«Запретительные» библейские заповеди». Протоиерей Максим Козлов

У нас в студии был председатель Учебного комитета Русской Православной Церкви протоиерей Максим Козлов.

Мы говорили о последних пяти, так называемых, «запретительных» библейских заповедях, предписывающих не убивать, не прелюбодействовать, не воровать, не лжесвидетельствовать и не завидовать. Разговор, в частности, шел о том, кто грешит против заповеди «не убий» и почему это далеко не только о физическом убийстве человека, почему сеяние соблазна называют духовным убийством, как связаны зависть и чувство благодарности Богу, а также как обман может влиять на жизнь человека.

Этой беседой мы завершаем цикл из пяти программ, посвященных десяти Библейским заповедям.

Первая беседа со священником Антонием Лакиревым была посвящена истории появления библейских заповедей (эфир 27.07.2026)

Вторая беседа со священником Антонием Лакиревым была посвящена первой и второй библейским заповедям (эфир 28.07.2026)

Третья беседа с протоиереем Федором Бородиным была посвящена третьей и четвертой библейским заповедям (эфир 29.07.2026)

Четвертая беседа с протоиереем Федором Бородиным была посвящена пятой библейской заповеди о почитании родителей (эфир 30.07.2026)

Ведущая: Алла Митрофанова

---

Алла Митрофанова

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. Сегодня пятница и завершающий разговор в нашем цикле, посвященном 10-ти заповедям, данным Господом Моисею на горе Синай. Наверное, вы обратили внимание, что на каких-то заповедях мы останавливались более подробно. А на сегодня отложили их целых пять, с 6-й по 10-ю, так называемые запретительные заповеди. Не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего и не желай дома ближнего твоего, жены, раба, рабыни, вола, осла — вообще ничего, что у ближнего твоего. Я Алла Митрофанова. В нашей студии протоиерей Максим Козлов, председатель Учебного комитета Русской Православной Церкви. Отец Максим, здравствуйте.

Протоиерей Максим Козлов

— Добрый вечер.

Алла Митрофанова

— Мне особенно дорого, что вы согласились прийти и поговорить об этих заповедях, потому что — поделюсь с нашими слушателями личным опытом — существенная часть моего воцерковления пришлась на то время, когда я была прихожанкой Татьянинского храма, и, отец Максим, вы были настоятелем университетского храма при МГУ. Помню, самый первый год, Великий пост, я попадаю к вам в Великий Четверг на общую исповедь. Это когда людей очень много, времени на исповедь крайне мало. Мы все приезжаем за час до литургии, и вы проводите эта самую общую исповедь, опираясь как раз на 10 заповедей. Я помню свое состояние, как я выходила после этой общей исповеди, у меня было ощущение, что я выхожу из какой-то парилки, где с меня сошло 10 меня. Я, может быть, впервые в жизни приблизилась к тому, чтобы увидеть себя такой, какая я есть на самом деле. Увиденное не очень мне понравилось, но, в то же время, меня вдохновило и окрылило, потому что очень захотелось перепахать вообще всё, что есть внутри. Это был такой удивительный опыт, насколько возможно на том этапе глубокого взгляда в себя, за что я вам бесконечно благодарна. Поэтому мне и хотелось, чтобы мы с вами поговорили о тех заповедях, которые, кажется, настолько очевидны. Ну вот, заповедь не убей. Что там непонятного? Опять же вспоминаю, как здесь в студии Радио ВЕРА позволила себе комментарий однажды в том ключе, что вообще-то у этой заповеди в свете Нового Завета появляются самые разные измерения. Естественно, имеется в виду, что прервать человеческую жизнь — это самое страшное, что может с нами случиться. Страшнее только, когда человек подобное по отношению к самому себе применяет и таким образом лишает себя возможности к Господу обратиться за прощением и покаянием. Оказывается, когда мы позволяем себе о другом человеке подумать что-то плохое, мы тем самым убиваем в нем образ Божий. Я помню, как я сидела здесь, об этом делилась своими собственными размышлениями и сколько комментариев потом прилетело. Да, что же это такое, да как же можно так извращать, это значит, теперь ни про кого нельзя плохо подумать. Отец Максим, можно я вам с места в карьер адресую вам вопрос по поводу 6-й заповеди «не убий».

Протоиерей Максим Козлов

— Можно, но мне бы все равно хотелось сделать некоторое предварение. Я, к сожалению, не слышал пока тех первых передач и, может быть, что-то подобное говорилось, я в таком случае принесу извинения нашим слушателям. Все же хотел бы сказать нечто перед тем, как мы перейдем к рассмотрению отдельных заповедей. Для наших слушателей я напомню, что это большая часть заповедей второй скрижали. Скрижали поделены на заповеди, первые, которые относятся к отношениям между Богом и человеком, человеком и Небом, и вторые, которые упорядочивают, регулируют, приводят в норму с Божественным законом отношения между людьми. Но прежде чем говорить об отдельных заповедях второй скрижали, хотел бы напомнить слова преподобного Иоанна Лествичника. В какой связи? И в восточной и в западной аскетической традиции, средневековой монашеской традиции периодически встречаются упоминания так называемых смертных грехов. По факту совершения наиболее тяжких, которые считаются и являются наиболее рискованными с точки зрения вечности для человека. Действительно, мы же понимаем, что убить и выпить кофе с молоком в Великий пост — разные категории с точки зрения вечности.

Алла Митрофанова

— Немного разные вещи.

Протоиерей Максим Козлов

— Но, оговориться нужно, что всё имеет определенную меру относительности. Кажется, что украсть булку и украсть миллион долларов, условных единиц, находится в разных весовых категориях. С точки зрения уголовного кодекса точно. Но, предположим, украсть булку у голодного человека, у которого нет возможности сейчас купить другую, или в ситуации, когда еды не хватает для всех, из общего котла вытащить банку консервов, и смухлевать на бирже, где все оперируют десятками или сотнями миллионов, неважно насколько условных единиц. Может оказаться так, что первое или равнозначно, а в каких-то ситуациях и больше может значить, с точки зрения последствий этого поступка для того, кто его совершает. Поэтому не внешние характеристики, а всё сочетание факторов важно для нравственной оценки поступка для нашего понимания заповедей.

Алла Митрофанова

— Позволите, отец Максим, от себя здесь добавлю? Вы сейчас говорите про важность контекста и понимания совокупности, что происходит с человеком, вокруг него, в каких обстоятельствах совершается то или иное переступание через этот Божий закон. Бывает, что эта украденная булка, допустим, ребенок или молодой человек совершает это переступание, для которого это вообще впервые в жизни. И есть, допустим, человек, который играет на бирже годами и уже не замечает, как он, плюс-минус, у кого-то что-то увел. Этот человек по сравнению с уведенными миллионами всего лишь крадет булку и, может быть, не из-за того, что он голоден настолько, что эта булка его спасет, а просто, допустим, его подбивают на этот шаг, берут его «на слабо». И для него в этот момент в его душе происходит это первое переступление, которое станет надломом.

Протоиерей Максим Козлов

— И это так, безусловно.

Алла Митрофанова

— И это событие огромного масштаба, вот я про что.

Протоиерей Максим Козлов

— Конечно. Мы, по сути дела, говорим об одном, только с разных сторон. Общая мысль наша едина, что всякого рода греховный поступок, конечно, абсолютно индивидуален и не подлежит только формальной оценке. Заповедь — это некий принципиальный ориентир, чего точно нельзя, от чего нужно удерживаться. А уже в каждом конкретном случае должна ситуация оцениваться и самим человеком, который это допустил, и тем, к кому он, может быть, обращается за советом для оценки произошедшего, контекстуально совершенно. В этом смысле этика предполагает нерелятивные абсолютно заповеди и очень конкретное их применение к человеку, ситуации, времени, эпохе. Конкретный тоже пример, показывающий разность контекстов. Мы знаем из писем преподобного Амвросия Оптинского, что в эпоху расцвета Оптиной в 19-м столетии Великим постом Оптинские монахи не пили чай. Потому что не просто считали, а опытно знали, что он некоторым образом возбуждает телесный состав дополнительно, дает какую-то меру допинга (в нашей, конечно, терминологии), которую они считали неприемлемой для подвижника в дни Великого поста. Мы знаем, что, скажем, тоже в 18-19-м столетии довольно многие люди Великим постом не употребляли сахар, потому что считали, что это такого рода услаждение, которого нужно избегать. Для нас мера кажется очень высокой, едва ли вместимой. Чай, кто имеет немощь к регулярному употреблению алкоголя, это великая мера воздержания, замена. И, правда, она и будет такой. А для подвижника в обители будет отступлением. Поэтому тут опять же нужно смотреть, куда на горку-то взобрался человек и от чего ему в этот момент нужно воздержаться. Я бы перед тем, как к 6-й заповеди перейти, еще одну мысль хотел привести, с которой я начал, но не довел до конца. Слова преподобного Иоанна Лествичника, автора большинству наших слушателей известного аскетического трактата о лестнице добродетелей, по которой можно и нужно подниматься. И которая, кстати, относится совсем не только к монахам. Я призываю тех, кто, может быть, когда-то пугался этой книги, поэтому и не открывал ее, как бы, слишком высокой по стандартам, которая предполагает открыть и прочитать. Очень многое в «Лествице» относится ко всем христианам, а не только к подвижникам и аскетам. У преподобного Иоанна Лествичника есть важные слова: «Единый есть грех к смерти, если кто, согрешая, в нераскаянии пребывает». Потому что мы знаем слова Священного Писания, нет греха, который побеждал бы милосердие и долготерпение Божие, если человек раскается. «Из глубины воззвах к Тебе, Господи», псалом 50 царя-псалмопевца Давида после сугубых тягчайших преступлений, убийства и прелюбодеяния. Но если человек к тому или иному греху, к той или иной греховной страсти относится как к тому, что длится в его жизни, и он не имеет решимости с этим бороться и это пресекать, то по видимости не самое катастрофическое проявление зависимости, немощи, страстности может оказаться для него пагубным для вечности. «Если кто, согрешая, в нераскаянии пребывает». А покаяние дает возможность человеку получить прощение вне зависимости от того, что он сделал до того. И как бы мало жизни у него ни оставалось, для всех для нас, христиан, свидетельство о благоразумном разбойнике, первом обитателе рая, в несколько минут или десятков минут принесших итоговое раскаяние, должно быть всегда неким маркером понимания отношения ко греху.

