«Журнал от 07.08.2026». Арсений Федоров, Глафира Базурина

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Константин Мацан и Наталия Лангаммер, а также директор цифровых проектов журнала «Фома» Глафира Базурина и заместитель главного редактора Радио ВЕРА Арсений Федоров вынесли на обсуждение темы:

— Помощь в восстановлении домов мирных жителей в зоне конфликта;

— Путешествия по России;

— Влияние родителей на детей;

— 10-летие программы «Вопросы Веры и Фомы».

Ведущие: Константин Мацан, Наталия Лангаммер

---

К. Мацан

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире Радио ВЕРА программа «Журнал». Мы листаем его воображаемые страницы. В студии собираемся вчетвером, чтобы поразмышлять о том, что лежит на сердце, обсудить какие-то события, темы, поводы, которые подкинула жизнь, или поговорить в эфире о том, о чём мы иногда говорим на планёрках Радио ВЕРА за эфиром, и считаем, что эти темы достойны того, чтобы проговорить их перед лицом наших слушателей. Ещё раз здравствуйте. В студии, как всегда в этой программе, ведущие Радио ВЕРА. Вот сегодня моя дорогая коллега Наталия Лангаммер. Привет.

Н. Лангаммер

— Добрый вечер!

К. Мацан

— Я — Константин Мацан. И завсегдатаи программы «Журнал»: Глафира Базурина, руководитель интернет-проектов журнала «ФОМА». Добрый вечер.

Г. Базурина

— Добрый.

К. Мацан

— И Арсений Фёдоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА. Арсений, привет.

А. Фёдоров

— Добрый вечер!

К. Мацан

— Ну что ж, начнём с первых страниц нашего «Журнала». Традиционно на них выступает Арсений.

А. Фёдоров

— Давайте. У меня сегодня неожиданная тема такая вот, казалось бы, для Радио ВЕРА, но я с неё начну. В ближайшее воскресенье, то есть уже послезавтра, отмечается День строителя.

Н. Лангаммер

— Поздравляем всех строителей.

А. Фёдоров

— Да, всех причастных. И, кстати, там какое-то юбилейное в этом году празднование, 70-летие. Почему я об этом заговорил? Давайте попробуем понять мои мотивации. Дело в том, что на самом деле это достаточно сложная профессия. Не просто так что-то построить, создать, этому люди учатся, идут через много лет опыта и так далее. Но прикоснуться к этой профессии есть возможность, в общем-то, практически у каждого. В том числе, сегодня это можно делать и внутри каких-то церковных проектов. Мы часто говорим о возможности людей приехать в тот или иной монастырь, потрудиться, помочь в восстановлении храма. Есть проект «Общее дело», о котором мы часто говорим — это сохранение деревянных храмов Севера. Практически целый год сейчас они ездят в разные экспедиции. В основном, конечно, в летний период к этим экспедициям можно присоединиться. И человек, который хочет, либо умеет и имеет отношение к профессии, как-то там свои силы приложить, либо не умеет, но может или хочет к этому прикоснуться, тоже может себя так реализовать.
Но сейчас я бы, наверное, сакцентировал внимание на церковном таком проекте, движении, может быть, даже стоит сказать, как Патриаршая гуманитарная миссия — это можно в любом поисковике забить, или сайт: помочьвбеде.рф, — когда люди с разных уголков страны, даже мира, как нам говорили, приезжают в регионы, пострадавшие от военного конфликта сейчас, и помогают мирным жителям восстановить их дома. Это очень большая сейчас проблема в том, что люди остались в жилье, которое в какой-то степени уже даже, может быть, не совсем пригодно — нужно залатать крышу, помочь восстановить стены и так далее.

И вот наш Синодальный отдел по благотворительности церковной, в частности, помогает людям, собирает волонтёров, помогает им добраться туда, там обеспечивает проживание, возможность вот так потрудиться, помочь людям и возвращение обратно. То есть это вот всё оплачивается, ничего не требуется от человека, кроме возможности и желания вот так вот потрудиться в качестве такого волонтёра-строителя. То есть можно прикоснуться к этой профессии всем желающим и сейчас, и не только сделать что-то своими руками, но и понять, что это доброе дело, это то, что помогает людям жить дальше. То есть я так обращаю это к нашим слушателям, кто ещё, может быть, раздумывает, у кого есть такое желание. Пожалуйста, обращайтесь в Синодальный отдел по благотворительности, Патриаршая гуманитарная миссия, сайт помочьвбеде.рф.
Разные способы есть, в том числе приехать и реально таким трудом строительным в этом поучаствовать. Я, собственно, так вот это преподношу как информацию, но для дискуссии я бы, наверное, вкинул такую тему, как: насколько это действительно правильно — человеку, который не имеет какого-то образования или навыка, пытаться в этом принимать участие? Я вот на своём примере могу сказать, что достаточно долгое время, несколько лет, мы ходили в подмосковный храм. И там прям была такая община, где мы участвовали действительно прямо в строительных работах: отбивали штукатурку, штукатурили по-новой, красили, помогали покрывать золотом купола и так далее, строили коровник и много-много всего ещё. И для меня, как мне кажется, это было таким важным этапом в моей жизни, и очень, в общем, повлияло и на отношение к церковной жизни, в том числе. Вот как вы думаете, современному жителю мегаполиса стоит как-то к этому прикасаться? Или, как мы с моим сыном иногда обсуждали, который говорит: зачем мне уметь это сделать, если я сейчас позвоню, приедет через 15 минут человек и всё это починит, который умеет и, собственно, этому учился? Вот как вам кажется, насколько в современном городе нужно или, может быть, стоит пытаться прикасаться к таким профессиям, которые, в общем, может быть, не совсем твои?

Г. Базурина

— Я бы хотела поделиться: мы с Синодальным отделом публиковали, готовили материалы на эту тему, у нас были ролики именно с людьми, которые туда ездят. И надо сказать, что это была очень широкая палитра людей. Это были взрослые мужчины действительно со строительным или каким-то ремонтным и близким опытом. И были люди очень далёких профессий, в том числе были студенты, студенты МГИМО. Казалось бы, где студенты МГИМО и латание крыши? Надо сказать, что те видео, которые мне удалось посмотреть, люди на них мне показались очень искренними, они рассказывали о том, что им всем нашлось дело. Всегда, если ты не квалифицирован достаточно, есть занятие более простое, которое тебя покажут, и твоя помощь будет очень важна, потому что она освободит время как раз у более квалифицированного специалиста для более сложной работы. И они все говорят, что возвращаются оттуда другими людьми, что этот опыт для них был бесценен совершенно.

