Светлый вечер с Владимиром Легойдой

(05.05.2023)

Телеканал Спас; Легойда Владимир

Гость программы — Владимир Легойда, председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ.

Темы беседы:

— Празднование «9 мая» — важность сегодня;

— Память о Великой Отечественной войне — отображение в искусстве;

— Проповедь Патриарха Кирилла о внутренней свободе;

— Разделение в обществе на почве политических взглядов;

— Религиозная и гражданская идентичность человека — возможно ли отделять одно от другого?

— Патриотизм — в чем выражается?

Ведущий: Константин Мацан

Все выпуски программы Светлый вечер

К. Мацан

— «Светлый вечер на радио «Вера», здравствуйте, уважаемые друзья, в студии у микрофона моя коллега Марина Борисова...

М. Борисова

— И Константин Мацан.

К. Мацан

— Добрый вечер. В этом часе, как всегда по пятницам, с нами и с вами в студии радио «Вера» Владимир Романович Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО, член Общественной палаты. Добрый вечер.

В. Легойда

— Добрый вечер.

М. Борисова

— Что-то хочется еще добавить, мало, мало...

К. Мацан

— Все впереди. (смеются)

М. Борисова

— Владимир Романович, вот мы с вами встречаемся накануне большого праздника, который мы будем праздновать в таких необычных для нас условиях, я имею в виду — День Победы, 9 мая, в разгар специальной военной операции. Вообще все сместилось, все смешалось, все какие-то привычные устойчивые представления меняются на ходу. Как вы ощущаете приближение 9 мая в этом году?

В. Легойда

— Я не знаю, я стараюсь как-то не очень поддаваться своим ощущениям, хотя это, конечно, такая вещь неизбежно затрагивающая. У меня недавно был разговор, было общение с друзьями, и мы говорили о праздновании, о важности праздника для молодежи, о том, что важно, в том смысле, что это должно быть важным и прочее, и говорили о том, каким образом, каким способом можно это передать, поскольку понятно, что условно говоря, люди... Мы вспоминали, в том числе, кстати, и военные фильмы в связи с этим, и отмечали, что фильмы, снятые сразу, ну, относительно сразу, конечно, но вот после войны людьми, которые либо сами принимали участие в войне, воевали, либо дети войны, они все-таки отличаются от всего того, что было потом, и что там было намного меньше «стрелялок», намного больше каких-то глубоких человеческих переживаний, ну и, собственно, того, что, может быть, как мы в детстве говорили: «с войнушкой» напрямую никак не ассоциируется. Поэтому, отвечая на ваш вопрос, могу сказать, что вот это ощущение у меня, оно, скорее, связано с таким недавним разговором и размышлениями больше, чем ощущениями на тему того, как быть, потому что время в этом смысле неумолимо, и современный подросток, если я, скажем, принадлежу к поколению людей, у которых дедушки и бабушки воевали, и папа мой помнит войну, и мама, то понятно, что наши дети, их дедушки и бабушки уже в меньшей степени с этим связаны, и время в этом смысле неумолимо. Точно также, как сейчас вот нет живых ветеранов войны 12-го года, и наши переживания, они отличаются, конечно, очень сильно от тех, которые были в XIX веке, или даже в начале XX, вот у меня так примерно.

М. Борисова

— Но ведь сегодня... Хорошо, дети, подростки, они, наверное, навряд ли смогут внутри себя как-то реконструировать ощущение войны, которое было у нас, когда мы росли, но есть военные действия, и эмоционально, и как-то, наверное, они об этом думают в большей или меньшей степени, что-то до них доносится, какие-то разговоры, какие-то ощущения, какие-то новости, то есть это понятие Победы наполняется каким-то иным содержанием, а вот можно ли новое вино влить в старые мехи, и об этом ли 9 мая?

В. Легойда

— Нет у меня какого-то готового ответа на этот вопрос, я даже не уверен, что я до конца понимаю, собственно, все полутона из самого вопроса, потому что, ну вот скажем, когда мы говорим, что да, вот дети так не переживают, хотя сейчас появился контекст такой военный, который действительно эту тему в какое-то новое измерение вводит, но я вот помню несколько лет назад результат одного из соцопросов, которые показали, что тема войны она находится в разряде актуальных у всех поколений, живущих сегодня, (00:05) и что представление о том, что для молодежи, подростков эта тема не существует, она не бьется с социологией, которая была, ну вот несколько лет назад, я помню, мне попадалось. А насчет там нового-старого, ну понимаете, тут очень много тем и поворотов, потому что, с одной стороны нынешние боевые действия, насколько я понимаю, в том числе и показывают то, что представления о том, что какая-то часть военных событий, она осталась безвозвратно в XX веке, они не подтвердились практикой, эти представления. Практика военных действий показала, что при всем том, что — да, есть много нового, там беспилотники и прочее, но есть и то, что никуда не делось. Насчет восприятия — ну, все-таки при всем том, что мы понимаем, что сегодня те, кого принято звать «коллективным Западом», воюют с нами руками Украины, но это, конечно, локальный конфликт по масштабам сейчас, он несравним с тем, что было тогда, ну и тут много-много-много очень нюансов, поэтому я вот как-то более предметно не готов пока, если вы уточните, тогда я скажу.

М. Борисова

— Но просто до того, как прошла частичная мобилизация, это действительно восприниматься могло как некий локальный конфликт, кому-то было это ближе, кому-то это было не очень интересно и не очень затрагивало его жизнь, а тут вдруг полное ощущение, что: ну хорошо, это первая частичная мобилизация, сколько их еще будет, если продлятся военные действия? И вольно-невольно все больше и больше ощущение того, что твоя жизнь не такая, как ты ее представлял себе два года назад, это ощущение все больше и больше распространяется, хочешь ты или не хочешь, но это так, даже если внешняя атрибутика не сильно меняется, все равно это чувствуется, это чувствуется, потому что кто-то уезжает, кто-то, наоборот, стремится туда, на линию соприкосновения, кто-то ищет волонтерские какие-то проекты, в которых хочет участвовать, кто-то отвергает по идеологическим соображениям все, что происходит, то есть человек вольно-невольно вовлекается в орбиту того, что происходит. Собственно говоря, я рискну предположить, что в 40-е годы было примерно то же самое, несмотря на несоответствие масштабов, потому что страна огромная, и, скажем, представить себе, что то, что происходило в 41-42-м и даже в 43-м году так же остро воспринималось где-нибудь в сибирской тайге, как в среднерусской возвышенности, я думаю, что это все-таки было разное восприятие, несмотря на общность усилий и целей. Поэтому мне кажется, что это 9 мая, оно качественно другое. В прошлом году просто никто еще не успел сообразить, что происходит, а сейчас уже второй год, конца края не видно, и ощущение, что ты можешь оказаться, даже если не хочешь, вовлеченным в то, что называется войной или военными действиями, или то, что около войны. Вот у поколения, о котором вы говорили, прошедшем войну или так или иначе в детском возрасте, или непосредственно попавшим на фронт, была вот эта острая нота во всем творчестве, как у Окуджавы: «Ах, война, что ты, подлая, сделала». Все фильмы Тодоровского, который прошел фронт, они все вот на этой щемящей ноте: «война не может быть хорошей» и «победа не может быть лёгкой», и это всё очень тяжело. И вот как рефрен в фильме Михалкова «Пять вечеров», вот эта присказка всех женщин, которые пережили так или иначе войну: «Только б не было войны», мы эту присказку в детстве слышали от старшего поколения, которое, собственно нас вырастило. И сейчас появляется это вот ощущение войны тоже вот как общей беды, как необходимости, как бы ты на это ни смотрел, всё равно участвовать в некотором общем усилии, чтобы эта победа 9 мая не осталась чисто исторической датой.

В. Легойда

— Ну, я просто немножко не так тогда воспринял вопрос, вот с тем, что в конце прозвучало, я готов согласиться, это безусловно так, хотя некоторые люди и сегодня как-то умудряются жить, воспринимать происходящее, демонстрировать всё так, как будто ничего не происходит, (00:10) и это, в общем, сложно укладывается в голове. Но в этом смысле я согласен, что что-то меняется, естественно, год назад представления были другие, тоже, в общем, это неудивительно. А я под локальным конфликтом другое имел в виду, я имел ввиду, с точки зрения политических процессов это всё равно локальный конфликт пока и будем надеяться, таковым и останется, потому что при всей вовлечённости очень многих стран, но он географически локальный с точки зрения непосредственно участников...

К. Мацан

— Локальный конфликт — это термин, обозначающий просто протяжённость фронта, линии фронта, в зависимости от того, что представляет: локальный, региональный, тотальный.

В. Легойда

— Да, и я только это имел в виду, так терминологически.

К. Мацан

— Владимир Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома» и профессор МГИМО сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер». Вот то, что вы вначале сказали, что с друзьями обсуждали, что фильмы, снятые чем ближе к войне, тем они менее про военные действия, я имею ввиду Великую Отечественную войну, тем более они, скорее, про человеческое измерение, трагедию, чувства и так далее. Я вот почему-то вспомнил, помните, у вас в «Парсуне» ректор МГИМО Анатолий Васильевич Торкунов вспоминал, что его родители, прошедшие войну, любили фильмы о войне, но вот он оговорился, что больше лирические, чем такие героические, а как вам кажется, вот почему это так? То есть вначале больно говорить об этих событиях, а потом возникает какая-то историческая дистанция и нужно наоборот, о них там сформировать мифологию, поэтому больше военных фильмов возникает, таких как, не знаю, «Освобождение», например?

В. Легойда

— Ну, наверное, всё-таки об этом так глубоко и объёмно может говорить тот, кто переживал, кто имеет непосредственный опыт, но вот с точки зрения такой общей логики, что ли, можно предположить, что, конечно, человек, который принимает участие в боевых действиях, у него нет желания ещё потом бесконечно об этом говорить, потому что, в общем, это всегда боль, грязь, кровь, в общем, ничего такого особо призывающего к тому, чтобы на эту тему поговорить, наверное, не присутствует. То есть я не вижу здесь какого-то сложного вопроса: «а почему?», а почему нет-то? Что, вот они воюют, они теперь должны выйти и ещё это всё снимать, показывать? Мне кажется, вполне... И потом второй, может быть, момент, это всё-таки мы говорим об искусстве, искусство — это не жизнь, это чётко надо понимать, искусство — это всегда высказывание какое-то про что-то, и понятно, что художнику, когда это ещё близко, вот он хочет высказаться о людях и характерах там, не знаю, ещё о чём-то. Когда время проходит, когда, может быть, возникают проблемы, начинают забывать. Вот вы упомянули сейчас про то, что «лишь бы не было войны», а у нас, мы с вами застали уже другие высказывания: «можем повторить», они вот не бьются одно с другим. И когда появляется вот это, то, кстати сказать, в том числе и потому, что это говорили представители поколения, выросшего внутри вот этих фильмов-«стрелялок», где всё это...

К. Мацан

— «Можем повторить», вы имеете в виду, да?

В. Легойда

— Да, естественно. Где война сведена на уровень компьютерной игры, при которой у тебя там много жизней, там ещё чего-то, или, как я помню, в рецензии такой вот ироничной, если не саркастической такой рецензии на один из фильмов со Шварценеггером было сказано, что «герой Шварценеггера, обвешавшись всеми видами стрелкового оружия, в одиночку перебивает несколько батальонов вражеских солдат, от него пули, естественно, отскакивают». Смех смехом, но представление о войне ровно такое, да, но до того момента, пока вот не пришлось сейчас кому-то, в том числе, из этого поколения, брать в руки оружие и идти воевать. Я помню, как перед началом боевых действий было такое интервью в одном из федеральных СМИ Александра Сергеевича Ходаковского, (00:15) основателя бригады «Восток», и у него спрашивали: ну, как вы думаете, вот начнут боевые действия, как вот мы там пойдем, туда или туда, вот что, как, а знаете ли вы, где стоят боевые части, там военные части противника?" Он говорит: «Ну, это на карте можно нарисовать что угодно, даже соответствующее реальности, но когда начнутся боевые действия, то все это будет происходить иначе, потому что только в плохих фильмах человек, высунувшись из окопа по пояс, от бедра стреляет в наступающего врага. На самом деле, тут сидит человек, в танке, допустим, ему надо выскочить, высунуться и из стрелкового оружия выстрелить, вот он быстро выскакивает, у него мысль одна только: как можно скорее запрыгнуть обратно, или, — говорит, — из окопа он стреляет, высунув оружие и кисть, потому что если попадут, то оторвет только руку, а не полностью», ну и так далее, вот такой пример, который показывает, что разные, в общем, представления и ощущения этого всего.

К. Мацан

— А какие у вас самые любимые фильмы о войне из классики советского кинематографа?

В. Легойда

— Я всегда боюсь таких вопросов, потому что память вещь коварная, и ты потом начинаешь думать: а почему ж ты вот этот не вспомнил?

К. Мацан

— Я по-другому спрошу: а вот прямо сейчас какой фильм о войне вам приходит на память?

В. Легойда

— «В бой идут одни старики». Это, по-моему, потрясающий фильм о войне, именно о людях, ну и замечательный Быков...

К. Мацан

— Леонид Быков.

В. Легойда

— Да.

М. Борисова

— Ну, просто, поскольку было два великих Быкова...

В. Легойда

— Нет, я понял, с чем связано уточнение, да, а также с тем, что не только потому, что было два, а потому что не все, может быть, смотрели «В бой идут одни старики», потому что те, кто смотрел, знают без уточнения.

М. Борисова

— На самом деле, вот эти фильмы, о которых Костя говорил, такие пронзительные фильмы о войне, они появились только в 60-е годы, когда дистанция тоже достаточно большая была. Мне кажется, что тут показательно отношение мыслей и художественного выражения, это тоже, может быть, кто-то из наших радиослушателей или кто-нибудь из вас помнит такой фильм «Зеркало для героя», сюжетно, построенный также, как смешной фильм «День сурка», где тоже человек из 80-х годов Советского Союза попадает в послевоенный Донбасс, по-моему, как раз там какой-то шахтерский городок, и застревает в этом дне, и вот он из раза в раз никак не может оттуда вырваться и пробует разные модели поведения, также, как и герой «Дня сурка», и под конец уже, поняв, что он может позволить себе все, что угодно, он вечером приходит в гости к одному инвалиду войны, с которым он познакомился, они сидят, пьют водку, и герой поет песню «Враги сожгли родную хату», которая появилась сильно после войны, и на последнем куплете: «Хмелел солдат, слеза катилась слеза несбывшихся надежд, а на груди его светилась медаль за город Будапешт», этот инвалид войны разрыдался и он говорит слова: «Я знал, что когда-нибудь кто-нибудь эти слова скажет», это вот восприятие, то есть человек из 80-х принёс человеку после войны то, что он тогда ждал и жаждал услышать. В искусстве всё так закольцовано, что очень трудно понять, когда происходит вот это соприкосновение с нервом, на какой дистанции, и нужна ли эта дистанция, и происходит ли это сразу изнутри переживание или нужно какое-то достаточно длительное время для осмысления.

В. Легойда

— Ну, безусловно, но потом, кстати сказать, были и недавние фильмы, где вот герой попадал в прошлое, причём даже в военное, и, собственно, когда они выходили, казалось, что вот, смотрите, вот как здорово, даже в плане патриотического воспитания, а сейчас вот, когда мы оказались в нынешней ситуации, они как-то выглядят очень фальшиво, на мой взгляд. Но, понимаете, тут, если уж продолжить всё-таки про искусство, здесь один, например, из моих любимых фильмов «Место встречи изменить нельзя», он уже про события после войны и понятно, что и тема основная другая и всё, но при этом я прекрасно помню наверняка справедливую критику того, как там изображён Шарапов, что человек, который (00:20) столько раз за линию фронта ходил и прочее, вряд ли вот он был бы таким, каким он показан, каким он создан режиссёром, актёром. А вот, скажем, воспоминания Никулина, я помню, в его книге о том, как снимали «Они сражались за Родину», когда, собственно, многие из актёров были фронтовиками, сам Юрий Владимирович Никулин семь лет воевал, он, собственно, две войны прошёл, конечно, это всё по-разному.

М. Борисова

— Ну, просто сейчас достаточно часто приходится слышать сетования на то, что вот происходят какие-то исторические события, какие-то тектонические сдвиги в мировоззрении, и это никакого отражения в искусстве ни в каком формате не находит.

В. Легойда

— Ну, во-первых, там уже, насколько я знаю, кто-то снимает фильмы, в том числе и художественные какие-то там снимаются, но как, искусство, это всё равно, наверное, какое-то время должно пройти... Нет, почему, находит, смотрите, сборники там стихотворные выходят, происходит, конечно, художественное осмысление, никуда от этого не денешься.

М. Борисова

— Не знаю, мне кажется, что из тех мирных десятилетий, из которых мы подошли к этому барьеру, к этому вот водоразделу, самое такое насыщенное эмоционально было — это «Бессмертный полк», и в этом году его не будет. Ну, в смысле, он будет виртуальный, как в пандемию, но вот этого ощущения единства в этом порыве этого шествия, которое очень похоже на крестный ход (да простят меня мои православные слушатели), этого не будет, и я не очень понимаю, к добру ли это или к худу.

В. Легойда

— Ну, это всё-таки, во-первых, не художественное осмысление, мы же как-то сейчас про искусство говорили, «Бессмертный полк» к искусству отношения не имеет никакого. А потом, всё-таки эта отмена связана с понятными причинами, и я думаю, что они весьма такие весомые.

М. Борисова

— Причины весомые и понятные, а чего-то очень важного не будет этим 9 мая.

В. Легойда

— Ну, всегда что-то будет, чего-то не будет, как говорится вопрос такой неоднозначный.

К. Мацан

— Вернемся к нашему разговору после небольшой паузы. Я напомню, сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер» Владимир Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО. Мы скоро вернемся, не переключайтесь.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается, еще раз здравствуйте, уважаемые друзья, в студии у микрофона Марина Борисова и я, Константин Мацан. В этом часе, как всегда по пятницам, с нами и с вами в студии Светлого радио Владимир Романович Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО, член Общественной палаты. Мы продолжаем наш разговор.

М. Борисова

— На этой неделе неоднократно публиковалось и отчасти обсуждалось в интернете слово Святейшего Патриарха, сказанное в прошлое воскресенье, там основная мысль была о необходимости сохранения внутренней свободы. И вот мне хотелось бы услышать ваш комментарий, почему разговор о внутренней свободе настолько актуален, что Святейший поднял его сейчас, когда мы отовсюду слышим исключительно об ограничениях, связанных именно с военными действиями, со сложностью ситуации, с террористической опасностью. Ограничения, ограничения, ограничения, и на этом фоне Святейший говорит о необходимости сохранения внутренней свободы.

В. Легойда

— Ну, я думаю, что Святейший точно говорил не на этом фоне, хотя я, естественно, не могу сказать, что послужило причиной именно этих слов, и почему Патриарх решил об этом говорить, но всё-таки мне кажется, что слово Предстоятеля, оно, при всём соотнесении его с жизнью, у Патриарха всегда проповеди, естественно, обращены к людям, в том числе и стоящим, и слушающим его, и связаны с тем, что происходит в жизни, но это слово всё-таки не обусловлено тем, что происходит за окном, поэтому я бы не стал связывать это с фоном, Патриарх говорит о том, что он считает важным, и при этом, как, собственно, принято в Церкви, всё-таки связывает это и с евангельским чтением литургическим. А тема, она, в общем...

М. Борисова

— Но он противопоставляет это свободе, которая полностью разрушает личность. Вот личная свобода и свобода, разрушающая личность.

