Литературный навигатор. Геннадий Русский «Черная книга».

Поделиться

Наверняка каждому в детстве приходилось слышать "страшную историю", которая начиналась таинственными словами: "в черном-пречерном лесу...". Именно с ней поначалу возникли у меня ассоциации, когда в книжном магазине я сняла с полки томик произведений Геннадия Русского под названием "Черная книга".
Но, несмотря на загадочное и даже устрашающее заглавие, это вовсе не руководство по черной магии, а удивительное, необычное по стилю и колориту произведение, написанное автором в послереволюционные годы и когда-то напечатанное за границей, в знаменитом антисоветском журнале "Посев". В России до тысяча девятьсот девяносто первого года книга распространялась исключительно в формате "самиздата", по причине, как сказали бы сегодня, неполиткорректности.
И все же "Черная книга" Геннадия Русского" страшно далека от жанра политической агитки! В центре текста - безымянный коренной москвич, веселый, разговорчивый балагур, влюбленный в свой город и готовый всем и каждому рассказывать о нем удивительные истории. И подзаголовок у книги соответствующий: "Трилогия московского человека". В первой ее части неунывающий москвитянин рассказывает завсегдатаям кабака на Сухаревке про колдовскую Черную книгу, за обладание которой ведут борьбу московские бесы. В историях этой части, или "сказах", как называет их сам автор, черти действуют заодно с комсомольцами и чекистами, а в некоторых отрицательных персонажах без труда узнаются главные политические фигуры того времени. Атмосферу можно было бы сравнить с булгаковской, если бы не тот факт, что к моменту написания "Черной книги" роман "Мастер и Маргарита" еще не был опубликован. Да и акценты у Геннадия Русского очевидно смещены в сторону добра, а строчки буквально дышат по-детски искренней верой.
Хотя его рассказчик сам далеко не ангел: и стаканчик за беседой пропустить любит, и крепким словцом может "приложить". Задуманная как художественный прием, грубоватость в повествовании особенно заметна во второй части трилогии под названием "Блатные сказочки". Но этому можно найти оправдание: москвич наш оказывается в тюремной камере, и контингент вокруг него собирается соответствующий.
Зато в заключительной главе, "Соловецкое чудотворство", герой предстает перед нами сильно изменившимся: сквозь шутки, басни и прежнюю ироничную интонацию прорывается боль за потерянную Россию. Перед неминуемой гибелью вместе с другими узниками Соловецкого ГУЛАГа, «московский человек» изо всех сил пытается поддержать их, дать им надежду. Он рассказывает о святых и чудотворцах, многое претерпевших, но до конца сохранявших стойкость и веру. А вера самого героя, даже при трагическом финале, делает "Черную книгу" Геннадия Русского одной из самых светлых книг на свете.