Поделиться
Проект «Краски России» реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
— Ну вот, Андрюша, мы с тобой и открыли дачный сезон! Как же хорошо за городом! Даже гроза меня не расстроила. Погромыхало немного, зато деревья и травы как будто улыбаются, умытые ливнем. Ещё прекраснее и ярче пахнет сирень. Птицы на все голоса радуются, что солнце снова показалось из-за туч...
— Аллочка, ты говоришь прямо как поэт!
— Это меня так свежий воздух окрыляет.
— Да, природа, обновлённая грозой, прекрасна! Недаром её так любили художники. И бросались к мольберту, чтобы запечатлеть особый, чудесный, мягкий свет, который приходит на смену ненастью. Подобные сюжеты можно встретить в творчестве многих живописцев.
— А у тебя, Андрей, есть любимая картина на эту тему?
— Что ж, пожалуй... Я как раз захватил с собой альбом с репродукциями художника Аристарха Лентулова... Так что сейчас, Аллочка, я тебе покажу одно из моих любимых полотен. Вот, посмотри, пожалуйста. Эта его работа 1923-го года. Она так и называется: «После грозы». Подлинник находится в Пензенском художественном музее имени Константина Савицкого.
— Даже по репродукции видно, какой потрясающий на картине свет! Лучи солнца пробиваются из-за туч и золотят кроны деревьев. В их листве ещё шумят капли дождя, но гроза уже отступила. И на фоне убегающих вдаль лиловых облаков тонкой свечой белеет церковь с высоким куполом.
— Знаешь, Аллочка, каждый раз, когда я смотрю на это полотно, я словно чувствую под ногами рыхлую от дождя землю, и траву́, согнувшуюся под тяжестью дождевых капель. Помнишь то засушливое лето, когда под Москвой загорелись торфяные болота?
— Ещё бы! Даже в городе стоял такой смог, что трудно было дышать.
— Мне тогда очень помогала эта картина. Я часто смотрел на неё, и как будто вдыхал воздух, напоённый дождём, слышал ворчание уходящей грозы. Не поверишь, но становилось легче!
— Верю, очень даже верю! Художник сумел создать потрясающий эффект присутствия. Кстати, как, ты сказал, его зовут?
— Аристарх Васильевич Лентулов. Он считается одним из основоположников русского авангарда в живописи. Был представителем художественного течения кубизма. И даже написал в этом своеобразном стиле Собор Василия Блаженного и кремлёвскую колокольню Ивана Великого.
— Кстати, Андрюша, а вот эта колокольня на картине, которая виднеется сквозь омытую дождём зелень — не Иван Великий, случайно? Очень похоже.
— Согласен, с первого взгляда можно так подумать. Но — нет, это не он.
— А какой же тогда храм запечатлел художник на своём полотне?
— Думаю, Аллочка, ты сама сейчас и ответишь на свой вопрос. Посмотри внимательно на купол.
— Смотрю... На нём, кажется, есть какие-то узоры. Как будто фигурная резьба. Если приглядеться, то он похож на корону... Или венец. Подожди, Андрей! Неужели это Знаменская церковь в Дубровицах?!
— Всё верно, Аллочка. Это именно она — знаменитая церковь с короной. Летом 1923 года Аристарх Васильевич Лентулов проехался по Подмосковью. Побывал, в том числе и в Дубровицах. Конечно, он не мог не запечатлеть на холсте живописные виды этого тихого уголка. И его главную достопримечательность и святыню — храм Знамения Пресвятой Богородицы.
— Вот, теперь мне даже странно, что я не сразу его узнала. Впрочем, это, наверное, потому что картина написана в особой технике, крупными, отрывистыми, густыми мазками. И нужно немного времени, чтобы настроиться на восприятие. Кстати, ты говорил, что Лентулов был кубистом. Но полотно, хоть и необычное, однако выполнено явно не в этом стиле.
— К 1923-му году, когда создавалась эта картина, Лентулов от кубизма уже отошёл. Картина «После грозы» написана в технике, близкой к французскому импрессионизму. Чистые и яркие краски, энергичные мазки. Детали сознательно проработаны нечётко, но при этом образы потрясающе глубоко передают атмосферу и настроение полотна.
— Ну конечно, импрессионизм! Я как только взглянула на картину, сразу подумала: есть в ней что-то от Клода Моне...
— В начале ХХ века Лентулов несколько лет провёл в Париже. Общался со многими известными мастерами, учился у них. При этом живопись его, в каком бы направлении он ни работал, всегда оставалась самобытной.
— Андрей, ты говорил, что Лентулов писал собор Василия Блаженного и кремлёвские храмы. И вот здесь, на картине «После грозы» — тоже храм. Интересно, да?
— Аристарх Васильевич был сыном сельского священника. И даже окончил Духовную семинарию. Но сам по духовной стезе не пошёл — почувствовал призвание к живописи. Однако любовь к храму Божьему осталась у Лентулова навсегда. Величественные соборы и маленькие церквушки, монастыри и колокольни можно увидеть едва ли не на каждом полотне художника.
— При этом творил он преимущественно в советское время...
— Да, такой вот парадокс.
— Уверена, картины Лентулова многим дарили тогда свет. И сегодня они продолжают это делать.
— О таланте Лентулова прекрасно сказал художник и критик Александр Бенуа: «Картины его поют и радуют душу». Коллеги называли Аристарха Васильевича художником солнца и радости.
— И ведь правда! Стоит только взглянуть на картину «После грозы». В ней с избытком и того, и другого.
— Конечно, лучше увидеть её в подлиннике, в Пензенском художественном музее имени Константина Савицкого. Кстати, Аллочка, посмотри — тучи совсем разошлись, солнце пригрело. Может быть, попьём чай в саду?
— Чудесная мысль. Там так теперь хорошо после грозы!
Картину Аристарха Лентулова «После грозы» можно увидеть в Пензенском художественном музее имени Константина Савицкого.
Все выпуски программы Краски России:
11 ноября. «Ангельская иерархия»
Поделиться
Фото: Andika Christian/Unsplash
Священное Писание дает нам богооткровенные сведения об иерархическом устройстве ангельского «сообщества», что отражается и на порядках земного бытия. Ангелы свободно соподчинены друг другу и, пребывая в едином устремлении к Всевышнему, от высших до низших, доносят и до нас Божественный свет, который изливается в Церкви через священную иерархию. Вот почему самый принцип власти — от Бога, а послушание — основа нашего бытия.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
11 ноября. Смысл страданий
Поделиться
Сегодня 11 ноября — День памяти преподобномученицы Анастасии Римляныни.
О христианском понимании страдания — клирик московского храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста священник Николай Конюхов:
Нас, христиан, часто обвиняют в том, что мы создали некую религию страданий. Это совсем не так, и не мы создавали, а Господь учредил Церковь: «…и врата ада её не одолеют». И действительно, если посмотреть на главный символ христиан — это крест, где изображён Господь Иисус Христос, страдающий на кресте. Но дело в том, что христианство не культивирует страдания, оно их переосмысливает.
Невозможно в этой жизни избежать страданий: все люди стареют, болеют и умирают. Все люди когда-то будут хоронить своих родителей. И невозможно просто в этой жизни пройти мимо струек дождя и вообще не попасть в какие-то тяжёлые ситуации и не испытывать боли. Но христианин прекрасно понимает, что этот мир, созданный Богом, был создан прекрасным. Но с тех пор, как в него вошёл грех по свободной воле людей, произошёл некий слом. И поэтому страдание является неотъемлемой частью жизни каждого человека.
Но мы понимаем также, что Господь после смерти даёт человеку вечное блаженство. И часть этого вечного блаженства можем ощутить ещё здесь. И христианство культивирует как раз Царствие Божие. Христос говорил: «Ищите в первую очередь Царствие Божие, и всё вам приложится». Поэтому у нас совершенно другие акценты.
Страдание — это просто неотъемлемая часть жизни, которую мы осмысляем в общих категориях того, что это может быть в определённый момент даже полезным для человека. Где-то может его от чего-то уберечь, где-то к чему-то подготовить. Но в общем счёте мы стремимся туда, где не будет ни болезни, ни печали, ни воздыхания.
Все выпуски программы Актуальная тема:
11 ноября. О духовных поисках Федора Достоевского
Поделиться
Сегодня 11 ноября — 205 лет со дня рождения писателя Фёдора Достоевского.
О его духовных поисках — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов):
Творчество Фёдора Михайловича тесно связано с его жизнью. И только тогда, когда в его сердце утвердился Христос, его главное упование и смысл жизни, о котором он говорил: «Даже если выяснится, что истина вне Христа, я со Христом останусь», — тогда и явились его величайшие произведения.
Когда его чуть не казнили и пришло помилование за пять минут до повешения, он был отправлен на каторгу, на которой четыре года не имел права читать никакой литературы, кроме книги Нового Завета, ему подаренной жёнами декабристов. Не имел права он что-либо писать. Так что сохранилась книга, именуемая «Евангелие Достоевского», в которой имеется полторы тысячи пометок ногтем Фёдора Михайловича. Так он зачитывался, так он углубился в это священное чтение, в богопознание, что через четыре года, оказавшись на свободе, он уже был совсем не тем, кем уходил в это удаление от мира с Евангелием в руках, — он вернулся уже с Евангелием в сердце.
И потому его произведения, конечно, — Господь ещё особенно промышлял о нём, заботился. Во многом больше пользы оказала его супруга, заботливо терпящая ещё и актуальные его страсти и немощи, но всё делающая для того, чтобы он дописывал свои великие романы, и в результате те — действительно главнейшие произведения мировой литературы, к которым можно отнести и его «Братьев Карамазовых», и «Преступление и наказание», и «Идиота», — это появившееся не в одиночку, как творчество Фёдора Михайловича, как автора, но в сотрудничестве с благодатью Божией, которая жила, была присуща ему, его сердцу, и помогала созидать эти замечательные произведения.
Все выпуски программы Актуальная тема:
