Поделиться
Фото: PNW Production / Pexels
В особняке дворян Ивашевых царило оживление. Повсюду сновали слуги. В парадной зале был накрыт праздничный стол. За ним на почётном месте сидел виновник радостного домашнего переполоха — сын хозяев дома, Василий Петрович, молодой ротмистр Кавалергардского полка. Он приехал в отпуск — повидаться с родителями и навестить родные места. Здесь, в имении Ундоры Симбирской губернии, прошли его детство и юность. Поглощённый беседой с отцом, матушкой и сёстрами, Василий не замечал, что в приоткрытую дверь на него во все глаза смотрит юная барышня — Камилла ле Дантю, дочь французской гувернантки Ивашевых.
Василий и Камилла знали друг друга с детства. Правда, общались нечасто, хотя и жили под одной крышей. Это и понятно: он — дворянин, она — прислуга. В 19-м столетии сословные различия играли большую роль. Василий и не догадывался о том, что девушка давно всем сердцем любит его. А рассудительная Камилла понимала: у её глубокого чувства попросту нет будущего. Василий увидел Камиллу лишь мельком. И даже не сразу узнал. Но неоднократно после этого молодой ротмистр ловил себя на том, что думает о девушке. Но внезапно произошли события, которые в буквальном смысле изменили всё.
Пока Василий проводил отпуск в кругу семьи в Петербурге, 14 декабря 1825-го, вспыхнуло восстание декабристов. Мятеж подавили, и всё бы ничего, да только вот Ивашев состоял в «Союзе благоденствия», участники которого вышли на Сенатскую площадь. Состоял формально — это был, скорее, юношеский максимализм, чем политические убеждения. Ни в подготовке к восстанию, ни в мятеже, он не участвовал. Однако разделил судьбу мятежников: был арестован, лишён званий и титулов, и осуждён на 15 лет каторжных работ в Петровском заводе — далёком сибирском поселении на территории современного Забайкалья. Василию казалось: рухнула вся его жизнь. Декабрист Николай Басаргин, отбывавший наказание вместе с Ивашевым, вспоминал, что состояние его на каторге было близким к отчаянию. И вот в один из мрачных дней комендант острога вдруг принёс Василию письмо от родителей. Они сообщали, что Камилла ле Дантю, дочь их французской гувернантки, искренне желает «разделить его оковы и утереть его слёзы». Другими словами — готова стать супругой Василия и отправиться к нему в Сибирь. В душе каторжника словно зажёгся луч света. Уже на следующий день комендант острога с его слов писал Ивашевым ответ: «Сын ваш принял предложение девицы Ле-Дантю с чувством изумления и благодарности к ней за её самоотвержение». Теперь Камилле предстояло получить разрешение на брак и переезд к суженому от самого императора. В прошении к Николаю Первому она написала: «Мое сердце полно верной на всю жизнь, глубокой, непоколебимой любовью к одному из несчастных осуждённых. Я люблю его почти с детства, его жизнь дорога для меня, и я дала обет разделить его горькую участь». Император дал согласие на бракосочетание.
В сентябре 1831 года, в острожной церкви, Камилла ле Дантю и Василий Ивашев обвенчались. Долгое время новобрачные жили в каземате. Хотя Камилла и могла снять себе комнату в посёлке, она сознательно хотела разделить все тяготы с любимым мужем. Холодные стены тюремной камеры не могли помешать их семейному счастью. Камилла писала матери: «Год нашего союза прошел как один счастливый день». Только в 1835-м году супругам было разрешено покинуть острог и отправиться на поселение в городок Туринск Тобольской губернии. Перед отъездом Василий писал родителям: «Да дарует небо мне и моей Камилле продолжение того счастья, которым мы наслаждаемся в нашей мирной семейной жизни».
