелей. В прошлом году это был первый фестиваль, проходил он с 1 по 5 мая и больше десяти тысяч человек его посетило. Знаете, я организовывал много концертов в разных странах, делал фестивали уличных театров во французском Лионе и других городах, и год назад меня будто машиной времени окунуло в те годы, а потом я увидел, что у нас-то интереснее, у нас лица живые, наполненные радостью, и это вдохновляет на продолжение. Сейчас мы делаем второй фестиваль, а он, как известно, тяжелее, чем первый.
Наталья Лангаммер (после перерыва)
— Возвращаемся в студию Светлого радио. В эфире программа «Вера и дело», и герой этой программы — глава телеканала «КИНОТВ» Сергей Катышев. Я Наталья Лангаммер. Мы ещё поговорим про фестиваль. Почему вы всё-таки решили делать именно музыкальный фестиваль? Почему не кинофестиваль, не поэтические вечера, а начали именно с музыки? И на какой площадке там происходит всё музыкальное действо?
Сергей Катышев
— Я считаю, что человек должен заниматься тем, что любит, и тем, в чём разбирается. Музыка — это то, что я люблю с детства.
Наталья Лангаммер
— Даже больше кино?
Сергей Катышев
— Это просто разные языки. Фестиваль проходит на территории храма Русской Православной Церкви, и язык музыки особенно важен, ведь в раю не разговаривают — в раю поют. Это одна из причин того, почему первый фестиваль мы решили сделать именно музыкальным. Но в планах у нас и молодёжный кинофестиваль, и театральный фестиваль. Мы будем это делать, безусловно.
Наталья Лангаммер
— Это всё — в Алупке, вокруг храма?
Сергей Катышев
— Да, на территории храма Архистратига Михаила в Алупке. Думаю, что наша территория будет расширяться.
Наталья Лангаммер
— А там есть специальные площадки для этого фестиваля?
Сергей Катышев
— Сейчас там уже четыре гектара благоустроенной территории. Создано общественно-культурное пространство: красивый парк, прогулочные зоны, образовательные пространства. Мы открыли детскую школу «Архангельский лад», там занимаются около шестидесяти детей. Это не системное образование, просто школа при храме. Там есть языковые занятия в игровой форме, театральная студия на разных языках: немецком, французском, английском. Кроме того, есть анимационная студия, где детей учат современной мультипликации; рисование, лепка. Обязательно учим читать книги и воспринимать их.
Наталья Лангаммер
— А как устроен сам фестиваль? Это будет конкурсная программа? И проходить он будет прямо в парке, и там можно будет слушать музыку тем, кто захочет прийти?
Сергей Катышев
— Сейчас заканчивается реконструкция нижней площадки территории храма в один гектар земли. Это финальная реконструкция всей территории. На площадку помещается полторы тысячи человек, мы установим стационарную сцену. И начнём с нашего фестиваля, а потом будем делать различные образовательные, музыкальные и театральные программы. Может участвовать любой в качестве зрителя, но мне вообще хочется, чтобы зрители постепенно становились участниками. И каждый зритель может стать частью этого сообщества большого под покровительством Архистратига Михаила и всего Ангельского войска.
Наталья Лангаммер
— Как попасть на ваш фестиваль?
Сергей Катышев
— Нужно желание. Это всё бесплатно, не нужно покупать билет, просто прийти, зайти в нашу школу, познакомиться с учителями и так далее.
Наталья Лангаммер
— А как стать участником музыкальной программы?
Сергей Катышев
— Через сайт фестиваля, школы или храма можно написать нам. Уже сейчас есть люди, которые просто выразили желание участвовать, петь и выступать, и мы их приняли. Сейчас у нас три сцены: две малые и одна большая. Уж место для желающих выступить мы обязательно найдём.
Наталья Лангаммер
— Класс! Давайте всё-таки ещё поговорим про кино. Вас благословили заниматься созиданием, и появился телеканал. Но, наверное, вы думаете и о производстве кино, или пока туда не ходили?
Сергей Катышев
— Знаете, меня настолько поразило византийское пение в монастыре, что я хотел привезти туда студию, сделать аналоговую запись и выпустить пластинку. Но во всё время нашего общения с герондой Григорием, настоятелем монастыря Дохиар, он говорил мне: «Нет, никаких записей не нужно. Вот молись, учись, и всё». А когда мы с ним прощались, он говорит: «А теперь делай всё, что хочешь. Записывай всё, что хочешь. Снимай всё, что хочешь. И вообще, ты должен снять фильм про людей и про покаяние». А я был такой окрылённый и так мне было интересно с самим собой, и в это же время мои близкие друзья начали снимать фильм о Дохиаре. Он называется «Где ты, Адам?».
Наталья Лангаммер
— Вот. Этот знаменитый фильм.
Сергей Катышев
— Это фильм про нашу историю, про то время на Афоне, когда я был там. Мой друг, отец Александр, снимал этот фильм, мы помогали ему как могли. Но как продюсер я там не участвовал — не хотел разрушать дружбу рабочими конфликтами, потому что творческая работа может испортить отношения. По крайней мере, это очень сложно всегда. Прошли годы, я открыл телекомпанию, она стала развиваться, и мы стали думать о кинопроизводстве. Я начал размышлять: что мне действительно интересно? И тогда мне попалась книга Евгения Германовича Водолазкина «Авиатор». Я прочитал её и понял, что это не просто роман: это психоделическое путешествие по памяти, по времени, по собственному детству. Там же не рассказано о детстве Водолазкина, там каждый человек, читая её, вспоминает что-то своё: бабушку, дачу, запах смородины, первый поцелуй и так далее. Мне показалось это интересным, тем более с детства я задавался вопросом: что такое время? И никто толком не мог на него ответить. В детстве взрослые отвечали: «Ну, время — часы, календарь, что тут непонятного?» В возрасте постарше я смотрел голливудские фильмы, и там истории о перерождении, о параллельных вселенных, о разных фантазиях. Но Евгений Германович Водолазкин оказался одним из первых современных авторов, кто начал говорить ясно и понятно о природе времени, о том, что оно сотворено, как и пространство, и сотворено оно Богом в одном моменте, со всеми его событиями. И наша задача — увидеть эти события, опознать их, найти себя в этих событиях и рассказать другим. Я решил этим заниматься. Мы познакомились с Евгением Германовичем, начали искать команду. Работали с Михаилом Михайловичем Шемякиным, великим художником нашим, потом встретили драматурга, сценариста Юрия Николаевича Арабова. Но, к сожалению, на тот момент он уже был тяжело болен. У него был рак, он не вставал с постели. Мы в жизни с ним ни разу не встречались, общались только по видеосвязи. Камера была направлена на Юрия Николаевича, он лежал и диктовал текст, мы задавали вопросы. Но такого мужества, проявленного Юрием Николаевичем в последние дни своей жизни, я, наверное, не видел никогда. Этот фильм стал для него последним. Через несколько месяцев после написания «Авиатора» Юрия Николаевича не стало. Для меня это не простой кинематографический образ или картина, это путешествие по своим снам, своим вселенным, мечтам, и фильм у нас получился.
Наталья Лангаммер
— Да, фильм получился. Я получила огромное удовольствие, когда его смотрела. И, честно сказать, серьёзно задумалась. А вот как бы вы сформулировали его главную мысль?
Сергей Катышев
— Знаете, я делал программу вместе с Сокуровым и Водолазкиным о Данте (ещё до начала съёмок фильма). И, готовясь к этой программе, я слушал разные лекции, и мне попалась лекция профессора Филоненко (любопытная лекция, очень рекомендую). Он сказал такую вещь: «Прощение, особенно христианское, — это не когда ты прощаешь что-то лёгкое («извини, я тебя ударил, обидел» и пошёл дальше). Христианское прощение — это тот акт, когда ты прощаешь то, что простить невозможно. Если ты переступаешь и прощаешь это, именно за этим прощением тебя ждёт встреча со Христом. Меня эта мысль настолько поразила, что я понял: фильм нужно делать именно об этом, потому что именно за этим прощением начинается покаяние, преображение всего внутреннего и внешнего. В книге акценты немного другие, а в фильме главным героем стал профессор Гейгер. У него молодая жена, которая ему изменяет...
