«19-е воскресенье по Пятидесятнице. Покров Богородицы». Священник Николай Конюхов

В нашей студии был клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (2Кор.11:31-12:9) и Евангельского (Лк.7:11-16) чтений в 19-е воскресенье по Пятидесятнице, о днях памяти апостола Фомы, апостола Иакова Алфеева, мучеников Сергия и Вакха, преподобной Пелагии Антиохийской, преподобного Амвросия Оптинского, Собора Оптинских святых.

---

М. Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья! В эфире Радио ВЕРА наша еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость — клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

о. Николай

— Здравствуйте.

М. Борисова

— С его помощью мы постараемся разобраться, что ждет нас в церкви завтра, в 19-е воскресенье после Пятидесятницы, и на наступающей неделе. Как всегда, по нашей традиции попробуем понять смысл наступающего воскресенья, исходя из тех отрывков из Апостольских посланий и Евангелия, которые прозвучат завтра в храме за Божественной литургией. Мы услышим отрывок из Второго послания апостола Павла к Коринфянам из 11-й главы, начинается отрывок в 11-й главе 31-м стихом и заканчивается 9-м стихом 12-й главы. Но я думаю, что большинству из наших радиослушателей этот отрывок известен, поскольку фраза «Сила Моя совершается в немощи» — одна из самых употребимых в нашей Церкви во всех формах, и в форме проповеди, и в самых различных текстах на темы и евангельские, и богослужебные, и нравоучительные, какие только попадают нам в руки. Но сам-то разговор апостола Павла в этом отрывке не столько об этом финальном умозаключении, сколько о том, что, даже получив удивительное откровение Божие, попав на уровень третьего неба и увидев, что собой представляет райская жизнь, до такой степени несочетаемая с нами, что нет таких слов, которые в состоянии описать опыт этого человека. Из контекста становится понятно, что апостол говорит о себе, но переводит это в рассказ о некоем человеке с тем, чтобы лишний раз не погордиться. И в этом же отрывке есть загадочные слова, которые так и не получили однозначного объяснения. Апостол пишет: «И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился». То, что человек может по воле Божьей получить какой угодно духовный опыт, мы знаем, на то есть свидетельства в житиях святых на протяжении двух тысячелетий. Что касается его смирения — историй тоже достаточно много, повествующих о том, как святые старались избегнуть внутренней гордыни по этому поводу. Но что это за «ангел сатаны удручающий»? Ведь мы как устроены: мы, когда читаем такие вещи, понимаем, что речь идёт об апостоле, понимаем, что речь идёт о человеке высоких духовных дарований, и всё равно мы примеряем на себя, и начинаем думать, что это такое?

о. Николай

— Просто апостол поругался немножко так литературно, то есть «дана мне болячка», по-русски говоря. И это очень понятно становится для тех людей, кто имел какое-то неприятное заболевание. По преданию апостол Павел болел действительно, у него то ли были проблемы какие-то с глазами, то ли нагноение на ноге, которое мешало во время ходьбы, вот ты ходишь, и оно тебя мучает и так далее. И он говорит, что свойственно человеку гордиться, превозноситься и мыслить о себе что-то такое высокое. Знаете, мы все призваны к обожению, то есть «Бог создал человека, чтобы человек стал богом», — как писал Лосский, именно с тем, что Господь хочет, чтобы мы были похожими на Него. Но после грехопадения у нас всё это сломалось, и в голове мы всё ещё мыслим себя, как будто мы как боги, а в реальности мы совсем далеки от этого. И вот чтобы иногда скинуть эту корону с нашей головы, чтобы нам не впасть в ту гордыню, в которую впал Денница в своё время, Господь попускает иногда для нас болезни, потому что именно в состоянии болезни, я и сам лежал в больнице, с температурой, когда приступ, есть ничего нельзя, лежишь беспомощный и даже сам не можешь себе взять попить с полки. И в этом состоянии беспомощности сразу вся спесь, вот это: «человек звучит гордо», «я всё могу, всё тут сейчас сделаю» — и ты реально понимаешь, в каком можешь быть состоянии. Максимально смиренный человек тот, который сильно болеет. Часто я видел, что человек гордится чем-то, а в состоянии болезни он сразу становится каким-то беспомощным. Иногда, к сожалению, такой, как принято говорить, experience очень полезен, чтобы немножко какое-то открылось смирение. Вот и апостол Павел говорит, чтобы он мог ощутить себя смиреннее, ведь действительно, их один раз с Варравой чуть ли не приняли за богов и хотели принести им жертвы, думали, что там Зевс ещё один. Поэтому сам Павел понимает же, что тяжело выдержать «медные трубы», и чтобы он не стал ощущать, что он реально какой-то там полубог — вот, как обычный человек, хромал или какой-нибудь конъюнктивит, или ещё что-то такое, что мучило его, и вот он говорит: «Да, мне жало в плоть». У меня папа очень любит эту фразу, у него уже и ноги болят, то одна болячка, то другая, и он говорит: «Вот, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, который меня мучает», и смиряется. Сразу ты понимаешь свой уровень.

М. Борисова

— Обратимся теперь к отрывку Евангелия от Луки из 7-й главы, стихи с 11-го по 16-й. Это тоже очень, на мой взгляд, хорошо известный отрывок — история воскрешения сына Наинской вдовы.

«Иисус пошёл в город, называемый Наин; и с Ним шли многие из Его учеников и множество народа. Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города. Увидев её, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь. И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань! Мёртвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его. И всех объял страх, и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой».

М. Борисова

— Что означает эта встреча двух процессий? Процессия, во главе которой идёт Господь, и процессия, во главе которой несут мёртвого. Что это за драматургия, что это за взаимное притяжение, почему эти две процессии не могли не столкнуться?

о. Николай

— С одной стороны, Иисус Христос совершал во время Своей земной жизни множество чудес, но далеко не все они попали в Евангелие, в те страницы, которые мы читаем. Даже в конце Евангелия от Иоанна Богослова сказано, что если все чудеса описывать, то даже весь мир не вместит написанных книг. Это образное выражение, но, в общем, очень много. И поэтому далеко не все чудеса фиксировались, мы можем предположить, что были и исцеления, и воскрешения, помимо тех, которые описаны в Евангелии. Всего три воскрешения описаны, и они логически связаны, потому что это всё — некие весточки перед Воскресением Христа. То есть нам авторы Евангелия пытаются донести, что Иисус Христос побеждает то самое страшное, что было в истории всего человечества после грехопадения — смерть. Грех приводит к смерти, и смерть до Воскресения Христа отправляла всех в шеол. И вот мы видим первые такие весточки. С историей Лазаря, если почитать гимнографию, там всё об этом. «Общее воскресение прежде Твоя страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже». То есть он предвозвещает Своё уже Воскресение и наше воскресение в будущем. В первую очередь, этот эпизод описан святыми евангелистами, чтобы предвозвестить и показать власть Господа Иисуса над смертью, и предвозвещая его будущее, Воскресение из мертвых. А с другой стороны, это такой эпизод, где мы не видим, что к Богу кто-то обращается с просьбой. В этом эпизоде нет того, чтобы мать рыдающая обратилась к нему, подошла и сказала: «Господи, пожалуйста, это единственный мой сын, я вдова, и у меня нет вообще средств к существованию...» Конечно, нельзя позавидовать её положению: в древнем обществе у вдовы, тем более оказавшейся без единственного кормилица, была очень тяжёлая участь. И ученики не просят Христа, как было до этого, Матерь Божия тоже просила Христа, а тут нет того, кто вообще обращается ко Христу с просьбой. Но удивительно, что Он, увидев эту вдову, что-то заметил в её сердце. Наверняка таких вдов было огромное количество, и просто родителей, у которых умер ребёнок, но мы видим, что Он пришёл к Иаиру, который пришёл слёзно просил Христа, а тут вот эта вдова, которую Он увидел, и сказано: «сжалился над ней», то есть проявил милосердие Христос, и воскрешает её ребёнка. Конечно, сразу возникает куча вопросов, почему тогда Христос во всех остальных случаях, когда люди хоронят своих детей, не воскрешает их? Это такой серьёзный вопрос, начинают сразу люди думать, обсуждать, переживать. Тут нужно понимать и время, и место, и сердце самого человека. Что-то было в сердце этой матери, с которой столкнулся Христос, что важно было тогда проявить такое чудо, в том числе для уверения людей, окружающих Христа, для уверения учеников, которые, несмотря на все чудеса, ими увиденные, когда Христа арестуют, в ужасе разбегутся, а когда им жёны-мироносицы скажут, что Сам Христос Воскрес, они не поверят. Понятное дело, что никогда Бог не совершает чудо ради чуда. Всегда в этом есть какой-то особый глубинный смысл. И как мне здесь видится, и по толкованию святых отцов, это весточка Воскресения Христова, и мы видим проявление любви, милосердия, неравнодушия Христа к горю конкретного человека.

М. Борисова

— Там есть ещё один смысловой нюанс, на который обратил внимание в своей проповеди на этот воскресный день протоиерей Вячеслав Резников. Он обратил внимание на слова Христа «не плачь». Ну, казалось бы, вот пройдёт мгновение, и Он воскресит этого юношу, и плакать мать перестанет уже по факту сразу. Почему так важно было сказать эти слова? В трактовке отца Вячеслава это перекликается с сюжетом из Второй книги Царств, где описывается, как «пророк Давид молился, постился и взывал ко Господу, чтобы заболевший его сын выздоровел, но, когда младенец умер, и Давиду сказали: «умерло дитя», тогда Давид встал с земли и умылся, и помазался, и переменил одежды свои, и пошёл в дом Господень молился. Возвратившись домой, потребовал, чтобы подали ему хлеба, и он ел. И сказали ему слуги: «Что значит, что ты так поступаешь: когда дитя было ещё живо, ты постился и плакал; а когда дитя умерло, ты встал и ел хлеб?» Но на самом деле всё оказывается очень просто. Давид отвечает: «Доколе дитя было живо, я постился и плакал, ибо думал: кто знает, не помилует ли меня Господь, и дитя останется живо? А теперь оно умерло; зачем мне поститься? Разве я могу возвратить его? Я пойду к нему, а оно не возвратится ко мне». То есть по интерпретации отца Вячеслава секрет в том, что Давид знает, что есть Бог, а кто этого не знает, тот в оцепенении, с ужасом глядит в разинутую пасть смерти. Когда же её челюсти смыкаются над кем-то из ближних, то предаётся безмерной печали, и человек вопит: «Да будет воля моя, не принимаю Твоей воли!» Это пресекает возможность дальнейшего взаимодействия с Богом. Вам не кажется, что в этом рассуждении есть рациональное зерно?

