Поделиться
«Апостол Павел». Рембрандт (1606–1669)
Рим., 100 зач., IX, 1-5.
1 Истину говорю во Христе, не лгу, свидетельствует мне совесть моя в Духе Святом, 2 что великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: 3 я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти, 4 то есть Израильтян, которым принадлежат усыновление и слава, и заветы, и законоположение, и богослужение, и обетования; 5 их и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный во веки, аминь.
Однажды в одной православной дискуссии, которыми наполнены современные социальные сети, был поставлен вопрос: сможет ли верующий пребывать в Царствии Небесном, если будет знать, что его близкий находится в аду. Помнится, один из ответов предполагал, что Бог сотрет нашу память, так что родители и дети, мужья и жены не будут знать друг друга и поэтому переживать будет не о чем. Выходило так, что переживать можно только за своих, а если тот, кто страдает тебе не близок — пусть страдает — он это заслужил.
Сегодняшнее апостольское чтение начинается с того, что Павел уверяет своих читателей в том, что будет говорить совершенно искренне и правдиво. Он подчеркивает, его слова — это слова того, кто пребывает во Христе. Более того, авторитет его слов еще больше возрастает, потому что они подсказаны ему совестью, которая просвещена Духом Святым.
Эти уверения выглядят довольно странно, как будто бы в других ситуациях в его словах можно было бы сомневаться. Впрочем, читая дальше, мы понимаем, почему апостол как будто бы подготавливает читателей к тому, что будет впереди.
Итак, он говорит, что «желал бы сам быть отлученным от Христа за своих родственников по плоти». Причем русский перевод этого места, хотя и так кажется довольно жестким, на самом деле сглажен, ведь по-гречески апостол говорит, что он не просто был бы готов к этому или даже хотел бы быть отлучен… Он говорит: я молился, чтобы стать анафемой, ради родственников по плоти…«. Его желание настолько сильное, что оно может быть сравнимо с молитвой, и возможное отлучение настолько полное, что оно может быть названо проклятием…
Первое ощущение, которое рождается из эти слов — это недоумение. Кто как не Павел знает о том, что такое спасение или погибель, кто как не он знает, что такое свобода человеческого выбора? Кто как не он писал, что нет ничего в мире, что могло бы отлучить нас от любви Божией? Но недоумение должно смениться доверием и радостью… Пониманием того, что апостол дерзает говорить все это не по безрассудству, но и потому что знает силу жертвенной любви, и в первую очередь крестной любви Христовой.
Более вдумчивое обращение к словам апостола показывает, что до него похожим образом поступали и другие, среди которых можно вспомнить пророка Моисея и Самого Господа Иисуса Христа. Когда во время странствия в пустыне евреи сделали себе золотого тельца, чтобы покланяться ему, Моисей обратился к Богу такими словами: «прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал». Он готов был погибнуть ради своего народа, если бы это было необходимо для их спасения и прощения. Однако любовь пророка к своему народу, была лишь тенью любви богочеловека ко всему миру, ко всем людям. Его готовность пожертвовать собой была прообразом крестной жертвы, в которой Спаситель стал за нас клятвой, чтобы освободить от клятвы закона.
Выходит апостол Павел не говорит чего-либо возмутительного, но на самом деле выражает единственно верную позицию. Он готов поступить так же, как поступил Христос.
Сегодня мы нередко можем услышать от христиан гневную отповедь людям, живущим в мире. Мы обличаем чужие грехи и предупреждаем о пагубности пороков. Но на что мы готовы ради их спасения? Мы знаем, что в Евангелии сказано не мало строгих слов о недопустимости греха и погибели грешников, но помним ли о том, что завешается оно не наказанием людей, но смертью Богочеловека за них и победой любви.
31 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kacper G/Unsplash
Дорогие друзья, завершая наши мартовские этюды о младенчестве, обратимся с молитвой к Спасителю мiра:
«О Богомладенче Иисусе, в пречистых и непорочных теле и душе Которого обитает полнота Божества! Ты обнимаешь Своим всевидящим и премилостивым взором всех младенцев под небесами, уже рождённых и только чающих увидеть свет Божий! Сохрани их всемощной Десницей Своей, соблюди от бесовской неприязни и от злобы человеческой; сподоби их дара Духа Твоего Святого в Таинстве крещения в лоне Апостольской Церкви Твоей, да прославляется в них и чрез них Твоя неистощимая благость во веки веков! Аминь».
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Потоп. Ольга Кутанина
Поделиться
Однажды, когда я укладывала годовалого младенца на дневной сон, четырёхлетний сын Коля ворвался в спальню и сообщил: «Мама, на кухне с потолка вода капает!»
Я не сразу поняла, что происходит. Но Коля был так взволнован, что пришлось поспешить на кухню. Там я увидела младшую дочь Нину с тряпкой в руке.
Вода с потолка лилась уже струёй через отверстие для люстры, хотя прошло не более пяти минут. Я только успевала менять ёмкости. И вспоминала, куда же надо звонить в таком случае? Позвонила самому надёжному для меня человеку — мужу. Спросила, как обесточить квартиру, ведь провода проходят как раз по потолку.
Супруг вызвал аварийную службу и сам тоже срочно поехал с работы домой.
Прошло минут десять. Струи ржавой тёплой воды потекли в коридоре, в одной детской, в другой, со всех люстр, по стенам. Дети бегали из комнаты в комнату и сообщали о новых подтёках, а я спешила найти тряпки, полотенца, тазы, выливала воду из наполнившихся ёмкостей. Мысленно благодарила Бога, что вода не горячая, а теплая, ведь струйки пробивали потолок и он уже походил на душ, который брызгал нам на головы, куда бы мы ни прятались. После Коля сказал, что у нас в квартире открылся потолок и пошёл дождь.
На кухне она текла уже с такой силой, что чудом не обвалился подвесной потолок.
Прошло полчаса. Приехала аварийная служба. Оказалось, что на чердаке прорвало трубу отопления. А наш этаж как раз верхний. Трубу перекрыли, но вода не останавливалась. Приехали муж, старший сын, старшая и средняя дочери. Теперь мы трудились все вместе.
Моя душа тогда была похожа на стороннего наблюдателя. Ещё одна комната, кровать, шкаф... Что же останется? Господи, только бы не красный угол! Накрыла полки с иконами, но вода чудесным образом даже не тронула эту часть комнаты. Только бы не пианино! Мы отодвинули инструмент от стены, по которой текли струйки. И не шкаф с книгами! Ведь мы так долго собирали по крупицам нашу библиотеку! Но в комнату с библиотекой и пианино вода не пошла.
А что же в спальне? Младшие дети теперь сидели там в углу большой кровати и печально смотрели как на её середину, на простыню и одеяло, с люстры течёт вода. Я поставила тазик и сюда.
Уже поздно вечером, когда с потолка лишь капало то там, то тут, мы сели ужинать при свечах. Электричество-то отключили. И, как ни странно, после таких событий, нам было особенно тепло и радостно благодарить Бога за трапезу, за то, что все целы и невредимы, что есть сухой стол в одной из комнат, а на нём — еда, что в сохранности остались иконы, пианино и книги...
Мне вспомнилось наставление преподобного Алексия Зосимовского: «Я вам не желаю ни богатства, ни славы, ни успеха, ни даже здоровья, а лишь мира душевного. Это самое главное. Если у вас будет мир, вы будете счастливы...».
Иногда я так сильно привыкаю к тому, что имею, к самой жизни, к её радостям и даже удобствам, что не думаю о том, как легко можно всего этого лишиться. Кажется, что материальный мир вокруг меня надолго, на века. Но в день потопа я увидела, как за пятнадцать минут можно потерять имущество.
И все же, несмотря на пережитое в этот день, а может, и благодаря этому, в моей душе был мир. Будто сам Бог через потоп помог увидеть главное и оттого почувствовать радость.
Автор: Ольга Кутанина
Все выпуски программы Частное мнение
Милостыня
Поделиться
Фото: Maxim Titov / Pedels
Выхожу за пределы церковной ограды после утренней службы, под ногами легонько поскрипывает снег. День будний, на площади, что перед храмом, почти никого. Все людские пути пролегают поодаль. Там и метро, и автобусы. А здесь — тишь и мороз.
На тротуаре недалеко от калитки сидит человек в затёртой, старой одежде. Перед ним, на асфальте, бумажный стаканчик для милостыни. Нащупываю в кармане мелочь и пару некрупных купюр. «Пропьёт?» — как сквозняк проскальзывает в голове мысль.
И тут же чувствую укол совести. Я, не задумываясь, отдаю эти деньги за кофе или бутерброд в кафе. А тут... Как же превозносится моя самость над несчастной жизнью этого человека. Как так вышло, что я уже и вердикт ему вынес. Ведь я ничего о нём не знаю...
«Прости меня, Господи!», — мысленно прошу я и протягиваю деньги бедняге.
— Во Славу Божию! — говорю.
— Спаси тебя, Господь! — отвечает мужчина и крестится.
Всё ещё с понурой от стыда головой иду к машине, припаркованной неподалёку. Краем глаза вижу, что мужчина взял свои скромные пожитки и направляется в сторону трапезной, что на площади перед храмом.
«Прости, Господи!» — снова мысленно повторяю я и чувствую, как что-то горячее разливается в области сердца.
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
