«Троице-Сергиева Лавра и Рюриковичи». Павел Липовецкий

25.01.2026

Поделиться

Гостем программы «Лавра» был кандидат богословия, доцент кафедры церковной истории Московской духовной академии Павел Липовецкий.

Разговор шел о связи Троице-Сергиевой Лавры с правителями династии Рюриковичей. Как князья, а потом и цари посещали Лавру и получали там духовную поддержку, почему это место стало таким значимым не только для простых людей, но и для правителей, чем эта обитель отличалась от других монастырей того времени, а также о чудесах преподобного Сергия, совершавшихся даже после его земной кончины.

Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский

Кира Лаврентьева

— Добрый день, дорогие друзья! Программа «Лавра» в этом часе теперь всегда на Радио ВЕРА. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. В студии у нас Павел Евгеньевич Липовецкий — кандидат богословия, доцент кафедры церковной истории Московской духовной академии. Здравствуйте, Павел Евгеньевич.

Павел Липовецкий
— Здравствуйте.

Кира Лаврентьева
— Здравствуйте, отец Симеон.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Добрый день.

Кира Лаврентьева — И напомню, конечно же, дорогие наши слушатели, что «Лавра» — это цикл исторических программ об одном из духовных центров России, Троице-Сергиевой Лавре, её основателе, преподобном Сергии Радонежском. В этом цикле мы говорим с нашими гостями о том, какую роль играл преподобный в духовном становлении Российского государства, какие важные вехи и события проносит сквозь века история Троице-Сергиевой Лавры, и почему важно знать об этом именно сегодня. Цикл программ подготовлен при поддержке культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой Лавры «Киновия». И сегодня, дорогие друзья, мы будем говорить о государях. А если уточнять, то о Рюриковичах мы будем говорить сегодня в этой программе. И по доброй традиции начинаем этот час с заранее подготовленной отцом Симеоном цитаты:

Архимандрит Симеон (Томачинский) «При имени преподобного Сергия народ вспоминает своё нравственное возрождение, сделавшее возможным и возрождение политическое, и затверживает правило, что политическая крепость прочна только тогда, когда держится на силе нравственной».

— Это цитата из работы нашего великого историка Василия Осиповича Ключевского «Значение преподобного Сергия Радонежского для русского народа и государства». И вот в связи с этим у меня вопрос: звучала мысль, Павел Евгеньевич, по-моему, вы её как раз озвучивали, что Лавра — это колыбель династии Рюриковичей. Как вот это можно объяснить? Это очень интересная такая тема, постановка вопроса. Не могли бы вы подробнее осветить этот вопрос?

Павел Липовецкий
— Действительно, жизнь и деятельность преподобного Сергия очень плотно связаны с историей династии Рюриковичей. Конечно, колыбель династии находится несколько в другом временном промежутке, но, тем не менее, время становления единого государства под руководством династии Рюриковичей и вокруг Москвы связано с именем преподобного Сергия Радонежского. Безусловно, когда мы говорим о связи Троицкого монастыря и государей, мы должны начинать разговор с преподобного Сергия Радонежского, поскольку само место, где начал подвизаться преподобный Сергий, уже связывало его с Московским правящим домом. Земли Радонежья входили в Великое княжество Московское и, соответственно, преподобный Сергий сам становится покровителем и защитником Великого княжества Московского. Здесь можно вспомнить и знаменитое благословение преподобным Сергием Дмитрия Ивановича Донского на Куликовскую битву, и заступничество преподобного Сергия за Московское княжество перед лицом его противников. И, конечно же, правители Московского княжеского дома отвечали преподобному Сергию взаимностью. Уже с ранних времен, ещё при жизни преподобного Сергия Радонежского, они начинают активно посещать обитель преподобного. Это зафиксировано и в житии в знаменитом случае, когда крестьянин приходит в обитель преподобного для того, чтобы пообщаться со знаменитым старцем и наставником, не узнаёт его и видит, какую честь приехавший в монастырь князь (это был Владимир Андреевич Серпуховской, знаменитый герой Куликовской битвы) оказывает преподобному Сергию — человеку, который внешне ничем не выделяется и даже, скорее, больше походит на того, кто не должен стяжать какого-то особого почтения со стороны князей. В конце концов, преподобный Сергий провожает в иной мир самого Дмитрия Ивановича Донского. При свидетельствовании завещания князя Радонежский игумен выступает одним из поручителей того, что это завещание будет исполнено.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Ну, и это не было просто ритуальной системой отношений правителей с какими-то почитаемыми людьми из церковной среды. И ведь со стороны преподобного Сергия не было потакания всему, чего князья не пожелают. Там же были и острые какие-то моменты, и спорные, можно сказать.

Павел Липовецкий
— Безусловно, сложные события случались и во взаимоотношениях преподобного Сергия с великим князем. Здесь можно вспомнить знаменитую историю, как Дмитрий Иванович попытался поставить на русскую митрополию своего любимца, своего духовника, священника Митяя, и это вызвало конфликт с представителями московского духовенства. И в том числе преподобный Сергий Радонежский оказался в такой негласной оппозиции церковной политике великого князя. Однако это в целом не мешало добрым взаимоотношениям, потому что в основе лежала искренность в отношениях между князьями и монастырём. И, в общем-то, второе поколение основателей Троицкого монастыря, я имею в виду преподобного Сергия Радонежского и со стороны княжеской власти Дмитрия Ивановича Донского, их преемники уже закрепляют это положение вещей. Троицкая обитель становится одной из первых обителей нарождающегося Русского государства. Здесь мы можем вспомнить сына Дмитрия Ивановича Донского — Юрия Звенигородского, на средства которого строится знаменитый Троицкий собор. Возводится он в игуменство преподобного Никона Радонежского. И вот здесь мы видим как раз закладывание традиции, когда представители государственной власти являются первыми жертвователями, первыми благотворителями этого первого монастыря. И с другой стороны, монастырь приобретает репутацию духовного центра, являющегося непререкаемым авторитетом в делах нравственности, границы которого невозможно переступать. И мы помним, как уже внук Дмитрия Ивановича Донского, князь Василий Тёмный, спасаясь от своих противников — звенигородских князей, бежит именно в Троицу и здесь ищет заступничества. Правда, тогда заступничества он не смог найти, его силой вытащили из алтаря Троицкого собора, и в конце концов Василий Второй был ослеплён, в результате чего и получил своё прозвище «Тёмный». Однако вот этот акт нарушения святости Троицкого монастыря, акт нарушения границ святого места в конце концов послужит одним из факторов поражения звенигородской княжеской ветви в противостоянии за обладание Московским престолом.

Кира Лаврентьева — Да, тут, конечно, тема неисчерпаемая, учитывая очень трудное время, когда Русь находилась в таком упадке и в духовном, и в материальном, и в физическом. В общем, какой-то великой депрессией можно было бы это назвать, потому что очень тяжело. И появляется преподобный Сергий. Василий Ключевский об этом говорит так:

«Преподобный Сергий своей жизнью, самой возможностью такой жизни дал почувствовать заскорбевшему народу, что в нём ещё не всё доброе погасло и замерло. Своим появлением среди соотечественников, сидевших во тьме и сени смертной, он открыл им глаза на самих себя, помог им заглянуть в свой собственный духовный мрак и разглядеть там ещё тлевшие искры того же огня, которым горел озаривший их светоч».

— Вот такие слова. Павел Евгеньевич, у меня такой вопрос: ведь если бы князья не хотели учиться у него, окормляться у него, склонить голову, а вели бы себя так, что, в общем-то, «кто тут я, а кто ты?» — был бы вообще шанс у Руси возродиться в том виде, в котором она в итоге возродилась? Потому что это же была такая вот удивительная аскеза и у самих князей тоже — по отношению к Богу, в первую очередь, и по отношению к Церкви, и, конечно, в отношениях с преподобным Сергием.

Павел Липовецкий
— Безусловно. История не знает сослагательного наклонения, поэтому мы не будем рассуждать о возможностях, которые стояли бы. Но если мы приблизимся и повнимательнее вглядимся в человека того времени, в том числе и в правителя государства, великого князя Московского, то мы увидим картину, которая, по большому счёту, непривычна нам сейчас, которая кажется нам необычной, может быть, даже странной. Но для людей того времени она была нормальной, и если попытаться понять её, то, наверное, мы увидим в ней много созвучного и сегодняшним чаяниям любого человека. В первую очередь, это мысль о том, что жизнью нашей руководит Бог, и власть великого князя, как и любого правителя в то время, проистекала из Божьей воли. Князь становился правителем по факту рождения, но ведь это рождение тоже посылал Бог, и поэтому правители всегда ощущали свою ответственность перед Богом. По большому счёту, и своё правление они выстраивали так, что в конце концов им придётся дать ответ перед Всевышним, а от этого ответа никуда не уйти. Поэтому любой князь расценивал все свои действия именно через призму Страшного суда. У других правителей всегда есть возможность оставить свой пост, уйти, где-то найти себе условия для безбедного и приятного существования, но только не в православной монархии. От Бога человек уйти никуда не может, поэтому любой правитель — это в первую очередь христианин. И, конечно, великий князь Московский был первым христианином своего государства, и как любой житель своего государства он также стоял перед Богом, также стремился угодить Богу. Единственное что — материальные возможности этого человека отличались от возможностей его рядовых подданных. Поэтому государь — это и первый паломник, и первый молитвенник, который желает припасть, и, конечно же, он нуждается в таком же окормлении, как и все остальные православные в это время.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Павел Евгеньевич, во время преподобного Сергия, понятно, князья приходят к великому старцу, ко всеми уважаемому человеку. А после преподобного, с чем связано такое почитание обители преподобного Сергия со стороны правителей, ведь уже самого аввы не было в живых?

Павел Липовецкий
— На этом свете, конечно, не было. Но любой человек, приходящий и теперь к мощам преподобного Сергия, ощущает его присутствие, обращается к нему как к живому наставнику и просит его молитв, его помощи. Преподобный Сергий отвечал молитвы и рядовых паломников, и паломников в великокняжеском или царском звании. И в контексте нашей сегодняшней программы уместно вспомнить два события. Во-первых, это паломничество к преподобному Сергию великой княгини Софьи Палеолог. Иван III второй раз вступает в брак после смерти первой супруги, его избранницей становится внучка византийского императора, но у них довольно продолжительное время не было детей. И вот Софья совершает паломничество к мощам преподобного Сергия, чтобы попросить его о наследнике, ибо для княгини нет большего счастья, как принести своему мужу и своему государству новому долгожданного возможного наследника престола (тогда был жив старший сын Ивана Васильевича). Житие преподобного Сергия описывает, что великая княгиня совершает часть пути к монастырю пешком. Она дошла до Клементьевской слободы, этот храм и слобода и сейчас существуют, правда, уже в рамках городской черты Сергиева Посада. Главным храмом этой слободы является Успенский кафедральный собор Сергиево-Посадской епархии, он стоит на историческом месте. И где-то в районе этого храма, уже в виду Лавры, великая княгиня встречает старца. Старец несёт на руках младенца, подходит к ней и внезапно этого младенца бросает ей за пазуху. Конечно, старец тут же исчезает, младенца никакого сейчас, в данный момент, у великой княгини за пазухой нет, но через некоторое время она узнает, что носит под сердцем ребёнка, этим ребёнком будет будущий великий князь Василий Иванович, Василий Третий. А в старце она по иконописным образцам распознала преподобного Сергия.

Кира Лаврентьева
— Да, удивительная история. Но вы говорили о двух чудесах.

Павел Липовецкий
— Другие чудеса связаны с помощью преподобного Сергия в создании Русского государства уже после его смерти внуку Ивана III — Ивану Васильевичу IV, прозванному Грозным. Во время противостояния с Казанью преподобный Сергий по крайней мере дважды является для того, чтобы как-то ободрить русское воинство. Как известно, противостояние с Казанью было довольно тяжёлым, не все походы Ивана Васильевича увенчались успехом. И вот преподобный Сергий первый раз является по преданию на том месте, где будет основан град Свияжск. Свияжск — это первое русское укрепление, крепость на крутом холме в Казанской земле. Только основав крепость в Свияжске русское войско сумело обуздать татарскую кавалерию и войско татарского хана. Второй раз, уже во время победной осады Казани, даже не православные, а татары видели преподобного Сергия, который ходил по стенам их города, и они восприняли это как очень дурной знак для себя и очень счастливый знак для московского войска. В общем-то, многие события из жизни Ивана Васильевича были связаны с обителью преподобного Сергия, и весть о взятии Астрахани — следующего осколка Золотой Орды, присоединённого к Русскому царству — Иван Васильевич также получает, находясь в паломничестве в Троицком монастыре.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Я вот читал про паломничество Ивана Грозного. Кстати, в одном из изданий французского энциклопедического словаря «Ларусс» было написано, что «Иван Грозный, за свою жестокость прозванный Васильевичем». Так вот, «за свою жестокость прозванный Васильевичем», много раз совершал пешие паломничества в Лавру, больше пятидесяти раз. Вот насколько это соответствует исторической правде? И как вообще это могло происходить? Сейчас даже дойти невероятно сложно, а по бездорожью?

Павел Липовецкий
— Дважды в год Иван Васильевич стабильно путешествовал в монастырь, иногда чаще. На самом деле, он в этом отношении был не уникален: все великие князья до него и цари после него будут регулярно путешествовать в Троицкий монастырь.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Пешком?

Павел Липовецкий
— Что касается способа путешествия, то большую часть пути, конечно же, проделывали верхом, но это не значит, что путешествие было быстрым. Оно могло продолжаться до десяти дней туда-обратно. Обычно путешествовали к каким-то церковным праздникам: это память преподобного Сергия Радонежского, иногда Троица, иногда какие-то особые события в личной жизни или в государственной жизни заставляли правителей воздать хвалу Богу и преподобному Сергию за ту помощь, которую они получали на своём жизненном пути. Путешествие правителей по монастырям представляло собой особый и религиозный, и в известной степени политический ритуал. По-видимому, церемония путешествия складывалась на протяжении длительного времени, потому что мы знаем, что первое паломничество к преподобному Сергию совершил Дмитрий Иванович Донской, и с этого времени великие князья, а потом цари регулярно посещают обитель преподобного Сергия. Это правило неуклонное. Иван Грозный путешествует в обитель, даже будучи ребёнком. А мы знаем, что детство Ивана Васильевича было очень сложное, это боярские распри. Сам он свидетельствовал, что были случаи, когда он терпел холод и даже голод вместе со своим братом. Но документы свидетельствуют: один-два раза в год, даже в детстве, он посещает монастырь. Как это выглядело? Это был самый настоящий поход. Они так и называются в документах: «царские походы в Троицу». Собиралось огромное количество людей, слуги, воины. Мы, к сожалению, не имеем описания путешествия Ивана Грозного или кого-то из более ранних правителей. У нас есть более позднее описание похода Михаила Фёдоровича Романова, но, по-видимому, что-то подобное было и в более ранний период. По дороге, которой пойдёт государь, отправляется большой воинский отряд. Иностранец, описывавший эти события, говорит о 14 тысячах человек, которые готовят путь царя. Вероятно, это известное преувеличение, которое должно, тем не менее, нам показать значительность тех людских ресурсов, которые были задействованы. С собой государь везёт малую казну — часть большой казны.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Ядерный чемоданчик.

Павел Липовецкий
— Что-то подобное, только финансовый. С собой у него большое количество палаток. По всему пути следования располагаются путевые дворцы — специально построенные помещения, где царь со своей свитой может передохнуть во время похода. Есть пункты так называемых слазов: это когда государь сходит с коня, слезает, и там происходит такой небольшой отдых.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Трапеза, наверное, да?

Павел Липовецкий
— Безусловно, богатые трапезы. В это время происходит взаимодействие государя с народом. Люди из окрестных сёл приносят государю яства, чем Бог послал: редьку, пироги, рыбу. Государь жалует их за это деньгами или какими-то другими подарками. И вот, наконец, они доходят до села Воздвиженское, недалеко от современного Сергиева Посада. Здесь правителя уже встречают иноки во главе с настоятелем монастыря хлебом-солью, и иноки приглашают правителя на молитву в Троицкий монастырь. Ещё одна остановка в уже упоминавшейся Клементьевской слободе. Здесь государь последний раз отдыхает и переодевается в новое платье, потому что то платье уже побывало в дороге, вероятно, оно несколько пыльное, и он надевает достойную одежду, в которой не стыдно будет предстать перед преподобным. У самого входа в монастырь государь окропляется святой водой, и игумен даёт царю монастырский посох. Монастырский посох — это символ такого временного игуменства государя в этом монастыре, ибо государь во время паломничества сам становится как бы одним из иноков обители. Первый богомолец теперь временно символически приобретает первое ученичество среди последователей преподобного Сергия. Разумеется, первая точка посещения — это Троицкий собор. Правитель прикладывается к мощам преподобного Сергия, выслушивает краткую ектенью, в которой говорится о его здравии, и после этого его провожают в келью. Правитель какое-то время живёт в монастыре в келье, как один из монахов. В келье он жалует иноков монастыря мёдом — это такой слабый хмельной напиток, который традиционно варили на Руси. И после этого начинаются богослужения, правитель не пропускает богослужений. После богослужений — трапезы. В XV веке в монастыре возводится специальное помещение — поварня. Это царская поварня, и к ней пристраиваются трапезы. Эти помещения используются только когда правитель находится в монастыре. Здание, кстати, уникальное, потому что строил его знаменитый архитектор Василий Ермолин, участвовавший в постройке Московского Кремля. Потом по образцу поварни в Троицком монастыре будет построена Грановитая палата. Сейчас поварня не сохранилась, на её месте находится знаменитая лаврская колокольня. Так вот, после трапезы, уже очень богатой, красивой, государь начинает одаривать монахов и богомольцев деньгами либо какими-то подарками. То есть визит государя в монастырь представляет из себя не только богомолье частного человека, это ещё и демонстрация политического статуса правителя. Он показывает и своё место в государстве, и демонстрирует милостивое отношение к тем людям, которые находятся в его подданстве.

Кира Лаврентьева
— Программа «Лавра» на Радио ВЕРА. У нас в студии Павел Евгеньевич Липовецкий — кандидат богословия, доцент кафедры церковной истории Московской духовной академии. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Павел Евгеньевич, но ведь Троице-Сергиев монастырь, он изначально так назывался, очень быстро набрал вес, быстрее, чем другие монастыри, и стал той самой Лаврой, которую мы уже знаем, которую мы почитаем, которая уже много-много веков является центральной точкой в событиях Русского государства. И расскажите, пожалуйста, Павел Евгеньевич, какие формы почитания существовали Троице-Сергиева монастыря, потом уже Лавры? В чём они проявлялись? Как народ проявлял вот это своё почитание к новому монастырю, созданному преподобным Сергием?

Павел Липовецкий
— Поскольку мы говорим сегодня в первую очередь о правителях, то здесь можно представить простую логику, которой руководствовались государи, совершая путешествия к Троице. Каждый из нас, идя в гости, старается взять с собой подарок, гостинец. Кстати говоря, слово «гостинец» — от слова «гость». Идя в гости, мы берём с собой гостинец, и каждый берёт по мере своих возможностей: кто-то покупает незначительную безделушку, кто-то — что-то более значительное. Возможности правителей были несопоставимы с возможностями большинства населения государства, и тем не менее они делают подарки монастырю в том виде, который считают для себя возможным. Таких подарков было несколько видов. Во-первых, это земли. Земля в Средневековье — главная ценность, которая может быть, потому что с землёй связаны крестьяне, и эти крестьяне таким образом приносят известный доход тому, кто обладает этой землёй. Троицкий монастырь очень быстро становится одним из крупнейших землевладельцев русского государства. Десятки тысяч десятин, десятки тысяч душ, которые проживают на этих десятинах, становятся огромным ресурсом Троицкой обители. И когда мы говорили в одной из прошлых передач об осаде Троицкого монастыря, мы отметили, что интервенты стремились захватить обитель в том числе потому, что там они рассчитывали пополнить свой бюджет за счёт монастырских денег. Второй важный дар, который государи преподносили монастырю, — это льготы. Как и в любом государстве, средневековое русское государство — это государство, построенное на уплате налогов, на несении определённого тягла. Тягло — это обязанности, повинности, которые несло население. Так вот, монастырские крестьяне и сам монастырь начинают от части этих повинностей и налогов освобождаться. Ну и, конечно же, наверное, самое яркое и самое известное, то, что у нас до сих пор на глазах, — это предметы, которые дарят государи во время своих паломничеств. Про несколько из них мы скажем. Во-первых, традиционным является преподносить пелену на мощи преподобного Сергия. Как правило, эта пелена называлась «пелена от государевых светлиц». Женщины в аристократических семьях того времени занимались рукоделием. У великой княгини или у царицы был целый штат женщин, которые трудились, и, соответственно, богатейшие пелены, покровы на раку с мощами преподобного Сергия были традиционным даром. Кстати говоря, это та форма подарка монастырю со стороны правителей, которая будет сохраняться до последних дней существования монархии в нашем государстве. Второй важный момент — это рака преподобного Сергия. Та рака, которую мы видим сейчас, была подарена Иваном Васильевичем Грозным. Создавалась она в течение 29 лет, закончили её при сыне Ивана Васильевича Фёдоре Ивановиче, и это очень ценный дар, прежде всего, по количеству материала затраченного. Рака серебряная, в ней 31 пуд 40 фунтов серебра, при пересчёте на современный вес это более 500 килограммов. Кроме того, над этой ракой работали лучшие мастера, судя по всему, европейские. Таким образом, рака сама по себе является произведением искусства, а не только религиозной ценностью. Также, если мы зайдём в Троицкий собор, то увидим знаменитое паникадило — также подарок Ивана Васильевича. Паникадило представляет из себя изумительную работу, скорее всего, тоже европейских мастеров. Двенадцать апостолов расположены по этому паникадилу, знаменитое яблоко, которое несколько свисает с него, очень красивое. Это уже не подарок мастерских государевых, а военный трофей. Судя по всему, кадило где-то располагалось в Ливонии, было взято с боя русскими войсками и поднесено государем для любимого собора. Ну и, наконец, знаменитый оклад «Троицы» преподобного Андрея Рублёва, в 1598 году он был создан. Это удивительное по своему мастерству исполнение произведения искусства. Три венца, три цаты с подвесками (цата — это элемент украшения в виде перевёрнутого полумесяца) и 31 (ну, вообще-то их изначально было 32) дробницы — тоже небольшие такие в форме круга или овала элементы с чеканкой очень тонкой. И вот с этого времени «Троица» Андрея Рублёва, находившаяся там (и сейчас она тоже находится в иконостасе Троицкого собора), была украшена таким замечательным окладом. Сейчас, кстати, «Троица» без него, сам оклад находится в фондах и в экспозиции Сергиево-Посадского музея-заповедника, недалеко от Троицкого собора. Так что при желании можно увидеть и икону, и то, как она была украшена русскими государями.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Павел Евгеньевич, ну вот вы сказали, что государи жертвовали Троицкой обители земли и крестьян. Конечно, у людей может возникнуть вопрос логичный: а не было ли это вредом для духовной жизни братии — быть таким крупным феодалом, распоряжаться вот этими всеми и крепостными крестьянами, землями? Это как будто бы противоречит идеалу такой бедности, нестяжательности.

Павел Липовецкий
— На первый взгляд — да. Но если мы всмотримся в устроение обители того времени, то увидим, что никакого противоречия нет. Во-первых, общежительный монастырь не предусматривает личной собственности у каждого из иноков. И несмотря на то что монастырь, как коллективный собственник, обладал огромными ресурсами, ни один из монахов не мог пользоваться результатом трудов этих крестьян, которые сидели на землях монастыря. Во-вторых, руководство этими территориями и всеми этими подарками царскими, и не только царскими осуществлялось специально избранным на то иноком. Для него это было послушание монастырского келаря, и второй человек, отвечавший за финансы монастырские — казначей, они воспринимали это как своё служение. И надо сказать, что очень долгое время ни келарь, ни казначей даже не принимали священного сана, потому что их служба противоречит предстоянию престолу Божию, и они оставались простыми рядовыми иноками. Ну вот мы можем вспомнить Авраамия Палицына, келаря Троицкой обители, который написал знаменитое «Сказание» об осаде" и принимал активное участие в событиях Смутного времени. Он был рядовым монахом, не имевшим священного сана, но облечённым такой должностью: в качестве послушания обязан был руководить теми землями, которые находились в распоряжении обители.

Кира Лаврентьева
— Ну а почему это было тогда так важно, Павел Евгеньевич? Это же было не просто сердечное желание что-то сделать, хотя, конечно же, огромное место имеет здесь быть именно и сердечное желание тоже сделать что-то для обители, сделать что-то для преподобного Сергия, Богу принести какую-то маленькую или большую жертву денежную, какие-то подарки. Но мы же сейчас видим по истории развития Троице-Сергиевого монастыря, потом лавры, что это не просто монастырь, это такое стратегическое место. Вопрос: понимали ли это тогда люди, князья и простой люд, которые приносили какие-то посильные пожертвования, постоянные какие-то подарки (я про князей сейчас говорю)? Понимали ли они, действительно, зачем они это делают? Это же целый феномен: почему именно Троице-Сергиевой лавре уделяли такое огромное внимание? Ведь монастырей было немало на Руси, но именно этот приковывал к себе любовь, внимание князей, простых людей, паломников

Павел Липовецкий
— Любовь к монастырю, как мы уже сказали выше, была связана с непререкаемым авторитетом преподобного Сергия и теми чудесами, которые были связаны с его именем. Если же говорить о мотивировке людей, и в том числе правителей государства, оказывавших монастырю большие благодеяния, то можно указать на несколько вещей. Во-первых, это чувство практичности, и тогда люди тоже этим чувством отличались. Что оно под собой подразумевает? Желание спасения: вклады в обители делались с целью поминовения. Может быть, это прозвучит немножко шокирующе для кого-то, но ведь за все услуги и вообще действия одних людей к другим нужно платить. Когда-то мы платим средствами, когда-то мы платим своим временем, но так или иначе, этот обмен чем-то всегда присутствовал. И, конечно, когда великие князья просили молитв о себе, о своих родственниках, они считали нужным в рамках этого обмена дать что-то взамен молитв, и они дают вот эти подарки большие. Это с одной стороны — дорога в Царство Небесное. С другой стороны, стратегическое положение любого монастыря именно как житницы, как такого стабилизационного фонда, если хотите, государства существовало. Обоснование этому было приведено ещё преподобным Иосифом Волоцким, когда он рассуждал о природе монастырского землевладения. Он говорит о том, что монастыри — это кузницы кадров епископата образованного, монастыри — это те, кто помогают народу в тяжёлые времена (мы видим, что и Троицкий монастырь тоже). Ну и, наконец, само положение именно Троицкого монастыря на севере современной Московской области тоже имело большое значение как оборонительного пункта. Опять же, возвращаясь к многочисленным вкладам, можно вспомнить вклад Ивана Грозного 1547 года. Это ещё один, кстати, вид подарков — денежные вклады, когда просто отдавали деньгами. Иван Васильевич делает вклад в 7000 рублей. Для нас сейчас 7000 рублей — это немного, но в то время, для примера, хороший конь стоил 10 рублей. Пуд ржи (пуд — это чуть больше 16 килограммов) — 5 денег. В одном рубле было 100 денег. Пуд сёмги стоил 52 деньги. И тут такая огромная сумма. Конечно, государи, вкладываясь в монастырь, делали это и для души, и, конечно, для развития самой обители. Судя по всему, на эти деньги была построена знаменитая Никоновская церковь, которая является продолжением Троицкого собора, и также достроена та самая стена крепостная Троицкой обители, которая потом будет выдерживать знаменитую осаду.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Мне вот не совсем понятно: если Иван Грозный так почитал Троицкую обитель и так часто там бывал, и делал такие вклады, то почему он не сделал её своим основным местом пребывания, когда уже поселился в Александровской слободе, оттуда управлял государством довольно долгое время? Почему не из лавры?

Павел Липовецкий
— На самом деле в Александровской слободе государь был недолго. Он в Александровскую слободу наезжал, там ему тоже очень сильно нравилось, но пребывал он там недолго. Мы помним, что он уходит в Александровскую слободу в самом начале периода опричнины, кстати, через Троицкий монастырь, потому что дорога именно так связана, а потом возвращается обратно в Москву. Но во время опричнины симпатия Ивана Грозного от Троицкого монастыря несколько отходит. Он больше начинает симпатизировать Кирилло-Белозерскому монастырю, часто бывает в Вологде и, видимо, этому способствовало стратегическое положение. В период опричнины Грозный царь постоянно пребывает в таком ощущении, что скоро его попытаются лишить власти, то ли это будут внешние враги, то ли внутренние, и вот, соответственно, он готовит себе плацдарм где-то в другом месте. А Троица, конечно, для этого не подходит, она находится слишком близко к Москве. Вологда и более северные регионы становятся для него таким местом, где он рассчитывает и имеет возможность в будущем укрыться.

Архимандрит Симеон (Томачинский) — В Вологде-то тоже на него, говорят, кирпич упал, поэтому он Софийский собор там не достроил, так что не прошло с Вологдой. Но Александровская слобода-то совсем недалеко от Лавры, относительно недалеко, и здесь не совсем понятно именно географическое положение. Может быть, какие-то вещи, которые нам неизвестны, связанные с позицией руководства Троицким монастырём или, действительно, с какими-то внутренними переживаниями самого Грозного.

Кира Лаврентьева
— Да, Иван Васильевич, конечно, человек такой неразгаданный, поэтому тут ответа можно долго искать, но истинные причины знает только он сам, почему так. Да, Павел Евгеньевич?

Архимандрит Симеон (Томачинский) — Версии какие-то возможны?

Павел Липовецкий
— Я, во всяком случае, не встречал специальных рассуждений, почему бы Грозному царю не поселиться в том или ином месте. Для него вся Россия была домом, и он селился там, где ему нравилось больше.

Кира Лаврентьева
— Павел Евгеньевич, в отношении Ивана Грозного все мы помним фильм «Иван Васильевич меняет профессию». По-разному можно к нему относиться, но там был момент, когда Иван Васильевич (актёр Яковлев, который играет Ивана Васильевича Грозного) говорит о Борисе Годунове довольно неуважительно: «Бориску на царство?» И мы как-то все это посмотрели в советское время, все это впитали, да и в постсоветское тоже, а тут мы приезжаем в Лавру и видим там усыпальницу Годуновых, и это, конечно, у неподкованного паломника вызывает определённые вопросы: как так, почему те самые Годуновы упокоились в итоге в стенах Троице-Сергиевой лавры? Расскажите, пожалуйста. Ведь, по сути дела, вся эта история Рюриковичей сходит на нет именно на Годуновых, как ни крути. Но, тем не менее, они там, они в Лавре. Почему?

Павел Липовецкий
— Здесь нужно начать с того, что династия Годуновых, её основатель и, по сути, единственный представитель на русском троне Борис Фёдорович — человек весьма недооценённый современниками. И у потомков о нём тоже сложилось весьма нелицеприятное впечатление, во многом благодаря массовой культуре, связанной как с произведениями Александра Сергеевича Пушкина, который его обвиняет практически прямо в убийстве Дмитрия Ивановича, младшего сына Ивана Грозного, и, с другой стороны, благодаря уже указанному вами фильму. В действительности Борис Фёдорович человек весьма талантливый был и в то же время, наверное, самый невезучий правитель в нашей истории. Человек, в период правления которого происходят стихийные бедствия, многолетний голод, при котором начинается вот это движение самозванцев, социальное напряжение достигает своего пика. Несмотря на все свои положительные качества, он не смог справиться с этим девятым валом, его постигла кончина, которая привела, в конце концов, к гибели всей его семьи. Тем не менее, отдавали честь ближайшие потомки и царскому достоинству Бориса Фёдоровича Годунова, и тому положительному, что он сделал на благо страны. И, конечно же, Троицкий монастырь помнил его как одного из самых активных жертвователей. До сих пор на колокольне Троице-Сергиевой лавры есть колокол, это уже не тот самый колокол, но он создан по образцу того колокола, который когда-то был на звоннице монастыря, носит он название «Годунов». Его пожертвовал Борис Фёдорович, один из богомольнейших правителей, которые были в то время. Он вполне поддерживал традиции Рюриковичей. Когда же его семья погибает, и погибает она, как мы знаем, трагически. Ещё до того, как в Москву входит Лжедмитрий I, сына Бориса Фёдоровича и его супругу убивают. Объявляют при въезде самозванца в столицу, что они наложили на себя руки якобы из страха перед истинным царём. Их не облачают, как это полагается, в какие-то другие одежды, их не отпевают и так хоронят в одном из московских монастырей. Но история всё расставила на свои места: когда самозванец пал и прах его был рассеян, вернулись к вопросу о захоронении Годуновых. Новый царь Василий Иванович Шуйский как-то не очень захотел хоронить Годуновых в усыпальнице государей в Архангельском соборе, но почтить эту династию было необходимо, и поэтому их местом упокоения становится Троицкий монастырь. Рядом с Успенским собором этого монастыря до сих пор есть их усыпальница. В России только три места, где хоронили монархов: это Архангельский собор Кремля, это Петропавловский собор в Санкт-Петербурге — династия Романовых имперского периода, и Годуновы в Троице-Сергиевой Лавре.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Но удивительно, что сохранилась в советское время эта усыпальница, то есть никто не повредил, не уничтожил её.

Павел Липовецкий
— Музей-заповедник Сергиево-Посадский, открытый почти сразу после революции на территории Сергиева Посада, заботился, по-своему иногда, но очень внимательно следил за сохранностью наиболее ценных построек и предметов, связанных с Троице-Сергиевой лаврой. В нашем народе, нужно отметить, всегда жили любовь и понимание тех ценностей, с которыми он имеет дело.

Кира Лаврентьева
— Да, это очень интересно, как и всё, о чём нам рассказывает Павел Евгеньевич. Но, к сожалению, наше время подходит к концу. И, как всегда, эту программу мы завершаем цитатой священника Павла Флоренского:

«Чтобы понять Россию, надо понять Лавру, а чтобы вникнуть в Лавру, должно внимательным взором всмотреться в основателя её, признанного святым и при жизни, чудного старца святого Сергия, как свидетельствуют его современники».

— Мы прощаемся с нашим дорогим гостем — Павлом Евгеньевичем Липовецким, кандидатом богословия, доцентом кафедры церковной истории Московской духовной академии. У микрофонов были архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Всего вам доброго, до свидания. И вам, Павел Евгеньевич, огромное спасибо!

Павел Липовецкий
— До свидания, спасибо за приглашение.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— До свидания.

Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России

• «Жизнь в орбите Лавры». Николай Бульчук
• «Развитие Сергиева-Посада». Наталья Григорьева
• «Сергиево-Посадский музей-заповедник». Наталья Григорьева