Поделиться
…Читая статьи поэта Юрия Казарина в журнале «Урал», где он заведует отделом поэзии, перелистывая составленную им и не имеющую аналогов антологию «Последнее стихотворение ста русских поэтов XVIII–XX веков», слушая его монологи на популярном видеосервере, – я все больше прихожу к мысли, что именно для него, Юрия Викторовича Казарина, как мало для кого из пишущих, мистическое вещество поэзии – есть почти «безостаточная» суть личной судьбы и жизни.
Иногда мне кажется, что даже когда он не пишет – а пишет Юрий много и часто – он все время думает о веществе поэзии, о рождающем её и растворённом в ней языке, о таинственной связи этих понятий с непостижимой Божественной гармонией.
Без нажима розой роза
лепит зимнее стекло.
С точки зрения мороза,
очень все-таки тепло.
Роза луковицы, хлеба,
соль в оконные кресты –
отпечатки прямо с неба
шестипалой пустоты.
Стужа – это просветленье:
всюду взор находит печь,
дабы тронула поленья
Господа прямая речь.
В недавнем предисловии Казарина к стихам поэта-собрата я прочитал такое: «Поэзия как Сердцевина Вселенной собирает наши середины, сердцевины, сердца в одно целое и не дает уменьшиться, рассыпаться и исчезнуть миру, мирозданию, космосу, душе, разуму и – позволю себе такую вольность – Богу. Стихи действуют медленно, очень медленно, слишком медленно… – то есть вечно. Они как огонь–кровь земли, всей Земли Вселенной, плодородной и животворной, – пронизывают нас и притекают к небу, – нет – востекают в него» Конец цитаты.
Насчет вольности, кстати, я думаю, замечено верно…
И хотя мало у кого из поэтов само слово «Бог» так часто встречается в словаре как у Казарина, я более всего ценю его лирико-философские поэтические этюды не за их духовно-смысловые ходы ( они и причудливо-дерзновенны, и простодушны, и живописны разом), – но прежде всего – за саму свежесть их морозной музыки, за чистоту дыхания, за самый хрустальный звук этих неповторимых миниатюр с их быстротечной переменой вида и рода:
Вон сорока пошёл. Куда пошёл,
кроме Бога, не знает никто.
У неё камзол, чёрно-белый камзол.
Нет, с зелёным подкладом пальто.
Под неё с небес нависает лес,
если крепко башкой мотнёшь.
Темноту во льду шевельнёт порез –
и теченье покажет нож.
Ах, по воздуху хорошо пешком.
Одинока – да не одна.
Синевы глотнёшь да заешь снежком,
и ещё раз – уже до дна.
«…Снежное поле – книга. Она открывается зимой и снегом – небом. Она листается метелью, зверем и человеком… В городе она превращается в грязь – поди поплавай в ней! Её убирают и рапортуют: пять тысяч снегоуборочных агрегатов и так далее. В деревне снежное поле – кровельное, огородное, заборное, столбовое, наличниковое, крыльцовое – любое – написано птицами и зверьём. Исписано или прочитано?
Сначала белизна и чистота, видимо, прочитывается, а затем сороки, синицы, вороны, сойки, снегири, свиристели, клесты, щуры и поздние дрозды, а также коты, зайцы, собаки, хомяки, волки, мыши и лисы (а в лесу кабаны, лоси и косули) пишут на снегу ответ. Что-то вроде: “Прочитанному, а также сей белизне и чистоте – верю”. И никому в голову не может прийти мысль запретить эту книгу. Или – отредактировать. Или переписать…»
Какая чудная поэзия, друзья мои!
…А прочитал-то я сейчас из очередной казаринской статьи.
Воспитательный дом в Москве
Поделиться
Фото: SARET SAYON / Pexels
День 26 апреля 1764 года был отмечен для Москвы большим событием. В свой день рождения императрица Екатерина II заложила здание Воспитательного дома для сирот и подкидышей, отметив праздничную дату делом милосердия и попечения о судьбах маленьких жителей большой империи.
Идея создания этого заведения принадлежала Ивану Бецкому, государственному деятелю и секретарю государыни Екатерины. Увлечённый идеями просвещения, он надеялся воспитать юное поколение граждан страны, которые в будущем смогли бы изменить общество к лучшему. Кроме этого, придворный хотел дать детям возможность прожить достойную жизнь вопреки их происхождению. В 1763 году он подготовил проект Воспитательного дома для сирот, подкидышей и детей из бедных семей. Его замысел одобрила и поддержала императрица. Из личных средств государыня выделила 100 000 рублей, а следом за правительницей деньги стали жертвовать представители знатных дворянских фамилий и неравнодушные люди со всей страны.
Просторное здание для Воспитательного дома начали строить спустя год на Васильевском лугу у Москвы-реки, на месте, где когда-то по приданию жил святой Василий Блаженный. Масштабная постройка в стиле классицизма возводилась под руководством Карла Бланка — одного из лучших архитекторов своего времени. По проекту здание включало в себя три корпуса — западный, восточный и центральный, а внутри постройки находились специальные дворики для прогулок детей. Архитектурный проект оказался настолько грандиозным, что полностью его смогли завершить лишь в XX веке.
С момента основания императорский Воспитательный дом принимал всех детей: при поступлении ребёнка уточняли лишь его имя и узнавали, крещён младенец или нет. По указу императрицы Екатерины II все воспитанники оставались свободными людьми, вне зависимости от сословия их родителей. В стенах учреждения детей воспитывали, следили за состоянием их здоровья и обучали. Мальчики изучали слесарное, столярное или галантерейное дело, обучались работать в саду или переплетать книги. Девочки учились печь хлеб, шить и плести кружево. В XIX веке в программу обучения ввели общеобразовательные дисциплины, похожие на учебные курсы в гимназиях. После выпуска талантливые воспитанники могли поступить в университет или Медико-Хирургическую академию, а воспитанницы стать гувернантками или акушерками. При уходе из Воспитательного дома их снабжали необходимыми вещами и паспортом. Фамилия воспитанника могла быть созвучна с фамилией одного из благотворителей, на чьи деньги проходило обучение. Так дети бывшие на содержании графа Шереметьева получали фамилию Шереметьевские.
Воспитательный дом в Москве продолжал свою деятельность до революции 1917 года, после которой был упразднён новой властью. В советские годы в просторном здании разместили Дворец труда. А сейчас его помещения находятся в ведении Военной академии ракетных войск.
Сегодня об императорском Воспитательном доме, вырастившем тысячи детей, напоминает проезд, который ведёт от улицы Солянка к старинному зданию. Он так и называется — «Воспитательный», а вход на него обозначен двумя скульптурными композициями. Одна из них, под названием «Милосердие», представляет собой образ матери, сидящей среди детей и кормящей младенца. Вторая — «Воспитание» — образ женщины, читающей детям книгу.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Открываем историю
21 августа. «Вид с вершины»
Поделиться
Фото: David Gavi/Unsplash
Достигнув с великим трудом вершины, по преодолении многих опасностей и невзгод, счастливый и отважный покоритель горных круч, не спешит пускаться в обратный путь, но с довольством обозревает открывшиеся ему просторы. Он подобен горному орлу, который, находясь в бреющем полёте и едва шевеля опереньем крыл, усматривает острым взором мельчайшие детали происходящего внизу, в долине. Таков и усовершившийся в благодати христианин: пребывая в мирном и светлом расположении духа, он бдительно внимает своей душе и замечает все прилоги зла, вовремя отсекая их и обращая в бегство призыванием Господа Иисуса.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
21 августа. О духовных смыслах паломничества
Поделиться
О духовных смыслах паломничества — клирик московского храма Воскресения Словущего на Арбате священник Анатолий Правдолюбов.
К сожалению, современное паломничество превращается в такой православный туризм. И мы очень часто сталкиваемся с тем, что отстроенные, прекрасно восстановленные здания, разбитые цветники, пруды, наполненные живой рыбой, и прочие, прочие какие-то такие усилия людей выглядят совершенно пустыми и безжизненными, потому что нет основного. Чего? А вот это самое главное.
Сергий Радонежский со своим братом ушёл на гору Маковец подвизаться в лес, построили хижину, стали там жить. Они никого не звали, они не разводили прудов с живой рыбой, не сажали цветы, они молились, и на их молитву пришло такое количество людей, что до сих пор огромный поток паломников едет в Троице-Сергиеву лавру. Почему? Потому что молитва Сергия Радонежского продолжается до сих пор, и это духовный центр.
Поэтому любое паломничество в первую очередь может быть основано и ориентировано на духовную составляющую того места, куда мы едем как паломники. Именно поэтому место, где подвизались святые, становится притоком паломников, потому что молитва и благодать Божия, которую они получили там благодаря своему труду, — она существует и есть там. Именно поэтому мы для этого туда едем, а не за цветами и живой рыбой.
Все выпуски программы Актуальная тема:
