«Священноисповедник Агафангел (Преображенский)». Священник Анатолий Правдолюбов

В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА Марина Борисова беседует со священником Анатолием Правдолюбовым, клириком храма Воскресения Словущего на Арбате.

Продолжая цикл бесед о новомучениках и исповедниках Церкви Русской, собеседники говорят о священноисповеднике митрополите Ярославском Агафангеле (Преображенском), которого патриарх Тихон назвал в завещании одним из возможных местоблюстителей патриаршего престола.

Гость рассказывает о пути владыки: о детстве в небогатой священнической семье, о мечте стать врачом и о решении продолжить служение отца. Овдовев в самом начале семейной жизни, он принял монашество. Беседа прослеживает его служение и миссионерство в Сибири и Прибалтике. Особое внимание уделяется его поведению в дни первой русской революции, когда он, не покидая паствы, призывал власти к милосердию даже к виновным. Говорят и о его помощи людям, в том числе военнопленным в годы Первой мировой войны.

Главная часть разговора — церковные потрясения 1920-х годов. После кончины патриарха Тихона власти препятствовали владыке принять управление Церковью, а декларация митрополита Сергия (Страгородского) 1927 года вызвала острые споры и угрозу разделения. Не соглашаясь с ней, владыка стремился сохранить единство Церкви. В завершение собеседники размышляют, почему свидетельство новомучеников важно сегодня.

---

Марина Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие друзья. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Воскресения Словущего на Арбате, священник Анатолий Правдолюбов. Добрый вечер.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Здравствуйте.

Марина Борисова

— И мы продолжаем говорить о новомучениках и исповедниках Церкви Русской, о тех, кто ближе всех святых по времени к нам, но которых мы меньше всех святых знаем лично. И вот мы стараемся с отцом Анатолием и сами познакомиться с ними поближе, и по возможности познакомить вас, дорогие радиослушатели, с тем, чтобы каждый мог пообщаться с ними уже в личной беседе, зная, с кем и почему он говорит. Кстати, у нас радостная для нас новость. На сайте Радио ВЕРА теперь можно послушать все передачи, посвященные новомученикам, в одной рубрике. Для этого достаточно на сайте набрать в поисковике фразу «Беседы со священником Анатолием Правдолюбовым». И вы сможете выбрать любую из тех передач, которые были в эфире Радио ВЕРА с отцом Анатолием. Мы вас приглашаем посещать эту рубрику, потому что и сами очень много почерпнули за то время, пока общаемся на эту тему. И надеемся, что вам тоже эти знания окажутся полезны в вашей жизни, в ваших духовных поисках. А сегодня мы будем знакомиться со священномучеником, митрополитом Агафангелом Преображенским. Я думаю, что большинство наших радиослушателей знает, что после кончины патриарха Тихона образовалась такая странная ситуация. В завещании патриарха Тихона были поименованы три возможные его наследника — на патриаршем престоле до созыва следующего собора, который мог бы соборно выбрать следующего патриарха. И вот эти три кандидата в местоблюстители патриаршего престола, вторым из них был поименован Владыка Агафангел. Мы совсем почти не знаем о нём. Я думаю, что я говорю не только о себе, но и о большинстве наших радиослушателей. И это очень печально, потому что помимо всех интересных событий, связанных с его жизнью, с его подвигом, он был личным другом патриарха Тихона. Когда сотрудники ОГПУ проводили обыск в его келье, они нашли переписку, которая свидетельствовала о том, что они не только были собеседниками и не только были сомолитвенниками, но и были просто личными друзьями. То есть это был человек по духу близкий к патриарху Тихону. Но, как всегда, жизненный путь человека начинается с детства. И тут как раз полное разрушение стереотипов. Человек, родившийся в середине XIX века в сословном обществе Российской империи, вовсе не был, как мы бы сейчас сказали, членом корпорации. У него была такая школа жизни в начале его пути, и это, кстати, переворачивает наше представление о том, как жили священники в те благословенные времена.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Не просто переворачивает, а это одна из ярких иллюстраций, и что очень важно, недавно в интернете была встречена мной публикация такая интересная по поводу запрещенной книги, раскрывающей состояние русской церкви в XIX веке. Не буду давать рекламу этому произведению, но, в общем, это известная такая книжка. Ее запретил Синод к изданию в России. Она была запрещена в России, издавалась она за границей. И вот там якобы сообщались такие прямо разрушительные факты о том, как же тяжело и как ужасно существует Русская православная Церковь. Дело в том, что это очень интересно. Любое произведение, научное издание, любая книга, она все равно преподается с видением автора. И вот когда читаешь какой-то труд, который наполнен таким негативом и критикой, с определенным уклоном, то действительно такие возникают ужасные, жуткие картины какого-то нищенского существования и всего прочего. Но при этом почему-то дети духовенства продолжают этим заниматься. Будущий митрополит хотел стать врачом, и он действительно, так скажем, приложил к этому много усилий, и талант у него был к языкам, и учился он хорошо. Но вот что интересно, и есть эти детали и подробности из его детства, и сохранились письма, в которых его отец сообщает ему какие-то совершенно такие действительно страшные моменты жизни, когда он просто признаётся своему сыну, что не может ему прислать денег в силу того, что просто их нет.

Марина Борисова

— Три рубля.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Три рубля, да. И, то есть, это действительно читаешь и думаешь, а как же они выживали? Но что удивительно, при этом массового оттока детей духовенства из церкви и бегства такого, что называется, что, не дай Бог, связать с этим свою жизнь, не наблюдалось. Продолжалось это служение, и будущий митрополит Агафангел не исключение.

Марина Борисова

— Вообще, представляете, что происходит в голове человека, который сначала читает или произносит: «митрополит», а потом видит, значит, что его отец, там священник в нескольких поколениях, он кормил свою многодетную семью тем, что сам пахал, сеял, убирал, молотил, и в этом ему помогала вся его семья, все дети. И ничего экстраординарного в этом не видели. И задача родителей была каким-то образом вместе собрать все усилия и дать детям образование. Это воспринималось как норма жизни.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Большая часть общества того времени, которое располагалось не в городских поселениях, а, так скажем, ближе к земле и к сельской жизни, они все не просто были вынуждены, а без тяжелого физического труда существование не мыслилось. И это была совершенно рядовая ситуация, когда священник, и я это знаю из опыта моих предков, когда священник вынужден, и не просто вынужден, а он жил этим трудом, потому что иначе было просто невозможно прокормить многодетную семью. И у владыки будущего. их было пятеро сыновей, и отец не просто не покладая рук, а трудился в поте лица ежедневно для того, чтобы обеспечить им образование и возможность содержания.

Марина Борисова

— Ну, естественно, мечты о том, чтобы закончить какое-то светское учебное заведение высшее, получить профессию врача, ну, во-первых, даже если повезет, и кто-то, какой-то благотворитель устроит стипендию, то все равно надо на что-то еще и есть, но одним словом, как говорится, читайте Достоевского «Преступление и наказание», там все описано, как жили студенты. Поэтому просто жизнь подсказала, как сказал бы человек неверующий, или промысел Божий вывел его на ту стезю, по которой прошли все его предки. Он получил духовное образование и принял для себя осознанное решение — получить сан священника и продолжить вот это служение.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Ну почему? Там тоже интересно у него в жизнеописании. Он же не сразу принимает такое решение. Более того, у него талант к языкам, он хочет и получает это образование, он академию заканчивает. То есть у него есть желание, скажем так, свой кругозор расширять, но умирает отец. И он не просто умирает, а там остаётся семья, которая остро нуждается в кормильце, которого она теряет. И сын абсолютно осознанно для себя понимает, что вот его путь. То есть он должен жениться, рукоположиться и занять место отца, чтобы продолжить его тяжёлый труд.

Марина Борисова

— Но это, кстати, в его судьбе очень ярко можно видеть, как человек предполагает, а Господь располагает. То есть он сделал всё, что от него зависело, честно. И всё вроде как сложилось. Но не успел он жениться, как жена вместе с умершим тоже в родах ребёнком погибает, и он остаётся на старте один. И перед ним единственно возможный в такой ситуации для человека, решившего принять сам путь, это монашество.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Да, и это и, как принято формулировать, промысел Божий был явлен, и для него он был понятен. То есть он увидел в этом, что воля Божия несколько в его отношении иная, нежели его представление о том, как должно быть. И действительно это кардинальным образом меняет его будущую жизнь.

Марина Борисова

— Там есть одна деталь в его судьбе. Он много занимался такой частной благотворительностью. Но это так называется, какое-то очень казённое словосочетание. А так он просто помогал на разных местах своего служения людям в самых разных формах. И вот ему дважды подкидывали младенцев. И одного младенца, девочку, он отдал своему брату. Брат её удочерил, она была практически принята в их большую семью. А когда брат его скончался, девочке было там 18-20 лет. Это были самые суровые советские гонительные 20-е годы. И она приехала к владыке Агафангелу и до конца была с ним, была его помощницей. Вообще удивительная совершенно история.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Да, при том, что это совершенно неизвестный ему ребенок. Ему оставили ее просто на крыльце. Это когда он в Ярославской епархии уже был архиереем. И что особо вдохновляет и восхищает в этом человеке, он сам, будучи в юности и, так скажем, в первой половине своей жизни в стесненных обстоятельствах, прекрасно зная, что такое недостаток и, так скажем, существование, по сути, нищенское в каком-то смысле, он всю свою жизнь потом не просто трудится, а прикладывает все усилия, чтобы помогать людям. И сейчас это принято называть: заниматься благотворительностью. То есть он... На ум приходит рассказ Джека Лондона «Любовь к жизни», когда там человек потом набивает свой матрас сухарями, чтобы обеспечить себе жизнь. А этот человек, наоборот, пережив такие невзгоды и сложности, он не получает какую-то такую травму психологического характера, который же сейчас очень принято разбирать, раскрывать, распаковывать. А этот человек, пережив горечь жизни, лишений, боль и страдания, и голодные какие-то переживания, назовем так. Он всю свою жизнь потом помогал людям, которые находятся в этой ситуации.

Марина Борисова

— Священник Анатолий Правдолюбов, клирик храма Воскресения Словущего на Арбате, проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». Мы говорим о судьбе священномученика митрополита Агафангела Преображенского. Началось служение. Этапы большого пути. Вот удивительно, сколько мы с вами уже разговаривали о разных новомучениках и исповедниках XX века, и очень многие, в особенности монашествующие, прошли путь миссионерства. Мы всё время утыкаемся в то, что наше представление о том, что Российская империя — это великая православная держава, терпит крушение, когда начинаешь смотреть на то, чем занимались архиереи в XIX веке. Значит, они налаживали систему образования, просвещения и миссионерства. Причём миссионерством в самых разных областях. Эта чаша не миновала и владыку Агафангела, потому что начинал он в Сибири, а там очень много в те времена было языческих направлений. Там был ламаизм очень распространённый, ламы, люди беспардонные, писали они на него доносы, что он тут вот всячески мешает привычному образу жизни местных жителей. В общем, начиналось совсем непросто его служение. Но, мне кажется, особенно ярко его таланты проявились на следующем месте его службы, это служба в Прибалтике.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Тоже вот интересно — география служения. Начинает он в Сибири, борется с этими ламами, на него пишут жалобы, доносы, и его переводят совершенно ближе к цивилизации.

Марина Борисова

— Да, вот наше представление Прибалтика, это вроде как уже почти Европа, вот от советских времён прям вот никак не отделаешься. Это нас, как в советские времена говорили: «наследие царизма», наследие советской власти. А представить себе, что в XIX веке Прибалтика в этом смысле, в плане духовной жизни мало чем отличалась от Сибири, потому что вместо лам там была россыпь всевозможных сектантов, помимо того, что там были католики и протестанты, там были старообрядцы, там была просто богатейшая почва для миссионерства, но кроме этого там ещё и не укоренилось русское православие в достаточной мере, оно там было в новинку.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Да, и Владыка Агафангел там оказался очень кстати.

Марина Борисова

— Начинал он в Прибалтике, в Риге. И, в общем, много что ему пришлось там в самом начале перелопатить, выстраивая жизнь епархии. Но помимо вот этой просветительской и уже привычной миссионерской работы, его там ждало первое серьёзное испытание в виде Первой русской революции 1905-1907 годов. В это время, как мы учили в школе, не знаю, как учат сейчас детей, но нас учили, что вот это в полной мере такая романтическая история, когда возмущённые народные массы боролись за всё хорошее против всего плохого. А на самом деле всё, что мы читаем про гонение на Церковь после революции 1917 года, в полной мере, только в миниатюре, пришлось испробовать на судьбах своей епархии владыке Агафангелу, потому что и убивали священников, и грабили церкви, и чего там только не было.

Священник Анатолий Правдолюбов

— И что характерно, это было не только по отношению к Русской православной церкви, а это также было распространено и на католиков, и на лютеран, и пасторы, которые там находились, они все, что называется, спасая свои жизни, ринулись как раз в ту самую Европу. А Владыка Агафангел остался и никуда не сбежал, и принял все эти трудности и ужасы абсолютно стойко, чем покорил.

Марина Борисова

— Справедливости ради надо сказать, что покорил он еще и тем, что он абсолютно по-христиански, что вообще само по себе фантастично в этой ситуации... Можно просто попытаться представить себя на месте... Ну как, это же чудовищно то, что творилось. Это было впервые в Российской империи так откровенно. Но при этом глава епархии все время ходатайствовал перед властями, у которых была задача каким-то образом подавить это безобразие. Естественно, это насилие, естественно, это расстрелы, естественно, это какие-то жесткие меры. Но он всё время ратовал за то, чтобы не трогали невиновных, не трогали людей, которые просто, попав в эту толпу, не могли удержаться и просто вовлеклись вместе со всеми по принципу «на миру и смерть красна». Это вот бессознательное влечение. Он всё время отстаивал необходимость подходить индивидуально к этим людям и лучше оправдать виновных, чем наказать невиновных. И это было не то, что вот однажды где-то в какой-то газете он опубликовал статью, а это были действия прямые. Его клирики не давали расстреливать демонстрации, потому что они вставали между демонстрантами и правительственными войсками.

Священник Анатолий Правдолюбов

— И вот что важно... Это ведь клирики, которые были под его началом. Их никто не заставлял так делать. То есть они были настолько вдохновлены и единодушны со своим владыкой, правящим архиереем, что они шли на угрозу смерти и расстрела ради того, чтобы защитить людей. И вот что очень важно, это вечная история, когда начинаются так называемые разборы полетов, выяснения, кто враг, кто друг, кто хороший, кто плохой. А Владыка смотрел на это совершенно иначе, руководствуясь Евангелием, и самой главной заповедью Христа о любви к ближнему, он призывал проявить милосердие и даже к тем, кто виноват был в этом. Потому что те же самые прихожане, которые ходили в храмы и посещали свои костёлы и, так скажем, молельные дома, они точно так же ринулись на своих же пасторов, проповедников и на своих священников. И Владыка не призывал наказать, как сказать, по заслугам, вот есть такое выражение, воздать им, как они заслужили достойное наказание, а он призывал к милосердию даже к тем людям, которые были действительно виноваты.

Марина Борисова

— Знаете, я когда об этом читала, я думала, вот мы привыкли как-то, мы слышали много раз по разным поводам о том, что вот был такой удивительно замечательный человек Столыпин, и так случилось, что бразды правления у него оказались в руках именно в момент, когда разразилась Первая русская революция. Ему, как премьер-министру, нужно было с этим что-то делать, и он был вынужден. В советские времена нам говорили, вот, виселицы называли «столыпинскими галстуками». В постсоветские времена нам говорили, вот, у Столыпина не было другого выбора — ему нужно было жестко подавить восстание. И вот, что писал в это время Владыка Агафангел: «Вооружаться самовольно против своих сограждан, кто бы они ни были, мстить им, преследовать их самоуправно в целом их племени и без различия виновных от невиновных, учинять над ними всякого рода насилие — это вопиющее преступление, гибельное не только для самих участников беспорядков, но и вредное для всего общества и всего государства». Вот два взгляда на то, что происходит.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Поразительно, как он это понимал, чувствовал и действительно осуществлял все действия и попытки, чтобы спасти свою паству.

Марина Борисова

— А ещё удивительно, что он очень чутко чувствовал необходимость очень многое менять в церковной жизни. Собственно, об этом и писали, и говорили, и чувствовали это. Но потом случилось то, что сейчас назвали бы триггером. То есть был опубликован царский манифест, который даровал свободу вероисповедания. И это очень хорошо, и это было воспринято на ура всем прогрессивным обществом. Но штука-то в том, что православная Церковь была в Российской империи государственным институтом. И провозгласив это замечательное либеральное начинание, правительство не совсем додумало, что же будет с самой православной Церковью, которая, собственно говоря, являлась стержнем строительства общества. Она оказалась в абсолютно новой для себя ситуации, когда, будучи государственным учреждением, она лишалась протекционизма со стороны государства. То есть если раньше всегда можно было к государству апеллировать, то теперь вроде как на равных со всеми.

Священник Анатолий Правдолюбов

— И не просто на равных со всеми, а все эти, так скажем, секты христианского толка, западная Церковь, протестанты, они восприняли этот манифест как волю, которую им дает само государство, Российская империя, разрешение на действия открытые. Русская Православная Церковь как раз оказалась в ситуации, что получается, что у неё-то как раз никаких разрешений нет, потому что всё было давно когда-то разрешено. И это действительно создало очень непростую ситуацию, особенно в этих районах Прибалтики.

Марина Борисова

— И вот тут, на мой взгляд, совершенно удивительная вещь произошла. Когда Владыка служил в Риге, он созвал первый собор, прообраз будущего первого Поместного собора, на котором был избран первого после 200 лет синодального правления патриарх. Он провёл собор, ну, как бы епархиальный, но абсолютно вот выстроенный по логике поместного собора, где попытался решить очень много острых проблем, возникших в связи с этим манифестом и в связи с полной перестройкой внутрицерковной жизни. Там много всего они решили для себя, но в частности там было право прихожан выбирать клириков. И это, кстати, до сих пор не очень понятный момент, потому что сейчас приходы у нас не такие структурированные, что ли, они более расплывчатые, более безграничные. Каждый человек, который ходит в определенный храм, вполне может себя считать членом прихода. Тогда структура прихода была более определена, и у прихода было больше административных возможностей и обязанностей.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Я думаю, что это еще важный момент заключается именно в общинной жизни приходской. То есть не просто, когда люди приходят в храм и уходят, а когда есть община. И в этой общине есть люди, которых все знают. То есть все прихожане знают такого-то, такого-то. И у них есть возможность не просто выбирать клирика, а они единогласно считают, что вот этот человек будет достойным священником, и они все хотят видеть его своим священником. И у них есть возможность, так скажем, сообщить, довести до сведения правящего архиерея свое видение, решение, и правящий архиерей рукополагает клирика, который возглавляет их общину или становится одним из священников уже внутри их прихода. И это действительно свидетельствует о том, что это важное попечение о приходской общинной жизни владыки Агафангела, потому что это действительно очень важная и тонкая деталь взаимоотношений людей на приходе. Когда это не просто человек какой-то, вот он появляется и говорит, что я теперь ваш священник. Они все его знают, и он их всех знает. И это именно, так скажем, только укрепляет эту общинную приходскую жизнь.

Марина Борисова

— Священник Анатолий Правдолюбов, клирик храма Воскресения Словущего на Арбате, проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер», в студии Марина Борисова. Мы ненадолго прервёмся и вернёмся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь. Светлый

Марина Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость, священник Анатолий Правдолюбов, клирик храма Воскресения Словущего на Арбате. И мы говорим о судьбе священномученика митрополита Агафангела Преображенского. После Риги его перевели в Литву, а после Литвы получилась как в шахматах рокировка. Его перевели в Ярославль, где до него владыкой был будущий патриарх Московский и всея Руси Тихон. Так вот, Тихона перевели в Литву, а владыку Агафангела перевели в Ярославль. Они поменялись местами. Вообще-то они были знакомы и раньше, потому что во времена еще учения будущего владыки Агафангела он познакомился с тогдашним ректором. Были поводы встретиться. Я думаю, что вот эти пересечения судеб, которые начались задолго, можно сказать, до самого главного соединения судеб этих двух святителей, это тоже неспроста, это тоже такой вот знак для них, для нас, для понимания вообще того, как выстраивает всё Господь. Это не видно, когда это происходит в процессе, но когда ты отодвигаешься на дистанцию почти полуторавековой истории, то вот эти вот связи судеб начинают прослеживаться, как такой ярко нарисованный орнамент.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Да, это очень красиво, как Господь, что называется, творит промысел свой и действительно собирает единомышленников. Это очень важно, потому что и на литургии есть такой возглас, когда мы должны в единомыслии своем правильно прославить Бога. И для деятельности церковной, а особенно того времени, для патриарха Тихона очень важно было, чтобы вокруг него были единомышленники, и для митрополита Агафангела это было не менее важно. И вот Господь действительно их встречу устроил раньше намного, и они знали друг о друге, но уже будучи оба иерархами церковными, они действительно, их отношения сложились и стали по-настоящему дружескими, как потом ОГПУ и засвидетельствовало.

Марина Борисова

— Ну, ярославское служение начиналось с испытаний, как бы, у него все испытания шли крещендо, потому что после испытаний Первой русской революции наступили испытания Первой мировой войной. И это то, что выходит не только на первый план, но вообще всё заслоняет. Потому что вся деятельность, которая легла на плечи главы епархии, так или иначе была связана с войной. Это и организация госпиталей, это и помощь так или иначе людям, пострадавшим от войны, беженцам, до такой степени, что даже помощь военнопленным, то есть их нужно было найти через Красный Крест, нужно было найти тех, которым по каким-то причинам некому помочь, и регулярно помогать вот этим русским солдатам, которые оказались в лагерях для военнопленных в Австрии, в Европе где-то. Владыка придумал такую форму помощи личной, как опекунство. То есть человек брал на себя обязанность какому-то количеству военнопленных регулярно посылать посылки. У него таких опекаемых было 15. То есть он за свой счёт помогал 15 военнопленным русским солдатам. Ну и, соответственно, раз это делает глава епархии, то, соответственно, этим занимаются все: и клирики, и прихожане. То есть на опыте Ярославской епархии была создана идеальная схема, когда человек не просто жертвует в какой-то благотворительный фонд, а когда он лично, сам, лично другому человеку, индивидуально, помогает, несмотря на то, что он на многие тысячи километров от него находится.

Священник Анатолий Правдолюбов

— И не просто на многие тысячи километров находится, а он лично не знает этого человека.

Марина Борисова

— Почему это важно? Потому что, смотрите, советская власть с самого начала боролась с самой возможностью индивидуальной благотворительности. То есть это было страшное преступление против советской власти, если ты помогаешь кому-то. Ты мог жертвовать в какой-нибудь фонд мира, и потом власть должна была решать, кому там чего-нибудь дать или не дать. А твое дело вот сидеть в своей норке и не высовываться.

Священник Анатолий Правдолюбов

— И здесь как раз есть, на мой взгляд, богоборческая мысль, потому что Господь в Евангелии говорит, что «был в больнице и вы посетили Меня. В тюрьме находился, и вы пришли ко Мне. Я голодал, и вы накормили Меня. И Я замерзал, и вы согрели Меня». И получается, что Владыка Агафангел вот этим личным своим участием конкретным людям помогая, то есть, это исполнение евангельской заповеди Господа нашего Иисуса Христа.

Марина Борисова

— Ну, я уже не говорю, что он периодически там за свои деньги оплачивал праздничные обеды для неимущих, там, для нескольких сотен человек, ну, это вроде как даже и незаметно. Вот среди всего того, что он делал, не организовывал, а делал сам лично за собственные средства. Это вроде кажется так, ну, мелочью.

Священник Анатолий Правдолюбов

— На фоне всей той деятельности, которую он осуществлял, да, как будто бы оно и незаметно, а с другой стороны, ведь это же тоже его личная инициатива, абсолютно никто его это не заставлял это делать, и он мог бы этого не делать, и не было такой необходимости. Но он искренне считал, что его личное участие и личное отношение к этим людям голодающим — это ключевой момент в этой ситуации. И это нужно делать не за счёт епархии или епархиальных средств, а именно за счёт личных, потому что в этом есть его личное отношение, и это просто прекрасно.

Марина Борисова

— Его почему любили? Вот из воспоминаний о нём. «Счастливая уравновешенность духа, мягкость и внимательность в общении, ровность и выдержанность характера, полное уважение к чужому мнению. Вот те типичные свойства владыки, которые невольно вызывали к нему любовь всех соприкасавшихся с ним». Это фантастически. Когда читаешь о святом, одно из главных достоинств которого — это полное уважение к чужому мнению, думаешь, казалось бы, какая малость, а вы найдите хоть одного человека не в таких обстоятельствах, в которых оказался Владыка Агафангел, а просто в простой такой незатейливой частной жизни, который был бы вот так терпим к мнению своих детей, там, я не знаю, мужа, жены, начальника.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Да, с полным уважением относился бы. Да, это действительно редкая характеристика.

Марина Борисова

— Конечно, самое сложное, вот к чему вся эта жизнь его привела? К 1917 году, к собору и к тому, что нужно было подхватывать Церковь в момент, когда все внешние силы были направлены на то, чтобы она разлетелась на кусочки. И не случайно патриарх Тихон, составляя своё завещание, именно владыку Агафангела вторым поименовал в своём завещании как местоблестителя, если с ним что-нибудь случится. И Владыка относился к этому с полным пониманием и ответственностью. Он готов был взять на себя эту ношу. Просто когда скончался патриарх Тихон, и Владыка Агафангел объявил, что он готов его заместить до созыва следующего собора. Его просто не выпустили из Ярославля.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Что и следовало ожидать, потому что, так скажем, скорее всего, у власти светской не было намерений, чтобы появился тот, кто мог бы до созыва следующего собора заместить по благословению самого патриарха Тихона его место. И на руку светской власти на тот момент был как раз, конечно же, раскол и уничтожение церкви полностью.

Марина Борисова

— Ну была иллюзия, что это получится, что нужно, главное, помельче кусочки наколоть, и оно распадется. Потому что если там одна трещина, то может еще и как-то не развалится. А если много-много кусочков, то вот уже точно развалится. Поэтому нужно было что-то делать, чтобы раздробить как можно сильнее.

Марина Борисова

— Священник Анатолий Правдолюбов, клирик храма Воскресения Словущего на Арбате, проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». Мы говорим о священномученике митрополите Агафангеле Преображенском. Ну вот, давайте поговорим о том, в чем никто из нас не разбирается. Был такой ключевой момент, когда в 1927 году Владыка Сергий, митрополит Сергий Старогородский, опубликовал свою декларацию, ну, если в двух словах, это заявление, он тогда исполнял обязанности местоблюстителя престола, он назывался официально заместителем местоблюстителя патриаршего престола, потому что все поименованные патриархом Тихоном владыки оказались в ссылке или в заключении. И митрополит Сергий издал вот эту знаменитую декларацию, которая за всю Церковь объявляла о лояльности к советской власти. Это 1927 год. Уже сонмы расстрелянных, замученных, пропавших без вести. Уже абсолютно понятно, что нужно этой власти. И вот такой документ. Если бы он был от лица одного митрополита Сергия, наверное, не было бы такой реакции в церкви, но это было от лица церкви. Естественно, в церкви начались очень сильные столкновения по этому поводу, потому что масса архиереев открыто не приняла такой подход. Были альтернативные какие-то, более компромиссные реакции. Было просто очень много всяких разных реакций. И вот реакция владыки Агафангела.

Священник Анатолий Правдолюбов

— И вот это действительно очень важный момент, потому что эта декларация, по сути, в каком-то смысле расколола Церковь на сергианцев и на непоминающих. То есть была действительно невероятная угроза, что последствия могут привести к гибели Русской Православной Церкви. И вот митрополит Агафангел, удивительно совершенно, он, критикуя действия митрополита Сергия, при этом всячески пытается и призвать, и говорит о том, что нельзя допустить этого самого раскола. То есть, действительно, ситуация совершенно чудовищная, потому что если продолжить, и события будут стремительно развиваться в дальнейшем, то все должно было привести к тому, что Церковь должна была расколоться на несколько течений, потому что еще в заточении находился Петр Полянский. И это действительно была такая очень сложная стратегическая ситуация, которую очень трудно было преодолеть. И митрополит Агафангел как раз здесь пытался всячески поддержать именно целостность самой Церкви, при том, что он не был согласен с декларацией митрополита Сергия, но он складывает с себя, и пишет об этом официально, что он готов сложить с себя обязанности местоблюстителя в пользу Сергия.

Марина Борисова

— Ну, будучи несогласным, там сложилась даже такая ярославская группа тех, кто не согласился с позицией, выраженной в декларации. Но при этом и Владыка Агафангел, и все, кто разделяли его взгляд на это, они всё время подчёркивали, что нельзя разрывать молитвенного общения, нельзя раскалываться, нельзя говорить, что вот Владыка Сергий Страгородский, анафема ему, вот это невозможно было допустить. Удивительное дело, люди понимали, о чём, собственно, говорили отцы семи вселенских соборов, в отличие от нас. Они не хотели становиться расколоучителями сами. Они не хотели брать на себя такой страшный грех. Мы так спокойно говорим о том, что вот там принять точку зрения одного, принять точку зрения другого. Нет. Ты принимаешь точку зрения противную той, что провозглашает глава церкви, и ты становишься расколоучителем.

Священник Анатолий Правдолюбов

— Да, и по сути ты уничтожаешь целостность церкви как Тела Христова. И все участники, они как архиереи, как священном начале, они это прекрасно понимали и отдавали себе отчёт в том, что нельзя ставить это в последнюю финальную точку, потому что в этом случае получается, что та самая заветная мечта советской власти будет выполнена, и Церковь потеряет свою целостность.

Марина Борисова

— Ну, конечно, вся вот эта история и чудовищное переживание, и ответственность, которая может просто обыкновенного человека задавить насмерть. Но невозможно в таком напряжении пожилому человеку жить долго. Естественно, начались проблемы со здоровьем. Но кто в такие периоды исторические обращает внимание на здоровье? Естественно, 1928 год стал последним в жизни митрополита Агафангела, и он весь прошёл вот в этих самых бесконечных переписках, бесконечных встречах, обсуждениях. Ладно, ответственность за себя и тех, кто считается твоими духовными детьми. Но практически на этих немногих людях лежала ответственность за судьбу всей церкви. Почему так случилось? Почему такое испытание было послано? И почему так по-разному из него выходили те самые люди, на которых эта ответственность лежала? Посмотрите, Ленинградский раскол состоялся, и при этом был каким-то образом уврачёван. Возможно, если бы по другим епархиям пошли бы аналогичные трещины, может быть, это было бы невозможно. Но в Ленинграде удалось вот этот раскол владыки Иосифа как-то смягчить, скажем. Потому что, опять-таки руководить этой Ленинградской епархией направлялись будущие священномученики. Вот так на берегу разобраться, что происходило в церкви, совершенно невозможно. Почему я и говорю, что это такой узел, который непонятно, как развязывать нам. А вот другой вопрос, зачем нам его развязывать и нужно ли?

Священник Анатолий Правдолюбов

— Тут в любом случае необходимо понимать и учитывать, что, кстати, митрополит Агафангел об этом пишет. Да и они все об этом говорят, так скажем, участники тех событий того времени. У них у всех эта мысль звучит, и это действительно свидетельствует о их невероятной вере. что глава церкви — Христос, и что Он сам Своей Церковью управляет. И это действительно так. То есть, казалось бы, ситуация совершенно безысходная. То есть, всё, это конец, это гибель. И в то же время вдруг какие-то действия и какие-то изменения происходят таким образом, что все меняется, и Церковь остается, и этот корабль продолжает свой путь в бушующем совершенно невероятном житейском море, продолжает свое плавание совершенно необъяснимо. То есть, казалось бы, что все усилия приняты для того, чтобы все погибло, но Господь действительно выводит свою Церковь. И вот на ум приходит, есть такая замечательная совершенно притча-история. И, кстати, эта цитата из пророка Малахии, она взята в прокимен к службе священномучникам, что «Разжегл ны, якор разжизается сребро». И вот эта знаменитая история, когда одна благочестивая женщина задумалась об этом и пришла за толкованием, как очень интересно там описано так в Патерике, что она пришла к ювелиру и спросила: а почему у пророка Малахии так сказано, что ты разжигал, как разжигается серебро? А ювелир ей рассказывает, что когда серебро очищается от примесей, его нужно расплавить. Но очень важный момент — нужно расплавить до такой температуры, чтобы оно не перегорело, иначе погибнет весь материал. И тогда она женщина спрашивает: а как ты узнаёшь, что нужная температура? Он говорит: а когда я вижу в нем свое отражение. И вот это действительно удивительная выбранная строчка для прокимна, посвященная службе священномучеников, что Господь в XX веке свою Церковь настолько очистил от всех примесей и от всех, так скажем, сложностей, которые были неизбежно созданы синодальным периодом, и вот этот вот котел, в котором было расплавлено это серебро, проявили Божие отражение в этих людях, которые смогли найти в себе силы, найти в себе крепость веры и найти в себе способности, чтобы Церковь сохранилась и выплыла и устояла в XX веке.

Марина Борисова

— Когда мы говорим о том, что происходило в XX веке, мы живём в XXI, и я не думаю, что всем понятно, зачем в этом копаться. Ну, так, для общего развития, понятное дело. Ну да, «дела давно минувших дней, преданье старины глубокой». Ну, да, вот мы же читаем жития святых, как какие-нибудь римские императоры устраивали гонения. Да, мы знаем иконы святых, мы акафисты можем даже прочитать, если очень тронемся подвигом их. Но сказать, что прямо вот это ключ к нашей сегодняшней духовной жизни, ну, сильная натяжка, правда же?

Священник Анатолий Правдолюбов

— Нет. Это как раз и есть ключ к нашей сегодняшней духовной жизни, потому что без этих людей, без их свидетельства, как и переводится слово «мартерос» греческое, «свидетель», «мученик», без их стойкости и преданности Богу, Церкви, и крепости веры, у нас не просто уходит почва из-под ног, мы теряем корни. А когда растение не имеет корней, оно погибает и засыхает. И здесь очень важно, нападки на Церковь происходили, происходят и будут происходить на протяжении всей ее истории. Но сам Господь сказал: «Врата адовы не одолеют ея». И что очень важно, истории какие-то там из глубины веков, древности, там у нас Вселенские соборы, раннее христианство, там у нас как-то давно все это так было. А здесь люди, которые совсем от нас отделены небольшим количеством времени. То есть это люди практически наши современники, и они являют примеры невероятной силы духа и крепости веры, не имея никакой корысти в этом. Церковь всё время обвиняют в том, что она лжёт, обманывает, привлекает людей и паству для того, чтобы наживаться за их счёт, и прочие безумные глаголы, которые и в советское время были, и французские революционеры об этом говорили. На протяжении всех двух тысяч лет истории церкви это всё звучит, звучало и будет звучать. Но Церковь при этом есть, и есть эти люди, которые не просто раздавали своё, кормили голодных, приходили в тюрьмы, они жизнь свою отдали за Церковь и за Христа. Когда тебе в лицо смотрит дуло револьвера, невозможно солгать. Нельзя сказать, что да, вот, ну, вот, как-то, знаете, как, то есть, ну, я думаю, что... Действительно, момент истины. И эти люди отдавали свою жизнь за истину. И именно поэтому для нас это очень важно, разбираться в этих корнях, понимать, откуда наши корни и на чем мы стоим. А как известная фраза звучит: «Церковь стоит на крови мучеников». Почему? Потому что это основание, как на камне, который есть Христос. Нет ничего более твердого и незыблемого, чем свидетельство этих людей об истинности Христа.

Марина Борисова

— Но мы вот сейчас вспоминали древних мучеников и древних святых. Удивительное дело, когда читаешь некоторые жизнеописания наших новомучеников и исповедников, понимаешь, что это люди, которые, по-видимому, существовали в вечности, потому что их кончина абсолютно такая же, как то, что мы читаем в житиях древних святых. Вот посмотрите, что получается. Значит, 16 октября 1928 года скончался Владыка Агафангел, 1928 год — это те ещё времена, в общем, семь дней его не могли похоронить. И вот воспоминания очевидца: «Никакого трупного запаха не ощущалось нисколько. Напротив, по временам веяло от гроба каким-то благоуханием». Ну чем это отличается от любого жития, которое мы читаем и думаем: «Ну, это уже потом придумали»?

Священник Анатолий Правдолюбов

— Ничем не отличается, потому что это так и есть. Да, мы знаем, что агиография имеет свои художественные приемы и прочее, прочее. Но нам всегда хочется объяснить какие-то сверхъестественные вещи простым языком, чтобы было понятно. Потому что нам так самим легче, так проще. А когда действительно гроб владыки стоит семь дней, и от него идёт благоухание, объяснить это ничем нельзя.

Марина Борисова

— Но его современники это понимали, поэтому на первой плите его надгробной написали «Великий святитель Агафангел».

Священник Анатолий Правдолюбов

— Моли Бога о нас.

Марина Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Иерей Анатолий Правдолюбов, клирик храма Воскресения Словущего на Арбате, был сегодня в студии программы «Светлый вечер». С вами была Марина Борисова. До свидания. До новых встреч. И слушайте наши передачи на сайте Радио ВЕРА в рубрике под названием «Беседы со священником Анатолием Правдолюбовым». До свидания.

Священник Анатолий Правдолюбов

— До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Евангелие от Иоанна об отношениях человека с Богом». Протоиерей Александр Прокопчук
• «Русская традиционная культура». Евгений Чесноков
• «Евангелие от Иоанна о Святом Духе». Протоиерей Александр Прокопчук