Поделиться
Что отличает истинное искусство от мастерства? Способность запечатлеть небесное в земном. Художнику Виктору Борисову-Мусатову прекрасно удалось сделать это в его ранней работе «Майские цветы», которую приобрела сама Елизавета Фёдоровна Романова.
— Удивительное полотно! Просто удивительное.
— Вы говорите про картину Виктора Борисова-Мусатова «Майские цветы», Андрей Борисович?
— Да, Маргарита Константиновна. Я очень люблю эту работу. Всякий раз, приходя сюда, в Третьяковскую галерею, останавливаюсь перед ней и невольно улыбаюсь. Весенний полдень. Изумрудно-зелёная лужайка с цветущими яблонями перед деревянным домом. Девочки в ослепительно-белых платьях играют в мяч. И солнечные зайчики повсюду. Вроде бы ничего особенного, а смотришь, и понимаешь — шедевр!
— Вот так ничего особенного! Вы почти в стихах заговорили, глядя на это полотно.
— Я имел в виду, что оно не представляет какой-то особой исторической ценности. Нет здесь ещё и того особого стиля, который отличает Борисова-Мусатова. Это ведь его ученическая работа, насколько я помню?
— Да, Борисов-Мусатов написал «Майские цветы», когда учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. В 1894 году он представил работу на студенческой выставке. Но можно ли говорить, что картина не имеет особой ценности лишь потому, что автор написал её в молодости? Подлинное достоинство произведения искусства столь же неуловимо, как солнечные зайчики на этой картине, оно не зависит от возраста автора. И даже мастерство здесь не главное.
— Но ведь есть же какие-то общие критерии оценки живописи?
— Есть, конечно. Люди пытаются систематизировать художественное наследие многих веков. Написаны миллионы статей о стилях, жанрах, приёмах, я и сама такие писала и пишу. Но с годами мне всё больше кажется, что единственно важное в искусстве — возможность отразить небесное в земном.
— Небесное в земном! Хорошо сказано!
— Да. Есть картины, глядя на которые человек понимает, что он рождён для вечности. Вот и работа Борисова-Мусатова дышит радостью. И радость эта — о Боге, о том, как прекрасен созданный Им мир.
— Вы полагаете, таков был замысел художника?
— Вполне возможно. Недаром он собрал на полотне столько символов обновления — дети, цветущие деревья. И красный мяч у девочки — самая яркая, центральная деталь композиции. Борисов-Мусатов явно сделал на ней акцент. Он словно хочет сказать нам — посмотрите, ребёнок держит в руках бесценный дар. И дар этот — жизнь.
— Мне так радостно от ваших слов, Маргарита Константиновна. А вот интересно, как встретили картину «Майские цветы» на выставке в 1894 году?
— Конечно, были критики, которые не восприняли всерьёз работу молодого живописца. Но вот вам такой факт — картину «Майские цветы» приобрела Елизавета Фёдоровна Романова, будущая преподобномученица.
— Да, это о многом говорит. Великая княгиня обладала утончённым вкусом и чуткой душой.
— Елизавета Фёдоровна заплатила художнику немалую по тем временам сумму — сто пятьдесят рублей. На эти деньги он совершил путешествие по Крыму и Кавказу, чтобы набраться ярких впечатлений и идей для новых работ.
— А делиться своими впечатлениями Виктор Борисов-Мусатов умел! Он доказал это в своей ранней работе «Майские цветы». И всякий гость Третьяковской галереи может в этом убедиться.
Сухая листва
Поделиться
Фото: Naufal Shidqi / Pexels
Выхожу из дома на работу. Раннее осеннее утро встречает тёплыми лучами солнца. Они скользят по моему лицу и падают на тротуар. Льются на дома и золотистые кроны деревьев, что нехотя расстаются с одеянием. На газонах сухие разноцветные ковры из листьев. Замедляю шаг и останавливаюсь. Внимательно рассматриваю мозаику под ногами. Вот уже высохшие жёлтые с коричневыми крапинками сердечки тополя, что упали давно, наверное, в конце лета. Здесь скрученные листочки ивы. Там зелёно-красные ладошки клёна. Я встаю на землю, усыпанную листвой, и закрываю глаза. Делаю крошечный шаг почти на месте и прислушиваюсь. Потом ещё один. Тихий хруст сухой листвы под ногами мгновенно возвращает в беззаботное детство.
Воспоминание всплывает яркой картинкой. Мне, наверное, семь или восемь лет, я спешу в школу, минуя тротуары. Сухие листья послушно взмывают в воздух, повинуясь мыскам моих коричневых ботинок. Мне весело и радостно. Скоро прозвенит звонок, и вот я уже бегу к школьной калитке, вливаясь в шумную гурьбу детей с ранцами.
Открываю глаза и смотрю на часы. Время спешить на работу, чтобы не опоздать. Ускоряю шаг, навёрстывая упущенное, но не потерянное время. Пусть мой путь сегодня лежит по другому маршруту. И я уже не маленькая девочка. Можно продолжать радоваться простым вещам. Утреннему солнцу и сухим листьям под ногами.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
Точильный камень
Поделиться
Фото: Kate Amos / Pexels
Утром в будний день нужно успеть многое. Приготовить завтрак семье, детям в школу перекус собрать. В духовке остался большой яблочный пирог, всем хватит. Запах антоновки с корицей всё ещё витает радостной ноткой в воздухе кухни. Но на душе неспокойно. Среди всех этих утренних забот в голове звучит тихий голос совести, не даёт забыть вчерашний разговор с подругой. С одной стороны, понимаю, что сказала ей правду, с другой, переживаю, что сделала это поспешно, оттого вышло не бережно и даже обидно.
Пока варится кофе, делаю бутерброды. Режу хлеб, он крошится, похоже нож затупился. Переворачиваю пустую керамическую кружку и точу лезвие ножа о каёмку донышка, не залитую глазурью. Почти точильный камень получается из любимой чашки. Погрузившись в мысли, не замечаю, как уже ставшее острым лезвие легонько касается кожи. Ранка на пальце неглубокая, но болезненная.
Клею пластырь на палец, но порез всё равно пульсирует, напоминая о себе. Осознаю, что и я так поранила резким словом сердце подруги. А на душу пластырь не приклеишь... Решаю заехать после работы к ней домой, выслушать и поддержать. Благодарю совесть, что как точильный камень не даёт моей душе притупиться, перестать чувствовать чью-то боль. На сердце становится спокойно, и палец уже, кажется, почти не беспокоит.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
Стрекоза-молитвенница
Поделиться
Фото: Erik Karits / Pexels
Выхожу как-то утром на террасу на даче и вижу, как мой 6-летний сын Денис склонился над столом. Он сосредоточенно смотрел на стрекозу, которая сидела на ручке кофейника и, не отрывая взгляда, спросил меня:
— Мама, а стрекоза сидит или стоит?
«Вот так вопрос, — думаю, — неожиданный. И не простой, на самом деле. С одной стороны, стрекоза села на кофейник, а не встала... А с другой, если она так сидит, то как же она стоит?»
Тут замечаю улыбку на лице сына:
— Ну? У тебя появилась версия?
И он выдаёт ответ, который решает эту головоломку.
— Мам, присмотрись к ней, видишь, что она делает?
В этот момент стрекоза сложила свои передние лапки, как люди обычно складывают ладони.
— Похоже, она молится, — выпалил Денис, не дожидаясь моего ответа. — А раз она молится, значит стоит. Ведь молятся обычно стоя.
Я обняла сына и сказала, что согласна.
Текст Клим Палеха читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