В. Легойда

— Ну, это важная просто тема для Патриарха, он же не первый раз поднимает этот вопрос и в последнее время об этом тоже очень много говорит, потому что это действительно стало реальностью нашего времени, и это указывает на то, что вот, посмотрите, какие-то глубинные христианские смыслы, если они начинают искажаться, то к чему это может приводить. Потому что многие из тех реалий, которые мы не принимаем, с которыми мы сегодня сталкиваемся, в том числе и в плане ограничения человеческого или безграничности развития пороков, они связаны с тем, что... ну, с какими-то базовыми хорошими устремлениями человека, или, в том числе, и с тем, что христианство привнесло в этот мир, например, стремление, опять же, к свободе, к равенству, к уважению любого человека, но когда это принимает уродливые формы, когда искажается и посыл, и цель этих христианских устремлений, то это приводит к тем реалиям, против которых мы не можем не выступать сегодня. Поэтому, мне кажется, Патриарх всё время возвращает к подлинным смыслам, что ли, потому что можно сказать: ну как же, христианство про любовь, значит, надо всех любить. Можно сказать, что, естественно, христианство — это про любовь, и эта любовь, как любовь Божья, она не может быть любовью ко греху, например, или снисхождению ко греху, ну и так далее.

К. Мацан

— Я вот встречал такое переживание у людей, но это, правда, касалось, может быть, первых месяцев после начала специальной военной операции, никуда от этой темы не деться, что Бог есть любовь, и значит, слово христианина о военных действиях не может быть ничем иным, кроме как осуждением военных действий, ведь это же антилюбовь, это же агрессия, это насилие. И я, честно говоря, пытаюсь нащупать, что в этой логике пробуксовывает. Может, вы подскажете, вам наверняка приходилось с такой аргументацией сталкиваться? (00:05)

В. Легойда

— Ну, это ведь частный случай, насколько я понимаю, пацифистской аргументации, и здесь самое простое объяснение или возражение заключается в том, что за свою двухтысячелетнюю историю Церковь никогда не разделяла тех подходов к войне, которые принято называть пацифистскими, их никогда не было в истории Церкви. А другое дело, что Церковь всегда говорила об убийстве как о зле, и убийство на войне в том числе, при всем том, что оно отличается от убийства в подворотне, оно все равно не перестает быть убийством, и мы вспоминали, в том числе и в этой студии, о том, что согласно древним канонам, именно из понимания этого выросло требование к воинам, которые возвращались после войны: если они проливали кровь, то они должны были воздерживаться от причастия в течение определенного времени, но, конечно, намного меньшего, чем то время, на которое отлучались от причастия убийцы по каким-то корыстным мотивам и так далее. Но сам факт убийства, сам факт лишения жизни человеком другого человека, он однозначно является греховным деянием, и тут не может быть никаких других оценок этого, хотя, понятно, всегда важно, кто, кого, за что, почему, в каких условиях и так далее. А вот эта пацифистская логика, она, конечно, никак из Евангелия не вырастает, у нас нет каких-то евангельских оснований для такого тотального отношения, что ли, к этой теме. Ну вот если в самых общих чертах, то я бы так сказал.

М. Борисова

— Но ведь то, что происходит последние полтора года, помимо всего прочего, ещё и очень сильно разделяет людей даже внутри некоторых приходов, то есть отношение к происходящему вне сильно отражается на внутренних взаимоотношениях людей, даже если они причащаются от одной Чаши. Как преодолеть вот этот разрыв, и можно ли его преодолеть?

В. Легойда

— Я думаю, что окончательно нельзя, и я думаю, что это разделение, наверное, всегда с человеком и с человечеством будет именно в силу того состояния, в котором мы находимся. Это такой разговор, может быть, с неочевидным выводом, но я могу лишь вспомнить вот то, что мы вспоминали как раз, наверное, больше года назад уже, это слова митрополита Антония Сурожского, которые были сказаны много лет назад, и, в общем, в другой ситуации, но именно в ситуации, когда люди начали разделяться по поводу происходящих военно-политических событий, и он сказал, что где должно быть место христианина, и вот мне эти слова кажутся важными в том смысле, что владыка указывает на то, что христиане, как и не христиане, пытаются занять одну из сторон вот по разные стороны баррикад, и в этом видят христианский выбор, при том, что этот выбор для человека, наверное, неизбежен, просто в плане его отношения к тому, что происходит, как христианин, он должен помнить, что его выбор, его место — со Христом и на кресте, вот с теми, кому тяжело, с теми, кому ты можешь помочь и так далее. Поэтому, конечно, делая вот сегодня выбор со своей страной, со своей Церковью, мы должны понимать, что, как христиане, наш главный выбор — это выбор со Христом, а это значит, что это выбор без ненависти к людям, в том числе.

М. Борисова

— Мне кажется, что когда мы начинаем пытаться размышлять на эту тему, мы как-то мало обращаемся к историческим примерам, даже очень близким. Вот на этой неделе в среду был день памяти святителя Николая Сербского, и дело в том, что владыка Николай, он был типичным чадом XX века, со всеми противоречиями, в которых нам с нашей колокольни очень трудно разобраться, почему с большим опасением можно прикасаться к таким фигурам, как патриарх Сергий, невозможно понять, что раздирало душу людей в те времена, потому что события первой половины XX века, они просто даже у историков (00:10) не умещаются в голове. И вот владыка Николай, он, как многие православные в те времена, очень настороженно относился к еврейскому вопросу, но это не помешало ему лично спасти еврейскую семью от концлагеря. То есть твои политические взгляды и твоё христианское мироощущение и ощущение себя внутри христианства — это разные вещи.

В. Легойда

— Тоже очень непростая тема, я, наверное, думаю, важно понимать, что опасность существует в отождествлении твоих политических взглядов со своим христианским чувством, хотя соблазнов для того, чтобы их отождествить, их предостаточно, в том числе и сегодня в нынешней ситуации. Но я вот в этой связи, я не хотел бы, может быть, сейчас сильно в эту сторону уходить, но мне кажется, очень уместно, я вспоминаю мой разговор в «Парсуне» с Александром Сергеевичем Ходаковским, когда я его спросил о заповеди любви к врагам, а он сказал: «А ты слышал, чтобы я хоть раз использовал слово „враг“ в речи или там в записях в „Телеграм“-канале?» Я сказал: «Нет, ты всегда пишешь «противник». Он говорит: «Да, именно так», я говорю: «А в чём разница?» Он говорит: «Противник — это временный статус». И вот мне кажется, тут минимум-миниморум отношение, которое важно помнить не только людям с оружием в руках.

К. Мацан

— А вот любопытную тему, мне кажется, мы так вот сейчас подняли. Мне недавно довелось читать статью Николая Бердяева, называется «Антиномия личности и общества», где он наблюдательно так говорит, что есть вот две идентичности: идентичность гражданина и идентичность христианина, они, в общем, неизбежно есть обе, и каковы их взаимоотношения. Мне кажется, мы сейчас, получается, говорим о том, что вот эти две идентичности не всегда совпадают, что, как гражданам, наверное, было бы чем-то противоестественным быть не со своей страной сейчас, не со своей Церковью, вне зависимости от отношения к происходящему, личному. Но вот то, что вы сказали, что, получается, идентичность христианина всё равно как бы больше, и где-то там каким-то духовным взором мы пытаемся быть над разделением, над своих и чужих, над...

В. Легойда

— Я бы немножко по-другому это попытался выразить, не уверен, что это будет лучше, но они, конечно, не совпадают, но они не могут совпадать, потому что они про разное, и они друг другу не противоречат. Когда мы читаем в Священном Писании, что «во Христе нет ни эллина, ни иудея, ни мужеского пола, ни женского», это же не значит, что христианская идентичность противоречит, как бы мы сегодня сказали: гендерной или половой идентичности, это значит, что это другое измерение, и действительно, ни мужского пола, ни женского во Христе нет, но из этого не следует вывод, что христианство отрицает важность разделения на мужчин и женщин — напротив, то есть это просто другой уровень восприятия, и он не отменяет существующую вот эту идентичность — в этом смысле, вот если с этой оговоркой, я, наверное, готов согласиться, потому что иначе есть риск противопоставления. Хотя и такое бывало, знаете, вот этот знаменитый ответ резолюции государя-императора Александра II на просьбу о помиловании террориста, что: «Как христианин, я вас прощаю, а как царь, как император, простить не могу». В этом смысле есть, наверное, опять же, разность этих измерений. (пауза) Что это вы притихли, господа? (смеются)

К. Мацан

— Без комментариев, что называется, исчерпывающе.

М. Борисова

— Притихнешь тут. Нет, дело в том, что если так уж, по экстремальной шкале, получается, что я в качестве гражданина могу себе позволить то, что я не могу себе позволить как христианин? Не вяжется. Тогда какой смысл в моем христианстве, если это не отражается на моей гражданской позиции?

В. Легойда

— Нет, это совсем не значит этого. Во-первых, пример с императором, это все-таки особая ситуация, это как раз отчасти, кстати сказать, перекликается... (00:15) То есть, как я воспринимаю эту фразу: что я за причиненное, или за попытку причинения этого зла не испытываю к вам личной ненависти, я вас простил. Но я не могу вас простить, потому что, как мы знаем, правовая система держится не на строгости закона, а на неизбежности наказания. И, условно говоря, когда мы помним, согласно летописям, князь Владимир пытался отменить смертную казнь, мы помним, кто его остановил — это были епископы, которые сказали: нет, нет, нет.

М. Борисова

— Вот мы и пришли с вами к нашему любимому Фёдору Михайловичу Достоевскому, роман «Идиот». Как раз князь Мышкин рассказывает Епанчиным аналогичную историю, которая, по его интерпретации, произошла в Швейцарии, где тоже вот убийцу поймали, держали в тюрьме, к нему ходил священник, он покаялся, и все были исполнены христианской любви к нему, и были счастливы, что он покаялся! И вот в этом восторге, осыпая его цветами, проводили его на гильотину. Вот вам не кажется, что мы приближаемся к каким-то очень трудно объяснимым областям?

В. Легойда

— Ну, всё-таки здесь вот, опять же, мне кажется, то, что у Фёдора Михайловича там, и там уже он описывает, во-первых, саму казнь очень красочно, князь Мышкин описывает, и я думаю, что это всё-таки тема смертной казни. И здесь, опять же, при всём том, что Церковь не является безусловным противником, если мы возьмём историю смертной казни, но понятно, что пастырское устремление Церкви, оно предполагает сохранение возможности исправления для человека, поэтому вот и сегодня Церковь говорит, и всегда говорит, когда вопрос возникает вновь и вновь в разных контекстах возвращения смертной казни, то обычный комментарий церковный говорит о том, что всё-таки есть другие формы неизбежного наказания, и, скажем, пожизненное заключение, как тяжелейшее наказание для человека, оно всё-таки поддерживается Церковью, как вот в пастырском таком стремлении дать человеку возможность измениться. Он навсегда лишается свободы, но он при этом, условно говоря, если уж так, без красивостей: одиночная камера и Евангелие.

К. Мацан

— Владимир Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер». Вот мне кажется очень важно, такой важный аспект Марина затрагивает про две идентичности, если мы их принимаем как две — гражданина и христианина, действительно можно их мыслить как непересекающиеся такие, что я вот вообще-то христианин, но в жизни творю, что хочу, потому что у меня другая идентичность. Мне представляется, поскольку я ввёл эту дихотомию, что её так можно понимать, наверное, но необязательно. Нередко бывает так, по крайней мере, я это замечаю по разговорам, что у человека первична идентичность гражданина, то есть, есть некоторые политические взгляды, которые берутся по умолчанию, по каким-то причинам, воспитанию, не знаю, что угодно, или просто интуитивно, а потом под это подтягивается несколько цитат из Евангелия: «а вот ещё я это обосную тем, что я христианин», а если это соотношение переворачивается, и всё-таки оказывается, что первичная, самая главная идентичность — это идентичность религиозная и христианская, а всё остальное за ней следует, то тогда просто становится понятно, что Евангелие не берётся как трафарет, и механически невозможно принести его в очень разнообразную жизнь, это каждый раз вопрос, как здесь и сейчас вот эту идентичность христианскую проявить, и вариантов больше, чем один, и гражданских позиций, вытекающих из Евангелия, больше, чем одна, поэтому как-то радиус действия у них у́же.

В. Легойда

— Безусловно, это, мне кажется, очень важная мысль, и действительно, всё-таки религиозная идентичность есть самая глубинная и именно предельная идентичность, и она определяет все остальные. Но совершенно справедливо было сказано, что она может их определять по-разному, потому что даже вот то, что сегодня звучало, что понятно, что гражданская позиция может быть такой, но есть граждане, считающие себя христианами, которые сказали, что «нет, она должна быть другой», и они при этом считают себя гражданами, патриотами (00:20) и так далее, мы с ними не соглашаемся, но они есть. Это такой непростой вопрос, вопрос противоречия всё-таки, или, если отвлечься от ситуации нынешней, это то, что мы тоже нередко здесь обсуждали, мне очень нравится этот пример Занусси, который говорит в одной из своих книг, что вот мы все разделяем, более-менее постараемся жить, ну, мы все там в контексте, по одним и тем же заповедям, но что значит эта заповедь применительно к конкретным событиям жизни, разные люди будут решать по-разному. Уж простите этот набивший, может быть, уже кому-то оскомину пример с тем, что для кого-то проехать зайцем в троллейбусе — это нарушение заповеди «Не укради», а для кого-то нет, ну и так далее. Но это два варианта, а их действительно может быть три-четыре, пять и так далее. И это не так просто, как может показаться.

М. Борисова

— Ну, тогда получается, что самая такая синтетическая позиция — это позиция, выраженная стихами Ахматовой: «Я была тогда с моим народом, там, где мой народ к несчастью был».

К. Мацан

— Ну, это звучит очень часто в последнее время, как выражение такого внутреннего ощущения у очень многих людей, это факт.

М. Борисова

— Но насколько это соответствует тому, о чем мы говорим, это патриотическая позиция или нет, на ваш взгляд?

В. Легойда

— Ну, конечно, патриотическая какая ещё. На мой взгляд — да, но я допускаю, что для кого-то могут быть другие варианты.

М. Борисова

— Нет, дело в том, что вообще всё, что связано с патриотизмом, это такая зыбкая и мало определённая почва. Опять-таки, возвращаясь к образу святителя Николая Сербского, вот, казалось бы, он был сербским патриотом, но когда я начала читать о нём более подробно, выяснилось, что мы совершенно не представляем себе, что такое в его понимании сербский патриот. Мы воспринимаем с позиции современного человека, рассуждая о ближайшей истории, распад Югославии как трагедия, об этом говорится, пишется, и мы все по умолчанию с этим согласны. А для Николая Сербского создание Югославии было трагедией, потому что объединение необъединимого в его представлении привело к тому, к чему привело в результате вот на наших глазах. Что такое патриотизм, как он выражается, в каких поступках, в каком соединении или не соединении, в соединении или не соединении с тем, что происходит вокруг тебя? Всё настолько требует определений каких-то, не за что ухватиться, каждый изобретает велосипед собственноручно.

В. Легойда

— Ну, мне кажется, это не совсем так. Понятно, что, условно говоря, не всегда можно развязать сложные узлы и не всегда правильно разрубать тот самый гордиев узел, потому что ни к чему хорошему это не приведёт. Мне всё-таки кажется важной формулировка, которую Костя предложил, что, во-первых, мы должны, пытаясь быть христианами, сказать о причинно-следственной связи, что определяет что, что всё-таки религиозная идентичность должна лежать в основании. А второй момент заключается в том, что действительно, вовне религиозной плоскости есть варианты поступков, они, собственно, и в религиозной плоскости есть, в нравственной точно есть, например. Более того, я говорю, что мне кажется, что когда мы какие-то происходящие политические процессы, которые так или иначе, то, что сегодня происходит, если вот таким взглядом наблюдательно пытаться посмотреть, постаравшись отрешиться от эмоционального какого-то фона, то они рано или поздно в этой или другой форме бы произошли. И это просто есть некая, наверное, может быть, не до конца нам понятная логика исторических процессов, которая приводила к тому, что прорвало бы в том или ином виде, чуть раньше, чуть позже, в таком виде или в другом, а вот когда мы неизбежно подводим под это именно в обратной логике религиозные основания, и говорим, что это же понятно — здесь вот очень непросто все, потому что, с одной стороны, игнорировать происходящие на коллективном Западе процессы, связанные, в том числе, с каким-то антропологическим измерением, бессмысленно, (00:25) они действительно происходят, и это пугающее воздействие. С другой стороны, очень хотелось бы, как говорится, признать всех нас воинами света, сражающимися с тьмой. Но не такой простой вопрос.

М. Борисова

— Очень хотелось бы приобщиться к воинам света, я даже представила себе, в каком костюмчике можно выступить на авансцену. Но, на самом деле, не так легко это в нашей ситуации, потому что непонятно, так, по большому счёту, вообще мало что понятно. Но Святейший ведь не напрасно всё время говорит о необходимости помнить главное — быть верным Христу. У нас послезавтра Неделя о расслабленном. Будет читаться отрывок из Евангелия, хорошо, я думаю, всем известный, о том, как лежал 38 лет парализованный рядом с Силоамской купелью, всё ждал, что кто бы его туда спихнул, когда Ангел туда спустится. Прошёл мимо Спаситель, никуда его в купель не кидал, сказал: «Возьми постель и иди себе». И что происходило дальше? А дальше он, когда его спросили: «Что ты с постелью ходишь в субботу?», говорит: «Я тут ни при чём, это вот там Человек, который меня исцелил, сказал — „Иди“, я вот и иду». И мне кажется, что тут, в этих своих исканиях места в хоре воинов света, мне кажется, тут главное не потерять вот это ощущение, что ты не предашь Христа в поисках этого самого места.

В. Легойда

— Могу только согласиться, и опять же, вспоминая мой разговор с Ходаковским, он об этом говорил, что велик соблазн, и хочется, конечно, ощущать себя паладином Господа, который там выполняет особую миссию, но, конечно, задача — действительно, не потерять Христа, это самое главное.

М. Борисова

— Ну, а как ваши близкие в ожидании 9 мая? У вас вообще это семейный праздник, или это просто общероссийский праздник, который воспринимается как государственный?

В. Легойда

— Ну, видите, семейный, потому что все-таки у меня папа 33-го года, а мама 38-го, они оба помнят войну, папа лучше, мама хуже, в папиной деревне немцы стояли в их доме непосредственно, поэтому у нас он с детства имеет семейные измерения, просто у папы на голове шрам от удара пистолетом немецким солдатом, поэтому он как-то не может не иметь у нас этого измерения. Ну да, мы стараемся обычно как-то вместе этот день проводить, но как будет в этом году пока не знаю, еще не решили.

К. Мацан

— Спасибо большое за наш сегодняшний разговор. Я напомню, сегодня в студии Светлого радио, как всегда по пятницам в этом часе, с нами был Владимир Романович Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО, член Общественной палаты. В студии у микрофонов были Марина Борисова и Константин Мацан. До свидания, с наступающими праздниками всех наших слушателей.

М. Борисова

— До свидания.

В. Легойда

— Всего доброго.

Другие программы

Духовные этюды

30 мая. «Цветущие каштаны»

Скачать

Фото: Anna Zakharova/Unsplash

Не обойдём вниманием, мои дорогие собеседники, этой весной и величественные каштаны, бело-розовые соцветия которых напоминают мне высокие бокалы из цветного матового итальянского стекла. Они мерно покачиваются на ветвях, в такт дуновениям ветра, привлекая к себе как взоры людские, так и озабоченных сбором нектара хлопотливых пчёл. Мне кажется, что эти прекрасные цветы учат нас всегда сохранять мирное устроение души, мудрую неторопливость в речах и неизменную доброжелательность, визитную карточку христианина.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Утро в прозе

Туча

Скачать

Фото: Тимофей Овчинников / Pexels

Еду в новый офис нашей компании знакомиться с коллективом. Маршрут незнакомый. Состояние сосредоточенное, много вопросов нужно решить, да и кадровыми перестановками, наверно, будут довольны не все. Небо в унисон мыслям пасмурное, не торопится весна, запаздывает.