Алла Митрофанова

— Протоиерей Максим Козлов, председатель Учебного комитета Русской Православной Церкви, проводит с нами этот Светлый вечер. Мы говорим сегодня о так называемых запретительных заповедях Ветхого Завета из тех 10-ти заповедей, которые Господь дал Моисею на горе Синай. Это заповеди с 6-й по 10-ю. Отец Максим, пока не начали, не углубились в разговор о самих заповедях, вы сказали о важности покаяния. Ведь имеется в виду не этот отчет о проделанных грехах, в который часто сегодня выливается, к сожалению, наша исповедь? А имеется в виду глубочайший по переживанию крик от земли к небу. Упомянутый вами благоразумный разбойник — это же была всем существом произнесенная просьба: Господи, помяни меня, когда будешь в Царстве Твоем. То есть, я вижу себя таким, что мне больно от того, что вижу в себе, но Ты меня помяни. Это же не про список...

Протоиерей Максим Козлов

— Зачитываемый на исповеди...

Алла Митрофанова

— Чтобы потом поставить себе галочку.

Протоиерей Максим Козлов

— И получить пропуск к причастию.

Алла Митрофанова

— Да.

Протоиерей Максим Козлов

— Конечно, покаяние как метанойя, вспомним это греческое слово Нового Завета, то есть как перемена внутреннего состояния, внутреннего отношения ко греху, это то, о чем говорит нам Священное Писание, это то, к чему нас призывает и Иоанн Предтеча, и то, с чего начинает проповедь Спаситель: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Все же покайтесь это не в том смысле, что регулярно ходите на исповедь. Изменить внутреннее свое отношение к греху. Вместо увлечения им, впадения в него, соглашательства с ним, признания собственной неспособности, в данном случае это принципиальное нежелание коренное бороться со грехом. Слова святителя Игнатия Кавказского (Брянчанинова), что согрешающий от спасающегося отличается одним — решимостью. И когда мы говорим, что мы не можем победить тот или иной грех, значит, мы не хотим побеждать тот или иной грех настолько, насколько требуется в данной ситуации. Блаженного Августина можно вспомнить, который в «Исповеди» писал, вспоминая себя в молодые годы, когда он, уже ставши христианином или, по крайней мере, приблизившись к сознательному принятию христианства, молился примерно таким образом: Господи, сделай меня чистым, но не теперь.

Алла Митрофанова

— Можно я еще чуть-чуть побуду там, где есть.

Протоиерей Максим Козлов

— Я еще погрешу, а потом, конечно, и с вечностью мне хочется урегулировать отношения и с Тобой хочется урегулировать отношения. Мы, безусловно, должны из этого исходить. Ну что же, к 6-й заповеди тогда?

Алла Митрофанова

— Давайте. Я понимаю, когда мы их читаем отвлеченно и понимаем, что да, не краду, не убиваю, верность мужу или жене сохраняю, никого, вроде, не оклеветал и ни у кого ничего стырить не собираюсь, это одна история. А другая история, когда мы понимаем, как глубоки эти призывы Господа и эти прещения. Как мы порой ловко обманываем себя, что мы ничего не нарушали. А когда вот это прожигает, тогда и покаяние и исповедь становится другой.

Протоиерей Максим Козлов

— Давайте к 6-й заповеди. Вот вы вспомнили общую исповедь. Вы когда-то первый раз услышали в Татьянинском храме, а я когда-то первый раз много десятилетий назад уже, услышал в храме пророка Илии Обыденного, это был конец 70-х годов прошлого столетия из уст там тогда служивших священников. Прежде всего, приснопамятного протоиерея Александра Егорова, многодесятилетнего клирика этого храма, и духовного отца для множества людей и для меня тоже. Слова, которые я повторяю на общей исповеди, в значительной мере восходят к тому, что я слышал от отца Александра и что он говорил в общей исповеди. Он начинал, так и я обычно повторяю по отношению к 6-й заповеди. Шестая заповедь «не убий», и вот мы обращаемся к стоящим в храме и предполагаем, что убийц, разбойников в собственном смысле слова нет сейчас среди нас, стоящих здесь, в храме. Хотя будем помнить, что нет греха, который побеждал бы милосердие и долготерпение Божие. И даже если в жизни человека было прямое нарушение этой заповеди по букве, то это не значит, что он лишен возможности раскаяться в нем и лишен возможности спасения. Не говорилось на общей исповеди, но мы знаем из истории Церкви, не лишен возможности достижения святости, что бы в его жизни до того ни происходило.

Алла Митрофанова

— Есть в художественной литературе замечательный тому пример. Повинный в смерти своей любимой женщины и собственного ребенка человек...

Протоиерей Максим Козлов

— Вы про «Лавра» Водолазкина? Да, да.

Алла Митрофанова

— ...пройдя огромный путь, достигает такой святости, такого богообщения, такого созерцания Божьего света в этом мире, что просто слезы из глаз. Да, это роман «Лавр» Евгения Германовича Водолазкина, который, знаю, вы тоже читали и высоко оценили.

Протоиерей Максим Козлов

— И в житиях, я не буду хрестоматийные примеры раскаявшихся разбойников приводить, они известны, любой при желании найдет то, который ему ближе по душе. Песню можно вспомнить «Жило двенадцать разбойников».

Алла Митрофанова

— 12 паломников у меня в голове все время включаются.

Протоиерей Максим Козлов

— Включайте для нашего эфира, она будет вполне подходящей в качестве перебивки. Но говорим дальше. Заповедь эту нужно понимать не только буквально, а и в том смысле, что всякий гневающийся на брата своего, всякий ненавидящий брата своего, всякий допускающий отторжение человека настолько, что внутренне мы считаем возможным исключение его из жизни не только в факте физического убийства, но просто исключение как существующего для меня человека, за которого я готов помолиться. Это уже есть преступление против этой заповеди. Мне недавно в руки попала, не знаю, почему раньше не попадала, книга Грэма Грина «Монсеньор Кихот». Как-то мимо внимания проходила, хотя я довольно много читал этого автора. Там такое интересное развитие сюжета, как бы, перенос отношений Кихота и Санчо в 20-е столетие. Кихот теперь клирик католический в Испании, неожиданно получающий даже высокий для католического клирика титул монсеньора вследствие некоего случайного эпизода. А Санчо это мэр провинциального маленького городка, коммунист, не переизбранный. И вот они вдвоем едут на Росинанте, который в данном случае старый автомобиль, тоже брыкающийся и ведущий себя вполне вольно, по дорогам Испании. Уже после Франка, но еще не похоже вполне на современную Испанию, и то, что с ними там приключается. Этот мэр, атеист, коммунист в начале, по крайней мере.

Алла Митрофанова

— Это Санчо докатился?

Протоиерей Максим Козлов

— Санчо, да.

Алла Митрофанова

— Когда он губернатором острова был, он себя приличнее вел.

Протоиерей Максим Козлов

— Нет, он на самом деле — по сюжету маленький спойлер — хороший человек, но с такими тараканами мировоззренческими в голове. Не раз там возникает тема, они оказываются в мемориале генерала Франка, и Монсеньор Кихот молится за него. Тот говорит: как ты можешь за него молиться? — Я о всех умерших молюсь, я о вашем Сталине помолюсь, я о вашем Марксе помолюсь, я не могу не молиться за умерших, потому что они все перед тем Судом, где наше человеческое мнение ничего не значит. По отношению к заповеди «не убий» можно себя спрашивать, начиная с этого. Готов ли я помолиться за каждого или есть люди в моей жизни, даже не будем брать экстремальные примеры Сталина или каких-нибудь других мировых злодеев, в отношении к которым я не готов произнести молитву? Даже не правильно «произнести», действительно помолиться. Есть ли такие люди в моей реальной жизни сейчас из живущих? Порой, и не так редко, приходящие на исповедь говорят, что испытываю такую степень недоброжелательства к... часто это родные люди или коллеги или еще кто-то или относящиеся к какой-то социальной или национальной группе, которую я не принимаю. Я в синодик, может, напишу, записки подам, но молиться от сердца я не могу. Вот это не могу молиться от сердца о человеке — это уже внутреннее убийство, которое я в себе по отношению к этому человеку допускаю. Тем более, когда это относится к внутренним состояниям непринятия, ненависти, в особенности ненависти как гнева, или как раздражения, или как эмоционального порыва, что люди определенного склада могут допускать, хотя и должны в себе с этим бороться, но что не так сложно в себе осудить, когда вспышка гнева пройдет. Хотя лучше, чтобы она не доходила до мордобития, или разбития посуды дома, или чьего-то членовредительства, или имущественного уничтожения. Но тут возможно остановиться. Хуже, когда мы внутренне себе разрешаем кого-то ненавидеть и настолько принципиально не принимать, что он становится для меня нечеловеком. Я по отношению к нему эту заповедь внутренне не считаю обязательной. Это могут быть представители какой-нибудь национальности. Это могут быть представители религиозной группы, социальной группы. Это в особенности обостряется в эпоху общественно-политических конфликтов. Самый страшный, наверное, мы помним по истории нашего отечества, истории гражданских войн, когда факт нахождения в ином лагере выводит человека за рамки тех, к кому я эту заповедь, в частности, принимаю. В это, кстати, и кардинальная причина непринятие христианством идеи классовой борьбы и той доктрины, которая на классовой борьбе построена, потому что там по факту нахождения в другом классе человек — враг. Христианин не имеет права кого-то назвать врагом по факту. «Любите враги ваша, добро творите творящим вам напасть». Это высокая планка, может быть, мало нами реализуемая в нашей жизни, но как минимум мы должны это иметь как абсолютный ориентир. Христианин не имеет права никого отторгать настолько, чтобы считать этого человека неспособным спастись и чтобы я вычеркивал его из тех, кого я воспринимаю как носителя образа и подобия Божия.

Алла Митрофанова

— Заповедь «не убий». Если в мыслях человек разрешает себе подумать про другого, что другой вошь, мокрица, из литературы я сейчас беру примеры в силу своего профессионального драматизма. Родион Романович Раскольников про Алену Ивановну разрешил себе подумать, что старушонка эта вошь. Как следствие, шаг, который он предпринимает дальше. Он берет в руки топор и убивает, потому что он убивает не человека, а вошь. Он себе в своей голове разрешил ее так обозначить. В романе «Авиатор» упомянутого уже Евгения Германовича Водолазкина та же самая коллизия. Один человек, главный герой, разрешил себе подумать про другого, что тот гриб, недокто-то. Следующий этап — он берет в руки тяжелый предмет и убивает его, потому что в его представлении он не образ и подобие Божие видит перед собой, а мокрицу или что-то еще. Это страшные вещи.

Протоиерей Максим Козлов

— Да, это так. Но мне по отношению к этой заповеди хотелось бы сказать еще и об ином, отличном аспекте, но который тоже нужно обязательно иметь в виду. Это то, что святые отцы и наша аскетическая традиция называет духовным убийством. Духовное убийство — это сеяние соблазна, это когда мы живем таким образом, что через свою жизнь, через поступки, слова или отсутствие поступков, слов, через нелюбовь, в конечном итоге, людей провоцируем на грех или отталкиваем от ограды церковной. От простого. Человек смотрит на нас, знает, что человек христианин, этот священник, этот работает на православном радио, этот публично позиционирует себя как православный христианин, а разрешает себе одно, второе, третье. Разрешает себе нечестно зарабатывать, разрешает себе всякого рода вольности по отношению к другим заповедям, говорит о воздержании, а сам ест, пьет и веселится в дни Великого поста. То это приводит людей — неважно, внешних или внутренних, но для кого мы являемся в каком-то смысле авторитетом или ориентиром — к тому, что они думают, значит, так можно. Значит, все эти их слова там, в Церкви, это бла-бла-бла. Значит, можно говорить эти высокие слова, говорить-то говорить, а на самом деле жить совсем по-другому. Но если им так можно — и чем приметнее человек, тем пагубнее последствия — то мне это тем более можно. И вторым видом сеяния соблазна может быть так, что человек смотрит на нас, как в нас мало любви. Слово так часто произносится, но так редко реализуется последовательно. Так мало милосердия деятельного, а не номинального, требующего усилия, а не внесения тарифицированного пожертвования. Говорит: и ладно, это как-то вообще не вдохновляет. Это такое тепло-хладное христианство с раз в неделю посещением богослужения, исполнением тех или иных обрядовых действий, и чего тут для меня интересного? Такого рода пример тоже может оказаться духовно пагубным, духовным убийством по отношению к другим людям. Об ответственности за жизнь нашу и за восприятие ее другими людьми в контексте этой заповеди мы тоже обязательно должны помнить.

Алла Митрофанова

— Осмыслим сейчас. Протоиерей Максим Козлов, председатель Учебного комитета Русской Православной Церкви, в нашей студии. Мы буквально на пару минут прервемся, потом вернемся к разговору про вторую часть Декалога. Начнем с заповеди «не прелюбодействуй» и далее по тексту.

Алла Митрофанова

— Светлый вечер на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии протоиерей Максим Козлов, председатель Учебного комитета Русской Православной Церкви. Мы говорим сегодня о той части Декалога, которую принято называть заповедями запретительными. Про «не убий» в нескольких словах буквально уже поговорили. Отец Максим, я предполагаю, что если об этой заповеди говорить дальше, то ее смыслы будут все расширяться и расширяться. То, что вы сказали, по сути, это про умножение нелюбви — это, конечно, страшно.

Протоиерей Максим Козлов

— Только одну еще я хотел коротко обозначить тему. По милости Божией, сейчас она идет в нашем отечестве в тенденции сокращения, тем не менее, всё равняется катастрофической, может быть, для внешних наших слушателей, Церковь и христианство всегда рассматривала убийство младенца во чреве матери как убийство. Об этом нужно не переставать говорить. Здесь нет для нас различия между человеком, который видимым образом пришел в мир или которого женщина носит под сердцем. Если это допускается, то ответственность несет не только она, совершившая, но и те, кто спровоцировал, и те, кто подвел, и те, кто поставил ее в такие условия, что этот соблазн мог возникнуть, и те, кто не дал шанса человеку прийти в мир. Об этом тоже не будем забывать, имея в виду, хотя и уменьшающееся, но катастрофическое количество абортов в нашей стране.

Алла Митрофанова

— В этом Церковь исходит из ценности человеческой жизни.

Протоиерей Максим Козлов

— С момента зачатия.

Алла Митрофанова

— С момента зачатия, да. Безусловная ценность — это человеческая жизнь. Не прелюбодействуй. Опять же, отец Максим, в Новом Завете Господь говорит, что речь не только о физическом нарушении этой заповеди, но и о том, что если кто-то посмотрел на женщину — добавим от себя, и на мужчину — с соответствующими мыслями и чувствами...

Протоиерей Максим Козлов

— С вожделением.

Алла Митрофанова

— ...то это переступание через заповедь.

Протоиерей Максим Козлов

— То он уже прелюбодействовал с этим человеком в сердце своем. Потому что, действительно, начинается всё с внутреннего устремления. Конечно, есть разница между совершенным поступком и возникшим намерением. Не должно говорить о том, что следует приравнять физическое возбуждение, возникшее у молодого человека, не то что безотчетно, но просто в силу того, что он не успел его проконтролировать, с допусканием поступка. Спаситель предупреждает нас о том, чтобы не только по внешнему отсутствию факта видимого совершения греха мы оценивали свое состояние по отношению к этой заповеди. А по тому, в какой мере мы можем хранить себя и предпринимаем ответственные, порой героические, усилия для того, чтобы не допускать смотреть по сторонам, когда я живу в браке. Не допускать себе мысли о другой жизни, которая может у меня возникнуть с иным человеком, коль с этим не всё так сложилось, как я когда-то иллюзорно себе представлял в начале жизненного пути. Не разрешать себе сказать тот или та-то красивее, умнее, лучше меня понимает, зачем я тут буду мучиться, там я буду счастлив, к чему всё это? Внутренне разрешение себе на измену в супружеской жизни — конечно, есть уже начальная стадия прелюбодеяния в сердце своем. Но эта заповедь, действительно, воспринимается в наше время особенно — хотя почти во всякие времена, но в наше особенно — как нечто трудно реализуемое и героическое. Как человеку пройти жизненный путь в той идеальной норме, которая указывается нам Священным Писанием, церковным Преданием? Союз одного мужчины и одной женщины на всю жизнь во образ союза Христа и Церкви, как высоко пишет об это апостол Павел. Не так много людей, которые в жизни это реализовали. Мы знаем количество семей, распадающихся в России сегодня. Я уж не говорю о том, что может предшествовать браку или быть параллельно с ним. Но указания апостола Павла на ту высокую планку, до которой могут дойти человеческие отношения в супружеском союзе, как на уподобление этого союза союзу Христа и Церкви, это нас, христиан, должно призывать к тому, чтобы никогда не снимать требования к себе в этом отношении. Не говорить, что сейчас времена такие, что мы больше знаем о физиологии, что дедушка Фрейд всякого наговорил уже сто лет назад про одно, второе, третье. Как многие девушки скажут, и замуж тогда никогда не выйдешь, если так строго на себя смотреть. А что если у меня опыта не будет, каков я буду потом в супружеской жизни. Не принять это как логику, которой я готов руководствоваться, о том, что есть метафорически высокая норма и реальная жизнь, в которой нужно жить по-другому. Собственно, с этого и начинается для конкретного человека невозможность исполнения этой заповеди, когда я для себя говорю: ну да, в наше время, для меня, в таких жизненных обстоятельствах это невозможно. Развести ручками и потом жить с разной степенью допущения себе тех или иных приятностей. Но даже если это, в общем и целом, наверное, понятно, хотя и звучать может высоко, заповедь эта касается для того, чтобы ее исполнить, и другого. Что есть грехи, о которых, по слову апостола Павла, не должно и речи вести среди христиан. Один из самых отрицательных контекстов сегодняшнего времени, что информационная среда, анонимность человека в интернете, доступность всякого рода пакостей ведет к тому, что зрением, слышанием, чтением, в том числе, и мы, православные христиане, согрешаем тем, о чем по слову апостола, «срамно есть и глаголати», и говорить-то не нужно. Порой мы видим, читаем, допускаем до себя мысли, которым на самом начальном уровне надо сказать стоп, это не должно иметь в моей жизни места. И это не релятивное, абсолютное требование по отношению в особенности к 7-й заповеди. Нужно сказать, нет эпох, когда к ее нарушению может быть какое-то более толерантное отношение.

Алла Митрофанова

— Протоиерей Максим Козлов, председатель Учебного комитета Русской Православной Церкви, проводит с нами этот Светлый вечер. Отец Максим, движемся дальше. Заповеди «не кради», 8-я и заповедь 10-я «не желай дома ближнего твоего, не желай жены ближнего твоего, ни поля его — я ее сейчас полностью прочитаю — ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота его, ничего, что у ближнего твоего». Они же похожи?

Протоиерей Максим Козлов

— Но говорят несколько все же о другом. Похожи, но заповедь «не кради» или по-славянски «не укради», тоже вспомним общую исповедь, обычно я там так говорю: будем надеяться...

Алла Митрофанова

— Что в прямом смысле воров...

Протоиерей Максим Козлов

— ... в прямом смысле воров, расхитителей чужого имущества, тех, кто кошелек из кармана достают, нет среди нас, здесь стоящих на исповеди. Но будем помнить, что всякого рода нечестность, в особенности, сознательно себе разрешаемая в вопросах денежно-финансовых, есть нарушение этой заповеди. Когда я не то что прямо краду у другого человека, но когда я не плачу те налоги, которые я должен знать, по закону я должен заплатить. Когда я получаю деньги, к примеру, за грант, который изначально нечестен, выписывается на работу, которая уже сделана и просто распределяется межу участниками, но предполагается внутренней логикой человека: вон, какие тысячи гребут, что, я не могу семейный бюджет поддержать небольшим распилом. Как же жить-то?

Алла Митрофанова

— Небольшим распилом. На что тогда жить? Чтоб ты жил на одну зарплату.

Протоиерей Максим Козлов

— Тогда, как в советское время, сейчас этого меньше, всякого рода несуны с работы. Пачку бумаги ведомственной, сумочку продуктов, тому подобное. Не у человека похитил, но не принадлежит тебе. Или когда я работодатель, неважно как начальник или у меня в доме или на участке работы делали, я не заплатил столько, сколько должен был заплатить людям, воспользовался неопределенностью в договоренности, отсутствием письменно оформленных трудовых отношений — это тоже всё нечестность. Вплоть до социальной карты бабушки, по которой я проехал в метро. Если бабушкина карта, не имею я права ездить в метро по бабушкиной карте. У Макария Великого, одного из основателей монашества, есть в этом смысле понятное пояснение заповедей. Идешь по дороге, увидел стручок гороха, который там валяется, он тебе не принадлежит, пройди мимо. Здесь та же самая нерелятивность должна иметь место. Нет большого и малого воровства с точки зрения нарушения заповеди. Ты нарушаешь закон, значит, нарушаешь, значит, ты не исполнитель этой заповеди. Тут каждый должен себя спросить, насколько последовательно я честен в этом отношении. И, конечно, в особенности люди, так или иначе связанные с доходами Церкви. Тут двойная ответственность должна быть у каждого из нас, православных христиан, неважно клириков или мирян, которые какие-то доходы в Церкви получают. До конца ли мы честны, мне ли это было дано или Церкви это было дано, то, что мне как человеку Церкви вручили? Эту честность нужно соблюдать. В то время как 10-я заповедь обобщается одним словом: не завидуй. Не пожелай жены, дома. Не пожелай, потому что жена красивее и моложе, дом богаче и стоит в экологически более изящном месте, и вообще это не первый дом у этого человека. Вол у него не производства Тольяттинского завода, а немецкого или корейского или японского автопрома. И этот вол в 500 валидных сил, значительно приятней, чем этот. А почему я, собственно, не заслуживаю такого же вола? Это устремление к чужой жизни, как к лучшей жизни, неприятие своей жизни, как ту, которую мне Бог дает.

Алла Митрофанова

— Или Бог дает, а я вместо того, чтобы себя перепахать и в свою собственную жизнь вложиться, смотрю по сторонам и трачу свои драгоценные силы и драгоценное время на то, чтобы вздыхать о том, чего у меня пока еще нет. Не нравится тебе, не доволен ты тем, что у тебя есть, иди и поменяй это. Столько сейчас, слава Богу, возможностей, по сравнению с тем же советским временем даже. Я когда думаю о чувстве зависти, у меня ощущение, что это от нереализованности внутренней, что ли, бывает.

Протоиерей Максим Козлов

— Я соглашусь с вами. Но тут хотел бы добавить еще одну мысль великого святого, который комментируя эту заповедь, говорил следующие слова, это святитель Иоанн Златоуст. Он говорил: благодари Бога за то, что имеешь, жену, вола, осла, недвижимость, и трижды благодари за то, чего не имеешь. Потому что так часто чрезвычайные дарования в твоей жизни оказываются трудно переносимым искушением. Про богатство все мы знаем евангельское слово, как трудно реально богатому человеку войти в Царство Небесное и как смещаются критерии восприятия действительности, мера оценки самого себя от того, что я могу допустить, если человек реально богат. Ведь это не только к богатству материальному относится, это относится и к высоте социального статуса, к той жизни, которая воспринимается только из окна действительно хорошего автомобиля, а если он еще с мигалкой и с охраной. Какое иное восприятие жизни наступает у человека. Как по-другому воспринимается жизнь человеком, который чрезвычайно одарен и достигает великих успехов в словесности, в изобразительном искусстве, или, тем более, в популярных жанрах, в музыке, в кино, становится публичным человеком. Какая беда для человека, когда масштаб его популярности превышает масштаб его личности. И как часто это для него оказывается пагубным. Даже чрезвычайная телесная красота каким искушением оказывается для человека, когда он становится объектом не личностно, а именно как носитель этого дара, к которому устремляются глаза и желания многих других людей, когда он становится в этом смысле для них центром устремлений. Не лучше ли, трезво оценивая свою меру, сказать, не надо мне быть таким успешным, таким реализованным, настолько — сейчас скажу очень решительные слова — счастливым в земной жизни? Потому что даже земное счастье, которому могу позавидовать у других, может оказаться не всегда легко переносимым искушением, которое настолько привязывает человека, может быть, видимым образом не нарушающего заповеди к земному существованию, что небо становится для него совершенно факультативным. Что здесь и сейчас на земле становится реальным, конечным центром его бытия, даже если он исповедует себя верующим христианином. Опять же, высокая мера, но преподобный Амвросий Оптинский говорил по отношению к монахам, что монаху полезно прибаливать. Если ты слишком здоровым будешь всё время и слишком сильный...

Алла Митрофанова

— Преподобный Амвросий как раз прибаливал, и по полной программе.

Протоиерей Максим Козлов

— Прибаливал, он сам опытно это говорил, он не распространял это на всех, он действительно про монахов это говорил. Потому что тогда и это тебе меру радости земной доставляет, что о небе ты забываешь. Бог каждому дает в его меру, то, что мы можем вместить. Это не значит, что мы не имеем права стремиться к достойной жизни и к исполнению, реализации тех талантов в самых разных смыслах, которые здесь нам даны. Но важно не сделать их единственным вектором существования.

Алла Митрофанова

— Самоцелью.

Протоиерей Максим Козлов

— И тем более в плане зависти к другим людям.

Алла Митрофанова

— Инструмент, а не цель, не конечное желание. Отец Максим, не так много времени у нас остается.

Протоиерей Максим Козлов

— И она заповедь.

Алла Митрофанова

— Да, 9-я, о лжесвидетельстве.

Протоиерей Максим Козлов

— По прямому смыслу заповеди, конечно, не клевещи на искреннего своего, как там говорится, не наговаривай. Но по краткости времени тоже скажем о ней кратко. Не только в прямом смысле не клевещи, это очевидно. Даже кто клевещет, он знает, что хорошего не совершает, когда клевещет. Не распространяй не проверенных слухов. По старцу Паисию Святогорцу: имей благой помысел о человеке. Помни слово Священного Писания, что только при двух или трех надежных свидетелях имей удостоверение о каком-то недолжном проступке третьего человека, здесь и сейчас с тобой не присутствующего. Тут тоже есть правило, которое поможет соблюдать эту заповедь, слово Священного Писания: через молчание еще никто не согрешал. Антитеза, известная парадигма развития нашего общения: многословие, следующий этап пустословие, за пустословием перемывание костей третьим лицам, которые здесь не присутствуют. А там и преувеличение, там и наговоры, там и цепочка пошла дальше. Проверить себя можно легко, вспомните три-пять последних пространных разговоров за минувшие дни, когда речь шла о других людях, чего там было больше сказано. О святости, добродетели, достоинствах, духовном возрастании или о том, что на том-то солнышке есть вот такие-то пятна. И хотя, конечно, всё заслужено, что о нем или о ней говорят, но вот тут-то есть, Иван Павлович-то сказал, он-то знает, он с ней в школе учился.

Алла Митрофанова

— Иван Павлович точно знает.

Протоиерей Максим Козлов

— И еще в интернетах-то написали. Конечно, не знамо, кто написал, но дыма-то без огня не бывает. И это всё — удобопреклонность наша, податливость на дурное слово о человеке — это есть нарушение этой заповеди, которого нужно беречься.

Алла Митрофанова

— Как сладко бывает обнаружить на солнце пятна, потому что это значит, что мне самому можно не расти и ничего с собой не делать, а выдохнуть уже, успокоиться и почесать языком по поводу этих пятен.

Протоиерей Максим Козлов

— Что не я один такой.

Алла Митрофанова

— Прикусить себе просто язык, если мы себя ловим на том, что хочется о ком-то что-то сказать. Я бы еще что добавила, отец Максим, у нас есть еще пара минут. В семейных каких-то неурядицах, ссорах, конфликтах бывает такое, у человека возникает соблазн пожаловаться на мужа, на жену, на невестку, на свекровь — на близких. Знаю правило, как мне кажется, мудрыми людьми сформулированное: завяжи язык в кулак себе, чтобы никто никогда не услышал о том, как ты недоволен или недовольна супругом, супругой, кем-то еще. Потому что недовольство пройдет, вы друг с другом, даст Бог, помиритесь, любовь победит, а об этом человеке произнесенное слово будет жить в сознании других. И это страшно, и это тоже в том контексте, о котором говорили вы, мне кажется, преступление против заповеди «не убий», в том числе.

Протоиерей Максим Козлов

— Да. Тут тема-то такая, о добродетели говорить непросто, о грехе можно много говорить. Объем текстов, написанных о греховных страстях, заметно превышает объем, сказанный о добродетелях, поэтому мы должны завершать. Завершу тем, чем обычно те, кого я слышал, завершали общую исповедь. Всё это мы, может быть, применили к себе и увидели, как много у нас относящегося к нарушениям в нашей жизни, случающегося в отношении нарушений заповедей. Но важно не впасть в уныние, в отчаяние. Важно не согласиться, что между «я» и «мои грехи», нужно ставить знак равенства, тождества. Потому что есть два греха, которые ставят стенку между Богом и человеком: гордость и уныние. Гордый человек надеется на себя, унылый, отчаявшийся не надеется уже ни на что. Но ни тот ни другой не прибегают к Богу, не уповают на Бога. В отношении заповедей, вновь вспомним, они даны нам как абсолютная норма, которой мы должны руководствоваться. Но если у нас не получается здесь и сейчас и даже на протяжении долгого времени, единственно правильное, что мы можем делать, это не согласиться, что мы не можем измениться и покаяться. Начальные слова проповеди Спасителя: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное.

Алла Митрофанова

— Человек не равен сумме своих поступков.

Протоиерей Максим Козлов

— В особенности, греховных.

Алла Митрофанова

— Спасибо вам. Протоиерей Максим Козлов, председатель Учебного комитета Русской Православной Церкви, был в нашей студии. Так мы поставили многоточие, я бы так сказала, в разговоре о десяти заповедях, данных Господом Моисею на горе Синай. Обращаться к ним мы призваны в течение всей жизни. Я думаю, что и на Радио ВЕРА мы еще не раз это сделаем. Спасибо, отец Максим.

Протоиерей Максим Козлов

— Дай Бог. Всем доброго вечера.

Алла Митрофанова

— Я, Алла Митрофанова, прощаюсь с вами. До свиданья.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Русская Зарубежная Церковь в первые годы эмиграции». Андрей Кострюков
• «Ко дню рождения Радио ВЕРА». Роман Торгашин, Илья Кузьменков
• «Писатели-фантасты и трагические события начала ХХ века». Александр Музафаров