о. Николай

— С одной стороны, да. Когда человек сталкивается со смертью и впадает в отчаяние, у него как будто нет веры настоящей в то, что Бог воскресит мертвецов, и в то, что мы можем увидеться, эта разлука не вечная, и что после смерти есть жизнь вечная, человек не исчезает после смерти. С другой стороны, скорбеть, плакать — это естественно для человека, который столкнулся с потерей. И Христос не запрещает женщине испытывать её чувства, совсем не так. То есть, если бы Он ей сказал «не плачь» и ушёл бы, это звучало бы, может быть, как издёвка: что значит «не плачь», ей больно. Это вот ребёнок подходит, говорит: «Пап, я хочу есть». — «Перехочешь». «Пап, я хочу в туалет». — «Перехочешь». Представляете? Ну это жестоко. У него же есть эти чувства, он голоден. И то же самое тут: человеку больно, он плачет. И Господь говорит, как мне видится здесь, с одной стороны, это потрясающий эпизод, который вы вспомнили про Давида, и вера, которая была у Давида, его последовательность, несмотря на все его непростые отношения с Богом и личные грехопадения, тем не менее, вот он служит нам таким примером. Действительно, пока была надежда на то, что ребёнок ещё выживет, он максимально себя понуждал, пост и всё остальное, а тут он уже столкнулся с тем, что Бог дал — Бог взял, и зачем продолжать как-то домогаться и не принимать от Бога? Вот он взял и показал то, что называется принятием воли Божьей. В какой-то момент и для родителей, потерявших ребёнка, и для человека, потерявшего супруга или супругу, или родителя, если он будет постоянно в стадии такой борьбы, непринятия и такого противоборства даже, то, конечно, покоя не будет в его сердце. И постепенно, проходя через осознание, благодаря вере, он может прийти к этому принятию воли Божьей и успокоению какому-то внутреннему. Но я убеждён, что Христос, особенно по отношению к женщинам, не запрещает им испытывать какие-то чувства, как-то проявлять эти чувства. Если женщине хочется плакать, она должна поплакать. Я сам сталкивался на отпевании, в том числе ребёнка отпевал маленького, как родители рыдали. Я и сам вместе с ними не мог удержать слёз, и это было важно. Это не было маловерием или каким-то сомнением, это просто были чувства, которые мы вместе внесли и просили у Бога помощи и поддержки. Если человек плачет на похоронах, это совершенно не означает, что он не верит в Бога, я так не считаю.

М. Борисова

— На этой неделе у нас будет повод вспомнить сразу двух апостолов из двенадцати — это апостол Фома, мы его будем как раз завтра, в воскресенье, вспоминать, и апостол Иаков Алфеев, которого мы будем вспоминать 22 октября. Что касается апостола Иакова, мы, к сожалению, практически ничего не знаем о нем, кроме того, что он был призван Господом и что он был рыбак. Вот наши скромные достоверные, почерпнутые из евангельского текста знания об этом апостоле. Что касается апостола Фомы, то тут у нас источник более щедрый, поскольку апостол Иоанн Богослов все-таки рассказал нам о некоторых эпизодах из жизни апостола Фомы, и мы можем утверждать, что достоверно знаем, по крайней мере, историю того, что вошло в культуру христианскую под таким, не очень понятным ярлыком неверия святого Фомы. Но вряд ли речь идёт именно о неверии — он как раз верил и, собственно, сам засвидетельствовал своими словами, поскольку исповедовал Христа.