Внимательно слежу за указателями, чтобы не пропустить свой поворот. Завершив манёвр, неожиданно оказываюсь свидетелем редкого зрелища. Край плотной серой тучи рассёк небосвод точно пополам. Левая его часть оказалась выкрашенной в яркий цвет лазури. Солнечный свет мощным потоком льётся с этой части на фасады высоток, графикой теней выделяя выступы и балконы. Правая часть неба осталась под плотным серым покровом, и дома угрюмо увязли в тусклом свете, будто спят.

Еду по шоссе прямо под каёмкой тучи. Навигатор предупреждает занять крайнюю левую полосу и подготовиться к повороту. И уже через минуту я оказываюсь на за́литой солнцем половине района. Моё внутреннее состояние само собой просветляется. Ведь на самом деле, даже если настроение у коллег в новом офисе будет «темнее тучи», всё поправимо. Постараемся найти общий язык, выстроим пути объезда спорных ситуаций. Ведь туча — временное явление, а за ней, скорее всего, яркая лазурь неба.

Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх

Все выпуски программы Утро в прозе

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение Пятидесятницы и воскресного дня. 31 мая (вечер 30 мая) 2026г.

Неде́ля 8-я по Па́схе. День Свято́й Тро́ицы. Пятидесятница.

По древней традиции, в День Святой Троицы на праздничном аналое лежит икона Пятидесят-ницы («Сошествие Святаго Духа на Апостолов»). Начиная с великой вечерни в сам день праздника
(с коленопреклонными молитвами), на аналое находится икона Пресвятой Троицы. В Понедельник Святаго Духа вечером (перед вечерней) опять полагается икона Пятидесятницы, которая оста-ется на аналое до отдания праздника в субботу.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 1:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Пятидесятницы, глас 1:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Пятдеся́тницу пра́зднуим,/ и Ду́ха прише́ствие,/ и предложе́ние обеща́ния,/ и наде́жди исполне́ние,/ и та́инство ели́ко,/ я́ко вели́ко же и че́стно./ Те́мже вопие́м Ти:// Соде́телю всех Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Язы́ками иноро́дных/ обнови́л еси́ Христе́, Твоя́ ученики́,/ да те́ми Тя пропове́дят/ безсме́ртнаго Сло́ва и Бо́га,// подаю́щаго душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Вся подае́т Дух Святы́й,/ то́чит проро́чествия, свяще́нники соверша́ет,/ некни́жныя му́дрости научи́,/ ры́бари богосло́вцы показа́,/ весь собира́ет собо́р церко́вный./ Единосу́щне и сопресто́льне Отцу́ и Сы́ну,// Уте́шителю, сла́ва Тебе́.

Стихиры Пятидесятницы, глас 2:

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Ви́дехом свет и́стинный,/ прия́хом Ду́ха Небе́снаго,/ обрето́хом ве́ру и́стинную,/ неразде́льней Тро́ице покланя́емся:// Та бо нас спасла́ есть.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Во проро́цех возвести́л еси́ нам путь спасе́ния,/ и во апо́столех возсия́ Спа́се наш, благода́ть Ду́ха Твоего́:/ Ты еси́ Бог пе́рвый, Ты и по сих,// и во ве́ки Ты еси́ Бог наш.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Во дво́рех Твои́х воспою́ Тя Спа́са ми́ра,/ и прекло́нь коле́на, поклоню́ся Твое́й непобеди́мей си́ле,/ ве́чер, и у́тро, и полу́дне,// и на вся́кое вре́мя благословлю́ Тя Го́споди.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Во дво́рех Твои́х, Го́споди, ве́рнии/ коле́на душ и теле́с прекло́нше,/ воспева́ем Тя безнача́льнаго Отца́,/ и собезнача́льнаго Сы́на,/ и соприсносу́щнаго и Пресвята́го Ду́ха,// просвеща́ющаго и освяща́ющаго ду́ши на́ша.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Тро́ицу Единосу́щную песносло́вим,/ Отца́ и Сы́на, со Святы́м Ду́хом:/ та́ко бо пропове́даша вси проро́цы,// и апо́столи с му́ченики.

Стихира Пятидесятницы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Прииди́те лю́дие,/ триипоста́сному Божеству́ поклони́мся,/ Сы́ну во Отце́, со Святы́м Ду́хом:/ Оте́ц бо безле́тно роди́/ Сы́на соприсносу́щна и сопресто́льна,/ и Дух Святы́й бе во Отце́ с Сы́ном прославля́емь:/ еди́на си́ла, еди́но существо́, еди́но Божество́./ Ему́же покланя́ющеся вси глаго́лем:/ Святы́й Бо́же, вся соде́явый Сы́ном, соде́йством Свята́го Ду́ха./ Святы́й Кре́пкий, И́мже Отца́ позна́хом,/ и Дух Святы́й прии́де в мир:/ Святы́й Безсме́ртный, уте́шительный Ду́ше,/ от Отца́ исходя́й, и в Сы́не почива́яй:// Тро́ице Свята́я, сла́ва Тебе́.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Парими́и Пятидеся́тницы:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Числ чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 11)

Чтец: Рече́ Госпо́дь Моисе́ю: собери́ Ми се́дмьдесят муже́й от ста́рец изра́илевых, и́хже ты сам ве́си, я́ко си́и суть ста́рцы люде́й, и кни́жники их: и приведе́ши их в сень свиде́ния, и ста́нут ту с тобо́ю. И сни́ду, и возглаго́лю та́мо с тобо́ю, и отыму́ от Ду́ха су́щаго в тебе́, и возложу́ на них, и посо́бствуют с тобо́ю стремле́ния люде́й, и не пово́диши их ты еди́н. И собра́ Моисе́й се́дмьдесят муже́й от ста́рец люде́й, и поста́ви их о́крест се́ни. И сни́де Госпо́дь во о́блаце, и глаго́ла Моисе́ю, и взят от Ду́ха И́же в нем, и положи́ на седми́десяти муже́й ста́рец: а я́коже почи́ Дух на них, и прореко́ша в стану́, и ктому́ не приложи́ша. И оста́ша два му́жа в стану́, и́мя еди́ному Елда́д, и и́мя второ́му Мода́д, и почи́ на них Дух: и сия́ бе́ста от напи́санных, и не приидо́ста в сень, и проро́чествоваста в стану́. И прите́к ю́ноша возвести́ Моисе́ю, и рече́ ему́, глаго́ля: Елда́д и Мода́д проро́чествуета в стану́. И отвеща́в Иису́с сын Нави́н, предстоя́й Моисе́ю, избра́нный его́, рече́: го́споди Моисе́е, возбрани́ и́ма. И рече́ ему́ Моисе́й: не ревну́еши ли ты мне? И кто даст всем лю́дем Госпо́дним бы́ти проро́ки, егда́ даст Госпо́дь Ду́ха Своего́ на них?

