Праведная Иулиания Лазаревская

Поделиться

Фото: James Coleman/Unsplash

В доме муромского помещика Юрия Осорьина все спали. Давно потух огонь в хозяйских покоях; улеглись в большой людской слуги. И только в одном, самом маленьком окошечке, тихо теплился едва заметный свет лучины. Здесь, несмотря на позднее время, сидела за шитьём красивая молодая женщина. В её тонких, проворных пальцах поблёскивала иголка с золотой нитью. Проходил час, другой, третий, а она всё шила и шила, поднимаясь со скамьи только для того, чтобы зажечь новую лучину взамен погасшей. Но на лице её не было ни усталости, ни напряжения. Склонив голову к шитью, женщина улыбалась. Лишь когда за окном стало светлеть, она отложила работу, и встала перед иконами на утреннюю молитву.

Женщину звали Иулианией. Она была хозяйкой дома. За помещика Юрия Осорьина, владельца большого села Лазаревское близ города Мурома, Иулиания вышла, когда ей исполнилось шестнадцать. Богатый жених посватался к ней, сироте без отца и матери, наслышавшись о необыкновенной доброте, кротком нраве и сострадательном сердце девушки. Ещё ребёнком, воспитываясь у родственников, Иулиания не могла пройти мимо чужой беды. Если кто-то хворал — она навещала больного, ухаживала за ним. А по ночам шила одежду, которую потом раздавала бедным.

В доме мужа Иулиания не оставила этих своих привычек, несмотря на то, что на её хрупкие ­­­плечи легла забота о большом хозяйстве и многочисленном семействе. У них с супругом было тринадцать детей; кроме этого, Иулиания заботилась и о престарелых родителях мужа. Потребность помогать ближним искренне верующая женщина воспринимала как естественную и неотъемлемую часть своей жизни. А ближним для неё становился любой человек, находящийся в нужде — даже если он был совсем незнакомым.

В начале семнадцатого века женщина не имела никаких прав на имущество своего супруга при его жизни. Иулиания не могла тратить на помощь бедным деньги мужа, а своих у неё попросту не было. Поэтому она и шила по ночам — в одежду, которую ей удавалось таким образом изготовить, одевались целые семьи; красивые, вышитые золотом и серебром покровцы для священных сосудов она жертвовала в храмы; другое рукоделие продавала, а вырученные деньги раздавала нищим. Так продолжалось долгие годы. А когда муж Иулиании, которого она всем сердцем любила и уважала, ушёл из жизни, она раздала нуждающимся доставшееся ей наследство, не оставив себе даже тёплой одежды на зиму, а слуг, которые тоже считались собственностью хозяина, отпустила на волю.

А вскоре на Руси начался голод, один из самых страшных за всю её историю. Шёл тысяча шестьсот первый год. Из-за неурожая хлеб и зерно сначала подскочили в цене — да так, что их не могли позволить себе даже вполне состоятельные люди, — а потом и вовсе исчезли. В те годы ради горстки муки люди шли на чудовищные преступления, порой полностью теряя человеческий облик.

У Иулиании, раздавшей своё имение, уже не было, как когда-то при муже, ни запасов зерна, ни скота. Она голодала так же, как и все остальные. Но у неё осталось её милосердное, сострадательное сердце. Дни и ночи напролёт женщина собирала древесную кору и лебеду, а потом пекла из них лепёшки, и раздавала каждому, кто приходил к ней с просьбой о куске хлеба.

Соседи-помещики с удивлением и смехом говорили тем, кто шёл к Иулиании за милостыней:

— Да она сама еле жива! Чем она вам поможет?!

А люди отвечали:

— Её лепёшки из лебеды вкуснее самого лучшего ситного каравая. Ни один хлеб не был для нас так сладок, как тот, что даёт нам эта бедная вдова!

Тогда кто-то из соседей решил подослать к Иулиании слугу, чтобы лично отведать её чудесного хлеба, и с удивлением обнаружил, что нищие были правы — травяная лепёшка оказалась вкусной, словно кусок сдобной булки! «С ка­кой же лю­бо­вью на­доб­но было по­да­ть ни­ще­му этот ло­моть, чтобы он тотчас ста­л пред­ме­том по­э­ти­че­ской ле­ген­ды!» — восхищённо говорили между собой помещики.

А Иулиания просто хотела помочь людям — спасти их от голода, от преступлений, на которые этот голод мог их толкнуть. А когда вслед за голодом пришла чума, Иулиания самоотверженно ухаживала за больными, мыла их и кормила. «Она не печалилась, не роптала, и даже была веселее, чем в прежние годы» — писал об этом периоде жизни её сын Каллистрат, составивший житие Иулиании Осорьиной — праведной Иулиании Лазаревской, прославленной Русской Православной Церковью в лике святых.

Все выпуски программы Имена милосердия

• Флор Ермаков
• Елена Казимирчак-Полонская
• Иван Алафузов