Поделиться
Часть 1.
Святитель Тарасий, патриарх Константинопольский, жил в восьмом веке. Он происходил из знатного рода, получил хорошее образование и быстро выдвинулся при дворе императора Константина Шестого и его матери, святой царицы Ирины, достигнув звания сенатора. В те времена Церковь захватывали иконоборческие смуты. Святой патриарх Павел не сочуствовал иконоборчеству, но по слабости характера не мог решительно бороться с ересью. Он удалился в монастырь и принял схиму. Когда же императрица с сыном пришли просить его вернуться на патриарший престол, то в качестве преемника он указал на Тарасия. Тот долго отказывался, но потом подчинился общему желанию. Главным условием стал скорый созыв Вселенского собора для осуждения иконоборческой ереси. В семьсот восемьдесят седьмом году Собор был созван в Никее. На нем было утверждено почитание святых икон. Патриарх Тарасий мудро управлял Церковью двадцать два года. Он вел суровую аскетическую жизнь, а свое имение истратил на помощь бедным.
Часть 2.
В семьсот тридцатом году византийский император Лев Третий Исавр, исходя из ложных толкований Ветхого завета, запретил почитание икон. Священный Образы приравнивались к идолам, а их почитание - к идолопоклонству. В результате многие чудотворные и исторически и художественно ценные иконы были уничтожены. Но страдали не только святые лики. Преследовались и люди, те, кто хранил иконы и продолжал их чтить. Тем не менее часть Церкви оценивала иконоборчество как ересь и не собиралась мириться с существующим положением. Через пятьдесят лет императрица Ирина, соправительница своего сына императора Константина Шестого, решила воспротивиться иконоборчеству. Тогдашний патриарх Павел был уже стар и немощен. Перед смертью он указал на своего преемника - секретаря Ирины и сенатора Тарасия. Тот был благочестивым мирянином и сначала удивился и противился такому решению святителя Павла. Но потом Тарасий подчинился. Главным его деянием стал созыв Седьмого Вселенского Собора в семьсот восемьдесят седьмом году. Там было утверждено почитание святых икон. Патриарх Тарасий запомнился современникам как мудрый пастырь, строгий аскет и милосердный человек, помогавший старикам, сиротам и вдовам.
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