Наталья Лангаммер
— И он это понимает?
Сергей Катышев
— Конечно. Он понимает, для него это трагедия. С одной стороны, он учёный, который сделал невероятное открытие; с другой стороны, у него личная трагедия: у него умер друг, ему изменяет жена. Между прочим, эту историю предложил Константин Юрьевич Хабенский. Мы думали, как всё склеить, как сделать финал? И Костя говорит: «Я сделаю финал на мосту, скажу: «А кто такой Платонов?» И я думаю: вот оно, пришло!
Наталья Лангаммер
— Это прямо точка такая в фильме была. Следующий ваш проект — «Лавр». На каком он этапе?
Сергей Катышев
— Сейчас мы на этапе сценария и подбора команды, которая пройдёт с нами долгий путь — три-пять лет. Интересно, что когда Евгений Германович писал своего «Лавра», как раз в эти годы я много раз бывал на Афоне, жил в монастыре Дохиар и только начинал прикасаться к этим святоотеческим истинам, а он, будучи уже профессором и одним из, наверное, главных специалистов святых и юродивых XV-XVI века, писал своего «Лавра». И «Лавр» — это же непростая книга, это непридуманная история, это собирательный образ, созданный из житий святых, юродивых XV-XVI века, Кирилло-Белозерского, Псковского, Нило-Сорского монастырей, то есть там ничего не придумано. Если взять, например, смерть Лавра и его завещание и сравнить с завещанием преподобного Нила Сорского, там вы можете найти много общего. Я вообще не встречал в сегодняшнем кинематографе разговора про святых и юродивых. Есть работа Терренса Малика «Тайная жизнь» про святого Католической Церкви — замечательная работа. Ну и, пожалуй, всё.
Наталья Лангаммер
— А «Остров»?
Сергей Катышев
— «Остров» был снят двадцать лет назад. В сегодняшнем кинематографе об этих вещах, к сожалению, говорят все меньше и меньше. Но как рассказать об этом, с одной стороны, — современным языком, а с другой стороны, — как донести именно смыслы этой книги, и вообще рассказать, кто такие юродивые и зачем они. Зачем люди отказываются от самого главного, что связывает их с человеческим образом — от своего ума? Ради чего? Вот такая задача у нас стоит. И, конечно, мы пойдем в это путешествие с теми людьми, которые будут разделять эти ценности с нами, и которые влюбятся в этот текст так же, как люблю его я и как любит его Евгений Германович.
Наталья Лангаммер
— Какие еще фильмы, на ваш взгляд, должны появиться сегодня? Почему у нас мало игрового христианского кино в России снимается? Ну вот мы назвали «Остров», «Поп» все назовут. Сейчас вышел с успехом греческий сериал у нас про Паисия Святогорца и, кстати, с жадностью его православная аудитория смотрит. Почему нет? Ведь это же форма проповеди тоже, доступная для душевного восприятия человека. На ваш взгляд, как-то это может меняться?
Сергей Катышев
— Вы знаете, во-первых, всего хорошего мало, и всегда недостаточно. Чтобы появился в свое время один Тарковский, нужно было, чтобы вокруг него была целая плеяда режиссеров, сценаристов, сотни. В советское время эта традиция была, и она дала свои результаты, как мы видим. Сейчас, к нашей радости, кино развивается, и авторское кино развивается. Много открывается новых молодёжных авторских фестивалей, которые знакомят зрителей с разным кино с совершенно разными темами, а они должны быть именно разные. Это как цветы на поле разноцветные, красные, синие, жёлтые, и тогда будет красота и Божественная полнота.
Наталья Лангаммер
— А сценарии? Есть у нас сценаристы, которые могут на эту тему писать — вот здесь и сейчас, сегодня?
Сергей Катышев
— Наш канал и наш портал kinotv.ru уже несколько лет подряд проводят совместно с Ясной Поляной, совместно с Московским кинофестивалем Школу кинокритики. Мы собираем талантливых ребят со всей страны, привозим их на выборгский кинофестиваль, либо московский кинофестиваль, либо в Ясную Поляну, будем привозить в свой культурно-образовательный центр Дом Кранкенгагена. И неделю-две, с полным погружением, вместе с мэтрами кино, вместе с уже состоявшимися кинокритиками смотреть кино, разговаривать о кино, учить о нем говорить, чувствовать его. Такие школы приносят плоды. За несколько школ мы получили, наверное, человек десять (и это немало, кстати говоря), они начали писать вполне себе состоятельные тексты, которые мы публикуем на наших ресурсах и на других, федеральных ресурсах страны.
Наталья Лангаммер
— Это критика?
Сергей Катышев
Да.
Наталья Лангаммер
— А сценаристы? А режиссёры?
Сергей Катышев
— Сценаристы получаются точно так же. Понимаете, есть разные подходы, и не печально, но факт, что кино, кроме всего прочего, это рынок. На этом рынке есть платформы, и они сейчас занимают первые места. Первые места, прежде всего, нашего человеческого внимания. Фильмов и контента становится больше, а учитывая генерацию искусственного интеллекта, их будет ещё больше. А нашего человеческого внимания не становится больше, от этого возникает стресс, выбор пугает. Конечно, в этом есть определённая проблема. Но я думаю, что будущее, особенно будущее в нашей стране — за авторским кино, за кино, в котором есть смысл, вот что самое главное. Смысл может быть христианский, он может быть не дословно христианский, а философский, но должен быть смысл, не всё сводится к такой развлекательной карусели и кассовым сборам. А сегодняшний рынок кинотеатральный — это развлекательная карусель, когда зритель приходит для того, чтобы выключиться из той реальности, в которой он находится, купить билет за 500 рублей и провести эти два часа беззаботно. И я вам хочу сказать, что если мы будем делать такую так называемую подмену и ставить Тарковского, фильм «Остров» или православные фильмы на эти большие аудитории, то ничего с вами не получим. Мы пробовали это делать на своём телеканале ещё в былые годы. Мы ставили в прайм Тарковского — «Жертвоприношение» (мой любимый фильм), но неподготовленный зритель воспринимает это как паранормальное явление, но картинка ничем не отличается. То есть если ты не подготовлен, если ты проходишь мимо — ты вообще ничего не улавливаешь. Всё-таки для того, чтобы увидеть православное кино, нужно сделать сначала первый шаг навстречу и открыть своё сердце, своё внимание, быть готовым к этому. Сейчас наш фильм «Авиатор», который мы сняли и премьера была в прошлом году, в ноябре, на сегодняшний день посмотрело пять миллионов человек. И какой процент из этих людей увидели и поняли, о чём мы говорим на самом деле в этом фильме? Потому что в этом фильме очень много слоёв: есть детектив, есть история влюблённости, есть приключенческая история, перемещение во времени: человек, заснувший сколько-то лет назад, просыпается через сто лет, в недалёком будущем. Но основной слой, когда погружаешься туда с широко открытыми глазами, ты понимаешь, что это фильм о прощении прежде всего и о покаянии. Но нужно быть к этому готовым, иначе...
Наталья Лангаммер
— Ну да. Просто не воспринято, не те эмоции, которые мы даём пережить.
Сергей Катышев
— Лента кадров, да. Я всё-таки настаиваю не на количестве, а на качестве. И мы с Женей Водолазкиным недавно говорили, о том, что если наш следующий фильм «Лавр» посмотрит хотя бы несколько человек, и в жизни этих людей что-то изменится, откроется сердце, то мы добьёмся того, чего хотим. Более того, если эти несколько человек будем мы сами, это тоже результат. Потому что для меня любой проект, если я вхожу в него одним человеком и потом, через пять лет, выхожу тем же — значит, я это время потратил зря, независимо от того, сколько я получил денег или сколько потратил. Должна быть внутренняя трансформация в любом деле, которым ты занимаешься, к которому ты прикасаешься.
Наталья Лангаммер
— О чём ещё будут ваши высказывания? Есть намётки? Высказывания в большом смысле — проекты какие-то новые?
Сергей Катышев
— Мы планируем в конце этого года открыть образ моей мечты — Дом Кранкенгагена. И главное, конечно, — создать там живое сообщество людей, которые хотят заниматься творчеством. Творчество — это такое слово, в корне которого стоит Творец, то есть быть подобным Творцу. Мне кажется, это очень важно и интересно. Вы знаете, ещё я думаю о том, что Господь создал этот мир не для чего-то, а ради радости. И подарил нас самих себе — не ради прибыли, не ради каких-то подсчётов, а просто так, даром, из-за переизбытка.
Наталья Лангаммер
— От любви, да.
Сергей Катышев
— И самое главное, что нам нужно сделать, — это хотя бы встретить этих самих себя, познакомиться с этим человеком, а потом уже познать Того, Кто создал это творение. И вот это то, чем я собираюсь заниматься следующие годы, десятилетия, если мне Господь отведёт. Но я считаю, что это прекрасное занятие и желаю всем слушателям радости, творчества и встретить на этом пути самих себя.
Наталья Лангаммер
— Давайте ещё раз скажем, что с 1 по 5 мая в Крыму пройдет фестиваль «Явление». Можно туда просто прийти без билетов и поучаствовать в мероприятиях, да?
Сергей Катышев
— Абсолютно верно. С 1 по 5 в Крыму, в Алупке, на территории храма Архистратига Михаила ждёт потрясающая музыка, в том числе классическая, солисты Большого театра будут выступать, фольклорные коллективы, причём из разных стран, с разной направленностью музыки. А также театральные коллективы, лекции, мастер-классы, то есть артисты, которые будут выступать на сцене, в другое время будут рассказывать и давать такие ключи к пониманию этих текстов и смыслов того творчества, которым они занимаются.
Наталья Лангаммер
— Спасибо большое, Сергей. Очень интересное было интервью. Я думаю, что оно принесёт пользу тем, кто его слушал; а может быть, и нам, кто его тоже прожил, какие-то открытия сделал. В гостях у Радио ВЕРА был глава телеканала «КИНОТВ» Сергей Катышев — продюсер самых разных проектов, кинопродюсер. В эфире была программа «Вера и дело», меня зовут Наталья Лангаммер. Мы с вами прощаемся, всего доброго и до свидания.
Сергей Катышев
— Спасибо вам. Всего самого доброго.
Все выпуски программы Вера и дело
Преподобные жены Дивеевские
ПоделитьсяВ Свято-Троицком Серафимо-Дивеевском женском монастыре вас встретит самый древний в обители храм в честь Казанской иконы Божией Матери. Не такой большой по сравнению с могучими Дивеевскими Соборами, он содержит в себе священное богатство, мощи Дивеевских святых — Преподобных жен Дивеевских, пребывающие в нижнем храме в честь Рождества Богородицы, и Блаженных Дивеевских, которые вместе с мощами Преподобноисповедницы Матроны Дивеевской находятся в верхнем храме в честь Рождества Христова. Так, приехав в прославленную обитель, успейте помолиться каждой из этих святых, подвизавшихся в монастыре, потому что и судьбы у них разные, и подвиги особенные, и молитва у каждой из них своя.
Святые Преподобные Жены Дивеевские, Александра, Марфа и Елена, молите Бога о нас!
Фотографии предоставлены Свято-Троицким Серафимо-Дивеевским женским монастырем.
Все выпуски программы Места и люди
