Поделиться
Библейский Потоп - образ, настолько глубоко вросший в русскую, и, шире, европейскую культуру, что многие из нас знали о нем задолго до того, как впервые увидели Библию.
У многих древних народов тоже есть повествования о Потопе - в том числе, у ближневосточных соседей древних евреев, вавилонян. Там тоже катастрофическое наводнение губит человеческий род, и один человек - Утнапиштим - спасается, потому что его предупредил о грядущей катастрофе один из богов - Нинигику. Но в этом рассказе происходящее не имеет отношения к греху или праведности. У язычников причина Потопа - непонятный каприз богов, которые потом и сами не рады, что устроили такое бедствие. Это не результат человеческих грехов, как и спасение Утнапиштима - не результат его личной праведности.
Совсем иначе события видит Писание. В Библии Потоп есть результат человеческого греха, оскорбляющего Бога.
Бог Библии требует праведности; Потоп - результат “развращения человеков”, это не каприз, а кара, пришедшая на злодеяния, наполнившие землю. Для людей Библии весь мир - каждая его пылинка - создан и поддерживается в бытии Богом. Все, что мы имеем, начиная с самого нашего существования - Его дар. Вы и я не исчезли из мироздания в это самое мгновение только потому, что Бог поддерживает нас в бытии. Я произнес эту фразу только потому, что Он дал мне ее произнести - мой мозг функционирует, руки двигаются по клавиатуре - а Вы ее услышали только потому, что Бог дал Вам ее услышать. В этой вселенной, созданной Богом, грех - это не просто вопрос социальной дисгармонии, испорченных отношений между людьми. Грех глубоко ранит мироздание в целом и бросает вызов Богу.
В самом деле, представьте себе, что Вы дали мне пожить в принадлежащей Вам квартире, а я устроил там воровской притон. Я не просто сделался преступником против моих ближних - я сделал Вас соучастником. Или, представьте, Вы даете мне воспользоваться Вашей машиной, а я сбиваю на ней людей или развожу наркотики. До тех пор, пока Вы не гоните меня из Вашей квартиры и не забираете у меня Вашу машину, Вы даете повод упрекать Вас в соучастии. Грех - любой грех - это лжесвидетельство на Бога. Смотрите, я делаю это, и Бог мне не препятствует. Суд Божий, кара, приходящая на грех, есть свидетельство праведности и святости Божией - ясное указание на то, что грех противен замыслу Божьему о мире.
Бог долготерпит, и какое-то время попускает людям ходить их путями, но Его суд над злом и грехом неизбежен.
Но повествование о Потопе - это и повествование о спасении. Ной был спасен, потому что “ходил перед Богом”. Обычно мы “ходим перед людьми”, оглядываемся на своих соседей, сослуживцев, знакомых. Люди склонны искать себе разрешения на грех - и чаще всего находят его в том, что “все так делают”.
И вот Ной не оглядывается на “всех”. Он смотрит на Бога и соизмеряет свое поведение с Ним. Именно это его и спасает.
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