о. Николай

— Да и вообще, когда говорят об апостоле Фоме, всегда вспоминают тот эпизод, когда апостолы сказали, что видели Господа, а он сказал, что «пока не увижу и не вложу свои пальцы в Его раны, то не могу иметь веры вашим словам». То есть он не сказал «не буду верить в Бога», а — «не буду верить вашим словам, потому что мне нужно некое подтверждение личное». Но все забывают, что до этого был другой эпизод, связанный с апостолом Фомой, ещё до крестных мук Спасителя, когда Иисус Христос сказал страшные слова, которые апостолам неприятно было слышать, о том, что Ему надлежит идти в Иерусалим для того, чтобы много пострадать от старейшин и принять мученическую смерть, то Фома — не Пётр, а именно Фома! — сказал: «Пойдём, и мы умрём с Ним». Да, мы знаем, что потом, когда Христа схватили, все разбежались, но именно порыв, настроение в этом эпизоде проявляется. Иоанн Богослов мог бы не писать это, в конце концов, обидно. Если бы он хотел как-то превознести себя, то про себя бы написал, что вот я единственный сказал: «Нет, Господи, я с тобой умру», но он специально пишет про Фому. Этот эпизод о многом говорит, слова Фомы: «Пойдём, и мы умрём с Ним». Действительно, у него было такое желание. Поэтому нельзя сказать, что он был неверующий какой-то, и когда люди говорят: «Ой, там Фома не поверил, Фома неверующий», это стало устойчивым выражением. В советский период написал знаменитый стих Михалков про Фому.

М. Борисова

— «В одном переулке стояли дома, в одном из домов жил упрямый Фома...»

о. Николай

— Да, ещё специально использовали вот это сочетание, но это просто народный фольклор, который не имеет отношения к евангельскому тексту непосредственно, потому что там смысл в том, что если бы Фома просил чего-то плохого или просто проявил некое упрямство, то Христос бы не стал поощрять этого. Он никогда не поощрял зло и несколько раз очень осаживал апостолов, когда как раз два брата, сыновья Зеведеевы, подошли к Нему и сказали (по одной из версий они сказали, по другой — мама их подошла): «А можно мы сядем по правую и по левую сторону?» — Христос достаточно жёстко им ответил на это. И Он не сказал: «Как тебе не стыдно, Фома? Ты почему не поверил? И не надо Меня трогать», но наоборот, явился и сразу же к нему именно обратился: «Принеси перст твой семо, и не буди неверен, но верен». И ещё мы видим в Евангелии, что Иисуса из Назарета исповедуют не просто Христом, то есть Мессией, Спасителем, но Его исповедуют как Бога: «Господь мой и Бог мой». Это же вообще такое место важное в Евангелии, но за всем разговором про веру и неверие Фомы как будто бы немножко теряется, и это неправильно. Фома — первый, кто дал нам этот Символ Веры, который мы с вами поём во время литургии. Так вот, самый древний, пожалуй, Символ Веры, который у нас есть с вами евангельский — это то, что сказал апостол Фома: «Господь мой и Бог мой». В принципе, вся христианская вера заключается в этой фразе, основа.

М. Борисова

— А можем ли мы сказать, что он не верил, скорее, своим собратьям-апостолам?

о. Николай

— Ну, понятное дело, что они там сказали что-то, они радуются... У меня, кстати, в детстве вообще этот эпизод ассоциировался с другим. Я помню, когда приходил в школу, и мы там писали тяжёлую и сложную контрольную по математике, и вот мне ребята говорят: «Слушай, у тебя там хорошая оценка, мы слышали, перечисляли фамилии, и у тебя четвёрка или пятёрка». И я говорю: «Нет, нет, не может такого быть», я даже не хотел их слышать. И бежал сам к учительнице, говорил: «Елена Алексеевна, а что у меня там, что?» И она такая: «Коля, у тебя пятёрка». Вот тогда я получал настоящую радость, когда удостоверялся. А можно было бы тоже сказать, что «Николай неверующий», но у меня было желание самому убедиться, самому получить какое-то подтверждение. С одной стороны, я понимаю, что многие принимают, как апостол Павел говорил, «веру от слышания», то есть услышал чью-то историю, кто-то рассказал: «Знаешь, вот я причащался и такую радость почувствовал в сердце!» Или: «Господь меня простил, и я такую свободу ощутил», или: «Я общался с Богом, это потрясающе». Ну, это, знаете, «я ел арбуз, он такой был вкусный!..», хочется самому пойти и поесть его. Вообще, в принципе, плохо, когда человек не хочет личного опыта, то есть ему достаточно, что кто-то помолился, кто-то причастился, рассказал мне, как это здорово, и я поверил только лишь этому, то есть нужно идти и удостоверяться, это правильный путь. Ну и вообще христианин, получив веру от родителей, услышав свидетельства других людей, всё-таки должен идти и получать личное удостоверение, то есть самому идти на исповедь, на причастие, самому учиться молиться и так далее. А Христос говорит, что «блаженны не видевшие, но верующие» — это Его слова про всех нас. В этом плане апостолам было в чём-то проще, наверное, потому что они были непосредственными свидетелями жизни Спасителя. Я так, по-хорошему, когда читал Евангелие, всегда завидовал апостолам, что они слышали голос Христа, Его тембр голоса, у нас нет аудиозаписи, к сожалению, того времени, и мы не знаем, какой у Христа был тембр голоса, можем предполагать только, а они слышали Его голос, видели, вместе с Ним сидели за столом и ужинали — потрясающе! И поэтому Христос, понимая это, говорит вот эти слова: «блаженны не видевшие, но верующие». Мы всё-таки читаем Матфея, мы читаем свидетельства Иоанна, как двух непосредственных участников евангельских событий, мы читаем Луку и Марка, которые писали со слов других апостолов, и мы им верим, то есть они нам рассказали, а ещё нам родители рассказали, бабушки, но в целом мы с вами получили от апостольских писаний свидетельства о Христе. И мы не видели этих событий сами, кто-то родился в советскую эпоху, кто-то в постсоветскую эпоху, мы не видели, мы не сидели за столом на Тайной вечере. Вот мы с Мариной, допустим, стояли во время литургии, но уже понятно, что пролонгируется вот эта Тайная вечеря в истории на каждой литургии, но в целом, в историческом моменте мы не были, и мы не видели воскрешения Лазаря сами, мы воспринимаем это со слов, и вот именно про это уверение Христос говорит: «Блаженны не видевшие, но поверившие».

М. Борисова

— Ещё раз здравствуйте, дорогие друзья. В эфире Радио ВЕРА наша еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. У микрофона Марина Борисова и наш сегодняшний гость — клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов. На этой неделе у нас будет повод подумать, почему нам так близки святые первых веков. Ну правда, мы про них почти ничего не знаем, они жили очень далеко, в совершенно иных условиях. Мы не можем без труда перекинуть мостик, взяв их в качестве примера в нашей сегодняшней жизни. Но почему-то они вызывают какое-то особое умиление и особую уверенность в том, что всё, что в достаточно кратких и написанных зачастую спустя столетия после жизни самих святых, их житиях, всё равно это то самое истинное знание о них, которое мы храним в своей памяти и которым мы пользуемся в трудных каких-то ситуациях жизненных. Почему мы так близки с такими далёкими по времени для нас святыми? Вот на этой неделе мы будем вспоминать мучеников Сергея и Вакха — 20 октября и преподобную Пелагию Антиохийскую — 21 октября. Но Сергий и Вакх понятно, даже день воспоминания в календаре привязан не к их житию, а к тому дню, когда преподобный Сергий Радонежский принял монашеский постриг с именем Сергий в честь именно этого святого.

о. Николай

— Кстати, воины Сергий и Вакх неожиданно появились в моей квартире и в моей непосредственно жизни. Так странно, очень давно жили эти святые воины, я просто слышал, что они есть, и всё. А тут я с сыном своим общался, ему сейчас 11 лет, и что-то мы с ним заспорили, он мне там доказывал, что он не пойдёт, не хотел надевать какую-то рубашку, как-то не так она выглядит. И бросил фразу: «Это унизительно, надо мной все будут смеяться», что-то такое. И я ему говорю: «Знаешь, сын, вообще по поводу унижения и по поводу мужского достоинства мужчину по-хорошему нельзя унизить, если он сам имеет внутреннее серьёзное мужское достоинство и знает, что он прав». И привёл ему в пример двух воинов Сергия и Вакха. Говорю: «Представляешь, вот двое доблестных воинов, у них щит, копьё, короткий меч римский, они вот такие мощные, доблестные воины, которые прославлены своими подвигами, такие накачанные, с обгоревшими на солнце лицами и так далее, и они были христиане. А на них нажаловались, чисто по-девчоночьи, наябедничали, — я ему говорю, — и император повелел, чтобы сломать их волю и как-то унизить, раздеть догола, переодеть в какие-то женские платья, надеть какие-то обручи, посадить на осла, причём задом наперёд, и провести по городу, на посмешище. Можно представить, для воина надеть какое-то женское одеяние, когда доблестные воины, которые не позволяли врагам приблизиться даже, которые мечом разрубали в один момент, врагов Отечества своего били, доблесть проявляли, и тут вот так с ними обращаются. Но их не сломали. То есть наверняка кто-то смеялся, какие-то мальчишки. И на них совершенно это не подействовало, они как проповедовали Христа, так и продолжили, в итоге их убили, но они не потеряли своё достоинство — невозможно унизить того, кто верит во Христа и знает, что Он — за правду». И я сыну говорю: «Поэтому ты не бойся, что кто-то смеяться будет или ещё что-то, если ты знаешь, что ты прав внутри себя, если ты знаешь, что ты на стороне своего любимого Бога, то какая разница, кто там будет что-то показывать, смеяться и так далее?» Так что у меня сын знает, кто такие Сергий и Вакх, несмотря на то что они жили очень-очень давно.

М. Борисова

— А дочери в курсе, кто такая Пелагия Антиохийская?

о. Николай

— Ну, дочери, может, не в курсе, я всем обычно рассказываю про Марию Египетскую, а вот то, что есть ещё одна такая святая, более из древних времён, которая прославилась тем, что она, кстати, может быть, покровительница актрис в каком-то роде. Скорее всего они об этом не задумывались, нужно им рассказать вот эту удивительную историю. Мы плохо себе представляем реалии того времени, потому что актёры и актрисы тогда — это совсем не то же самое, что сейчас. Сейчас какой-нибудь актёр или актриса в классическом театре ставят Чехова, и это такое благородное дело, а совсем не те древние каноны, когда актёрство считалось позорным делом и даже были канонические прещения и так далее. Конечно, и сейчас некоторые актёры непонятно, в чём снимаются и какой образ жизни ведут, но в целом это уже перестало быть той позорной профессией, которой она была, поскольку почти всегда в древности театр был исключительно языческий, постановки были, где играли языческих богов, часто это было связано ещё с какими-то развратными вещами, вакханалиями. Актрис богатые патриции брали себе в содержанки, ну и так далее. Это всё имело такой флёр негативный, и неудивительно, что никто не хотел особенно разговаривать с этими актрисами. А вот один епископ Нонн обратил внимание на Пелагию и сказал: «вот видите, как она себя украшает».

М. Борисова

— Это логика такая же, как у апостола Павла в Ареопаге, когда он говорил: «вот, такие благочестивые люди...»

о. Николай

— Да, нужно уметь в любом человеке что-то разглядеть, и не позоря его, не унижая, наоборот, сказать, что давайте мы с вами над собой будем трудиться. И удивительно, как его слова отозвались в сердце этой Пелагеи, она пришла и все свое богатое имущество отдала, раздала нищим и стала такой святой подвижницей. Я преподаю в академии будущим священникам, мы с ними общаемся, миссионерскую практику проходим вместе, и я им говорю, что иногда вот слово — не обличительное, не ригористическое, а больше обращенное даже к себе, некие размышления по поводу самих себя, по поводу того, что нам надо вообще работать над самим собой, оно может вдохновить других людей. И также какое-то доброе отношение, когда мы увидим в человеке не его плохие проявления, а увидим в человеке — человека, увидим в нем образ Божий. Такое отношение может сыграть свою роль в том, что мы приобретем брата своего — не потеряем, а приобретем.

М. Борисова

— Но удивительно, что в отличие от Марии Египетской, которой потребовалось еще и полное уединение, чтобы сосредоточиться на тех процессах, которые внутри нее происходили, для Пелагеи было достаточно оказаться на месте страданий Христа. Она же подвизалась в пещере на Елеонской горе, причем все были уверены, что это мужчина. Но я вам скажу, что представить себе эту метаморфозу очень трудно. Собственно, владыка Нонн привел ее в пример, как человека, который столько времени и сил уделяет приукрашиванию своей внешности, что хорошо бы с нее взять пример и столько же времени и сил посвятить украшению собственной души. Так вот, женщине, которая привыкла так за собой ухаживать, в одночасье вообще перестать это делать и не бросить это через пару недель, когда первый порыв пройдет, это отдельный потрясающий совершенно опыт, потому что вокруг были люди, так или иначе.

о. Николай

— Знаете, одна из очень важных женских черт евангельских, которые подчеркиваются, в том числе, когда говорится о женах-мироносицах, — это верность. Женская верность всегда очень ценилась, потому что женщина — существо эмоциональная, она может действительно в порыве сказать: «Ой, я буду все делать», а потом как-то остыть, передумать, другое настроение, и все. Вот когда женщина проявляет верность самой себе, она настолько внутренне сама приняла решение, то это, конечно, восхищает, и мы видим, как она преобразилась, и вот эти слова о красоте духовной, она поняла, что это важнее, хотя она так много трудилась над тем, чтобы выглядеть, но для актрисы это же вообще самое главное, как она выглядит. Ну если я так сильно и много вкладываюсь в то, что временно, потому что все равно любой человек состарится и положат его в деревянный ящик, и закопают со временем, но если мы верим в то, что у нас есть еще душа, которая никогда не умрет, то, конечно, имеет смысл вложиться в нее. Это не означает, что женщина не должна ухаживать за собой или выглядеть красиво, это и для нее самое важное, и для окружающих, особенно семейная женщина, которая для своего мужа должна быть самая обаятельная и привлекательная. Но приоритеты должны быть расставлены правильно: если я вкладываюсь в свое внешнее развитие, в физическое свое развитие, было бы преступлением не вложиться во внутреннее.

М. Борисова

— Вообще, неделя у нас такая удивительная по насыщенности очень полезными воспоминаниями. Вот 23 октября мы будем вспоминать преподобного Амвросия Оптинского, а 24 октября — Собор преподобных Оптинских старцев. Конечно, Оптина пустынь была не одна, но, если вспоминать знаменитые именно старчеством монастыри XIX века, сразу через запятую приходит в голову Глинская пустынь. Причем некоторых Глинских старцев, можно сказать, застали даже живьем, потому что владыка Зиновий (Мажуга), митрополит, в схиме — Серафим, живший в Тбилиси и служивший в храме Александра Невского, скончался в 1985 году. Среди нас есть люди, которые его застали и к нему ездили, получили его благословения, а уж окормляться у его учеников тоже пришлось достаточно многим из нас. Но Оптинских старцев живьем мы не застали, застали только описание славы Оптиной пустыни. Мне всегда бывает обидно: мы очень все любим преподобного Амвросия Оптинского, но забываем, что у него были учителя, и учителя эти сами по себе удивительные совершенно старцы — это старец Лев, первый духовник обители, и старец Макарий. Не говоря уже о том, что Собор старцев Оптиной пустыни вообще-то не очень многочисленный, но хорошо хотя бы половину этих старцев знать по жизнеописаниям, потому что жизнеописания, к счастью для нас, остались достаточно подробные, и с ними можно познакомиться как с людьми, а когда ты начинаешь знакомиться с ними как с людьми, кто-нибудь оказывается тебе особенно близок. Вот так у меня случилось со старцем Варсонофием, потому что то, что я читала о нём, его письма какие-то, настолько совпало внутренне, что, когда я его вспоминаю, я вспоминаю, как будто моего знакомого. И у каждого есть возможность познакомиться с кем-то из Оптинских старцев, поскольку, слава богу, все их жизнеописания изданы, и у многих изданы письма и воспоминания о них, поэтому есть такая прекрасная совершенно возможность окунуться в мир Оптиной пустыни, которую мы не застали физически, но застали духовно.

о. Николай

— У нас просто есть возможность прикоснуться к тому духовному опыту, который расцвёл у нас на Руси, в том числе благодаря преподобному Паисию (Величковскому), чей дух был принесён в эту обитель, и ученики восприняли от него мудрость и опыт. Это же не просто некие теоретические знания, это опыт молитвы, опыт духовничества. Когда я сам читаю о старцах, мне очень нравится старец Анатолий (Зерцалов) Старший (а есть ещё младший, который не менее значим, — Потапов). Оба они имеют огромное значение, там, в первую очередь, жизнеописание очень интересное, потому что люди из разных сословий, кто-то был полковник, кто-то из дворян пришёл, кто-то вообще из простого сословия, тем не менее, все как-то объединились и вошли в эту традицию старческую. Очень радостно то, что сохранилось множество писем, поучений, то есть мы можем немножко подсмотреть иногда даже личную переписку между духовниками и духовными чадами. Это тот формат, который сейчас очень популярен: «задай вопрос священнику», в том числе на пресловутом телеканале, я сам участвовал в этом, когда задают вопросы какие-то батюшкам, и они отвечают. Но мы-то просто батюшки, мы пытаемся как-то, как Святейший говорит, «не от ветра головы своей» говорить, а всё-таки опираться на что-то — и вот на что опереться? В том числе для меня большая опора — это та традиция духовничества, которая была у старцев Оптинских. В своё время, когда я читал преподобного Антония Оптинского, меня поразил его такой добрый и мудрый подход именно к каким-то житейским вопросам, то есть он разбирает моменты, связанные с молитвенным правилом, с постом, с семейными отношениями. Потом нам об этом рассказывал, в том числе, наш ректор и духовник семинарии митрополит Тихон (Шевкунов), а тогда он был отец Тихон, вот он всегда опирался и приводил нам примеры, говорил, что старец Амвросий Оптинский говорил то-то и то-то. Это такой авторитет, на который действительно можно опереться, когда у тебя самого не хватает ещё опыта. Я себя духовником не считаю, но иногда люди спрашивают, нельзя же просто отослать их и сказать: «Ой, да почитайте где-нибудь...» А тут ты можешь опереться на эту традицию очень серьёзную, очень выверенную. И нам отец Тихонов, помню, говорил, молодым ещё семинаристам, что обязательно читайте старцев Оптинских для того, чтобы сформировать правильное духовное убеждение, духовное восприятие действительности, и чтобы вы понимали, как вообще иногда имеет смысл общаться с людьми, как отвечать на какие-то вопросы, не отвечать на какие-то вопросы и так далее. Это такая база, которую нужно знать. Вот токари читают инструкцию для того, чтобы не отрезать себе палец или кому-то не отрезать пальцы, это инструкции по безопасности, на производстве. И у нас тоже есть такая «инструкция», ведь священник несёт большую ответственность, может причинить вред, это нужно понимать. Особенно, у нас, в русской традиции, когда священника после рукоположения сразу допускают к исповеди. Вот в Греции, допустим, не так, там сначала священник проходит определённый искус, и потом назначается епископом, разрешается кому-то быть духовником, кому-то исповедовать, а все остальные просто служат. А у нас сразу ты идёшь на исповедь, люди к тебе подходят, и вот чтобы не причинить им вред, нужно, конечно, опираться не только на свои собственные какие-то суперубеждения, супермнения по всем вопросам. Я, кстати, замечаю, что чем более молодой священник, и про себя говорю, что чем я был моложе, тем больше был убеждён в какой-то своей правоте, у меня меньше было здорового самоанализа. И наоборот, чем старше становится священник, тем он уже больше спрашивает совета, больше даёт человеку самому принимать какие-то решения, меньше ригористически что-то говорит, больше как-то с уважением, просыпается какая-то мудрость. И вот чтобы не наворотить дел, конечно, нужно опираться на такую серьёзную духовную традицию, которая сохранилась у Оптинских старцев — благо, она доступна. Я помню, в советский период люди по крупицам где-то пытались узнать об этом.

М. Борисова

— Книга «Оптина пустынь и её время», автор — Концевич.

о. Николай

— Да, её искали, многие люди мечтали почитать, передавали друг другу. Я помню, моя мама тоже у какой-то подружки брала книгу про старцев. А еще люди специально ездили, чтобы послушать поучения этих старцев, в Оптину, где это читалось, допустим, на трапезе. Традиция такая в монастырях — читать на трапезе поучения, и в Оптиной пустыни всегда звучат поучения этих великих старцев. А сейчас всё доступно, просто в интернете забиваешь, там есть все оцифрованные их произведения, благодаря чему многие люди находят ответы на свои вопросы и могут прикоснуться к этому удивительному духовному опыту.

М. Борисова

— Но там удивительна и сама школа старчества, ведь это не просто человек получает чудесным образом дар, и вот он становится старцем — ничего подобного. Вообще, в Оптиной старцев выбирали соборно. А кроме того, чтобы стать кандидатом в старцы, нужно было старческую школу годами пройти, и чтобы старцы тебя рекомендовали на это почётное место. Ну как старцы Лев и Макарий растили отца Амвросия, и только с истечением очень длительного искуса им становилось понятно, потянет эту ношу, этот крест их выученик, или не потянет, ведь далеко не каждого благословляли быть духовным восприемником этого служения. И это чем-то напоминает времена судей израильских, до того, как народ ультимативно потребовал, чтобы им дали царя. Ведь школа судей — это школа пророков.

о. Николай

— Да, и я удивился, что в Ветхом Завете были пророческие школы, и это, кстати, очень точная аналогия между ветхозаветными пророческими школами и школой старчества, которая была у нас в XVIII веке, хотя огромное количество времени прошло, и вообще разные условия, разные страны. Вообще, я о пророческих школах в семинарии узнал, до этого открытых не видел источников о том, как можно научить пророка. Оказывается, это древний педагогический принцип: «делай как я, делай со мной, делай лучше меня». Вот ты рядом с каким-то человеком ходишь, с ним общаешься, смотришь, как он реагирует. Я, кстати, в свое время так напитывался для будущего своего, для понимания того, что такое священство. У меня папа — священник, я с ним ходил вместе на требы, квартиру освятить куда-то, или на кладбище мы с ним вместе ездили, и я смотрел, как он общается с людьми, как он совершает богослужения. Потом у меня другие были священники-наставники — помню, отец Валерий Степанов, удивительный батюшка, с которым я, уже будучи диаконом, ездил и помогал в детские дома, на какие-то требы, и тоже смотрел, как он это все делает. И отец Сергий Вишневский, мой покойный уже духовник, тоже я рядом с ним находился. И это настолько важно, потому что одно дело — ты читаешь книги, а другое дело — ты живешь рядом с кем-то, кто может в тебе взрастить. И школа, в первую очередь, это не просто теория, это практика. И были пророческие школы в Ветхом Завете, где действительно Господь усматривал себе верных учеников и через руки других пророков обучал, и тут то же самое. Действительно, мы не видим, чтобы в Оптиной пустыни кто-то сказал «я буду старцем». Если человек сам себя называет старцем, это очень большой вопрос к нему. Как воспоминал один знакомый батюшка, духовное чадо отца Иоанна (Крестьянкина), когда отцу Иоанн говорили: «Батюшка, ну, вот вы старец такой...», он отвечал: «Я не старец, я просто очень-очень старый», и ясно было всем, о чем это. И вот отец Сергий то же самое говорил: «Нет, я не старец, я — король молебнов, хорошо умею служить молебны, вот это — да». А когда человек сам говорит: «Я старец, духовный опыт имею, сейчас всем тут расскажу...» Вот посмотрите на настоящих старцев, которые не считали себя супердостойными. Кстати, мне очень нравится то, и меня это тоже в своё время поразило, с каким иногда смирением они отвечают на вопросы, иногда сами себя перепроверяют, и они сами ходили на исповеди к другим духовникам, рефлексировали по поводу самих себя, это же очень важно. И для нас самих, если у нас вдруг появляется в голове мысль, что мы уже суперопытные, уже что-то знаем и можем учительствовать, вспомним, что Оптинские, старцы сами ходили на исповеди, перепроверяли себя, где-то спрашивали совета. Старцы Оптинские спрашивали совета! А если мы считаем, что нам уже никаких советов не нужно, то у нас серьёзные проблемы.

М. Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. В эфире Радио ВЕРА была программа «Седмица». С вами были Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов. Слушайте нас каждую субботу, до свидания, до новых встреч.

о. Николай

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Седмица

• «7-я неделя по Пасхе». Протоиерей Федор Бородин
• «6-я неделя по Пасхе. Вознесение Господне». Протоиерей Максим Первозванский
• «5-я неделя по Пасхе». Протоиерей Максим Первозванский