Аделаида Герцык

Поделиться

Я начну с одного чудесного тихого стихотворения, написанного давным-давно в последние дни лета 1911-го года.

Дремлет поле вечернее, парное,

Рдея навстречу дням грядущим.

Стихает сердце пред ним благодарное,

Перед тихим, глубоким и ждущим.

Рядом желтые сжатые полосы,

Отгорев, полегли в смирении.

И ни шепота трав, ни птичьего голоса

В красном, немом озарении.

Священно поле в час повечерия.

И не нужно слов и моления...

Вся молитва в безбрежном, благом доверии

К небу и смерти, к земле и к рождению.

30 августа 1911-го года.

Автор стихотворения — поэтесса и переводчица Аделаида Герцык, уроженка Владимирской губернии, выпускница Московского дворянского пансиона, тонкий знаток живописи, истории и философии.

В начале прошлого века критические статьи Герцык охотно публиковал Валерий Брюсов в своём символистском журнале «Весы», её единственная книжка стихов была сердечно принята собратьями по цеху — Вячеславом Ивановым, Волошиным и Цветаевой...

А в середине 1920-х, когда измученная гражданской войной, болезнями и нищетой, Аделаида Казимировна Герцык умерла в крымском Судаке, — в зарубежье вышла статья прозаика-эмигранта Бориса Зайцева под названием «Светлый путь (памяти А.Г.)».

Текст известного русского писателя предварял собою обжигающе-горестную прозу Герцык под названием «Подвальные очерки». Борис Константинович Зайцев писал:

«...В сущности, она всегда была поэтесса-святая. Невидная собою, с недостатком произношения, недостатком слуха. Она была — великая скромность, чистота и душевная глубина. Во все века бывали подобные праведницы. Своеобразная разновидность: праведница-поэт...» Конец цитаты.

После ареста крымскими чекистами брата и мужа, Аделаиду Казимировну почти месяц держали в подвале. В конце концов её отпустили на волю. Летом 1925 года она отошла к Господу.

Вспомню сейчас её пронзительное стихотворение начала двадцатых. Поверьте, друзья, подобных стихов в нашей поэзии немного.

Господи, везде кручина!

Мир завален горем, бедами!

У меня убили сына

С Твоего ли это ведома?

Был он как дитя беспечное,

Проще был других, добрее...

Боже, мог ли Ты обречь его?

Крестик он носил на шее.

С детства ум его пленяло

Все, что нежно и таинственно,

Сказки я ему читала.

Господи, он был единственный!

К Матери твоей взываю,

Тихий Лик Ее дышит сладостью.

Руки, душу простираю,

Богородица, Дева, радуйся!..

Знаю, скорбь Ее безмерна,

Не прошу себе и малого,

Только знать бы, знать наверно,

Что Ты Сам Себе избрал его!

Аделаида Герцык, февраль 1921-го года.

«...Покойная А.Г., — писал об Аделаиде Казимировне Борис Зайцев, — яркий и прекрасный пример одоления зла добром. Революция прервала её жизнь. Но она победила революцию... Так, растерзываемые на аренах, побеждали христианские первомученицы».