К. Мацан

— Мне вообще кажется, что... То, что ты, Арсений, сказал, что всё-таки в такие экспедиции люди отправляются под присмотром профессионалов. То есть дело не обстоит так, что человек, который захочет, допустим, поехать чинить дома на Донбасс, окажется один с рубанком и молотком. И ему скажут: вот дом — чтобы завтра стоял. Нет, там, очевидно, есть наставники, а есть, действительно, те, кто просто могут оказать под чутким руководством какую-то помощь. А что касается прикосновения к профессии, мне кажется, что это не совсем прикосновение к профессии, а это такое прикосновение к труду, которое вообще, мне кажется, особенно мальчикам, очень важен. При этом я под мальчиками понимаю людей, в том числе, и своего возраста. Потому что я ловлю себя на том, что при каком-то правильном отношении такая вещь, как красить забор, штукатурить скамейку, или я вот буквально на днях клал на даче тротуарную плитку, чтобы сделать дорожку от дома до калитки. Во-первых, это большая радость, как я по себе, во всяком случае, заметил, потому что ты отвлекаешься от интеллектуального труда. Я сейчас слово «интеллектуальное» использую без всякого превозношения — от говорения, от чтения, казалось бы, какого-то такого, что связано с работой. И вроде бы кажется, что обращаешься к какому-то более простому, такому низовому делу. А оно оказывается намного более каким-то вдохновляющим, чем вся интеллектуальная болтовня, прошу прощения.
И это странно, для меня самого это загадка. Вот ты кладешь эту плитку тротуарную, ты там красишь скамейку, ты ещё что-то делаешь на своём маленьком участке, и почему-то получаешь от этого большую радость, что из твоих рук как-то возникает что-то материально конкретное. Вот не было ничего, а стала красивая дорожка. И она, конечно, кривая, я не профессионал, я делаю как бы так, чтобы просто ходить можно было. И пришёл бы настоящий строитель, он бы, может быть, сделал быстрее, лучше, чётче, симпатичнее. Но как-то такая радость, что вот не было ничего, а вот оно родилось, действительно приобретает характер какого-то такого духовного делания. Вообще, очень важно, как мне кажется, отвлекаться от чтения, скроллинга и прослушивания к какой-то такой работе руками. В этом есть и какая-то, судя по всему, физиологическая польза даже для здоровья.
Неслучайно иногда рекомендуют заниматься каллиграфией. Мелкая моторика рук, крупная моторика — там поприседал, повставал. Я вот не успел в спортзал сходить перед поездкой на дачу, зато на даче так поработал, что в спортзал на неделю не надо. И это как-то очень важно, мне кажется. То есть кажется, что вроде бы есть возвышенный такой труд, связанный со словом, а есть какой-то более приближённый к сохе труд по выкладыванию дорожек или по ремонту стен, или по забиванию гвоздей, но вообще пропорция может оказаться обратной.

А. Фёдоров

— Да, простите. Ты сказал, что это не совсем прикосновение к профессии, а вот просто физический труд. Я бы здесь немножко поспорил именно в том смысле, что когда ты занимаешься каким-то делом рядом с профессионалом, который делает это профессионально, то вот это как раз прикосновение к профессии для меня. Потому что человек открывает тебе такие тайны, о которых ты сам, может быть, и не догадывался. И когда вот я трудился подобным образом при храме, то были люди, которые показывали мне не только, как доски переносить из одного угла в другой, а когда ты уже начинаешь что-то делать более такое сложное, то ты начинаешь понимать, как это всё непросто. И человек внутри профессии становится для тебя не тем, кто вот что-то простое делает руками, а человек, который должен обладать огромным количеством знаний. И это вызывает уважение и какой-то интерес даже к профессии. Потому что ты понимаешь, что человек должен знать физику, должен знать геометрию, должен знать математику. И чем больше этих знаний в нём накоплено, тем, простите за это слово, круче его работа становится, и даже процесс этой работы. Когда ты не представляешь себе, как разметить на огромном поле ровный квадрат, а человек говорит, что это очень просто: «Ты что, физику в школе не учил и геометрию не проходил? Вот этот угол сюда, это сюда и сюда, здесь замерил, тут померил — хоп, и получается квадрат с идеальными углами».
И это так интересно, когда ты понимаешь, что школьные знания реально требуются в жизни. И, собственно, это можно и в духовную сферу переложить, когда всё это для меня соединялось на такой работе рядом с храмом, то твоя деятельность, твоя жизнь соприкасалась и с физическим трудом, и с духовным. То есть у нас это всё было подстроено под богослужебный круг: с этого времени до этого мы работаем, с этого до этого мы обедаем, с этого до этого мы идём молиться. И это так выстраивает, это так систематизирует твою жизнь, как духовную, так и физическую. И то же самое, я знаю, что есть в поездках на тот же Донбасс. Люди, которые православные, приезжают туда, они имеют возможность помолиться, утреннее и вечернее правило. Это как-то тоже фокусирует, и для многих это становится потом и такой важной частью их жизни, остаётся по инерции. Так что это тоже такой большой плюс.

К. Мацан

— Это программа «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА Наталия Лангаммер, я, Константин Мацан; завсегдатаи программы «Журнал» Арсений Фёдоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, и Глафира Базурина, руководитель интернет-проектов Журнала «ФОМА». Я только одну короткую реплику себе позволю в предложение этой темы. Я с тобой совершенно согласен, когда я сказал, что это не прикосновение к профессии, а к труду, скорее, я имел в виду, что для человека, который поедет туда, нет какого-то требования иметь какие-то первоначальные навыки, и нет как бы требования интересоваться этим как профессией. То есть человек может не мечтать быть плотником или там кем-то, совершенно спокойно может поехать. И даже если он не собирается с этим свою профессию связывать, он просто узнает это дело, это ремесло, и для него это всяко будет на пользу, даже для себя.

А. Фёдоров

— Ну да.

К. Мацан

— Глаша, у тебя какая сегодня тема в нашем «Журнале»?

Г. Базурина

— У меня короткая личная история, которая связана с некоторыми проектами журнала «ФОМА», как ни странно. Через нашу работу к нам приходит много разных самых интересных людей. И как-то мы сидим в редакции с нашим дорогим Арсением Русаком, выпускающим редактором бумажного журнала, и приезжает к нему в гости священник из Владивостока отец Константин. Он приезжает всей своей большой семьёй многодетной, с кучей детей, привозит нам массу всяких дальневосточных гостинцев — это вообще была фантастика. И мы его начинаем расспрашивать, как же он так решился на такое путешествие с кучей детей. Их действительно было очень много, совсем маленьких. И он рассказывает, как они добирались и так далее. Ну и какая-то такая идёт вскользь фраза, что как это, наверное, материально напряжённо. Он говорит, да, но есть же льготные многодетные билеты. И тут я понимаю, что я со своим довольно многолетним многодетным стажем пропустила, оказывается, наличие такой льготы. Или её не было, когда я активно интересовалась этим вопросом. Ну и, благодаря этой новости, рассказываю теперь всем дорогим многодетным друзьям, что у некоторых авиакомпаний есть, в определённые города только, льготные билеты. И мы оказались в чудесном отпуске на Алтае. Это совершенная фантастика. Это была моя давняя мечта. Я действительно мечтала, но всегда это казалось, что это или оверпрайс, или какие-то другие сложные обстоятельства для этого.

К. Мацан

— А каков размер льгот?

Г. Базурина

— Очень существенный. Практически наши билеты нам, мы не полным составом ездили, на четверых туда-обратно стоили меньше, чем два стандартных билета. Вот такой примерно порядок.

А. Фёдоров

— То есть там и для родителей тоже.

Г. Базурина

— Да, и для родителей. И дети до 13-и, но потом идёт молодёжный билет до 23-х, если я не путаю. Из Москвы можно съездить в Горно-Алтайск, Владивосток, Петропавловск-Камчатский и Южно-Сахалинск, если я не путаю. Из других регионов другие направления. То есть, например, с Калининграда можно в Москву съездить. Имейте в виду, это очень интересная история. Вполне легко оформляется, при наличии всех нужных документов. Алтай действительно прекрасен. Это отдельная история про путешествие, открытие для себя страны, просто как другой планеты, где живут очень приятные люди. Мне всегда ещё казалось, что мне не хватает знакомства со своей страной, в плане знакомства с людьми разных регионов, в том числе другой национальности, тех всех многочисленных национальностей, которые живут у нас в России. Люди оказались очень приятными. Видимо, они настолько напитаны с рождения этой красотой, природой, её необъятностью, что они какие-то внутренне очень радостные и успокоенные. Нам, москвичам, это всегда особенно ценно. И просто восхищаешься этим, когда их видишь. Хотелось поделиться просто такой возможностью с нашими дорогими читателями и слушателями, что бывают такие удивительные истории, такие удивительные знакомства, которые вас к этому как-то подводят.

А. Фёдоров

— Да, это здорово. А вы какой-то, может быть, материал сделали?

Г. Базурина

— Может быть, конечно, мы до этого дозреем. Но хотелось рассказать, как к нам пришёл отец Константин. Я ему передаю большой привет и спасибо за то, что, благодаря ему, состоялась такая прекрасная поездка. Но всё же не просто так. Отец Константин к нам приехал, опять же, не просто так. Он приехал поблагодарить, как ни странно, коллег и нашего дорогого Арсения за те материалы, которые они делают — материалы для распечаток. Есть у нас такая странная вещь в век интернета. Мы довольно много на нашем сайте публиковали материалов с добавлением PDF-файлов и других форматов для распечатки материалов. И этот формат очень популярен в отдалённых регионах, в сельских храмах, где много пожилых прихожан или плохой доступ к интернету. Хотя сейчас это, конечно, всё реже встречается, но встречается. И батюшка очень любит наши эти материалы. Он занимается тем, что он их распечатывает, вывешивает у себя на стендах у храма, использует при каких-то беседах. И очень нам их хвалил и говорил, что они ему прям очень помогают в его пастырской работе. Мы поняли, что в какой-то момент мы немножко приостановили эту работу, потому что, видимо, её недооценивали.

А обратная связь от него и от ещё ряда других людей нам говорит, что эта работа довольно востребована. Поэтому тоже хочется поделиться с нашими слушателями, что можно зайти на сайт foma.ru, забить в поиске или найти в нашей рубрикации раздел «Скачать и распечатать». И там есть масса материалов, посвящённых праздникам, тем или иным каким-то вероучительным вопросам, именинам, святым и так далее. Все эти материалы совершенно бесплатно доступны для вас, можно ими пользоваться, писать нам обратную связь, что, на ваш взгляд, не хватает, чем дополнить, какими материалами. Мы с удовольствием откликнемся, нам так будет понятнее, в какую сторону ещё дальше двигаться.

А. Фёдоров

— Здорово. Я вот сейчас сразу прошу запустить какой-нибудь такой «Куда поехать? Что посмотреть в России?» Я имею в виду, что это отдельная какая-то рубрика. Прямо так интересно: каждый раз кто-то приходит из «ФОМЫ», рассказывает, куда они здорово съездили и что замечательное увидели, и какой потом материал на этой основе в «ФОМЕ» сделали.

К. Мацан

— Рубрика могла бы называться «Льготные билеты».

Г. Базурина

— Да, это, конечно, отдельное открытие.

А. Фёдоров

— Потому что, действительно, столько мест в России, про которые, даже не знаю... Я вот сейчас всем пересылаю, наткнулся случайно, как обычно бывает, в ВК какая-то мне рекомендация попалась, пост о море в Сибири. Я думаю: что за море в Сибири? Оказывается, на Енисее есть Красноярское водохранилище, которое реально выглядит как море огромное, с огромными песчаными пляжами, с горами вокруг. Ну то есть фотографии красоты какой-то невообразимой. Ну, там соответствующие деревни рядом сибирские. Ну, в общем, я думаю, что надо ехать. Правда, я не смог никак туда построить маршрут, потому что я эти места совсем не знаю, а там всё довольно далеко.

Г. Базурина

— Удивительно совершенно, но мы встречали и питерские, и московские номера на Алтае. Не знаю, как эти люди это сделали, но как-то они доехали даже туда. Моё главное впечатление от этого прекрасного края — мы были, получается, и в Республике Алтай, и в Алтайском крае, они разделяются рекой, и если ты живёшь на берегу, ты бываешь и там, и там, — это что очень много всего в плане природы. То есть если у тебя горы, то это огромные, гигантские горы. Если горные реки, то это не южные мелкие горные реки, а это гигантская река Катунь и другие реки. Если леса, то они тоже бескрайние. Если луга, то они тоже восхитительные. И этого всего очень много при очень маленьком количестве людей. Или эти люди так там растворяются в этом пространстве, что всем находится свой уголок тишины, спокойствия.

А. Фёдоров

— У меня вот каждый раз, когда такие вдохновляющие картинки возникают, возникает потом вопрос: а вот как там насчёт насекомых?

Г. Базурина

— Удивительное дело: там нету комаров. Вот вообще, ни одного комарика, при полном отсутствии у нас репеллентов с собой, как ни странно, и мы не готовились. Но их действительно нету. Мы жили у леса, гуляли по лесу. Комаров нет вообще. Немножко мы пострадали на Телецком острове от слепней. Но нельзя сказать, что это какое-то было безумное количество. Именно вот этой северной мошки там не было. Но, возможно, дело в июле.

А. Фёдоров

— У них какие-то периоды — надо изучить.

Г. Базурина

— Но комаров там действительно нету.

Н. Лангаммер

— Прости, а там есть испанские слизни?

Г. Базурина

— Не видела, нет.

А. Фёдоров

— Что это такое?

Н. Лангаммер

— Они сейчас, к сожалению, по всему Подмосковью расползлись. Они ядовитые, они противные. Нам их как-то завезли.

Г. Базурина

— С фруктами их завезли.

Н. Лангаммер

— Да. Я тут была в гостях у матушки Ии Батаноговой — она ходит с баночкой соли. Я говорю: ты что делаешь? Она говорит, что их надо посолить, и они растворяются — это надо делать, это экологическое бедствие.

Г. Базурина

— Знакомый, очень серьёзный садовод... Так получилось, что я живу в посёлке, где много всяких исторических дач, и одна из моих соседок — внучка довольно известного советского селекционера. И у неё на участке фактически ботанический сад. Она на полном серьёзе утверждает, что слизни прекрасно ловятся на пиво, но только не на все сорта, видимо, менее химические какие-то, что они прям ползут на него.

К. Мацан

— На светлое, нефильтрованное, видимо.

А. Фёдоров

— Я прям представляю такой маленький под какой-нибудь яблоней стилизованный бар, на котором написано «Заходите».

Н. Лангаммер

— «Заползайте» там должно быть написано. А там вас ждёт соль.

А. Фёдоров

— А в чём ядовитость?

Н. Лангаммер

— Слизь ядовитая, они сами ядовитые. Их никто не ест, и они размножаются с огромной скоростью. А жрут они всё.

А. Фёдоров

— Я понимаю, например, ядовитое растение: если ты прикоснёшься, то у тебя будет ожог. А ядовитый слизень — это, если ты его ботинком раздавишь, то ботинок растворится?

Н. Лангаммер

— Если его попробует животное какое-то, то могут быть последствия.

Г. Базурина

— У нас обычных чуть больше, но это просто влажное лето.

А. Фёдоров

— Ну, не знаю, как-то мы странно на слизней перешли. Интересно, кстати, если вернуться к путешествиям по России, то, с одной стороны, кажется, что очень много различных ресурсов и так далее, где об этом можно что-то найти. Но сколько я ни пытался сам так посмотреть, в принципе, распространяется информация об одних и тех же местах. Куда ни залезаю, там везде всё мне знакомо. А вот так, чтобы найти какое-то место, про которое ты никогда раньше не слышал, вот как наткнулся я на это Красноярское море, у меня такого как-то не попадается. Поэтому я к журналу «ФОМА» это обращаю.

Г. Базурина

— Я расскажу, как к нам отчасти пришла идея с Алтаем. Сначала я, конечно, видела много прекрасных картин цветущего маральника, как и многие из нас, наверное, это в последние годы стало модно, и всё это меня вдохновляло. Но есть у нас с мужем одна слабость: мы подписаны на прекрасный видеоканал одного географа, называется он «Geography Trophy». Он прославился тем, что он ездит на вездеходах по всяким труднодоступным сибирским и прочим местам. В какой-то момент он ездил на Алтай. Я так прониклась этим видео и рассказами про Телецкое озеро и так далее, что тоже захотела. Так что информация ещё как-то так к нам приходит.

А. Фёдоров

— Надо просто делиться друг с другом тем, что мы находим.

Н. Лангаммер

— Вокруг Сургута огромное количество озёр. Я смело говорю «вокруг Сургута», потому что мы там вещаем с некоторых пор. Там замечательная тоже природа. Я знаю, что рыбаков забрасывают куда-то на вертолёте, куда-то, в какие-то реки, оставляют там, откуда выбраться нельзя, только на том же вертолёте. Но там такие щуки. И все люди знают, местные, как готовить эту щуку, как её фаршировать. Однажды у меня знакомые наловили там таких щук, привезли, раздали. Знакомая одна звонит и говорит: «Что вы сделали? Вы убили беременную щуку». Все так расстроились, что беременная щука. Потом говорят: слушайте, а как размножается щука? Говорят: икрой. А тогда что у неё внутри было? А это она съела себе подобное. Но очень вкусные они. Так что, Сургуту привет.

К. Мацан

— Раз уж мы пошли в лайфхаки о путешествиях. Мы с семьёй этим летом снова съездили в Калининград. Вообще, очень любим этот регион и в особенности, конечно, побережье Балтийского моря. И город Зеленоградск — это любовь с большой буквы. Причём все, кто туда попадают, знают, что это так. Ну и просто могу поделиться тем, что вдоль побережья Балтийского моря от Зеленоградска до другого крупнейшего курортного города там, на побережье, Светлогорска, идёт практически непрерываемая велосипедная дорожка. Вот мы проехали с семьёй туда-обратно за день, причём, в том числе, с детьми. И младшей дочке девять лет, она тоже на велике всё это выдержала. Туда-обратно 44 километра мы проехали. И практически всё время, за исключением небольших отрезочков, ты едешь по специально выделенной велосипедной дорожке. Побережье, городок, мимо трассы, мимо разных других вещей, там прям в две стороны полоса идёт. Так что, очень удобно сделано, можно туда-обратно проехать на велосипедах.

Н. Лангаммер

— А если в Карелию попадёте, то там потрясающие белые грибы в мху ягеле. Я думаю, сейчас тоже самый сезон.

К. Мацан

— Мы вернёмся к нашему захватывающему перспективами разговору после небольшой паузы. Дорогие друзья, не переключайтесь.

К. Мацан

— В эфире Радио ВЕРА программа «Журнал», в студии ведущие нашей радиостанции, моя коллега Наталия Лангаммер, я, Константин Мацан; завсегдатаи программы «Журнал» Арсений Фёдоров, заместитель главного редактора радиостанции ВЕРА, и Глафира Базурина, руководитель интернет-проектов журнала «ФОМА». Мы продолжаем листать воображаемые страницы нашего журнала. Наташа, твой разворот.

Н. Лангаммер

— Мой разворот тоже как бы через личную историю, как у Глафиры. Костя в этом более опытный, я только начинающий человек, я, как преподаватель, должна сдавать научные статьи каждый год. Вот я взялась писать научную статью по своему направлению: коммуникация, интервью — вот это вот всё. И я люблю копать глубоко, я пошла исследовать, а что же там... внимание, какие-то такие базовые вещи, которые нужно понимать с научной точки зрения. И дошла до того, что мне стало необходимо исследовать, что есть информация — вот сама по себе. Я стала искать источники, где же я могу прочитать наиболее точное определение. И вспомнила, что есть такой учебник «Информационное право», и этот учебник написал мой папа, Виктор Александрович Копылов, профессор, завкафедры Московской юридической академии Кутафина. И он, собственно, основоположник этого права в России, до него эту тему никто не исследовал, он её с большим трудом пробивал. Потому что, что такое земельное право, административное право, уголовное право — всё понятно. А что такое информационное право, в те годы, в 80-е, никто даже себе представить не мог. И я открыла папин учебник, который я пробовала читать, когда он его написал, учебник, монографию. Мне было тогда 25, я уже была журналистом, я прочитала и поняла, что я ничего не поняла. А сейчас я нашла эту главу про информацию и с жадностью начала читать, что же собрал по этой теме папа. И там было и про кибернетику, и про биологию, с разных точек зрения рассмотрено это явление. И я поняла, что я возьму это в свою научную работу и в ссылке напишу «профессор Копылов Виктор Александрович».
Папы уже нет с нами больше 20 лет. Заодно прошу молитв о Викторе. И я подумала в тот момент, знаете, как раз где-то услышала шутку «самая долгая почта»: когда тебе в 20 лет родители говорят, а доходит до тебя эта информация только в 40. Я стала размышлять вот об этой преемственности. Меня потрясло, как папа структурирует мысли, потому что это очень похоже на то, как это делаю я. Но, наверное, первично, как это делает он, что генетически это тоже как-то передаётся. И, знаете, какая меня, с духовной точки зрения, мысль интересует? Вот мы попадём туда, на тот свет, и мы уже там сравняемся, наверное, по объёму знаний и жизненного опыта. То есть папа ушёл, ему было там 67 лет, ну, в каком-то возрасте уйду я, и мы там встретимся. И как интересно, наверное, будет нам общаться. Сможем ли мы там выдерживать вот это подчинение родитель — ребёнок, почитание родителей. Ну, это я так сейчас фантазирую про тот свет, а вообще я хотела предложить вам поговорить о том, насколько мы ценим опыт родительский, их достижения. И насколько потом мы этим пользуемся вообще в жизни, как до нас доходит то, что нам родители несут, вот уже в зрелом возрасте.

К. Мацан

— Я помню, у нас был в гостях однажды отец Фёдор Бородин. Я его спрашивал, ну, или не спрашивал, а так как-то делился тем, что как папа, конечно, мечтаешь, чтобы однажды ребёнок тебе сказал: «Вот, папа, ты мне как-то сказал однажды, я вот запомнил. И как это было верно, со мной это всю жизнь», — и так далее. И отец Фёдор мне говорит, что ребёнок может понять, как важно то, что папа сказал, после 30-ти. Вот до этого, в общем-то, рассчитывать на такую обратную связь не стоит. Хотя не знаю, вот тут много родителей за столом, может быть, у вас своя статистика на эту тему?

А. Фёдоров

— Со статистикой сложно. Потому что как-то, со своей стороны если говорить, всегда кажется, что вот сейчас ты сказал что-то важное, и это вот обязательно запомнится — вот такой момент подходящий, слова такие хорошие, и так посмотрели на тебя внимательно. Думаешь: вот оно, наконец-то. А потом как-то оказывается, что даже не запомнилось, что это было. А вспоминаются какие-то моменты, ребёнок говорит: «Ой, как вот мне папа тогда сказал». А ты это так, между делом, просто что-то там такое неважное для тебя говорил. А для него это оказалось в тот момент важно. А, может быть, через какое-то время он забудет то, что ему казалось важным, а вспомнит те мои важные слова. Как и когда это произойдёт, не знаю, но я знаю одно, что я с таким удовольствием смотрю, как растут и меняются мои дети — это просто что-то невероятное. Мне жалко, что они уже не такие, как они были, но не совсем изменились. То есть вот они были маленькие, вот они были средненькие, вот они уже взрослые, и там 20 лет, и 14 младшему, он уже тоже так входит в переходный возраст, который мы уже два раза проходили, и я его совсем не боюсь. Как-то у меня дети, слава Богу, в этом смысле нормально его проходят.
И каждый раз в каждом возрасте они как-то по-другому общаются, по-другому мыслят, по-другому реагируют на то, что ты им говоришь. И вот лично моё мнение, что если ты не пытаешься навязать ему своё, а пытаешься с ребёнком общаться, просто как ты на это смотришь, а как тебе это кажется: ты знаешь, я с тобой не согласен, но вот у меня мнение такое. А не так, что вот ты должен знать, что правильно вот так, а вот так неправильно — он всё равно к этому выводу должен как-то прийти сам. А ты можешь вместе с ним эти выводы искать, и, в том числе, как-то пытаться понять его позицию, его мотивации, его какие-то желания. И когда вот такое взаимное общение возникает, то ты вдруг понимаешь, что рядом с тобой реально человек, личность, у которого что-то там своё. И в этой личности ты начинаешь замечать, как прорастают твои семена, которые ты сеешь. И это так интересно, когда он самостоятельный, отдельный, другой, но ты там замечаешь себя, жену, старших его братьев и сестру, и ты понимаешь, что вот это... Кстати, очень часто мы говорим с многодетными семьями: как вам удаётся справляться с таким количеством детей? И всегда все говорят, что с тремя как бы ещё сложно, а дальше уже легко. И я понимаю на самом деле, как это происходит, потому что я для младшего сына в какой-то момент стал меньшим авторитетом, чем его старший брат.

И это так круто, и для старшего брата это круто. Он понимает, что то, что он говорит, это имеет значение для его младшего брата — и это прямо удивительно. Ты понимаешь, что если бы их было ещё и ещё, в какой-то период с женой просто необходимые жизненные функции обеспечиваешь младенца, а дальше они уже начинают воспитывать друг друга сами. Я понимаю, что, конечно, я утрирую, что своих трудностей в большой семье очень много, но какие-то трудности, которые с двумя детьми тебя напрягают, уходят с большим количеством детей.

Г. Базурина

— По-разному бывает.

А. Фёдоров

— Понятно, что по-разному бывает.

К. Мацан

— Вот иногда смотришь на ребёнка и видишь, как в нём прорастают, как ты сказал, твои семена, и думаешь: увы.

Г. Базурина

— Мне кажется, что надо не ждать вот этих слов, что мама, папа, вы были правы. Мне кажется, это в целом нестандартный сценарий — детям это ни в маленьком, ни во взрослом возрасте не свойственно. Потому что тебе кажется, что он принял твою правоту, а на самом деле, помимо тебя, на него ещё повлияли жизненные обстоятельства, другие люди. И это всё тоже повлияло на изменение его мнения.

Н. Лангаммер

— Простите, ребята, вы как-то с позиции родителей стали рассуждать, а вы с позиции детей. У вас проросло?

К. Мацан

— Я могу сказать, что почему-то, когда ты начала говорить, во мне твоя тема отзывается очень своеобразно. Прорастает, но совершенно прав Арсений — совсем не то, что можно было бы ожидать. В каком смысле? Ты говоришь про какую-то умность, про папин учебник, и это очень важно. А я вот вспоминаю, совсем недавно об этом буквально думал, что есть вот христианский императив такой благодарности «слава Богу за всё», который как-то в простой жизни приобретает такую форму, что если случилось что-то, радуйся, что не случилось худшего. Это тоже не абсолютная психология, ей тоже невозможно всё объяснить и оправдать. Но тем не менее, я как-то думаю, что мне настолько она органична. И думаю: откуда это? Я вспоминаю, что просто у меня бабушка и мама любили повторять слова и, может быть, даже не любили, а пару раз сказали. Но почему-то у меня это так попало, почему-то это было со ссылкой на Чехова.
Я этого у Чехова не встречал, но это было где-то за столом с семьёй: если вам изменила жена, радуйтесь, что она не изменила Отечеству, если вас ведут на расстрел, радуйтесь, что не в геенну огненную. И вот это было сказано с иронией, но почему-то это, сказанное впроброс, как шутка за семейным столом, для меня потом стало таким психологическим фоном, на котором очень легко и просто потом стало принять вот христианскую идею благодарности и как бы уметь довольствоваться и радоваться тому, что есть, а не горевать о том, чего нет. Поэтому вот эти семена прорастают, Арсений прав, совершенно не теми великими максимами, которые ты изрекаешь, а, скорее всего, оговорками и замечаниями по ходу. Потому-то очень опасно и страшно, что можно что-то сказать, а ребёнок тебе потом припомнит.

Н. Лангаммер

— Что в тебе проросло, Арсений, от папы и от мамы?

А. Фёдоров

— Вы знаете, я очень хорошо помню, что для меня родители, особенно папа, были всегда непререкаемым авторитетом. И для меня, например, было очень странно, иногда вот я думаю: почему мои родители курят, как это вообще может быть? Мои родители курят. Они потом перестали, когда мы воцерковлялись. Но настолько они были для меня удивительными и важными людьми, что что-то, как казалось, отрицательное в них просто не может присутствовать. И, собственно, это достаточно долго продолжалось. А потом уже как-то даже во взрослом возрасте я стал на какие-то моменты, которые мне казались тогда абсолютно верными поступками моих родителей, сейчас я думаю, что, наверное, в такой же ситуации я бы так не поступил. И сейчас я бы считал это уже недостаточно верным поступком. Но, опять же, сейчас переосмысляя это, я думаю, что просто в обстоятельствах их жизни, их характеров, их взаимоотношений, того времени это был выбор так действовать.
Я бы сейчас, в обстоятельствах своей жизней, своих отношений и своего опыта, сделал бы по-другому. Но, в том числе, и в этом состоит мой опыт, что я видел их действия в каких-то ситуациях. И сейчас я могу сказать, что, наверное, я бы так не стал делать, а вот это я делаю, благодаря тому, что я... Я очень хорошо помню, что я, в общем-то, всю жизнь меряю себя по родителям. Ну, поскольку я мальчик, наверное, в большей степени по папе. То есть я вот смотрю: так, папа в этом возрасте закончил такой-то институт. Я успеваю? Вроде ещё нормально. Так, папа в этом возрасте зарабатывал столько-то, я ещё как-то подтягиваю, ну, вроде ничего, хотя уже не успеваю. Или что-то ещё. А потом вот сейчас у меня: мой папа во столько-то лет стал священником. Ну, пока я ещё успею, если я вдруг надумаю, а потом я уже не успею. Ну, в общем, как-то вот так меряю себя по папе, и это для меня так важно.

К. Мацан

— В эфире наш еженедельный «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА Наталия Лангаммер, Константин Мацан; завсегдатаи «Журнала» Глафира Базурина, руководитель интернет-проектов журнала «ФОМА», и Арсений Фёдоров, заместитель главного редактора радиостанции ВЕРА. Продолжаем тему отцов и детей, потому что у нас радостное событие: 6 августа 2016 года, ровно 10 лет назад, на свет появился первый выпуск детской христианской аудио-энциклопедии «Вопросы Веры и Фомы». Энциклопедия,как и полагается, рождалась, ну, не в муках, но через работу. Вообще, роды по-английски «labor» — «труд». Через труд рождался первый выпуск, вообще сама концепция, сама программа. 10 лет победоносного нашествия во всех смартфонах и аудиоприемниках нашей необъятной Родины. Я, естественно, говорю об этом, конечно, с радостью и с иронией сейчас. Но вообще я очень люблю этот проект, я много раз об этом рассказывал, мы все его любим. Ну, давайте скажу необходимое, что на сайте veraifoma.ru — это главный официальный сайт этого проекта — есть сейчас специальная вкладка, которая так и называется «10 лет». На неё можно войти, во-первых, прочитать про «Веру и Фому».
Там есть разные интересные цифры, которые приводятся, про историю этого проекта, как он начинался, как он развивался, как из отдельных выпусков, выходивших с какой-то определённой, может быть, не очень большой регулярностью, это переросло в полноценную программу в разных форматах, длинных, коротких, в эфире, за эфиром и так далее. Кто работал, кто создавал, кто писал сценарий, кто озвучивал. Там есть разные другие прекрасные такие возможности сделать интересную вещь. Например, оформить открытку и отправить её, с символикой, с героями «Веры и Фомы». Ведь в какой-то момент, я напомню нашим слушателям, Радио ВЕРА объявило конкурс на изображение этих героев — доктора Михаила Гавриловича, собаки Алтая, Веры и Фомы. И это был действительно конкурс. Поскольку я был не в жюри, но среди тех, кто отсматривал материалы присланные, могу свидетельствовать, что действительно это просто были люди вот как бы снизу, из народа, которые слушали, которые присылали, дети рисовали своих героев. И мы это всё просматривали и голосовали, и вот выбирали лучшее. И по итогам такого внутреннего голосования нашли вот такую картинку, которая с тех пор с «Верой и Фомой», с этим проектом вместе идёт. Поэтому я всех нас поздравляю с этим десятилетием.

Большой путь за 10 лет пройден. Я не устаю повторять, что, мне кажется, мы даже до конца ещё не осознаём, какую роль проект «Вопросы Веры и Фомы» сыграл или сыграет, скажу сейчас очень пафосно, но по-другому не могу сказать, в спасении душ наших детей. Потому что это очень важно — те эмоции, которые ты получаешь в детстве. Даже вне зависимости от того, каким будет, я не знаю, уровень воцерковлённости каждого ребенка, который слушал эту программу в детстве, что дальше у него будет по жизни, благодаря этому проекту, всё, что связано с верой, с Церковью, с российской историей, с историей Церкви, с российской историей через призму русской святости, будет связано у человека с очень приятными эмоциями, вот такими детскими, хорошими воспоминаниями, что вот я в детстве слушал. И это тот якорь, на котором очень можно держаться потом всю жизнь.
Я помню, что мне как-то один священник сказал очень давно, что ты, даже имея какой-то первоначальный минимальный опыт церковной жизни, даже если вдруг в какой-то момент потом на каком-то вираже жизни решишь, что Бога для тебя нет, тебе будет проще жить так, как будто бы Он есть. И вот, я как родитель, — мы сегодня много об этом говорим в программе — тоже размышляю о том, что, несмотря на всё желание как-то с ребёнком делиться верой, чтобы его жизнь протекала с Богом и в церковной ограде, неизвестно, как у кого сложится жизнь и какими путями нужно будет идти. Но на одно я себе разрешаю надеяться, что ребёнок хотя бы будет знать, куда вернуться, если что, на чём можно держаться.
А держат нас именно приятные детские эмоции, даже не знания, а ощущения, память сердца, что вот тогда я был ребёнком, слушал эту программу, и мне было хорошо. И рядом были мама и папа, мы ехали в машине. И у каждого будут свои ассоциации, но вот эта память сердца детская колоссально важна. И поэтому то, что этот проект оказался сделанным так, что сразу привлёк детскую аудиторию и заговорил с детьми на том языке, на котором они готовы были эту вещь воспринимать, колоссально важно. И это важно не просто как удачный медийный проект, это важно для жизни души ребёнка.

Г. Базурина

— Ну вот моим детям было десять, восемь и три в 2016-м году. Я смело могу сказать, что они все выросли на «Вере и Фоме», в особенности младшие дочери. И вот сейчас младшей 13, и она до сих пор включает «Веру и Фому», причём сейчас, мне кажется, как терапевтическое нечто для себя. Потому что, когда ей сейчас эмоционально сложно в её 13 лет, как-то неспокойно и так далее, она включает себе не какую-нибудь книжку там, которую она сейчас слушает, ещё что-то, она включает «Веру и Фому», она заваривает себе тот самый чай. В детстве у неё была прям традиция с вареньем, с чаем — они прям копировали всё это. Сейчас она заваривает себе просто чай, берёт какие-нибудь вкусняшки. И вот ты заходишь к ней в комнату, а она там с «Верой и Фомой», с чаем нормализуется психологически.

А. Фёдоров

— Здорово. И, кстати, вот я хочу ещё обратить внимание, что на этой странице, которая создана, про 10 лет «Веры и Фомы», есть возможность записать видео — обращений, поздравлений, пожеланий. Поэтому всех просим воспользоваться этой возможностью, в том числе, вот подобные истории, может быть, рассказать, о своих детях или даже о себе. Потому что, понятно, если тебе было 10 лет, когда ты начинал слушать, то сейчас уже 20, и ты вполне можешь что-то от себя вспомнить, как это было в твоём детстве.

К. Мацан

— Мне было так приятно один раз, когда оказываешься где-то, где есть аудитория Радио ВЕРА, люди подходят и говорят, что вот, мы слушаем программы, так любим «Светлые истории», так любим «Светлый вечер». Ты говоришь, что, здорово, спасибо, мы вас слушаем. Тут надо маленькое отступление в сторону. Моя супруга Лена много лет писала сценарии программы «Вера и Фома». Она была не единственным сценаристом, там была команда, то есть каждый сценарист писал свою программу. И вот на протяжении особенно первых лет, когда проект развивался, выходили длинные часовые выпуски, Лена много писала. Ну, и мы об этом рассказывали в программах, она была сама как гость в программе «Светлый вечер», про это рассказывала. И однажды на каком-то мероприятии, где были педагоги, которые с детьми работают, и для них «Вопросы Веры и Фомы» вообще такой рабочий материал, с которым они идут в массы, в классы, ко мне подошли и спросили: «Не вы ведущий Радио ВЕРА? А вы муж Лены Мацан, которая „Веру и Фому“ пишет?» Мне было так приятно, я говорю: да.

Г. Базурина

— Я короткое время занималась соцсетями «Веры и Фомы» в начале проекта тоже. И мои дети этим прям гордились: наша мама работает с «Верой и Фомой». Это такая была радость. А сейчас для меня это главное подспорье в трудных ситуациях с крестниками из невоцерковлённых семей. Вот я знаю точно, что я могу порекомендовать всегда. Вот иногда с той или иной редакцией Детской Библии могут быть вопросы, их много разных, там разные нюансы есть, ещё что-то. А вот это я могу рекомендовать всегда, вот вообще всем и всегда.

К. Мацан

— Хрестоматийная история, я не раз уже рассказывал про то, как мы впервые послушали «Веру и Фому», потому что это был выпуск пасхальный, на дисках выпущенная программа. И мы ехали как раз с детьми, всей семьёй с утра на службу пасхальную. Мы были с супругой на ночной, с утра проснулись, повезли детей тоже в храм. И говорим: «Давайте сейчас включим, вот вышел новый, ещё ни разу не слушали, проект „Вера и Фома“, пасхальная программа». И дети говорят, старший, дочка-то совсем маленькая была, а старшему было четыре года. И он очень любил слушать разные аудиокниги. А дети — публика консервативная, им очень хочется то, что раньше слушали, слушать, проверенное. И он говорит: «Нет, что-то я не хочу, давайте лучше мою любимую аудиосказку». И тогда как-то мы настояли, что называется. И властью, данной нам родительским контролем, сказали: «Знаете, хотя бы мы послушаем. Нам просто интересно». Поставили диск в машине, ехать минут 20. Мы через 20 минут приехали, а программа пасхальная сорок минут шла на диске. И сын говорит: «Я хочу дослушать, давайте мы ещё в машине посидим». Мы говорим: «Давайте послушаем по пути домой». Ну, мы послушали по пути домой, потом ещё раз, потом ещё раз. С тех пор каждый выпуск не по одному разу прослушивался. Какие-то есть выученные наизусть, какие-то есть любимые, которые переслушивались и переслушиваются.

Г. Базурина

— Вот у меня сейчас семилетняя племянница так же слушает. Сестра говорит, что просто нон-стоп. Если ей давать свободный доступ к колонке, то она слушает исключительно «Веру и Фому».

К. Мацан

— Причём я оказываюсь среди людей, именно что не церковных иногда, которые, тем не менее, вот именно эту аудио-энциклопедию слушают. Потому что им важно, даже родителям, если они сами нецерковные, но хочется, чтобы у детей был какой-то такой воспитывающий, в здоровом смысле слова, контент. И совершенно в самых разных компаниях, откуда не ждёшь: да-да, вот «Вопросы Веры и Фомы», мы слушаем — здорово.

А. Фёдоров

— Ну вот ты сказал по поводу того, что у детей, когда они вырастут, останутся вот эти тёплые воспоминания. Я бы ещё отметил, что не только тёплые воспоминания, но и понятия вот эти церковные, духовные, смыслы вот эти все будут в их копилке. Потому что, к сожалению, я вот замечаю, что есть люди, в том числе и уже в возрасте, и молодые, в которых просто в копилке нет этих понятий, которые являются для тебя нормой какой-то. Вот ты думаешь, что все люди тоже это понимают. А ты, как начинаешь о чём-то говорить, видишь, что человек просто даже не понимает, что ты имеешь в виду. И это так странно. И мне кажется, что вот эти понятия, которые вложены даже в детскую душу, может быть, он какое-то время не будет ходить в церковь, это не станет его основной частью жизни, но эти понятия будут в нём. И я уверен, что когда-то прорастут тем или иным образом.

Г. Базурина

— У меня бывали иногда случаи, что дети вдруг что-то такое выдавали, какое-то знание, связанное с церковной историей, жизнью и так далее. Я удивлялась: откуда вы это знаете? Потому что я помню, что я с ними ни о чём таком вроде не говорила. Ответ был такой, что из из «Веры и Фомы». То есть в какой-то момент я уже не прослушала такое количество программ, которые они прослушали.

К. Мацан

— Да, мне тоже однажды маленькая дочка что-то про Григория Паламу сказала. Я совершенно, Арсений, согласен. Действительно, важно, что просто понятия — даже не понятия, это для нас, взрослых, понятия, а для них, тех, кто слушает программы, это как бы часть их лексикона, часть их жизни.

Н. Лангаммер

— Система координат.

К. Мацан

— Да, что-то такое есть. Вот есть знаменитый афоризм: что такое образование? Это то, что остаётся в памяти, когда всё, сказанное на лекциях, забывается. Тут то же самое. Может уйти, забыться само содержание программ конкретных. Но вот, с одной стороны, память сердца эмоциональная. А с другой стороны, что это не новые слова, я всё это знаю: Христос, Церковь, Евхаристия, Причастие, пост, Страстная Седмица и так далее — это всё вещи, которые естественны. У меня однажды очень давно было интервью с одним очень опытным, уважаемым митрополитом, которого я спросил, в том числе, чего он ждёт от паствы, от людей православных, какой перемены — что-то такое. И он такую фразу произнёс, что «я хочу, чтобы верующие перестали носиться со своей верой». Что он имел в виду? Что было поколение бабушек, для которых просто пойти в церковь было естественнее, чем не пойти. Потом поколение, ближе к нашему, открывало веру через атеизм, из сомнений, из незнаний. Для них это был характер такого как бы шока и открытия. И это очень классно, очень здорово. Но что меня поразило в этой мысли? Она как бы не абсолютная, с ней можно и полемизировать, но интуиция некая была у епископа. Как здорово, когда для человека вера естественна, как воздух. И вот поколение детей наших, быть может, одно из первых поколений, у которых есть шанс верить так: глубоко, неноминально, от всего сердца. Но это часть жизни, которая как бы: а как иначе? И вот «Вера и Фома», я считаю, проект, который очень много для этого делает.

Г. Базурина

— Меня в своё время поразили выпуски, где говорилось о подготовке к Причастию, к исповеди, в том числе, чисто профессионально, не только как мамам. Потому что, конечно, мы со многими священниками об этом говорили. Все они так или иначе пытаются об этом рассказать, научить родителей. Они все общаются тоже с детьми и так далее. Но где-то вот один аспект освящён, где-то какой-то другой. Зная, как работает команда со стороны, но зная, как работает команда над проектом «Вера и Фома», я вижу, что это была проделана колоссальная работа. То есть весь этот накопленный за последние годы опыт работы православных СМИ и просто общение нас с пасторами был в «Вере и Фоме» аккумулирован, собран, переложен на язык, наиболее понятный детям. То есть это вот прям всё, что вы можете искать по чуть-чуть в разных источниках, здесь вам уже собрали, пересказали и на блюдечке принесли фактически.

К. Мацан

— Ну что ж, всех нас с юбилеем, с десятилетием проекта «Вопросы Веры и Фомы. Детская христианская аудиоэнциклопедия». И снова напоминаем, что на сайте veraifoma.ru есть специальная вкладка «10 лет». Туда можно зайти, изучить, что там есть, поучаствовать в тех предложенных, скажем так, аттракционах цифровых, онлайновых, видимо, с выходом в оффлайн тоже, которые там предложены. Так что не пренебрегайте этой возможностью, дорогие друзья. Спасибо огромное. Это была программа «Журнал». В студии были ведущие Радио ВЕРА Наталия Лангаммер, я, Константин Мацан; завсегдатаи «Журнала» Глафира Базурина, руководитель интернет-проектов журнала «ФОМА», и Арсений Фёдоров, заместитель главного редактора радиостанции ВЕРА. В новых выпусках снова будем листать наш еженедельный «Журнал». Дорогие друзья, оставайтесь с нами. А сейчас до свидания.

Г. Базурина

— До свидания.

Н. Лангаммер

— Всего доброго.

А. Фёдоров

— До свидания.

---

Все выпуски программы Журнал

• «Журнал от 18.09.2026». Алексей Соколов, Алена Рыпова
• «Журнал от 11.09.2026». Ольга Богданова, Максим Печенкин
• «Журнал от 04.09.2026». Алексей Соколов, Арсений Федоров