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Ио́илева чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 2)

Чтец: Та́ко глаго́лет Госпо́дь: ча́да Сио́нова ра́дуйтеся, и весели́теся о Го́споде Бо́зе ва́шем, я́ко даде́ вам бра́шна в пра́вду, и одожди́т вам дождь ра́нный и по́здный, я́коже пре́жде. И напо́лнятся гу́мна пшени́цы, и излию́тся точи́лия вина́ и еле́а. И вдам вам вме́сто лет, и́хже поядо́ша пру́зи и гу́сеницы, и ржа, и хру́стове, си́ла Моя́ вели́кая, ю́же посла́х на вы. И сне́сте яду́ще и насытите́ся, и похва́лите и́мя Го́спода Бо́га ва́шего, И́же сотвори́ свы́ше чудеса́: и не постыдя́тся лю́дие Мои́ в век. И разуме́ете, я́ко посреде́ Изра́иля Аз есмь, и Аз Госпо́дь Бог ваш, и несть ино́го, ра́зве Мене́: и не постыдя́тся ктому́ лю́дие Мои́ в век. И бу́дет по сих, излию́ от Ду́ха Моего́ на вся́кую плоть, и прореку́т сы́нове ва́ши и дще́ри ва́ша, и ста́рцы ва́ши со́ния ви́дят, и ю́ноши ва́ши виде́ния у́зрят. И́бо на рабы́ Моя́, и на рабы́ни Моя́ во дни о́ны излию́ от Ду́ха Моего́, и прореку́т. И дам чудеса́ на небеси́ горе́, и зна́мения на земли́ ни́зу, кровь и огнь, и куре́ние ды́ма. Со́лнце преложи́тся во тьму, и луна́ в кровь, пре́жде прише́ствия дне Госпо́дня вели́каго и стра́шнаго. И бу́дет всяк, и́же а́ще призове́т и́мя Госпо́дне, спасе́тся.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Иезеки́илева чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 36)

Чтец: Та́ко глаго́лет Госпо́дь: прииму́ вас от язы́к, и соберу́ вы от всех язы́к стра́нных, и введу́ вы в зе́млю ва́шу, и окроплю́ на вы чи́стую во́ду, и очи́ститеся от всех нечисто́т ва́ших, и от всех и́дол ва́ших, и очи́щу вы. И дам вам се́рдце но́вое, и дух но́вый дам вам, и отыму́ се́рдце ка́менное от пло́ти ва́шея, и дам вам се́рдце пло́тяное, и Дух Мой дам в вас. И сотворю́, да во оправда́ниих Мои́х хо́дите, и судьбы́ Моя́ сохраните́, и сотворите́. И вселите́ся в зе́млю, ю́же дах отце́м ва́шим, и бу́дете Ми в лю́ди, и Аз бу́ду вам в Бо́га.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихиры Пятидесятницы, глас 2, самогласны:

Стихира: Во проро́цех возвести́л еси́ нам путь спасе́ния,/ и во апо́столех возсия́ Спа́се наш, благода́ть Ду́ха Твоего́./ Ты еси́ Бог пе́рвый, Ты и по сих,// и во ве́ки Ты еси́ Бог наш.

Стихира: Во дво́рех Твои́х воспою́ Тя, Спа́са ми́ра,/ и прекло́нь коле́на, поклоню́ся Твое́й непобеди́мей си́ле,/ ве́чер, и у́тро, и полу́дне,// и на вся́кое вре́мя благословлю́ Тя Го́споди.

Стихира: Во дво́рех Твои́х Го́споди, ве́рнии/ коле́на душ и теле́с прекло́нше,/ воспева́ем Тя безнача́льнаго Отца́,/ и собезнача́льнаго Сы́на,/ и соприсносу́щнаго и Пресвята́го Ду́ха,// просвеща́ющаго и освяща́ющаго ду́ши на́ша.

Стихира Пятидесятницы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Егда́ Ду́ха Твоего́ посла́л еси́ Го́споди,/ седя́щим апо́столом,/ тогда́ евре́йския де́ти зря́ще ужаса́хуся у́жасом:/ слы́шаху бо я́ веща́юща/ ины́ми стра́нными язы́ки, я́коже Дух подава́ше им./ Неве́жди бо су́ще умудри́шася,/ и язы́ки в ве́ру улови́вше,/ боже́ственная вети́йствоваху./ Те́мже и мы вопие́м Ти:/ И́же на земли́ явле́йся, и от пре́лести спасы́й нас,// Го́споди сла́ва Тебе́.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Пятидесятницы, глас 6, самогласны:

Стихира: Не разуме́юще язы́цы Го́споди, Пресвята́го Ду́ха/ на апо́столы Твоя́ бы́вшия си́лы,/ измене́ние язы́к пия́нство бы́ти мня́ху./ Мы же утверди́вшеся от них,/ непреста́нно си́це глаго́лем:/ Ду́ха Твоего́ Свята́го не отыми́ от нас,// мо́лим Ти ся Человеколю́бче.

Стих: Се́рдце чи́сто сози́жди во мне Бо́же/ и Дух прав обнови́ во утро́бе мое́й.

Стихира: Го́споди, Свята́го Ду́ха наше́ствие,/ апо́столы Твоя́ испо́лнившее,/ ины́ми язы́ки глаго́лати устро́и./ Те́мже пресла́вное,/ неве́рным у́бо пия́нство мня́шеся,/ ве́рным же хода́тайственно спасе́ния:/ его́же сия́ния и нас сподо́би,// мо́лим Ти ся Человеколю́бче.

Стих: Не отве́ржи мене́ от лица́ Твоего́/ и Ду́ха Твоего́ Свята́го не отыми́ от мене́.

Стихира: Царю́ Небе́сный,/ Уте́шителю, Ду́ше и́стины,/ И́же везде́ сый/ и вся исполня́яй,/ Сокро́вище благи́х/ и жи́зни Пода́телю,/ прииди́ и всели́ся в ны,/ и очи́сти ны от вся́кия скве́рны,// и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.

Стихира Пятидесятницы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Язы́цы иногда́ размеси́шася,/ де́рзости ра́ди столпотворе́ния:/ язы́цы же ны́не умудри́шася,/ сла́вы ра́ди богове́дения./ Та́мо осуди́ нечести́выя погреше́нием:/ зде просвети́л есть Христо́с ры́бари Ду́хом./ Тогда́ упраздни́ся безгла́сие к муче́нию:/ ны́не обновля́ется согла́сие// ко спасе́нию душ на́ших.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Пятидеся́тницы, глас 8:

Хор: Благослове́н еси́, Христе́ Бо́же наш,/ И́же прему́дры ловцы́ явле́й,/ низпосла́в им Ду́ха Свята́го,/ и те́ми уловле́й вселе́нную,// Человеколю́бче, сла́ва Тебе́. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от Мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия