Поделиться
«...Идут десятилетия — и безвозвратно слизывают рубцы и язвы прошлого. Иные острова за это время дрогнули, растеклись, полярное море забвения переплескивает над ними. И когда-нибудь в будущем веке Архипелаг этот, воздух его, и кости его обитателей, вмёрзшие в линзу льда, — представятся неправдоподобным тритоном...»
Это был голос Александра Солженицына: редчайшая аудиозапись авторского чтения из великой книги «Архипелаг ГУЛАГ», — посвященной советской системе политических и уголовных лагерей. Фрагмент вступления к эпопее.
На компакт-диске издательского дома «Союз» звуковой автограф писателя предшествует чтению сокращённого издания «Архипелага» актёром, которое длится почти одиннадцать часов! Солженицын же читает — чуть более десяти минут.
Кстати, догадаться, что на диске — помимо многочасового чтения актёра — есть и голос автора книги, можно — лишь сняв упаковку.
Не только из-за радостного обнаружения минут авторского чтения вложил я свою закладку во вступление к солженицынской эпопее... Но потому, что именно вступление — своим уникальным авторским языком, ритмом и образным рядом — развивает принцип внутреннего устройства книги.
Принцип, о котором я говорю, заявлен в подзаголовке к «Архипелагу», но на него, увы, не всегда обращают внимание те, кто и сегодня впервые встречается с этим произведением.
«Опыт художественного исследования» — вот что написано под названием.
...Итак, своё вступление к «Архипелагу» Солженицын начинает с истории о том, как в 1949-м году он с друзьями напал на необычную заметку в журнале «Природа».
В заметке повествовалось, что однажды, при раскопках на реке Колыме, в линзе древнего льда обнаружились представители ископаемой фауны.
Эти то ли рыбы, то ли тритоны сохранились столь свежими, что присутствующие, расколов лед, тут же охотно съели их.
Солженицын с друзьями сразу поняли, кто были присутствующие. Конечно же, заключенные, представители могучего племени зэков.
И вмёрзший в древний лёд ископаемый тритон — тут же становится мощной метафорой, мгновенно выдающей руку большого художника.
Послушаем финал авторского чтения из вступления к «Архипелагу ГУЛАГ»:
«Я не дерзну писать историю Архипелага: мне не досталось читать документов. Но кому-нибудь когда-нибудь — достанется ли?... У тех, не желающих вспоминать, довольно уже было (и ещё будет) времени уничтожить все документы дочиста.
Свои одиннадцать лет, проведённые там, усвоив не как позор, не как проклятый сон, но почти полюбив тот уродливый мир, а теперь ещё, по счастливому обороту, став доверенным многих поздних рассказов и писем, — может быть сумею я донести что-нибудь из косточек и мяса? — ещё впрочем, живого мяса, ещё впрочем, живого тритона».
«...Точнее всех те, — писала Наталия Дмитриевна Солженицына о книге мужа, — кто называет „Архипелаг“ эпической поэмой. Но о чем поэма?»
И — раскрывала: «Книга эта — о восхождении человеческого Духа, о единоборстве его со злом. Вот почему, закрывая её, читатель, помимо боли и гнева, чувствует прилив силы и света». Конец цитаты.
Этот прилив, продолжим мы, свершается так мощно и потому, что перед нами, вспомним, «опыт художественного исследования».
Образы и метафоры из солженицынской писательской палитры (и его памяти) приходят к сердцу человека — своими верными, неожиданными, быстрыми путями.
24 июня. О воцерковлённости
Поделиться
О признаках воцерковления — настоятель храма блаженной Ксении Петербургской в Казани священник Александр Ермолин.
Что значит быть воцерковленным? Это прекрасное слово, которое многие знают, и, наверное, многие задумываются: а вот можно ли меня назвать воцерковленным человеком?
И конечно же, нет какого-то универсального критерия, нет такого списка: вот вам список, вот первое, вот пятое, десятое — критерии, которые сказали бы, что этот человек воцерковленный, а этот — нет. Но давайте попробуем сформулировать просто на основании опыта жизни Церкви.
Конечно же, в первую очередь воцерковленный человек — это тот, кто участвует в жизни Церкви, тот, кто причащается, тот, кто участвует в Таинствах, участвует в богослужении. Воцерковленный — это тот, кто читает Священное Писание.
И конечно же, в большом, в глобальном смысле этого слова, воцерковленный — это тот человек, который ставит церковный ориентир в центре своей жизни, для которого Бог — это центр его жизни, Церковь — это самое важное, что есть в его жизни. И вот такой человек может называть себя воцерковленным.
Все выпуски программы Актуальная тема:
24 июня. О реализации человеком дара благодати
Поделиться
О реализации человеком дара Божьей благодати — настоятель Богоявленского храма в Ярославле священник Александр Сатомский.
Душа приобщается к благодати, но эта самая благодать подаётся Богом многообразным способом. Один разговор, когда идёт речь о непосредственном действии благодати Божией как таковой, о даре Господнем, об энергиях, о силах действия Бога в мире, но не могу не заметить, много что в мире сотворённом также является даром благодати.
Мы видим это, на самом деле этот опыт близок нам, но самый простой пример — это чувство прекрасного, это приобщённость к красоте или творческий порыв, или взаимодействие какое-то корректным образом, осуществляемое с этим видимым миром, когда мы что-то делаем, трудимся, умножаем, и во всём этом возрастает наша душа.
Ей точно нельзя быть праздной, ей нельзя перемалывать мельницу собственных помышлений, не выходя никуда за их границы, а всякий выход наружу, выход в мир Божий может и должен быть для нас и школой, и вот тем самым столом той самой трапезы, от которой мы изобильно питаемся.
При всём при этом, конечно, мы имеем в виду, навык мы можем приобретать разный, как с едой — есть полезное и не очень, точно так же и в мире сотворённом мы можем по-разному взаимодействовать с этой самой сотворённой материей, можем износить из неё и хорошее, и, к глубокому сожалению, порочное, поэтому важно различать, что душа имеет порыв и к творчеству, и к свободе, и к действию, это её базовая установка, но иметь в виду, что реализация этой установки может быть различна.
Все выпуски программы Актуальная тема:
24 июня. О трусости
ПоделитьсяО преодолении человеческой трусости с помощью страха Божьего — пресс-секретарь Пятигорской епархии протоиерей Михаил Самохин.
Стоит различать трусость как черту характера и страх как эмоциональную реакцию на реальную опасность. Страх, пожалуй, единственная эмоция, которая действительно может убить человека. И в ситуации опасности не боится лишь душевно нездоровый или недооценивающий эту опасность человек. Все остальные страх испытывают. А вот трусость обоснованно можно назвать грехом.
В Священном Писании мы читаем: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадёжен для Царствия Божия». То есть в определённом смысле именно трусость, нерешительность в духовной жизни становится одним из серьёзных препятствий на пути нашего спасения.
Для христианина единственное реальное лекарство, предотвращающее превращение ситуативной реакции на опасность в греховную трусость, — это надежда и упование на любящего Небесного Отца. Проблема состоит в том, что когда наш испуганный мозг рисует нам мрачные картины грядущего, мы далеко не всегда вспоминаем о Господе. Когда вспоминаем, то делаем это в самой критической ситуации.
Для того чтобы не забывать о милости и любви Бога, когда нам страшно, стоит привыкнуть помнить о Христе тогда, когда нам хорошо. Привыкнув каждый день вспоминать о Господе, мы с гораздо большей вероятностью сумеем обратиться к Нему в минуты страха.
Неслучайно единственное восклицание Господа в Евангелии звучит как «не бойтесь». Тот, Кто призывает нас перестать поддаваться страху, точно знает, как нас от него исцелить — Своим ответом на нашу горячую веру, твёрдую надежду и преданную любовь.
Все выпуски программы Актуальная тема:
