Поделиться
У нас в гостях была христианский психолог, руководитель направления прикладной психологии Научно-практического института при Московской школе христианской психологии, сотрудник и преподаватель факультета психологии МГУ и Православного Института Святого Иоанна Богослова, автор книг Наталия Инина.
Мы говорили с нашей гостьей о её пути к вере, а также о том, в чём она видит главную задачу психолога, и как это может совмещаться с тем, как человека ведёт его духовник. Наталия объяснила своё мнение, почему у психологии должно быть духовное основание. Разговор шёл о книгах нашей гостьи: Наталия ответила, почему она много внимания уделяет психологии детства и взросления, и как эти темы могут быть полезны взрослому человеку в современном мире.
Ведущие: Игорь Цуканов, Кира Лаврентьева
И. Цуканов
— Добрый вечер, дорогие друзья. Это «Вечер воскресенья» на радио «Вера». У микрофона моя коллега Кира Лаврентьева...
К. Лаврентьева
— Добрый вечер.
И. Цуканов
— Меня зовут Игорь Цуканов. И, как обычно, по воскресеньям вечером мы разговариваем с нашими гостями на тему: христианин в обществе. Сегодня я очень рад представить нашу гостью, Наталию Инину — психолог, писатель, преподаватель. Я так понимаю, что вы преподаете психологию в МГУ, Наталья Владимировна...
Н. Инина
— Да,
И. Цуканов
— И в Российском православном университете Иоанна Богослова. Что-то, наверное, забыл еще сказать, представляя вас.
Н. Инина
— Ну, во-первых, добрый вечер всем, дорогие друзья. Наверное, тут стоит еще добавить, что я практикующий психолог и руковожу Центром христианской практической психологии — это важный такой кусок моей жизни.
К. Лаврентьева
— Буквально вчера в Инстаграме (деятельность организации запрещена в Российской Федерации) подписалась на страничку вашего центра.
Н. Инина
— Здорово, я рада.
И. Цуканов
— О чем хотелось спросить вас в самом начале. Вот я когда готовился к нашему сегодняшнему разговору, я обнаружил с удивлением, что совсем немного ваших интервью вот в каком-то таком доступе существует. Поэтому, наверное, нашим слушателям будет интересно узнать, как начинался ваш пусть в вере, как вы пришли в Церковь, как вы узнали, что вообще есть вот Православная Церковь и что к ней стоит присоединиться?
Н. Инина
— Я, вы знаете, — спасибо, Игорь, большое за вопрос, — когда вот мне сказали, что немножко будет такой автобиографический кусочек разговора, я немножко, так сказать, как-то, знаете, растерялась, потому что обычно я занимаюсь теми, кто приходит, другими людьми...
И. Цуканов
— Спрашиваете других людей.
Н. Инина
— Да, их судьбой. Вдруг мне говорят: а вы как? а у вас что? Я стала, конечно, думать об этом. И, естественно, невозможно в рамках передачи рассказать свою жизнь, это было бы слишком большим испытанием для слушателей. Поэтому я, так сказать, подумала, что какие-то вехи можно было бы обозначить, и они будут, наверное, не только моими личными вехами, но, собственно, вехами моего поколения. Потому что я родилась в 1964 году — это Советский Союз, я ходила в советскую школу, в советский детский сад. Моя бабушка, была ну таким коммунистическим человеком, с коммунистическим сознанием. И поэтому слово «религия» в те времена, оно как бы, так сказать, было таким словом запретным, словом опасным, словом таким, так сказать, за пределами, за скобками нашей жизни. И в этом плане, конечно, такая была девочка-то нецерковная, мягко говоря, и совершенно ничего не знающая о вере. Но вот уже как психолог могу сказать, что дети вообще — а к слову, прекрасному слову, душа по природе христианка, — я думаю, что ребенок вообще по природе своей верующий ребенок. Любой ребенок верит. Любой ребенок, он надеется, он мечтает, он видит мир таким удивительным каким-то. Он видит изнанку мира, да, вот ту прекрасную изнанку мира. И я очень хорошо помню свои состояния детские, вот это вот чувство, чувство тоски по чему-то, чего ты не видишь, не можешь осязать, не можешь пощупать, понюхать там, взять его в ладошки свои маленькие детские. Вот это чувство тоски. Наверное, это еще в огромной степени связано с такой трагедией моей семьи, очень тяжело больной мамы. И в книжке «Испытание детством» я, в общем, рискнула об этом как-то рассказать и в общем, в какой-то степени открыться. Потому что говорить о травмах детства лучше начиная с себя, и это будет честно. И я думаю, что, конечно, в огромной степени вот это чувство Бога, оно было, потому что очень близко была ко мне трагедия, болезнь, смерть и вот такие экзистенциальные вещи. И совершенно естественно, что при первой же встрече с верующим человеком, которая состоялась в моей жизни, порядка там, где-то, наверное, в районе двадцати моих лет, я тут же как бы развернулась душой, сердцем, сознанием и стала читать, стала как-то погружаться, начала ходить в храм. Мне очень повезло, потому что сразу через эту замечательную женщину я попала в замечательный храм, к замечательному батюшке, который был очень бережен, очень чуток, очень, так сказать, нетребователен к новоначальным. А мне было это очень важно, потому что, как любой такой травмированный человек, приходящий в Церковь, мы ищем любовь, мы ищем поддержку, мы ищем человечность. Но — и вот это вот, так сказать, второй такой аспект, я думаю, что тоже такой как бы архетипический, поколенческий, вот нашего поколения — мы, входя в Церковь, сначала переживали период неофитства такого, взлета, ну как сказано как бы остроумно одним из святых отцов: взять за ногу новоначального и поставить его на землю, когда он начинает взлетать. И вот я, в общем, так сказать, вроде как начала взлетать, но обнаружила, точнее наткнулась совершенно бессознательно вот на то, чем я занимаюсь уже долгие годы, на то что называется невротической религиозностью — чувство вины, чувство собственной никчемности, чувство, что вообще никогда в жизни ты не будешь христианином, потому что это просто невозможно для тебя лично, потому что ты ужасен, греховен, и никакого, так сказать, света в тебе нет. То есть классическое уныние, вот такое жуткое, раздутое чувство вины, и не любовь как бы перед тобой как бы, а грех перед тобой, да, вот такое что-то темное и непреодолимое, с чем я тоже долго боролась. И мне тоже очень повезло, потому что мои учителя уже в психологии, они показали мне пример, что такое подлинная религиозность —живая, теплая, так сказать, такая жизнь в Церкви. Не приход и выход, да, и как бы не две жизни — одна в Церкви, а другая за пределами ее, а именно жизнь в Церкви, независимо от стен.
К. Лаврентьева
— А что это такое, Наталья Владимировна, подлинная религиозность? Как бы вы сейчас ее охарактеризовали?
Н. Инина
— Вы знаете, я с удовольствием отправлю нас и слушателей к замечательному психологу Гордону Олпорту — американский был такой мастер психологический, исследователь, теоретик и практик. Он очень четко разделил вот такую настоящую, подлинную — он назвал ее внутренней религиозностью, и внешнюю — такую невротическую, подменную в каком-то плане. Он сказал, что когда мы используем религию в своих эгоцентрических целях и делаем совершенно это бессознательно, то мы как бы просто берем и вырываем из контекста удобные нам формулы, например: «да убоится жена мужа своего», «да почитают дети родителей», забывая о второй части этих прекрасных посланий — вот это классический пример той самой невротической религиозности, когда мы не меняемся, а мы оправдываем свое существование, так сказать, какими-то удобными нам отрывками из Святого Писания, из Евангелия. А это вот вариант такой с минусом, да. Здоровая, глубокая, подлинная религиозность — когда ты меняешься, когда твоя жизнь меняется, когда меняется твое отношение к человеку, к себе — ты как бы углубляешься, ты начинаешь жить по Евангелию, ты начинаешь как бы мыслить, ты следишь за тем, что ты делаешь, как ты думаешь, что ты чувствуешь, как ты строишь отношения с окружающими. Ты начинаешь быть более критичен, но не в ненависти к себе, да, а все-таки в любви к этому образу и подобию Божию, но в некоем неудовольствии от греха. То есть там идет некая человечность такая, нарастание человечности.
К. Лаврентьева
— А где граница здоровой религиозности и тусклого света рефлексивного самокопания?
Н. Инина
— Великолепный вопрос, Кира, большое вам спасибо. Это ровно то, почему меня сейчас очень мало в медийном пространстве — вот четыре года сижу, работаю над книжкой «Психология веры» — неотступно, вот в любое свободное время. И уже могу достаточно основательно как-то попытаться все-таки ответить на этот вопрос. Дело в том, что в этом, собственно, различие светской психологии и христианской психологии, которой я занимаюсь. Потому что светская психология, она антропоцентричная — то есть в центре светской психологии стоит человек. А в центре христианской психологии стоит человек перед лицом Бога. Вот эта вот занудная рефлексия, бесконечное кружение вокруг собственной оси до посинения, понимаете, вот всю жизнь будем ходить на психоанализ, да, вот всю жизнь будем отрабатывать и усовершенствовать свой психологический аппарат — и, спрашивается, зачем, с какой целью?
К. Лаврентьева
— От психолога это звучит еще более удивительно.
Н. Инина
— Ну я отстаиваю эту позицию давно. И, в общем, у меня довольно много припасено аргументов, знаете, в рукаве. Здесь просто не будет времени все их вываливать тут, но по крайней мере их, в общем, достаточно, чтобы быть относительно убедительной. Ну действительно это так. Потому что христианская психология, она теоцентрична. И тогда понятно, что психология нам нужна, чтобы, в общем-то, преодолеть свою психику, чтобы она нас не цепляла, чтобы мы жили как бы личностно вот в сфере смыслов, и задач, и замысла Божия о нас. Это здорово сказать, попробуйте это сделать.
И. Цуканов
— Это «Вечер воскресенья» на радио «Вера». Я напоминаю, что сегодня у нас в гостях Наталья Инина, психолог, преподаватель психологии в МГУ, в Российском православном университете Иоанна Богослова, автор многих книг. И вот сейчас вы сказали, что вы пишете новую книгу — «Психология веры». Наталья Владимировна, вот вы сказали, какую-то дали очень хорошую, мне кажется, формулу того, что такое настоящая психология. Настоящая психология, ну христианская психология, она должна менять человека, да. А такая дурная как бы психология, если я правильно понял, или дурная религиозность скорее, это когда человек не хочет меняться, да, а приспосабливает вот какие-то клише, которые существуют в массовом сознании, ну там в массовом православном, например, сознании под себя.
Н. Инина
— Да, согласна.
И. Цуканов
— И оправдывает свою вот эту негожесть или там какие-то свои особенности характера, да, тем, что вот все грешники там или...
Н. Инина
— Да. Жизнь — юдоль скорби. Надо потерпеть, ничего не менять, пускай все сыпется.
И. Цуканов
— Но вот что мне подумалось. Последнее время я очень часто слышу от разных людей, там от священников в том числе, что люди гораздо чаще в Церковь приходят все-таки от какой-то скорби, чем от радости, ну или скажем, от поисков смысла. Большинство людей приходят в Церковь, потому что их как-то ударила жизнь. И вот не значит ли это, что как раз вот эта вот и есть та самая религиозность, о которой вы сказали, ну неправильная или невротическая религиозность? То есть люди, получается, в большинстве своем ищут Бога просто для того, чтобы объяснить самим себе что-то, что в их жизни там, скажем, не так.
Н. Инина
— Спасибо большое, Игорь, да, вы очень точно сформулировали. И действительно мы — я даже не скажу «люди», — мы приходим в Церковь, в общем-то, действительно чего-то желая, на что-то надеясь. Надеясь, что выздоровеют наши близкие...
И. Цуканов
— Чтобы все было хорошо, как говорят обычно.
Н. Инина
— Надеясь, чтобы все было хорошо: там чтобы я сдал экзамен или мне дали работу, чтобы у меня появилась квартира, там чтобы дети, так сказать, в общем, росли нормальными, не выносили мне мозг и прочее, и прочее. То есть мы говорим: дай, дай, Господи, дай, пожалуйста! Вот я сделаю это и это, и прочитаю там акафист утром и вечером, только дай мне. И когда-то, я помню, один мой коллега, он меня слушал, как-то мы были на конференции, он сказал: я, кажется, ухватил твою мысль и, надо сказать, что я перестал теперь молиться в логике «дай», я теперь молюсь в логике «благодарю Тебя, Господи». И ты знаешь, мне стало намного легче жить. Потому что я перестал стоять в позиции ожидания, что я вот сейчас вот, так сказать, придет Божия помощь, да, и все, так сказать, развернется мне навстречу. Дело в том, что это путь такой, знаете, в кризис веры. Потому что ты все время, когда находишься в этом ожидании, ждешь-ждешь — а не происходит того, что ты хочешь. Происходит что-то другое. И в результате ты можешь не увидеть то, что происходит, то что Бог тебе дает, ты можешь не увидеть. Потому что ты хочешь чего-то совсем, может быть, прямо противоположного, а тебе это не полезно, но ты об этом не знаешь. И поэтому когда мы входим, нам все простительно — и наша невротическая религиозность, и наши, так сказать, травмы, все это естественно и нормально, по-человечески понятно. Но если мы в там застреваем, если мы продолжаем жить в этом годами, находясь в Церкви, то вот это уже не очень-то правильно, и не очень по-взрослому, это совершенно безответственно.
И. Цуканов
— Ну вот об этом я и хотел спросить: как проходит этот перелом от позиции «дай» к позиции «благодарю»? Вот как, скажем, в вашей жизни, если вы можете об этом что-то рассказать.
Н. Инина
— Да, с удовольствием.
И. Цуканов
— Как это случилось? Ну если случилось.
Н. Инина
— Да, это, в общем, спасибо за вопрос. Это очень важно. Потому что я бы не могла что-то говорить честным образом людям, если бы я не делала то же самое и с собой. Тогда бы был такой сапожник без сапог. Я могу сказать, что я продолжаю расти, находясь в Церкви, становиться христианкой, насколько я могу сегодня, с каждым днем пытаясь делать какой-от маленький шаг. И, конечно, мне кажется, что психология здесь играет довольно большую роль. Не главную, как бы не вершинную, да, а более низкую, прикладную, но очень важную. Потому что, конечно, вы же не случайно действительно берете эту тему: христианин и общество, да, то есть контексты, в которых мы живем: ритмы, нагрузки, суету, огромное давление масмедийного пространства, какие-то стереотипы времени, да, — вот вся эта волна цунами буквально на нас, в общем-то, наезжает, летит, накрывает. И ну действительно там можно раствориться, исчезнуть. И психология, она позволяет, ну такая настоящая, такая глубинная психология, так сказать, действительно ориентированная на ценностно-смысловое какое-то, внутреннее пространство человека, она позволяет себя все-таки осознать честно, увидеть честно, открыто, осознанно свои проблемы и свои какие-то косяки, свои тени, не чужие. Потому что, если мы посмотрим на современного человека, он все время тяготеет к тому, чтобы обвинить других, да, вот у него не те муж, жена, ребенок, родители, начальник...
И. Цуканов
— Правительство уж точно.
Н. Инина
— Правительство — это как бы главная, так сказать, карта, туз такой, всегда выбрасывается. Не та страна вообще, не то правительство, не та власть — поэтому все так паршиво. Но мы же, от нас все-таки зависит, что мы делаем и как, это наша жизнь, понимаете, как мы в этой нашей жизни живем.
К. Лаврентьева
— Наталья Владимировна, но признать о себе правду, несмотря на наше постоянное самобичевание, ненужное совершенно, чувство вины нездоровое, подчеркиваю, да, которое не связано с покаянием вообще, оно, несмотря на все это, мы практически никогда не можем признать правду про себя. На это нужны силы. Безусловно, мы можем, с Богом — мы можем. Но в целом, надеясь на человеческие силы, это практически невозможно — взглянуть на самого себя. Это же какое-то вообще может быть и разрушительное открытие.
Н. Инина
— Да, согласна, Кира, спасибо. Совершенно согласна с вами, это может быть разрушительное открытие. Поэтому когда я говорю о, так сказать, какой-то важности психологической работы, она, конечно, подразумевает последовательное движение. И никогда не такой как бы пронзительно такой разрушительный инсайт. И в этом плане я всегда говорю про то, что все-таки психология не может просто не быть без духовных опор, она не может не подразумевать под собой религиозной какой-то контекст нашей жизни. Потому что сделать такую внутреннюю работу без Бога практически невозможно. Но я дам некие критерии, конечно, для слушателей. Вот когда мы открываем некую правду, даже болезненную, но это открытие нас вдохновляет, оно дает нам силы, да, как бы как некий такой вот бензин в бак, да, вот мы получаем какой-то вброс, то, конечно, здесь мне, я совершенно в этом глубоко убеждена, что это усилие человека, которое вот, так сказать, целует Бог, да. «Бог целует намерения» — говорят красиво. Вот Он как бы целует это намерение и усилие человека. И происходит такая синергия. И тогда мы, что-то понимая про себя — не все, безусловно, но какую-то часть, какое-то маленькое делая открытие, мы испытываем желание жить, мы испытываем энергию созидать и вообще делиться этим. И в этом плане как бы эти люди не выгорают. А когда мы обретаем некую правду, условно говоря, которая нас разрушает — значит, мы, ну в общем-то, ушли от себя. Потому что, знаете, как бы это такая нелюбовь к себе. Нелюбовь к себе, желание самокопания: вот давайте мы докопаемся, так сказать, разрежем нашу душу, вытряхнем какие-то важные вещи, это очень полезно. Нет, вот мне кажется, что это чудовищно, потому что в этом нет любви. И без любви такие вещи нельзя делать.
И. Цуканов
— Наталья Владимировна, вот я вас слушаю и хочется мне спросить. Вот когда вы выступаете на каких-то там конференциях, вы же общаетесь с коллегами, да, с другими психологами, вот не чувствуете ли вы себя в некотором смысле ну там белой вороной, да? Потому что принято вообще считать в такой, ну православной среде — не знаю, насколько это мнение обосновано, но есть такая точка зрения устойчивая, что психологи в целом там часто люди, не очень склонные как раз к религиозности. То есть они смотрят на человека ну более-менее как на автономное такое существо там, в котором есть эмоции, ну всякие вот штуки, да, связанные с душевным устройством, но только нет души как таковой. И вот я не знаю, это стереотип или нет, такой, православный, хотел от вас услышать. И в целом, вот когда вы начинаете говорить о том, что в центре психологии должен стоять человек, обращенный к Богу, не просто человек как таковой, вот вас слышат или на вас смотрят с такой ну улыбочкой как бы, как обычно?
Н. Инина
— Да, ой, спасибо за вопрос, Игорь. Вы знаете, мы биты не только со стороны православных, но еще со стороны психологии светской, мы биты с обеих сторон были довольно долгое время. И вот профессор Братусь Борис Сергеевич, мой учитель и основатель Московской школы христианской психологии, и вообще человек, стоящий у истоков христианской психологии лет 30 назад, уж он-то был бит вообще, как никто из нашей команды. Но я хорошо понимаю вот эту как бы, вот ту самую улыбочку, о которой вы говорили, она была и там, и там. Причем со стороны православных людей это была даже не улыбочка, а знаете, такое: ужас! как же так?!
И. Цуканов
— Священный.
Н. Инина
— Да, священный. Вы своими грязными психологическими руками лезете в нашу, так сказать, богоподобную душу, как вы смеете это делать? Ну отчасти это можно понять. Потому что психология, ведь есть разные направления, которые действительно примерно так и действуют. Но надо же как-то понимать, что психология очень разная бывает. А со стороны психологов именно такая брезгливо-презрительная улыбочка: ну да, конечно, вы сейчас нам тут расскажете про Бога, но какое это имеет отношение к психике человека. Но дело в том, что если мы просто посмотрим великих современных психологов, даже не философов, а именно психологов — Ролло Мэй, Виктор Франкл, Карл Густав Юнг (не побоюсь, так сказать, его тут называть) и дальше по списку (я просто занимаюсь именно этим, как раз работаю над книгой) — у меня довольно большой объем людей, которые являются выдающимися психологами современности, и их тема Бога, души, духовности крайне волновала. И они блистательно об этом и писали, и говорили, и пытались это понять. Но если мы чуть-чуть посмотрим в прошлое, то любой ученый — физик там, химик, понимаете, так сказать, я даже ну фамилии, их как бы огромные ряды, бессмысленно даже произносить, потому что все прекрасно их могут, как бы у каждого есть свой список внутренний, они же все были верующие люди, это не мешало как бы соотносить в своей душе и голове и знания, и веру. Потому что познание мира — это познание замысла Божиего о мире, а познание человека — это познание замысла Божиего о человеке. И здесь не было никаких проблем. Но просто чисто исторически последние там пару сотен лет как раз, когда мир, так сказать, страшным образом десакрализовался, да, ушел вообще от сакрального чувства, возникла такая наука. абсолютно, так сказать, сама по себе, оторванная от того, зачем вообще она рождалась. Это вот такой, более общий ответ. А более частный — понимаете, мне кажется, что когда вот мы говорим просто о конкретном человеке — о его жизни, о его надеждах, о его каких-то попытках роста личностного — ведь все на самом деле движется от детства к зрелости, да, от наивности к мудрости, от простоты к сложности. И поэтому вот эта некая интенция наша понять и разобраться, она очень хорошая интенция. Она усложняет мир, а он действительно сложен и прекрасен.
К. Лаврентьева
— «Вечер воскресенья» на радио «Вера», уважаемые слушатели. В этом часе с нами Наталья Владимировна Инина, психолог, руководитель направления прикладной психологии Научно-практического института психологии личности при Московской школе христианской психологии, сотрудник факультета психологии МГУ, старший преподаватель факультета Российского православного института святого апостола Иоанна Богослова. Мы вернемся к вам через несколько минут.
И. Цуканов
— Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. Это «Вечер воскресенья» на радио «Вера». У микрофона моя коллега Кира Лаврентьева...
К. Лаврентьева
— Добрый вечер еще раз.
И. Цуканов
— Меня зовут Игорь Цуканов. И сегодня у нас в гостях Наталья Инина, психолог христианский, руководитель направления прикладной психологии Научно-практического института психологии личности при Московской школе христианской психологии, преподаватель МГУ, факультета Российского православного института Иоанна Богослова, автор многих книг о христианской психологии. Добрый вечер еще раз.
Н. Инина
— Еще раз добрый вечер, дорогие друзья.
К. Лаврентьева
— Наталья Владимировна, знаете, когда с вами общаешься, кажется, что вы вот все изучили, вы уже все знаете, у вас совершенно нет никаких проблем и, в общем-то, вы совершенно здоровый с психологической точки зрения человек. И здесь напрашивается вопрос: есть ли у вас духовник и какую роль выполняет духовник в здоровых отношениях духовного отца и духовного чада?
Н. Инина
— Ой, Кира, вы мне такие добрые слова сказали, я думаю: неужели это про меня?
К. Лаврентьева
— Совершенно объективно, мне кажется.
Н. Инина
— Ну я скажу так: я как бы иду к этому, естественно, как мы все движемся к этому здоровому состоянию. И совершенно не значит, что я не испытываю каких-то трудностей, кризисов, трудных периодов.
К. Лаврентьева
— Но это не исключает здоровья.
Н. Инина
— Нет, конечно. Как сказал вот мой учитель, профессор Братусь, он сказал, что психолог имеет право на несчастье, но он не имеет права быть невротиком — то есть он должен как-то осознавать, что с ним происходит. И как бы от этого тезиса как раз можно перейти к тому, в общем, какие отношения с духовником. Конечно, у меня есть духовник. Естественно, не строятся формальные отношения, я не иду к нему, вот знаете, с перечислением бесконечным: то не сделала, се не сделала, не прочитала там, съела в пост не то. И у меня даже был такой опыт замечательный, я его никогда не забуду, я к нему прихожу и говорю: вы знаете, я просто, я не хочу больше оскорблять Божии уши вот перечислением бесконечным каких-то вот этих мелочей, чего-то там в моей несовершенной жизни. Мне просто хочется сказать: спасибо, Господи, вообще за всю эту жизнь, за все ее взлеты и падения. Вот такое у меня было абсолютно потрясающее, глубокое, открытое, экзистенциальное какое-то состояние. И вот я ему как-то все это вывалила. Он посмотрел на меня и сказал: я тебя поздравляю, это посещение Божие, лет на 20 тебе хватит. Я говорю: почему? Что, только через 20 лет я испытаю то же самое? Он засмеялся сказал: ну ты же понимаешь, что такие состояния — это подарок. Они, это как любой подарок вот такой, с небес, он не может быть частым, иначе мы избалуемся и решим, что мы такие.
К. Лаврентьева
— Это очень важная мысль. То есть когда ты испытал какой-то серьезный прорыв, ты должен его запомнить и потом опираться на него, как на некий оплот. Удивительно.
Н. Инина
— Я, так сказать, на самом деле использую этот прием в психологической работе, когда клиента, например, мотает, у него склонность к депрессиям, склонность к таким унылым состояниям. И я всегда говорю, что вот давайте ухватим ваше состояние, когда вы в бодром, сильном, таком позитивном, воздушном, крепком, радостном состоянии — напишите себе письмо, вот в ту себя — унылую, в какую-то меланхоличную. Напишите себе какое-то письмо и, когда вы провалитесь, почитайте эти строки, это очень помогает.
К. Лаврентьева
— Для женщин особенно, мне кажется, это актуально.
И. Цуканов
— Если бы только человек наверху своего как бы состояния мог помнить, как это бывает, когда...
К. Лаврентьева
— Внизу.
И. Цуканов
— Внизу, да.
Н. Инина
— Ну вот здесь как раз психология нужна. Потому что мы тренируем некую рефлексию, то есть мы тренируем такой навык, который, в общем-то, у нас не врожден. Мы немножко учимся наблюдать за собой, как бы быть и в себе, и чуть-чуть со стороны. И вот это действительно очень важный такой навык, который позволяет нам уловить это состояние. Я никогда не забуду, как моя клиентка, у которой было тяжелое биполярное расстройство (а это психическое заболевание, не психологическое, я вела ее вместе с психиатром), она меня просто потрясла: в результате нашей совместной на троих работы, она сказала буквально следующее (человек с психическим заболеванием): вы знаете, я пока вот сейчас в мании, я должна себе создать некоторые прецеденты и практические, да, вот реальные того, что я сделала и смогла — я их зафиксирую и, когда я упаду в депрессию, у меня будет как бы козырь для себя той.
К. Лаврентьева
— Мания — это (для наших радиослушателей) подъем.
Н. Инина
— Да, подъем, это такое возбужденное состояние, когда у тебя есть чувство, что ты все можешь. Это действительно психическое, так сказать, состояние, а вовсе не психологическое. Но насколько была ее рефлексия блистательной уже, что она могла вот так думать о себе. И это действительно ей помогало, когда она падала в эту чудовищное депрессивное состояние, в котором есть мысли о суициде, что ты никчемный, что ты вообще ничего не стоишь (Гоголь — вспоминайте его), что Бог тебя оставил, забыл. И вот тут она как бы себе россыпь своих достижений ну как-то раскидывала перед глазами, да, вот внутренним взором, и это ее подбадривало, и она понимала, что это пройдет, это конечно.
К. Лаврентьева
— Наталья Владимировна, вот как вы считаете, опираясь на ваш и психологический опыт, и опыт жизни в Церкви как христианки, опыт общения со священнослужителями, вообще с разного рода людьми интересными, образованными, творческими, подкованными и с духовной, и с психологической точки зрения, как вы думаете, почему Бог посылает людям подобного рода расстройства? Когда человек оказывается в каких-то состояниях на грани, когда ему кажется, что Бог его не слышит, Он далеко, что он тут кричит, в закрытой комнате без дверей и окон. Зачем нужно это, на ваш сугубый взгляд?
Н. Инина
— Ну это такая пронзительная тема, что я вот здесь как бы рискну все-таки опереться на личный опыт. У меня был такой период, я очень тяжело и сильно и серьезно болела. И вот ситуация была довольно часто на грани жизни и смерти, у меня были проблемы с дыханием. А проблемы с дыханием — это серьезно, и ты как бы все время, так сказать, живешь так, что у тебя смерть за плечом, дышит тебе в затылок. Потому что ну стоит начать задыхаться — и уже никто тебе не поможет, минута-две и все. И это было невероятно изнурительно, мучительно — больницы, операции, никто не понимал, какой диагноз — то есть это было отчаяние. Это было отчаяние. Я была уже человеком верующим, и я много молилась, я очень, так сказать, тогда как-то интенсивно была в храме, да, все праздники. То есть понятно, что, когда мы на пике страдания, мы очень близко к Богу на самом деле подходим. И тогда, я помню, у меня был такой момент полного отчаяния. И я молились так, совершенно своими словами, уже ничего не используя, так сказать, из того, что дано нам традицией церковной, я просто буквально кричала Ему, что я вот так больше не могу. Я знаю, я верю вернее, что в том, что сейчас происходит, есть глубокий смысл, но я его не знаю. И тогда у меня прямо выскочило это понятие: отсроченный смысл. Вот что-то должно мне через какое-то время открыть, зачем все это было со мной. И я и сказала, что если Тебе моя жизнь нужна — Ты, пожалуйста, бери в руки, если нет — то давай-ка закончим. Давай-ка мы договоримся и закончим. И с этого момента моя жизнь абсолютно повернулась. Абсолютно.
К. Лаврентьева
— То есть вы дошли до какого-то принятия.
Н. Инина
— Да, абсолютно. И вот это, как мне кажется, вот мы говорим: ой, Господи, будь со мной — ну вы знаете, это серьезно, чтобы Он был с тобой. Мы действительно должны сделать такой шаг, сказать: моя жизнь — Твоя. Вот я Тебе отдаю, и я готов это сделать. И вот так происходит чудо, действительно чудо какого-то преображения. И для меня это ключевая точка, да, полный, принципиальный, качественный, мощный поворот в судьбе.
К. Лаврентьева
— Что такое, сказать человеку: «моя жизнь — Твоя», когда у тебя, например дети, когда есть...
Н. Инина
— У меня был ребенок, я была мамой.
К. Лаврентьева
— Вот. То есть цена этих слов, она необычайно высока. Это не просто какие-то эмоции и порыв.
Н. Инина
— Нет, нет. Это глубиннейший такой, понимаете, крик из буквально вот из глубины твоей души. И когда я уже, так сказать, вот Бог меня как-то развернул. ну в общем, наверное, это испытание. Такое испытание ну какое-то нашей личности, выбора нашего, куда мы поворачиваем.
И. Цуканов
— Доверия нашего.
Н. Инина
— Доверия, веры подлинной, да. Потому что вера — это ведь, как говорил красиво Кьеркегор, прыжок над бездной. И я когда вот села в кресло терапевта, я поняла, для чего это все было нужно. Потому что приходят когда люди с проблемами смерти, каких-то жутких испытаний, тебе же нужно с ними в это войти, да, ты же должен об этом с ними говорить — не формально, не светски, не так сказать, вот понимаете из-за стекла. Ты должен быть с этим человеком, иначе ты никогда в жизни ему не поможешь. И вот этот опыт, он стоит, как огромная опора для меня, потому что я понимаю, что он чувствует, этот человек.
И. Цуканов
— Вы там были тоже.
Н. Инина
— Да, я там была.
И. Цуканов
— Наталья Владимировна, вот с такими вопросами люди приходят к психологу, но и приходят к священнику. Не люблю я вопросы про грани, да, но все-таки спрошу: вот как понять, ну как не спутать, да, вот с чем идти к психологу, а с чем к священнику? И как психологу ну как бы удержаться от того, чтобы не начать ну как бы руководить человеком в каком-то духовном смысле — это же тоже неправильно, наверное?
Н. Инина
— Да, конечно. Огромное спасибо, мне кажется, это очень важный вопрос. И он такой, знаете, в высшей степени актуальный, потому что я вижу сейчас, что психологи немножко, так сказать, залезают на территорию священника, да, а священники, не понимая как бы, как им работать, возможно, в психологическом плане с собой, уходят в психологию, что тоже, на мой взгляд, абсолютно неверно. Вот я когда-то для себя очень четко вот эту метафору (я думаю, что она будет абсолютно понятна нашим слушателям) выработала. Вот мы можем представить себе гору — ну это идея восхождения — и на горе стоит священник, вот с этой горы он смотрит. Это не значит, что он личностно уже на горе, но он священник, он рукоположен, да, у него есть вот эта некая совершенно особая благодать вести людей. И он сверху так: левее, ребята, вот тут правее, там камнепады. Ребята, вот не туда идете, давайте, так сказать, правильнее, да, — и вот как бы он ведет их сверху. Психолог, он болтается под горой все время. Это не значит, что он на гору не ходил, но просто его задача бегать тут, у подножия, и говорить: так, подожди-подожди, ты хочешь в гору? Посмотри, у тебя шлепанцы, у тебя нет рюкзака, у тебя легкая одежда...
К. Лаврентьева
— Инструктор такой, да.
Н. Инина
— Да, он такой как бы, подготавливающий. Говорит: давайте побегаем, у вас очень плохие мышцы, вы не доберетесь, вы упадаете с первого какого-нибудь там поворота. И вообще вы, так сказать, не дойдете, потому что вы там оголодаете, у вас ничего с собой нет. То есть он готовит, он расчищает вот эти психологические завалы, он как бы ставит вот эту способность рефлексировать, да, понимать себя, и слышать себя, и чувствовать себя. Он помогает преодолеть травмы. Между прочим, отдельная тема травм, потому что именно с этой темой приходят священники и матушки, и монахи, и монахини. У меня есть, так сказать, опыт работы вот со всем этим, так сказать, вот...
И. Цуканов
— Контингентом.
Н. Инина
— Хотя слово совершенно здесь не подходит. Я пыталась вспомнить, какой еще синоним здесь слову «контингент», вот, так и не нашла. Вот это действительно так. И видно, насколько они рвутся как бы, знаете вот, вверх, прямо взлетают, когда травма уходит, когда мы можем ее проработать. То есть такое ощущение, что такая дорога духовная, она протоптана как бы, вот это вот восхождение осуществлено, гигантский камень травмы, он тащит их вниз. И это же тоже очень важно проработать, а как не психологически с этим справиться. Да, безусловно, мы говорим: Господи, помоги! Но образ и подобие Божии неслучайно нам даны, образ — все-таки для этого нужна одна воля, Божия, а подобие — это две воли, Бога и человека. Значит, наше усилие важно очень, потому что это наше личностное развитие, личностный рост. Поэтому мы просим Бога помочь, но мы делаем что-то, должны делать. Поэтому мне кажется, что психолог как раз помогает вот убрать эти завалы на дороге духовного развития. А священник как раз берет тогда и ведет. И абсолютно неравная позиция: психолог ниже уровнем, нежели священник. Он помощник священника. Потому что душа ниже духа, да, она как бы вот некий наш инструмент.
К. Лаврентьева
— «Вечер воскресенья» на радио «Вера», уважаемые радиослушатели. В этом часе с нами христианский психолог Наталья Владимировна Инина, руководитель направления прикладной психологи Научно-практического института при Московской школе христианской психологии, сотрудник и преподаватель факультета МГУ и Российского православного университета апостола Иоанна Богослова. С вами мой коллега Игорь Цуканов и я, Кира Лаврентьева. Опять получилось очень длинно, уважаемые радиослушатели, прошу прощения, но никак, очень хочется представить поподробнее нашу замечательную гостью сегодня. Наталья Владимировна, вот вы много книжек написали о детстве, психологии детства, о психологии взросления. Ну я, во-первых, хотел спросить, почему вас эта тема так интересовала? Это связано с вашими вот детскими какими-то переживаниями или ну с чем-то еще? И вот у меня в целом ощущение, что у нас все общество, оно несколько такое инфантильное, то есть мы все позже и позже все взрослеем. И вот то что вы писали о детстве, можно ли это как-то применить и к разговору об обществе в целом или это такой перенос некорректен был бы?
Н. Инина
— Спасибо. Вы знаете, абсолютно, мне кажется, корректен. И он на самом деле используется и в философии, и в психологии уже давно, вот это некоторое соотнесение как бы возраста человека и некоторой динамической линии развития общества, да, так сказать, есть детство общества, есть подростковые какие-то этапы общества. И мне как раз кажется, что и это можно даже как бы соотнести тему детства и взросления и христианства. И прежде всего, потому что сказано ведь: будьте как дети, — то есть не будьте детьми, но сохраните в себе это детское, это чудо детства, эту открытость. Но будьте взрослыми. Потому что, если мы просто возьмем заповеди блаженства — извините меня, да, какой тут ребенок? Это же только взрослый может вообще выдерживать и пытаться осмыслять. То есть нас Господь призывает все-таки к некоей зрелости, некоей такой ответственной, свободной, серьезной личностной позиции в жизни. И вот всякие страдания, так сказать, ведь тоже может выдерживать взрослый, ребенок — нет. И поэтому да, интерес абсолютно обоюдоострый. С одной стороны, мне безумно жалко детей, потому что я вижу уже многие годы (там лет двадцать я консультирую, довольно помногу), насколько, порой невольно, не желая причинить ребенку вред, родители-таки наносят ему травмы, потому что просто не знают, как себя вести. Мало того, они сами немножко отравлены этим ядом — такого порой равнодушного, порой требовательного, порой обесценивающего воспитания. И такая вот дурная бесконечность — как бы из рук в руки, из поколения в поколение мы передаем друг другу эти совершенно дисфункциональные какие-то, нечеловеческие формы воспитания. И это попытка защитить детей, так сказать, донести до взрослых все-таки, как вообще было бы хорошо и правильно воспитывать и относиться к ребенку, и видеть ребенка не как какого-то недоделанного, понимаете, человечка, которого надо докрутить и довертеть, а как чудо, как невероятную какую-то потенцию, Богом данную, в котором такая красота, вот которую надо развернуть, просто развернуть, как росток, так сказать, дать ему вырасти. Не пытаться на росток накладывать бремена неудобоносимые. А с другой стороны, конечно, это проблема инфантильности — действительно, вы абсолютно правы, я полностью соглашусь с этой идеей. И надо сказать, это вообще тема тем, потому что, я помню, у Юнга прочитала фразу: во взрослом застрял ребенок. Вечный ребенок — нечто бесконечно становящееся, никак не могущее встать. То есть если мы посмотрим, просто отходя как бы от всяких умных разговоров в мир — через окошко там машины, квартиры, на людей, да и на себя, собственно, — мы увидим, что мы падаем в ребенка мгновенно. Какой-нибудь взрослый человек — там лет 40, 50, 60 — вдруг начинает вести себя как дурной подросток там, понимаете, эгоцентрично, требовательно, совершенно непродуманно, недиалогично. То есть это все у нас как бы перед глазами разворачивается. И как бы этот метод, который, собственно, я ну, так сказать, как-то развивала, и такой уже получился авторский действительно метод, он ведь про взросление. Это метод работы с внутренним ребенком, для того чтобы детство исцелить, и чтобы оно не фонило. Да, как бы немножко дожить это свое детство, закрыть всякие травмы, недостачи, пустоты, тоску там брошенного ребенка где-нибудь у бабушки на пару лет, пока мама, так сказать, с малышом, ну и так далее. Вот все это дожить, долечить, чтобы оно не фонило. И тогда мы можем стать взрослыми людьми. И это действительно совершенно другая как бы жизнь, это другое качество жизни, когда ты можешь выдерживать какую-то взрослую жизнь, можешь ту самую реальность видеть более мужественно.
К. Лаврентьева
— Наталья Владимировна, а насколько это универсально и применимо для всех — копаться в собственном детстве, когда ты уже закрепился, когда уже сросся, с травмами? Рука неправильно срослась и, получается, ее заново нужно сломать и правильно поставить. Это ведь для некоторых людей может быть просто ну неудобоносимые бремена.
Н. Инина
— Ну это уже зависит, во-первых, от как бы этой ситуации, в которой находится человек. Если он вполне себе справляется с жизнью с этим переломом — и слава Богу. Но ведь огромное количество людей не справляется с жизнью с этим переломом, у них начинаются дикие психологические...
К. Лаврентьева
— То есть все равно надо пройти эту боль, чтобы уже дальше к здоровью идти.
Н. Инина
— Вы же поймите, люди же приходят там с какими-то паническими атаками, с каким-то жутким тревожным состоянием...
К. Лаврентьева
— Ну тревога — это вообще болезнь века.
Н. Инина
— То есть им просто невозможно жить. Вот в этой ситуации, конечно, надо что-то делать.
К. Лаврентьева
— Хотела спросить, у нас тема — христианин и общество, и в сегодняшнем часе мы говорим о вашем пути в светском обществе как христианки. Наталья Владимировна, вы наверняка можете определить и разделить сферу чувств, да, и сферу духа, ну хотя бы нащупать ее. Что такое вера для вас, в здоровом смысле этого слова? Ведь люди атеистического склада ума (я иногда задаю этот вопрос на программе), они упрекают нас в том, что мы принимаем за истину то, что продуцируется мозгом. Безусловно, это не так. И мне кажется, что мозг никогда не сможет, да, отобразить глубокие духовные переживания, и все же есть огромная разница. Но как бы вы ответили на этот вопрос: где мозг, эмоции, чувства, гормональные какие-то перепады и соединения нейронные, а где действительно духовное сердце, в котором мы встречаемся один на один с Богом?
Н. Инина
— И тогда и друг с другом как раз.
К. Лаврентьева
— Конечно, одно без другого невозможно, да.
Н. Инина
— Большое спасибо, Кира, очень глубокий вопрос и серьезный на самом деле. Ну вот дело в том, что если мы посмотрим немножко через призму культурно-исторического подхода (такой был великолепный психолог Лев Семенович Выготский, и его, так сказать, этот великолепный взгляд культурно-исторический, в котором человек формируется в логике системы, в которой он живет, и она очень сильно влияет на него), то на самом деле мы живем в эпоху как бы гимна разуму. А у нас, так сказать, как бы главный орган — это мозг, понимаете. Даже сейчас прелестное, так сказать, это нововведение в психологии: эмоциональный интеллект. Да, даже эмоции мы засунули в интеллект, и чувства мы объясняем через рацио. То есть мы начинаем препарировать интеллектуально вот эту потрясающе глубокую сферу чувств и переживаний. А раньше это называлось эмоциональная интуиция, то есть... или вернее, прошу прощения, интеллектуальная интуиция — то есть наоборот, в традиции, да, на самом деле мозг опускался в сердце и вот, как красиво сказано про святых отцов, да: мудрость — это разум, опущенный в сердце. Как раз центр-то не мозг, а сердце наше или глубина души, мы можем сказать. Вера, она ведь живет не в мозгу. Мы можем осознавать веру, но вера в нашем сердце, в глубине нас, она иррациональна. То есть мы верим тогда, когда мы ничего не можем, в общем-то, объяснить, у нас нет аргументов ментальных, интеллектуальных. Вера, она как бы летит над аргументами. И вера делает человека открытым, разомкнутым. А это опасно. И это, вообще говоря, ну такой мужественный шаг — верить. Я очень люблю этот образ веры — как моста, перекинутого через какую-то бездну, и мы знаем только о той опоре, которая тут, мы ее видим. А про ту-то опору, дальнюю, мы ничего не знаем, у нас нет никаких гарантий. И мы идем по мосту, веря в то, что там опора есть. То есть это огромный риск.
К. Лаврентьева
— По воде идем.
Н. Инина
— По воде, конечно. И в этом плане наша как бы рациональная вот эта культура, эта матрица рациональная, которая с эпохи просвещения плотненько так вошла в нашу жизнь, она говорит: нет-нет-нет, это все в вашей голове, и это все вы там придумали. И, так сказать, всё, вера — это иллюзия (Фрейд, Фейрбах), религия — это невроз коллективный, все понятно с вами. Но, друзья мои, это же как бы достаточно примитивная форма толкования. Потому что на самом деле есть огромное количество совершенно прямо противоположных блестящих текстов у невероятно умных людей там — и философов, и богословов, тех же психологов, которые говорят: нет, мы верим, и это наш способ связи с миром. Другой. Не через гарантию, не через факт, не через, так сказать, вот эту уверенность в том, что вот чашка передо мной — это факт. А вера, как бы она нас относит туда, где ни чашек, ни столов, ни стен, понимаете, какая-то другая реальность. Другая реальность, невидимая. И если мы говорим с людьми, которые реально веруют, по-настоящему — для них та реальность более реальна, чем эта, видимая.
К. Лаврентьева
— Вот я недавно прочитала книгу известного нейрохирурга, который как раз всю жизнь придерживался точки зрения, что только мозг и все. Замечательная совершенно — о его клинической смерти. Он умер (я вкратце буквально расскажу) и пережил какие-то невероятные события посмертные в своей жизни. И тут агностик скажет нам, что он скажет: понятно, этих клинических смертей очень много...
И. Цуканов
— Кислородное голодание.
К. Лаврентьева
— Это просто кислородное голодание. И, предупреждая такую реакцию, он очень четко, научно объясняет — то есть диссертацию написал на эту тему, что его мозг в тот момент умер совсем. То есть он уснул до такой степени, не умер, но уснул до такой степени, что он не мог уже производить никаких чувств вообще. То есть он как нейробиолог, нейрофизиолог, он это все тщательнейшим образом доказывает научно, то есть он выступает с этим как с научным трактатом.
Н. Инина
— Фактом.
К. Лаврентьева
— Фактом. И он говорит о том — можно все это прочитать в этой замечательной книге, я к сожалению, не помню, как она называется, но она очень легко находится, потому что их, таких книг, немного, чтобы врач доказательно писал о своей посмертной, да, участи, клинической смерти и участи своей души. И он пишет, что там настолько реально, что земная жизнь, она воспринималась как сон. Уже из той реальности. И меня это на самом деле глубоко потрясло. И я благодарна сегодня вам, Наталья Владимировна, мы с Игорем благодарим вас от всей души, что мы имели счастье поговорить о вашей вере, о вашем пути к вере и в вере, и о вашем пути христианском в светском обществе. Огромное спасибо. Уважаемые радиослушатели, в этом часе «Вечер воскресенья» с нами была Наталья Владимировна Инина, христианский психолог, преподаватель кафедры психологии МГУ и Российского православного института Иоанна. Богослова. С вами были мой коллега Игорь Цуканов и Кира Лаврентьева. Мы вас от всей души благодарим.
Н. Инина
— Спасибо большое.
К. Лаврентьева
— Всего вам доброго, уважаемые слушатели.
И. Цуканов
— Спасибо.
К. Лаврентьева
— И до свидания.
4 июля. «Распускающиеся июльские розы»
Поделиться
Фото: Reanimated Man / Unsplash
Недаром розу именуют царицей цветов — настолько щедро украсил её Творец чудесным одеянием из девственных лепестков, вобравших в себя и небесную, и земную палитру. Восхищаясь ароматным розаном, постигаешь тайну Всесвятой Приснодевы Марии — совершеннейшей из всех разумных Божиих созданий. Её смирение и любовь, чистота и премудрость и есть красота, спасающая мiр.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Божественная литургия. 5 июля 2026г.
Поделиться
Неде́ля 5-я по Пятидеся́тнице.
Сщмч. Евсе́вия, еп. Самоса́тского.
Глас 4.
Боже́ственная литурги́я святи́теля Иоа́нна Златоу́стого
Литургия оглашенных:
Диакон: Благослови́ влады́ко.
Иерей: Благослове́но Ца́рство Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Вели́кая ектения́:
Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.
О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.
О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.
О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.
О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Пе́рвый антифо́н, псало́м 102:
Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ благослове́н еси́ Го́споди./
Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́./ Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и не забыва́й всех воздая́ний Его́,/ очища́ющаго вся беззако́ния твоя́,/ исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́,/ избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой,/ венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами,/ исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́:/ обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́./ Творя́й ми́лостыни Госпо́дь,/ и судьбу́ всем оби́димым./ Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови,/ сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́:/ Щедр и Ми́лостив Госпо́дь,/ Долготерпели́в и Многоми́лостив./ Не до конца́ прогне́вается,/ ниже́ в век вражду́ет,/ не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам,/ ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам./ Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́,/ утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́./ Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад,/ уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша./ Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны,/ уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́./ Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше,/ помяну́, я́ко персть есмы́./ Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́,/ я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т,/ я́ко дух про́йде в нем,/ и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́./ Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́,/ и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́./ Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой,/ и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет./ Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́,/ си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́./ Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́,/ слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́./ Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́./
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́.// Благослове́н еси́, Го́споди.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Второ́й антифо́н, псало́м 145:
Хор: Хвали́, душе́ моя́, Го́спода./ Восхвалю́ Го́спода в животе́ мое́м,/ пою́ Бо́гу моему́, до́ндеже есмь./ Не наде́йтеся на кня́зи, на сы́ны челове́ческия,/ в ни́хже несть спасе́ния./ Изы́дет дух его́/ и возврати́тся в зе́млю свою́./ В той день поги́бнут вся помышле́ния его́./ Блаже́н, ему́же Бог Иа́ковль Помо́щник его́,/ упова́ние его́ на Го́спода Бо́га своего́,/ сотво́ршаго не́бо и зе́млю,/ мо́ре и вся, я́же в них,/ храня́щаго и́стину в век,/ творя́щаго суд оби́димым,/ даю́щаго пи́щу а́лчущим./ Госпо́дь реши́т окова́нныя./ Госпо́дь умудря́ет слепцы́./ Госпо́дь возво́дит низве́рженныя./ Госпо́дь лю́бит пра́ведники./ Госпо́дь храни́т прише́льцы,/ си́ра и вдову́ прии́мет/ и путь гре́шных погуби́т./ Воцари́тся Госпо́дь во век,// Бог твой, Сио́не, в род и род.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Единоро́дный Сы́не:
Единоро́дный Сы́не и Сло́ве Бо́жий, Безсме́ртен Сый/ и изво́ливый спасе́ния на́шего ра́ди/ воплоти́тися от Святы́я Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и,/ непрело́жно вочелове́чивыйся,/ распны́йся же, Христе́ Бо́же, сме́ртию смерть попра́вый,/ Еди́н Сый Святы́я Тро́ицы,// спрославля́емый Отцу́ и Свято́му Ду́ху, спаси́ нас.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко благ и человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Тре́тий антифо́н, блаже́нны:
Хор: Во Ца́рствии Твое́м помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
На 12: Блаже́ни ни́щии ду́хом, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Блаже́ни пла́чущии, я́ко ти́и уте́шатся.
На 10: Блаже́ни кро́тции, я́ко ти́и насле́дят зе́млю.
Блаже́ни а́лчущии и жа́ждущии пра́вды, я́ко ти́и насы́тятся.
На 8: Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут.
Воскресные, глас 4:
Тропарь: Дре́вом Ада́м рая́ бысть изселе́н;/ дре́вом же кре́стным разбо́йник в рай всели́ся./ Ов у́бо вкуш, за́поведь отве́рже Сотво́ршаго;/ ов же сраспина́емь, Бо́га испове́да Тая́щагося,// помяни́ мя, вопия́, во Ца́рствии Твое́м.
Блаже́ни чи́стии се́рдцем, я́ко ти́и Бо́га у́зрят.
Тропарь: Вознесы́йся на Крест, сме́ртную разруши́вый си́лу,/ и загла́дивый, я́ко Бог, е́же на ны рукописа́ние, Го́споди,/ разбо́йниче покая́ние и нам пода́ждь, Еди́не Человеколю́бче,/ ве́рою служа́щим, Христе́ Бо́же наш, и вопию́щим Ти:// помяни́ и нас во Ца́рствии Твое́м.
На 6 Блаже́ни миротво́рцы, я́ко ти́и сы́нове Бо́жии нареку́тся.
Тропарь: Рукописа́ние на́ше на Кресте́ копие́м раздра́л еси́,/ и вмени́вся в ме́ртвых, та́мошняго мучи́теля связа́л еси́,/ изба́вивый всех от уз а́довых воскресе́нием Твои́м,/ и́мже просвети́хомся, Человеколю́бче Го́споди, и вопие́м Ти:// помяни́ и нас во Ца́рствии Твое́м.
Блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Тропарь: Распны́йся и воскресы́й я́ко Си́лен из гро́ба тридне́вен,/ и первозда́ннаго Ада́ма воскреси́вый, Еди́не Безсме́ртне:/ и мене́ на покая́ние обрати́тися, Го́споди, сподо́би от всего́ се́рдца моего́,/ и те́плою ве́рою при́сно взыва́ти Ти:// помяни́ мя, Спа́се, во Ца́рствии Твое́м.
На 4: Блаже́ни есте́, егда́ поно́сят вам, и изжену́т, и реку́т всяк зол глаго́л на вы, лжу́ще Мене́ ра́ди.
Тропарь: Нас ра́ди, И́же безстра́стен, стра́стный бысть челове́к,/ и во́лею на Кресте́ пригвожде́йся, нас совоскреси́,/ те́мже и сла́вим со Кресто́м страсть и воскресе́ние,/ и́миже возсозда́хомся, и́миже и спаса́емся, взыва́юще:// помяни́ и нас во Ца́рствии Твое́м.
Ра́дуйтеся и весели́теся, я́ко мзда ва́ша мно́га на Небесе́х.
Тропарь: Воскре́сшаго из ме́ртвых, и а́дову держа́ву плени́вшаго,/ и ви́дима жена́ми мироно́сицами, ра́дуйтеся, глаго́лющаго,/ ве́рнии умо́лим, от истле́ния изба́вити ду́ши на́ша,/ зову́ще всегда́ разбо́йника благоразу́мнаго гла́сом к Нему́:// помяни́ и нас во Ца́рствии Твое́м.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Троичен: Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха,/ вси единому́дренно ве́рнии славосло́вити досто́йно помо́лимся:/ Еди́нство Божества́, в Трие́х су́щее Ипоста́сех, неслия́нно пребыва́ющее,/ Про́сто, Неразде́льно и Непристу́пно,// И́мже избавля́емся о́гненнаго муче́ния.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Богородичен: Ма́терь Твою́, Христе́,/ пло́тию без се́мене ро́ждшую Тя, и Де́ву вои́стинну,/ и по Рождестве́ пребы́вшу Нетле́нну,/ Сию́ Ти приво́дим в моли́тву, Влады́ко Многоми́лостиве,/ прегреше́ний проще́ние да́руй, всегда́ вопию́щим Ти:// помяни́ и нас во Ца́рствии Твое́м..
Ма́лый вход (с Ева́нгелием):
Диакон: Прему́дрость, про́сти.
Хор: Прииди́те, поклони́мся и припаде́м ко Христу́. Спаси́ ны, Сы́не Бо́жий, Воскресы́й из ме́ртвых, пою́щия Ти: аллилу́иа.
Тропари́ и кондаки́ по вхо́де:
Е́сли храм Госпо́дский:
Тропа́рь воскре́сный, глас 4:
Све́тлую Воскресе́ния про́поведь/ от А́нгела уве́девша Госпо́дни учени́цы/ и пра́деднее осужде́ние отве́ргша,/ апо́столом хва́лящася глаго́лаху:/ испрове́ржеся смерть,/ воскре́се Христо́с Бог,// да́руяй ми́рови ве́лию ми́лость.
Тропа́рь сщмч. Евсе́вия, глас 4:
И нра́вом прича́стник,/ и престо́лом наме́стник апо́столом быв,/ дея́ние обре́л еси́, Богодухнове́нне,/ в виде́ния восхо́д,/ сего́ ра́ди сло́во и́стины исправля́я,/ и ве́ры ра́ди пострада́л еси́ да́же до кро́ве,/ священному́чениче Евсе́вие,/ моли́ Христа́ Бо́га// спасти́ся душа́м на́шим.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Конда́к сщмч. Евсе́вия, глас 4, подо́бен: «Яви́лся еси́ дне́сь...»:
Благоче́стно во святи́тельстве пожи́в/ и муче́ния пу́ть проше́д,/ и́дольския угаси́л еси́ же́ртвы, святи́телю Евсе́вие,/ но я́ко име́яй дерзнове́ние ко Христу́ Бо́гу,// моли́ спасти́ся душа́м на́шим.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к воскре́сный, глас 4, подо́бен: «Яви́лся еси́ днесь...»:
Спас и Изба́витель мой/ из гро́ба, я́ко Бог, воскреси́ от уз земноро́дныя,/ и врата́ а́дова сокруши́,/ и я́ко Влады́ка// воскре́се тридне́вен.
Е́сли храм Богоро́дицы:
Тропа́рь воскре́сный, глас 4:
Све́тлую Воскресе́ния про́поведь/ от А́нгела уве́девша Госпо́дни учени́цы/ и пра́деднее осужде́ние отве́ргша,/ апо́столом хва́лящася глаго́лаху:/ испрове́ржеся смерть,/ воскре́се Христо́с Бог,// да́руяй ми́рови ве́лию ми́лость.
Тропа́рь хра́ма.
Тропа́рь сщмч. Евсе́вия, глас 4:
И нра́вом прича́стник,/ и престо́лом наме́стник апо́столом быв,/ дея́ние обре́л еси́, Богодухнове́нне,/ в виде́ния восхо́д,/ сего́ ра́ди сло́во и́стины исправля́я,/ и ве́ры ра́ди пострада́л еси́ да́же до кро́ве,/ священному́чениче Евсе́вие,/ моли́ Христа́ Бо́га// спасти́ся душа́м на́шим.
Конда́к воскре́сный, глас 4, подо́бен: «Яви́лся еси́ днесь...»:
Спас и Изба́витель мой/ из гро́ба, я́ко Бог, воскреси́ от уз земноро́дныя,/ и врата́ а́дова сокруши́,/ и я́ко Влады́ка// воскре́се тридне́вен.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Конда́к сщмч. Евсе́вия, глас 4, подо́бен: «Яви́лся еси́ дне́сь...»:
Благоче́стно во святи́тельстве пожи́в/ и муче́ния пу́ть проше́д,/ и́дольския угаси́л еси́ же́ртвы, святи́телю Евсе́вие,/ но я́ко име́яй дерзнове́ние ко Христу́ Бо́гу,// моли́ спасти́ся душа́м на́шим.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к хра́ма.
Е́сли храм свято́го:
Тропа́рь воскре́сный, глас 4:
Све́тлую Воскресе́ния про́поведь/ от А́нгела уве́девша Госпо́дни учени́цы/ и пра́деднее осужде́ние отве́ргша,/ апо́столом хва́лящася глаго́лаху:/ испрове́ржеся смерть,/ воскре́се Христо́с Бог,// да́руяй ми́рови ве́лию ми́лость.
Тропа́рь хра́ма.
Тропа́рь сщмч. Евсе́вия, глас 4:
И нра́вом прича́стник,/ и престо́лом наме́стник апо́столом быв,/ дея́ние обре́л еси́, Богодухнове́нне,/ в виде́ния восхо́д,/ сего́ ра́ди сло́во и́стины исправля́я,/ и ве́ры ра́ди пострада́л еси́ да́же до кро́ве,/ священному́чениче Евсе́вие,/ моли́ Христа́ Бо́га// спасти́ся душа́м на́шим.
Конда́к воскре́сный, глас 4, подо́бен: «Яви́лся еси́ днесь...»:
Спас и Изба́витель мой/ из гро́ба, я́ко Бог, воскреси́ от уз земноро́дныя,/ и врата́ а́дова сокруши́,/ и я́ко Влады́ка// воскре́се тридне́вен.
Конда́к хра́ма.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Конда́к сщмч. Евсе́вия, глас 4, подо́бен: «Яви́лся еси́ дне́сь...»:
Благоче́стно во святи́тельстве пожи́в/ и муче́ния пу́ть проше́д,/ и́дольския угаси́л еси́ же́ртвы, святи́телю Евсе́вие,/ но я́ко име́яй дерзнове́ние ко Христу́ Бо́гу,// моли́ спасти́ся душа́м на́шим.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к Богоро́дицы, глас 6:
Предста́тельство христиа́н непосты́дное,/ хода́тайство ко Творцу́ непрело́жное,/ не пре́зри гре́шных моле́ний гла́сы,/ но предвари́, я́ко Блага́я,/ на по́мощь нас, ве́рно зову́щих Ти;/ ускори́ на моли́тву и потщи́ся на умоле́ние,// предста́тельствующи при́сно, Богоро́дице, чту́щих Тя.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Я́ко Свят еси́, Бо́же наш и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно.
Диакон: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Хор: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Диакон: И услы́ши ны.
Хор: И услы́ши ны.
Диакон: И во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Трисвято́е:
Хор: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Мир всем.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Проки́мен воскре́сный, глас 4:
Чтец: Проки́мен, глас четве́ртый: Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди,/ вся Прему́дростию сотвори́л еси́.
Хор: Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди,/ вся Прему́дростию сотвори́л еси́.
Чтец: Благослови́ душе́ моя́, Го́спода, Го́споди Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́.
Хор: Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди,/ вся Прему́дростию сотвори́л еси́.
Чтец: Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди,/
Хор: Вся Прему́дростию сотвори́л еси́.
Чте́ние Апо́стола:
Диакон: Прему́дрость.
Чтец: К Ри́мляном посла́ния свята́го апо́стола Па́вла чте́ние.
Диакон: Во́нмем.
Чте́ние воскре́сное (Рим., зач.103: гл.10, стт.1-10):
Чтец: Бра́тие, благоволе́ние моего́ се́рдца и моли́тва, я́же к Бо́гу по Изра́или, есть во спасе́ние. Свиде́тельствую бо им, я́ко ре́вность Бо́жию и́мут, но не по ра́зуму. Не разуме́юще бо Бо́жия пра́вды и свою́ пра́вду и́щуще поста́вити, пра́вде Бо́жией не повину́шася. Кончи́на бо зако́на Христо́с, в пра́вду вся́кому ве́рующему. Моисе́й бо пи́шет пра́вду ю́же от зако́на, я́ко сотвори́вый та челове́к жив бу́дет в них. А я́же от ве́ры пра́вда си́це глаго́лет: да не рече́ши в се́рдцы твое́м, кто взы́дет на не́бо, си́речь Христа́ свести́. Или́ кто сни́дет в бе́здну, си́речь Христа́ от ме́ртвых возвести́. Но что глаго́лет Писа́ние? Близ ти глаго́л есть, во усте́х твои́х и в се́рдце твое́м, си́речь глаго́л ве́ры, его́же пропове́даем. Я́ко а́ще испове́си усты́ твои́ми Го́спода Иису́са, и ве́руеши в се́рдце твое́м, я́ко Бог Того́ воздви́же из ме́ртвых, спасе́шися. Се́рдцем бо ве́руется в пра́вду, усты́ же испове́дуется во спасе́ние.
Братия! желание моего сердца и молитва к Богу об Израиле во спасение.
Ибо свидетельствую им, что имеют ревность по Боге, но не по рассуждению.
Ибо, не разумея праведности Божией и усиливаясь поставить собственную праведность, они не покорились праведности Божией,
потому что конец закона — Христос, к праведности всякого верующего.
Моисей пишет о праведности от закона: исполнивший его человек жив будет им.
А праведность от веры так говорит: не говори в сердце твоем: кто взойдет на небо? то есть Христа свести.
Или кто сойдет в бездну? то есть Христа из мертвых возвести.
Но что говорит Писание? Близко к тебе слово, в устах твоих и в сердце твоем, то есть слово веры, которое проповедуем.
Ибо если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься,
потому что сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению.
Иерей: Мир ти.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Аллилуа́рий воскре́сный, глас 4:
Чтец: Глас четве́ртый: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Чтец: Наляцы́, и успева́й, и ца́рствуй и́стины ра́ди, и кро́тости, и пра́вды.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Чтец: Возлюби́л еси́ пра́вду, и возненави́дел еси́ беззако́ние.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Диакон: Благослови́, влады́ко, благовести́теля свята́го Апо́стола и Евангели́ста Матфе́я.
Иерей: Бог, моли́твами свята́го, сла́внаго, всехва́льнаго Апо́стола и Евангели́ста Матфе́я, да даст тебе́ глаго́л благовеству́ющему си́лою мно́гою, во исполне́ние Ева́нгелия возлю́бленнаго Сы́на Своего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́.
Диакон: Ами́нь.
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: От Матфе́я свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Чте́ние Ева́нгелия:
Диакон: Во́нмем.
Чте́ние воскре́сное (Мф., зач.28: гл.8, ст. 28 — гл.9 ст.1):
Диакон: Во вре́мя о́но, прише́дшу Иису́су в страну́ Гергеси́нскую, срето́ста Его́ два бе́сна от гроб исходя́ща, лю́та зело́, я́ко не мощи́ ни кому́ мину́ти путе́м тем. И се возопи́ста глаго́люще: что нам и Тебе́, Иису́се Сы́не Бо́жий? Прише́л еси́ се́мо пре́жде вре́мене му́чити нас. Бя́ше же дале́че от нею́ ста́до свини́й мно́го пасо́мо. Бе́си же моля́ху Его́, глаго́люще: а́ще изго́ниши ны, повели́ нам ити́ в ста́до свино́е. И рече́ им: иди́те. Они́ же изше́дше идо́ша в ста́до свино́е, и се а́бие устреми́ся ста́до все по бре́гу в мо́ре, и утопо́ша в вода́х. Пасу́щии же бежа́ша, и ше́дше во град, возвести́ша вся, и о бесно́ю. И се весь град изы́де в сре́тение Иису́сови, и ви́девше Его́, моли́ша, я́ко дабы́ преше́л от преде́л их. И влез в кора́бль, пре́йде и прии́де во Свой град.
И когда Он прибыл на другой берег в страну Гергесинскую, Его встретили два бесноватые, вышедшие из гробов*, весьма свирепые, так что никто не смел проходить тем путем.
И вот, они закричали: что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас.
Вдали же от них паслось большое стадо свиней.
И бесы просили Его: если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней.
И Он сказал им: идите. И они, выйдя, пошли в стадо свиное. И вот, всё стадо свиней бросилось с крутизны в море и погибло в воде.
Пастухи же побежали и, придя в город, рассказали обо всем, и о том, что было с бесноватыми.
И вот, весь город вышел навстречу Иисусу; и, увидев Его, просили, чтобы Он отошел от пределов их.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Ектения́ сугу́бая:
Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)
Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и о всей во Христе́ бра́тии на́шей.
Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.
Еще́ мо́лимся о бра́тиях на́ших, свяще́нницех, священномона́сех, и всем во Христе́ бра́тстве на́шем.
Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных святе́йших патриа́рсех правосла́вных, и созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.
Прошения о Святой Руси: [1]
Еще́ мо́лимся Тебе́, Го́споду и Спаси́телю на́шему, о е́же прия́ти моли́твы нас недосто́йных рабо́в Твои́х в сию́ годи́ну испыта́ния, прише́дшую на Русь Святу́ю, обыше́дше бо обыдо́ша ю́ врази́, и о е́же яви́ти спасе́ние Твое́, рцем вси: Го́споди, услы́ши и поми́луй.
Еще́ мо́лимся о е́же благосе́рдием и ми́лостию призре́ти на во́инство и вся защи́тники Оте́чества на́шего, и о е́же утверди́ти нас всех в ве́ре, единомы́слии, здра́вии и си́ле ду́ха, рцем вси: Го́споди, услы́ши и ми́лостивно поми́луй.
Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.
Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.
Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Моли́тва о Свято́й Руси́:
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Го́споди Бо́же Сил, Бо́же спасе́ния на́шего, при́зри в ми́лости на смире́нныя рабы́ Твоя́, услы́ши и поми́луй нас: се бо бра́ни хотя́щии ополчи́шася на Святу́ю Русь, ча́юще раздели́ти и погуби́ти еди́ный наро́д ея́. Воста́ни, Бо́же, в по́мощь лю́дем Твои́м и пода́ждь нам си́лою Твое́ю побе́ду.
Ве́рным ча́дом Твои́м, о еди́нстве Ру́сския Це́ркве ревну́ющим, поспе́шествуй, в ду́хе братолю́бия укрепи́ их и от бед изба́ви. Запрети́ раздира́ющим во омраче́нии умо́в и ожесточе́нии серде́ц ри́зу Твою́, я́же есть Це́рковь Жива́го Бо́га, и за́мыслы их ниспрове́ргни.
Благода́тию Твое́ю вла́сти предержа́щия ко вся́кому бла́гу наста́ви и му́дростию обогати́.
Во́ины и вся защи́тники Оте́чества на́шего в за́поведех Твои́х утверди́, кре́пость ду́ха им низпосли́, от сме́рти, ран и плене́ния сохрани́.
Лише́нныя кро́ва и в изгна́нии су́щия в до́мы введи́, а́лчущия напита́й, [жа́ждущия напои́], неду́гующия и стра́ждущия укрепи́ и исцели́, в смяте́нии и печа́ли су́щим наде́жду благу́ю и утеше́ние пода́ждь.
Всем же во дни сия́ убие́нным и от ран и боле́зней сконча́вшимся проще́ние грехо́в да́руй и блаже́нное упокое́ние сотвори́.
Испо́лни нас я́же в Тя ве́ры, наде́жды и любве́, возста́ви па́ки во всех страна́х Святы́я Руси́ мир и единомы́слие, друг ко дру́гу любо́вь обнови́ в лю́дех Твои́х, я́ко да еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем испове́мыся Тебе́, Еди́ному Бо́гу в Тро́ице сла́вимому. Ты бо еси́ заступле́ние и побе́да и спасе́ние упова́ющим на Тя и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ об оглаше́нных:
Диакон: Помоли́теся, оглаше́ннии, Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: Ве́рнии, о оглаше́нных помо́лимся, да Госпо́дь поми́лует их.
Огласи́т их сло́вом и́стины.
Откры́ет им Ева́нгелие пра́вды.
Соедини́т их святе́й Свое́й собо́рней и апо́стольстей Це́ркви.
Спаси́, поми́луй, заступи́ и сохрани́ их, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Оглаше́ннии, главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Да и ти́и с на́ми сла́вят пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Литургия верных:
Ектения́ ве́рных, пе́рвая:
Диакон: Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те, оглаше́ннии, изыди́те. Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те. Да никто́ от оглаше́нных, ели́цы ве́рнии, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва, честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ ве́рных, втора́я:
Диакон: Па́ки и па́ки, ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко да под держа́вою Твое́ю всегда́ храни́ми, Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Херуви́мская песнь:
Хор: И́же Херуви́мы та́йно образу́юще и животворя́щей Тро́ице Трисвяту́ю песнь припева́юще, вся́кое ны́не жите́йское отложи́м попече́ние.
Вели́кий вход:
Диакон: Вели́каго господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имярек, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Иерей: Преосвяще́нныя митрополи́ты, архиепи́скопы и епи́скопы, и весь свяще́ннический и мона́шеский чин, и при́чет церко́вный, бра́тию свята́го хра́ма сего́, всех вас, правосла́вных христиа́н, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Я́ко да Царя́ всех поды́мем, а́нгельскими неви́димо дориноси́ма чи́нми. Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Испо́лним моли́тву на́шу Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О предложе́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем, и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Щедро́тами Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Возлю́бим друг дру́га, да единомы́слием испове́мы.
Хор: Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха,/ Тро́ицу Единосу́щную/ и Неразде́льную.
Диакон: Две́ри, две́ри, прему́дростию во́нмем.
Си́мвол ве́ры:
Люди: Ве́рую во еди́наго Бо́га Отца́ Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым. И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век. Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бо́га и́стинна, рожде́нна, несотворе́нна, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша. Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы и вочелове́чшася. Распя́таго же за ны при Понти́йстем Пила́те, и страда́вша, и погребе́нна. И воскре́сшаго в тре́тий день по Писа́нием. И возше́дшаго на небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́. И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́. И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, Животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки. Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь. Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в. Ча́ю воскресе́ния ме́ртвых, и жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.
Евхаристи́ческий кано́н:
Диакон: Ста́нем до́бре, ста́нем со стра́хом, во́нмем, свято́е возноше́ние в ми́ре приноси́ти.
Хор: Ми́лость ми́ра,/ же́ртву хвале́ния.
Иерей: Благода́ть Го́спода на́шего Иису́са Христа́ и любы́ Бо́га и Отца́ и прича́стие Свята́го Ду́ха, бу́ди со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Иерей: Горе́ име́им сердца́.
Хор: И́мамы ко Го́споду.
Иерей: Благодари́м Го́спода.
Хор: Досто́йно и пра́ведно есть/ покланя́тися Отцу́ и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху,// Тро́ице Единосу́щней и Неразде́льней.
Иерей: Побе́дную песнь пою́ще, вопию́ще, взыва́юще и глаго́люще.
Хор: Свят, свят, свят Госпо́дь Савао́ф,/ испо́лнь не́бо и земля́ сла́вы Твоея́;/ оса́нна в вы́шних,/ благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне,// оса́нна в вы́шних.
Иерей: Приими́те, яди́те, сие́ есть Те́ло Мое́, е́же за вы ломи́мое во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Пи́йте от нея́ вси, сия́ есть Кровь Моя́ Но́ваго Заве́та, я́же за вы и за мно́гия излива́емая, во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Твоя́ от Твои́х Тебе́ принося́ще, о всех и за вся.
Хор: Тебе́ пое́м,/ Тебе́ благослови́м,/ Тебе́ благодари́м, Го́споди,// и мо́лим Ти ся, Бо́же наш.
Иерей: Изря́дно о Пресвяте́й, Пречи́стей, Преблагослове́нней, Сла́вней Влады́чице на́шей Богоро́дице и Присноде́ве Мари́и.
Досто́йно есть:
Хор: Досто́йно есть я́ко вои́стинну блажи́ти Тя, Богоро́дицу, Присноблаже́нную и Пренепоро́чную и Ма́терь Бо́га на́шего. Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу Тя велича́ем.
Иерей: В пе́рвых помяни́, Го́споди, Вели́каго Господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, и́хже да́руй святы́м Твои́м це́рквам, в ми́ре, це́лых, честны́х, здра́вых, долгоде́нствующих, пра́во пра́вящих сло́во Твоея́ и́стины.
Хор: И всех, и вся.
Иерей: И даждь нам еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем сла́вити и воспева́ти пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: И да бу́дут ми́лости вели́каго Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́ со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Вся святы́я помяну́вше, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О принесе́нных и освяще́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
Я́ко да человеколю́бец Бог наш, прие́м я́ во святы́й и пренебе́сный и мы́сленный Свой же́ртвенник, в воню́ благоуха́ния духо́внаго, возниспо́слет нам Боже́ственную благода́ть и дар Свята́го Ду́ха, помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Соедине́ние ве́ры и прича́стие Свята́го Ду́ха испроси́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: И сподо́би нас, Влады́ко, со дерзнове́нием, неосужде́нно сме́ти призыва́ти Тебе́, Небе́снаго Бо́га Отца́ и глаго́лати:
Моли́тва Госпо́дня:
Люди: О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Благода́тию и щедро́тами и человеколю́бием Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Свята́я святы́м.
Хор: Еди́н свят, еди́н Госпо́дь, Иису́с Христо́с, во сла́ву Бо́га Отца́. Ами́нь.
Прича́стен воскре́сный:
Хор: Хвали́те Го́спода с Небе́с,/ хвали́те Его́ в Вы́шних.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Прича́стие:
Диакон: Со стра́хом Бо́жиим и ве́рою приступи́те.
Хор: Благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне, Бог Госпо́дь и яви́ся нам.
Иерей: Ве́рую, Го́споди, и испове́дую, я́ко Ты еси́ вои́стинну Христо́с, Сын Бо́га жива́го, прише́дый в мир гре́шныя спасти́, от ни́хже пе́рвый есмь аз. Еще́ ве́рую, я́ко сие́ есть са́мое пречи́стое Те́ло Твое́, и сия́ есть са́мая честна́я Кровь Твоя́. Молю́ся у́бо Тебе́: поми́луй мя и прости́ ми прегреше́ния моя́, во́льная и нево́льная, я́же сло́вом, я́же де́лом, я́же ве́дением и неве́дением, и сподо́би мя неосужде́нно причасти́тися пречи́стых Твои́х Та́инств, во оставле́ние грехо́в и в жизнь ве́чную. Ами́нь.
Ве́чери Твоея́ та́йныя днесь, Сы́не Бо́жий, прича́стника мя приими́; не бо враго́м Твои́м та́йну пове́м, ни лобза́ния Ти дам, я́ко Иу́да, но я́ко разбо́йник испове́даю Тя: помяни́ мя, Го́споди, во Ца́рствии Твое́м.
Да не в суд или́ во осужде́ние бу́дет мне причаще́ние Святы́х Твои́х Та́ин, Го́споди, но во исцеле́ние души́ и те́ла.
Во время Причащения людей:
Хор: Те́ло Христо́во приими́те, Исто́чника безсме́ртнаго вкуси́те.
После Причащения людей:
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
По́сле Прича́стия:
Иерей: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́, и благослови́ достоя́ние Твое́.
Хор: Ви́дехом свет и́стинный,/ прия́хом Ду́ха Небе́снаго,/ обрето́хом ве́ру и́стинную,/ неразде́льней Тро́ице покланя́емся,// Та бо нас спасла́ есть.
Иерей: Всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Да испо́лнятся уста́ на́ша/ хвале́ния Твоего́ Го́споди,/ я́ко да пое́м сла́ву Твою́,/ я́ко сподо́бил еси́ нас причасти́тися/ Святы́м Твои́м, Боже́ственным, безсме́ртным и животворя́щим Та́йнам,/ соблюди́ нас во Твое́й святы́ни/ весь день поуча́тися пра́вде Твое́й.// Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ заключи́тельная:
Диакон: Про́сти прии́мше Боже́ственных, святы́х, пречи́стых, безсме́ртных, небе́сных и животворя́щих, стра́шных Христо́вых Та́ин, досто́йно благодари́м Го́спода.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: День весь соверше́н, свят, ми́рен и безгре́шен испроси́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Ты еси́ освяще́ние на́ше и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: С ми́ром изы́дем.
Хор: О и́мени Госпо́дни.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Заамво́нная моли́тва:
Иерей: Благословля́яй благословя́щия Тя, Го́споди, и освяща́яй на Тя упова́ющия, спаси́ лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, исполне́ние Це́ркве Твоея́ сохрани́, освяти́ лю́бящия благоле́пие до́му Твоего́: Ты тех возпросла́ви Боже́ственною Твое́ю си́лою, и не оста́ви нас, упова́ющих на Тя. Мир ми́рови Твоему́ да́руй, це́рквам Твои́м, свяще́нником, во́инству и всем лю́дем Твои́м. Я́ко вся́кое дая́ние бла́го, и всяк дар соверше́н свы́ше есть, сходя́й от Тебе́ Отца́ све́тов и Тебе́ сла́ву и благодаре́ние и поклоне́ние возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)
Псало́м 33:
Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и́./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода не лиша́тся вся́каго бла́га./ Прииди́те, ча́да, послу́шайте мене́,/ стра́ху Госпо́дню научу́ вас./ Кто есть челове́к хотя́й живо́т,/ любя́й дни ви́дети бла́ги?/ Удержи́ язы́к твой от зла,/ и устне́ твои́, е́же не глаго́лати льсти./ Уклони́ся от зла и сотвори́ бла́го./ Взыщи́ ми́ра, и пожени́ и́./ О́чи Госпо́дни на пра́ведныя,/ и у́ши Его́ в моли́тву их./ Лице́ же Госпо́дне на творя́щия зла́я,/ е́же потреби́ти от земли́ па́мять их./ Воззва́ша пра́веднии, и Госпо́дь услы́ша их,/ и от всех скорбе́й их изба́ви их./ Близ Госпо́дь сокруше́нных се́рдцем,/ и смире́нныя ду́хом спасе́т./ Мно́ги ско́рби пра́ведным,/ и от всех их изба́вит я́ Госпо́дь./ Храни́т Госпо́дь вся ко́сти их,/ ни еди́на от них сокруши́тся./ Смерть гре́шников люта́,/ и ненави́дящии пра́веднаго прегреша́т./ Изба́вит Госпо́дь ду́ши раб Свои́х,/ и не прегреша́т// вси, упова́ющии на Него́.
Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Сла́ва Тебе́, Христе́ Бо́же, упова́ние на́ше, сла́ва Тебе́.
Хор: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (Трижды) Благослови́.
Отпу́ст:
Иерей: Воскресы́й из ме́ртвых Христо́с, И́стинный Бог наш, моли́твами Пречи́стыя Своея́ Ма́тере, и́же во святы́х...
Многоле́тие:
Хор: Вели́каго Господи́на и Отца́ на́шего Кири́лла,/ Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́,/ и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к,/ епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его,/ богохрани́мую страну́ на́шу Росси́йскую,/ настоя́теля, бра́тию и прихо́жан свята́го хра́ма сего́/ и вся правосла́вныя христиа́ны,// Го́споди, сохрани́ их на мно́гая ле́та.
[1] Прошения и молитва о Святой Руси размещены на сайте «Новые богослужебные тексты», предназначеном для оперативной электронной публикации новых богослужебных текстов, утверждаемых для общецерковного употребления Святейшим Патриархом и Священным Синодом.
Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Часы воскресного дня. 5 июля 2026г.
Поделиться
Неде́ля 5-я по Пятидеся́тнице.
Сщмч. Евсе́вия, еп. Самоса́тского.
Глас 4.
Тре́тий час
Иерей: Благослове́н Бог наш всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь. Сла́ва Тебе́, Бо́же наш, сла́ва Тебе́.
Царю́ Небе́сный, Уте́шителю, Ду́ше и́стины, И́же везде́ сый и вся исполня́яй, Сокро́вище благи́х и жи́зни Пода́телю, прииди́ и всели́ся в ны, и очи́сти ны от вся́кия скве́рны, и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.
Трисвято́е по О́тче наш:
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (12 раз)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Псало́м 16:
Услы́ши, Го́споди, пра́вду мою́, вонми́ моле́нию моему́, внуши́ моли́тву мою́ не во устна́х льсти́вых. От лица́ Твоего́ судьба́ моя́ изы́дет, о́чи мои́ да ви́дита правоты́. Искуси́л еси́ се́рдце мое́, посети́л еси́ но́щию, искуси́л мя еси́, и не обре́теся во мне непра́вда. Я́ко да не возглаго́лют уста́ моя́ дел челове́ческих, за словеса́ усте́н Твои́х аз сохрани́х пути́ же́стоки. Соверши́ стопы́ моя́ во стезя́х Твои́х, да не подви́жутся стопы́ моя́. Аз воззва́х, я́ко услы́шал мя еси́, Бо́же, приклони́ у́хо Твое́ мне и услы́ши глаго́лы моя́. Удиви́ ми́лости Твоя́, спаса́яй упова́ющия на Тя от проти́вящихся десни́це Твое́й. Сохрани́ мя, Го́споди, я́ко зе́ницу о́ка, в кро́ве крилу́ Твое́ю покры́еши мя. От лица́ нечести́вых остра́стших мя, врази́ мои́ ду́шу мою́ одержа́ша. Тук свой затвори́ша, уста́ их глаго́лаша горды́ню. Изгоня́щии мя ны́не обыдо́ша мя, о́чи свои́ возложи́ша уклони́ти на зе́млю. Объя́ша мя я́ко лев гото́в на лов и я́ко ски́мен обита́яй в та́йных. Воскресни́, Го́споди, предвари́ я́ и запни́ им, изба́ви ду́шу мою́ от нечести́ваго, ору́жие Твое́ от враг руки́ Твоея́. Го́споди, от ма́лых от земли́, раздели́ я́ в животе́ их, и сокрове́нных Твои́х испо́лнися чре́во их, насы́тишася сыно́в, и оста́виша оста́нки младе́нцем свои́м. Аз же пра́вдою явлю́ся лицу́ Твоему́, насы́щуся, внегда́ яви́ти ми ся сла́ве Твое́й.
Псало́м 24:
К Тебе́, Го́споди, воздвиго́х ду́шу мою́, Бо́же мой, на Тя упова́х, да не постыжу́ся во век, ниже́ да посмею́т ми ся врази́ мои́, и́бо вси терпя́щии Тя не постыдя́тся. Да постыдя́тся беззако́ннующии вотще́. Пути́ Твоя́, Го́споди, скажи́ ми, и стезя́м Твои́м научи́ мя. Наста́ви мя на и́стину Твою́, и научи́ мя, я́ко Ты еси́ Бог Спас мой, и Тебе́ терпе́х весь день. Помяни́ щедро́ты Твоя́, Го́споди, и ми́лости Твоя́, я́ко от ве́ка суть. Грех ю́ности моея́, и неве́дения моего́ не помяни́, по ми́лости Твое́й помяни́ мя Ты, ра́ди бла́гости Твоея́, Го́споди. Благ и прав Госпо́дь, сего́ ра́ди законоположи́т согреша́ющим на пути́. Наста́вит кро́ткия на суд, научи́т кро́ткия путе́м Свои́м. Вси путие́ Госпо́дни ми́лость и и́стина, взыска́ющим заве́та Его́, и свиде́ния Его́. Ра́ди и́мене Твоего́, Го́споди, и очи́сти грех мой, мног бо есть. Кто есть челове́к боя́йся Го́спода? Законоположи́т ему́ на пути́, его́же изво́ли. Душа́ его́ во благи́х водвори́тся, и се́мя его́ насле́дит зе́млю. Держа́ва Госпо́дь боя́щихся Его́, и заве́т Его́ яви́т им. О́чи мои́ вы́ну ко Го́споду, я́ко Той исто́ргнет от се́ти но́зе мои́. При́зри на мя и поми́луй мя, я́ко единоро́д и нищ есмь аз. Ско́рби се́рдца моего́ умно́жишася, от нужд мои́х изведи́ мя. Виждь смире́ние мое́, и труд мой, и оста́ви вся грехи́ моя́. Виждь враги́ моя́, я́ко умно́жишася, и ненавиде́нием непра́ведным возненави́деша мя. Сохрани́ ду́шу мою́, и изба́ви мя, да не постыжу́ся, я́ко упова́х на Тя. Незло́бивии и пра́вии прилепля́хуся мне, я́ко потерпе́х Тя, Го́споди. Изба́ви, Бо́же, Изра́иля от всех скорбе́й его́.
Псало́м 50:
Поми́луй мя, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, и по мно́жеству щедро́т Твои́х очи́сти беззако́ние мое́. Наипа́че омы́й мя от беззако́ния моего́, и от греха́ моего́ очи́сти мя; я́ко беззако́ние мое́ аз зна́ю, и грех мой предо мно́ю есть вы́ну. Тебе́ Еди́ному согреши́х и лука́вое пред Тобо́ю сотвори́х, я́ко да оправди́шися во словесе́х Твои́х, и победи́ши внегда́ суди́ти Ти. Се бо, в беззако́ниих зача́т есмь, и во гресе́х роди́ мя ма́ти моя́. Се бо, и́стину возлюби́л еси́; безве́стная и та́йная прему́дрости Твоея́ яви́л ми еси́. Окропи́ши мя иссо́пом, и очи́щуся; омы́еши мя, и па́че сне́га убелю́ся. Слу́ху моему́ да́си ра́дость и весе́лие; возра́дуются ко́сти смире́нныя. Отврати́ лице́ Твое́ от грех мои́х и вся беззако́ния моя́ очи́сти. Се́рдце чи́сто сози́жди во мне, Бо́же, и дух прав обнови́ во утро́бе мое́й. Не отве́ржи мене́ от лица́ Твоего́ и Ду́ха Твоего́ Свята́го не отыми́ от мене́. Возда́ждь ми ра́дость спасе́ния Твоего́ и Ду́хом Влады́чним утверди́ мя. Научу́ беззако́нныя путе́м Твои́м, и нечести́вии к Тебе́ обратя́тся. Изба́ви мя от крове́й, Бо́же, Бо́же спасе́ния моего́; возра́дуется язы́к мой пра́вде Твое́й. Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. Я́ко а́ще бы восхоте́л еси́ же́ртвы, дал бых у́бо: всесожже́ния не благоволи́ши. Же́ртва Бо́гу дух сокруше́н; се́рдце сокруше́нно и смире́нно Бог не уничижи́т. Ублажи́, Го́споди, благоволе́нием Твои́м Сио́на, и да сози́ждутся сте́ны Иерусали́мския. Тогда́ благоволи́ши же́ртву пра́вды, возноше́ние и всесожега́емая; тогда́ возложа́т на олта́рь Твой тельцы́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Тропа́рь воскре́сный, глас 4:
Све́тлую Воскресе́ния про́поведь/ от А́нгела уве́девша Госпо́дни учени́цы/ и пра́деднее осужде́ние отве́ргша,/ апо́столом хва́лящася глаго́лаху:/ испрове́ржеся смерть,/ воскре́се Христо́с Бог,// да́руяй ми́рови ве́лию ми́лость.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь сщмч. Евсе́вия, глас 4:
И нра́вом прича́стник,/ и престо́лом наме́стник апо́столом быв,/ дея́ние обре́л еси́, Богодухнове́нне,/ в виде́ния восхо́д,/ сего́ ра́ди сло́во и́стины исправля́я,/ и ве́ры ра́ди пострада́л еси́ да́же до кро́ве,/ священному́чениче Евсе́вие,/ моли́ Христа́ Бо́га// спасти́ся душа́м на́шим.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Богоро́дице, Ты еси́ лоза́ и́стинная, возрасти́вшая нам Плод живота́, Тебе́ мо́лимся: моли́ся, Влады́чице, со святы́ми апо́столы поми́ловати ду́ши на́ша.
Госпо́дь Бог благослове́н, благослове́н Госпо́дь день дне,/ поспеши́т нам Бог спасе́ний на́ших, Бог наш, Бог спаса́ти.
Трисвято́е по О́тче наш:
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к воскре́сный, глас 4, подо́бен: «Яви́лся еси́ днесь...»:
Спас и Изба́витель мой/ из гро́ба, я́ко Бог, воскреси́ от уз земноро́дныя,/ и врата́ а́дова сокруши́,/ и я́ко Влады́ка// воскре́се тридне́вен.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
Окончание часа:
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Моли́твами святы́х оте́ц на́ших, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, поми́луй нас.
Чтец: Ами́нь. Влады́ко Бо́же О́тче Вседержи́телю, Го́споди Сы́не Единоро́дный Иису́се Христе́, и Святы́й Ду́ше, Еди́но Божество́, Еди́на Си́ла, поми́луй мя, гре́шнаго, и и́миже ве́си судьба́ми, спаси́ мя, недосто́йнаго раба́ Твоего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Шесто́й час
Чтец: Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Псало́м 53:
Бо́же, во и́мя Твое́ спаси́ мя, и в си́ле Твое́й суди́ ми. Бо́же, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ глаго́лы уст мои́х. Я́ко чу́ждии воста́ша на мя и кре́пции взыска́ша ду́шу мою́, и не предложи́ша Бо́га пред собо́ю. Се бо Бог помога́ет ми, и Госпо́дь Засту́пник души́ мое́й. Отврати́т зла́я враго́м мои́м, и́стиною Твое́ю потреби́ их. Во́лею пожру́ Тебе́, испове́мся и́мени Твоему́, Го́споди, я́ко бла́го, я́ко от вся́кия печа́ли изба́вил мя еси́, и на враги́ моя́ воззре́ о́ко мое́.
Псало́м 54:
Внуши́, Бо́же, моли́тву мою́ и не пре́зри моле́ния моего́. Вонми́ ми и услы́ши мя: возскорбе́х печа́лию мое́ю и смято́хся от гла́са вра́жия и от стуже́ния гре́шнича, я́ко уклони́ша на мя беззако́ние и во гне́ве враждова́ху ми. Се́рдце мое́ смяте́ся во мне и боя́знь сме́рти нападе́ на мя. Страх и тре́пет прии́де на мя и покры́ мя тьма. И рех: кто даст ми криле́, я́ко голуби́не? И полещу́, и почи́ю. Се удали́хся бе́гая и водвори́хся в пусты́ни. Ча́ях Бо́га, спаса́ющаго мя от малоду́шия и от бу́ри. Потопи́, Го́споди, и раздели́ язы́ки их: я́ко ви́дех беззако́ние и пререка́ние во гра́де. Днем и но́щию обы́дет и́ по стена́м его́. Беззако́ние и труд посреде́ его́ и непра́вда. И не оскуде́ от стогн его́ ли́хва и лесть. Я́ко а́ще бы враг поноси́л ми, претерпе́л бых у́бо, и а́ще бы ненави́дяй мя на мя велере́чевал, укры́л бых ся от него́. Ты же, челове́че равноду́шне, влады́ко мой и зна́емый мой, и́же ку́пно наслажда́лся еси́ со мно́ю бра́шен, в дому́ Бо́жии ходи́хом единомышле́нием. Да прии́дет же смерть на ня, и да сни́дут во ад жи́ви, я́ко лука́вство в жили́щах их, посреде́ их. Аз к Бо́гу воззва́х, и Госпо́дь услы́ша мя. Ве́чер и зау́тра, и полу́дне пове́м, и возвещу́, и услы́шит глас мой. Изба́вит ми́ром ду́шу мою́ от приближа́ющихся мне, я́ко во мно́зе бя́ху со мно́ю. Услы́шит Бог и смири́т я́, Сый пре́жде век. Несть бо им измене́ния, я́ко не убоя́шася Бо́га. Простре́ ру́ку свою́ на воздая́ние, оскверни́ша заве́т Его́. Раздели́шася от гне́ва лица́ Его́, и прибли́жишася сердца́ их, умя́кнуша словеса́ их па́че еле́а, и та суть стре́лы. Возве́рзи на Го́спода печа́ль твою́, и Той тя препита́ет, не даст в век молвы́ пра́веднику. Ты же, Бо́же, низведе́ши я́ в студене́ц истле́ния, му́жие крове́й и льсти не преполовя́т дней свои́х. Аз же, Го́споди, упова́ю на Тя.
Псало́м 90:
Живы́й в по́мощи Вы́шняго, в кро́ве Бо́га Небе́снаго водвори́тся. Рече́т Го́сподеви: Засту́пник мой еси́ и Прибе́жище мое́, Бог мой, и упова́ю на Него́. Я́ко Той изба́вит тя от се́ти ло́вчи и от словесе́ мяте́жна, плещма́ Свои́ма осени́т тя, и под криле́ Его́ наде́ешися: ору́жием обы́дет тя и́стина Его́. Не убои́шися от стра́ха нощна́го, от стрелы́ летя́щия во дни, от ве́щи во тме преходя́щия, от сря́ща и бе́са полу́деннаго. Паде́т от страны́ твоея́ ты́сяща, и тма одесну́ю тебе́, к тебе́ же не прибли́жится, оба́че очи́ма твои́ма смо́триши, и воздая́ние гре́шников у́зриши. Я́ко Ты, Го́споди, упова́ние мое́, Вы́шняго положи́л еси́ прибе́жище твое́. Не прии́дет к тебе́ зло и ра́на не прибли́жится телеси́ твоему́, я́ко А́нгелом Свои́м запове́сть о тебе́, сохрани́ти тя во всех путе́х твои́х. На рука́х во́змут тя, да не когда́ преткне́ши о ка́мень но́гу твою́, на а́спида и васили́ска насту́пиши, и попере́ши льва и зми́я. Я́ко на Мя упова́ и изба́влю и́, покры́ю и́, я́ко позна́ и́мя Мое́. Воззове́т ко Мне и услы́шу его́, с ним есмь в ско́рби, изму́ его́ и просла́влю его́, долгото́ю дней испо́лню его́ и явлю́ ему́ спасе́ние Мое́.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Тропа́рь воскре́сный, глас 4:
Све́тлую Воскресе́ния про́поведь/ от А́нгела уве́девша Госпо́дни учени́цы/ и пра́деднее осужде́ние отве́ргша,/ апо́столом хва́лящася глаго́лаху:/ испрове́ржеся смерть,/ воскре́се Христо́с Бог,// да́руяй ми́рови ве́лию ми́лость.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропа́рь сщмч. Евсе́вия, глас 4:
И нра́вом прича́стник,/ и престо́лом наме́стник апо́столом быв,/ дея́ние обре́л еси́, Богодухнове́нне,/ в виде́ния восхо́д,/ сего́ ра́ди сло́во и́стины исправля́я,/ и ве́ры ра́ди пострада́л еси́ да́же до кро́ве,/ священному́чениче Евсе́вие,/ моли́ Христа́ Бо́га// спасти́ся душа́м на́шим.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Я́ко не и́мамы дерзнове́ния за премно́гия грехи́ на́ша, Ты и́же от Тебе́ Ро́ждшагося моли́, Богоро́дице Де́во, мно́го бо мо́жет моле́ние Ма́тернее ко благосе́рдию Влады́ки. Не пре́зри гре́шных мольбы́, Всечи́стая, я́ко ми́лостив есть и спасти́ моги́й, И́же и страда́ти о нас изво́ливый.
Ско́ро да предваря́т ны щедро́ты Твоя́, Го́споди, я́ко обнища́хом зело́; помози́ нам, Бо́же, Спа́се наш, сла́вы ра́ди И́мене Твоего́, Го́споди, изба́ви нас и очи́сти грехи́ на́ша, И́мене ра́ди Твоего́.
Трисвято́е по О́тче наш:
Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Чтец: Ами́нь.
Конда́к воскре́сный, глас 4, подо́бен: «Яви́лся еси́ днесь...»:
Спас и Изба́витель мой/ из гро́ба, я́ко Бог, воскреси́ от уз земноро́дныя,/ и врата́ а́дова сокруши́,/ и я́ко Влады́ка// воскре́се тридне́вен.
Го́споди, поми́луй. (40 раз)
Окончание часа:
И́же на вся́кое вре́мя и на вся́кий час, на Небеси́ и на земли́, покланя́емый и сла́вимый, Христе́ Бо́же, Долготерпели́ве, Многоми́лостиве, Многоблагоутро́бне, И́же пра́ведныя любя́й и гре́шныя ми́луяй, И́же вся зовы́й ко спасе́нию обеща́ния ра́ди бу́дущих благ. Сам, Го́споди, приими́ и на́ша в час сей моли́твы и испра́ви живо́т наш к за́поведем Твои́м, ду́ши на́ша освяти́, телеса́ очи́сти, помышле́ния испра́ви, мы́сли очи́сти и изба́ви нас от вся́кия ско́рби, зол и боле́зней, огради́ нас святы́ми Твои́ми А́нгелы, да ополче́нием их соблюда́еми и наставля́еми, дости́гнем в соедине́ние ве́ры и в ра́зум непристу́пныя Твоея́ сла́вы, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в, ами́нь.
Го́споди поми́луй. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
И́менем Госпо́дним благослови́, о́тче.
Иерей: Моли́твами святы́х оте́ц на́ших, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, поми́луй нас.
Чтец: Ами́нь. Бо́же и Го́споди сил и всея́ тва́ри Соде́телю, И́же за милосе́рдие безприкла́дныя ми́лости Твоея́ Единоро́днаго Сы́на Твоего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́, низпосла́вый на спасе́ние ро́да на́шего, и честны́м Его́ Кресто́м рукописа́ние грех на́ших растерза́вый, и победи́вый тем нача́ла и вла́сти тьмы. Сам, Влады́ко Человеколю́бче, приими́ и нас, гре́шных, благода́рственныя сия́ и моле́бныя моли́твы и изба́ви нас от вся́каго всегуби́тельнаго и мра́чнаго прегреше́ния и всех озло́бити нас и́щущих ви́димых и неви́димых враг. Пригвозди́ стра́ху Твоему́ пло́ти на́ша и не уклони́ серде́ц на́ших в словеса́ или́ помышле́ния лука́вствия, но любо́вию Твое́ю уязви́ ду́ши на́ша, да, к Тебе́ всегда́ взира́юще и е́же от Тебе́ све́том наставля́еми, Тебе́, непристу́пнаго и присносу́щнаго зря́ще Све́та, непреста́нное Тебе́ испове́дание и благодаре́ние возсыла́ем, Безнача́льному Отцу́ со Единоро́дным Твои́м Сы́ном и Всесвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в, ами́нь.