Ивашевы купили в городе небольшой дом. Завели огород. У супругов родились дети — две дочери и сын. Счастье казалось безоблачным. Но в 1839-м году Камилла сильно простудилась. После нескольких дней, проведённых в горячке, она скончалась на руках у мужа. Вспоминая об этом, Василий Ивашев писал: «Нет у меня больше моей подруги, давшей мне в самые тяжёлые времена восемь лет счастья, преданности и любви. Без неё, без руководительницы души моей, Боже мой, как много мне недостаёт!». Василий Петрович пережил любимую супругу всего на год, и упокоился рядом со своей дорогой Камиллой. А дом Ивашевых со временем превратился в музей. Он действует и сейчас. В нём сохранились личные вещи супругов, предметы быта и интерьера, в котором протекала их пусть и недолгая, но счастливая жизнь.
Все выпуски программы Семейные истории с Туттой Ларсен
Псалом 42. Богослужебные чтения
Поделиться
Недавно, читая книгу Джеймса Холлиса «Жизнь между мирами», где крупнейший современный психотерапевт рассказывает, как выжить в эпоху, когда всё рушится и разваливается, мне встретилась его мысль, которая очень зацепила. «Счастье — это побочный продукт правильно выстроенных отношений между нами и нашей душой в каждый данный момент жизни». Прочитав эти слова, я подумал о том, что ведь невозможно «выстроить отношения», не разговаривая! И 42-й псалом царя и пророка Давида, который звучит сегодня в храмах за богослужением, как раз показывает нам, как следует вести разговор с собственной душой.
Псалом 42.
1 Суди меня, Боже, и вступись в тяжбу мою с народом недобрым. От человека лукавого и несправедливого избавь меня,
2 Ибо Ты Бог крепости моей. Для чего Ты отринул меня? для чего я сетуя хожу от оскорблений врага?
3 Пошли свет Твой и истину Твою; да ведут они меня и приведут на святую гору Твою и в обители Твои.
4 И подойду я к жертвеннику Божию, к Богу радости и веселия моего, и на гуслях буду славить Тебя, Боже, Боже мой!
5 Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога; ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
В тональности прозвучавшего сейчас разговора Давида со своей душой пронзительны две вещи. Первое — то, насколько автор псалма искренен. Он не говорит «из образа», «из ожидания окружающих». Если у него есть вопрос, обращённый к Богу, — он прямо Ему так и говорит: «Зачем Ты отринул меня?» Когда его речь обращается к собственной душе — он тоже не пытается «сгладить» ситуацию — и прямо ставит сам себе диагноз: да, мне плохо, да, всё из рук валится, да, я унываю.
Второе — это ракурс, из которого Давид смотрит внутрь себя. Это не «когда же мне сделают хорошо?» И не «всё пропало!» И тем более не «в жизни нет гармонии и счастья». Его ракурс — с позволения сказать — «через Бога»: он снова и снова словно «заглядывает» через Небо на самого себя — причём и изнутри, и снаружи — и таким образом высвечивает все те места, которые требуют коррекции или радикального обновления.
Но самое главное в этом разговоре Давида со своей душой — отсутствие пагубной самонадеянности. Он не говорит сам себе: «Ничего, сейчас поднатужимся и ка-а-а-ак выскочим из всех проблем!» Он сам себя зовёт к иному — к обращению к Богу, к молитве, к упованию на Всевышнего — только из которого и собирается черпать все свои внутренние ресурсы!
Так что Холлис в общем-то действительно прав: счастье — не «улов» опытного «рыбака по жизни», и не «показатель эффективности»: оно, скорее, похоже на «проблеск», «искру» внутри, которая возможна только когда душа научилась прямо и откровенно говорить и сама с собой, и с Господом Богом!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Христианство против язычества славян». Сергей Алексеев
Поделиться
Гостем программы «Исторический час» был доктор исторических наук Сергей Алексеев.
Разговор шел о том, что известно о верованиях славянских народов до принятия христианства, какие мифы об этом сейчас возникают и как именно христианство стало основой жизни и культуры на Руси.
Ведущий: Дмитрий Володихин
Все выпуски программы Исторический час
«Розанов, Пришвин и Лавра». Алексей Варламов
Поделиться
Гостем программы «Лавра» был ректор Литературного института имени А.М. Горького Алексей Варламов.
Разговор шел о писателях, чей жизненный путь и творчество были связаны Троице-Сергиевой Лаврой, в частности о Михаиле Пришвине и Василии Розанове.
Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский
Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России
