"Сад памяти на Бутовском полигоне". Светлый вечер с протоиереем Кириллом Каледой и Игорем Гарькавым (24.10.2017)

* Поделиться

У нас в гостях были настоятель храма Святых Новомучеников и исповедников Российских в Бутове протоиерей Кирилл Каледа и историк, директор Мемориального Центра «Бутово», член Церковно-общественного совета при Патриархе Московском и всея Руси по увековечению памяти новомучеников и исповедников Церкви Русской Игорь Гарькавый.
Мы говорили об открытии на Бутовском полигоне Сада памяти и о том, почему важно помнить трагические страницы истории своей страны.


Лиза Горская:

— В эфире радио «Вера», программа «Светлый вечер», здесь с вами в студии Лиза Горская, и у нас в гостях сегодня настоятель Храма Святых Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове протоиерей Кирилл Каледа...

О.Кирилл:

— Здравствуйте, дорогие радиослушатели!

Лиза Горская:

— ... и Игорь Гарькавый, директор мемориального научно-просветительского центра «Бутово» и член Церковно-общественного совета при Патриархе Московском и всея Руси по увековечиванию памяти Новомучеников и Исповедников Церкви Русской.

И.Гарькавый:

— Добрый вечер!

Лиза Горская:

— Ну, начнём, наверное, с Сада Памяти. Мемориал был открыт недавно, буквально, на днях. Что это такое — расскажем нашим радиослушателям. Я думаю, что многие ещё не успели побывать.

И.Гарькавый:

— Ну, наверное, надо начать с того, что 27 сентября 2017 года митрополит Ювеналий освятил Памятник, который был построен на территории захоронений. Но не на самих захоронениях, а рядом с ними, на территории Памятника истории «Бутовскийполигон». Я напомню нашим радиослушателям, что Бутовский Полигон — это крупнейшее, известное сейчас в Подмосковье, место захоронения жертв политических репрессий ХХ века, и с 8 августа 1937 по 19 октября 1938 года на Бутовском полигоне было расстреляно и захоронено 20762 человека. И родственники пострадавших, которые узнали страшную правду о их гибели только в начале 90-х годов прошлого века, потому что до этого обстоятельства смерти скрывались, они, приходя на уже открытую территорию Памятника, спрашивали, где и как будут увековечены имена их близких. И вот, по инициативе отца Кирилла, здесь присутствующего, под эгидой Русской Православной Церкви постепенно это заброшенное место, этот пустырь превратился в настоящий Мемориальный Комплекс. Однако, главным элементом этого комплекса, по сути, стал тот памятник, вот, который был открыт 27 сентября. Это каменные плиты с именами всех пострадавших, которые нам, на сегодняшний день, известны. Это — две хронологические прямые, 1937 год и 1938 год, и имена расстрелянных сгруппированы по дням приведения в исполнение приговора. То есть, мы видим перед собой, как бы, ну... надо сказать — историю, данную нам в этих датах, в именах. Мы видим, фактически, эти расстрельные списки. Мы видим их не просто, а мы видим их, спускаясь вниз. Потому что, чтобы прочитать эти имена, нужно спуститься на, примерно, где-то, 1.5 метра вниз, и, таким образом, человек оказывается в истории. Потому что, в буквальном смысле, он спускается на уровень культурного слоя 30-х годов прошлого века. Он спускается на именно тот уровень, где совсем недалеко от места нахождения Памятника, в 13 погребальных рвах, лежат тела казнённых. То есть, фактически, он ощущает себя вот там, внизу — там, где лежат эти люди, читает их имена, и, я думаю, как-то вот это помогает осмыслить, пережить историю, соприкоснуться с нею в буквальном смысле этого слова.

Лиза Горская:

— Это глубоко?

И.Гарькавый:

— И в прямом, и в переносном смысле — да. Дело в том ещё, что вокруг вас находятся плиты с именами, и они обвалованы землёй. То есть, ты как бы спускаешься в траншею. Идея была здесь такая. Что мы не видим, что находится под землёй в тех 13-ти погребальных рвах. Над ними сейчас сделаны насыпи земли. Вот, когда ты приходишь к этому Памятнику и спускаешься вниз, ты не только спускаешься туда вниз — в историю погружаешься ( «погружение в историю» здесь — это метафора, которая подходит, наверное, лучше, чем любое другое слово ), но ты ещё, кроме всего прочего, как бы видишь раскрытый ров. То есть, то, что в других местах скрыто, здесь тебе открывается как — да, такая страшная правда о том, что случилось здесь 80 лет тому назад.

О.Кирилл:

— Я добавлю немножко, что вообще, создание этого Мемориала — это исполнение чаяния очень многих близких убиенных. Потому что с самого начала, когда открылся Полигон, в середине 90-х годов, многие приходили и хотели видеть имя своих погибших близких, ну... на каком-то памятнике, каким-то образом увековеченное. И мы долго очень искали эту форму, и не сразу пришли вот к той идее Мемориала, которая сейчас воплощена в жизнь. И, более того, от появления этой идеи, от рождения этой идеи до осуществления ведь нужно было пройти тоже непростой путь. Надо было найти и средства, и строителей, кто это сделает — это тоже было непросто. Но, слава Богу, среди родственников погибших на Бутовском полигоне, нашёлся внук убиенного на Бутовском полигоне Виталия Александровича Петрова, Сергей Александрович Васильев, который взял на себя основной груз финансирования этого мероприятия, строительства этого Мемориала. И вот, благодаря этому, этот Мемориал сейчас построен. И то, что мы видели в день открытия этого комплекса, и то, что мы видим вот в те дни, которые прошли после него, меньше месяца — действительно, этот Мемориал, этот Памятник востребован нашими соотечественниками. Потому что многие пришли и в день открытия Мемориала, и сейчас, постоянно люди приходят. Вот, сегодня пришла одна женщина, у которой, вообще... ну, она не сказала, что кто-то из её близких пострадал на Бутовском полигоне или где-то в другом месте. Она услышала о том, что вот открыто такое место, купила цветы. У неё, видимо, какие-то нестроения в жизни, дома, в семье, и она пришла, чтобы вот соприкоснуться... Вот, она поражена и говорит: «Как же так — такое количество людей могло быть убито? Какое это страдание!» И, слава Богу, что сейчас у нас, действительно, появилось такое место, куда мы можем прийти, где не только родственники убиенных, но и все мы имеем возможность воздать должное памяти пострадавших в те годы, поплакать. А, с другой стороны, мы вот этот комплекс — ведь он, как Игорь Владимирович сказал, погружён в землю... вот, здесь можно сделать ещё одно такое символическое сравнение. Когда строится здание, в земле создаётся фундамент. Вот, это фундамент для нашего будущего. От которого мы должны отталкиваться, на котором мы должны строить вообще нашу дальнейшую жизнь.

Лиза Горская:

— Я теперь не знаю, как мне задавать вопрос, который я собиралась задать. Он был именно о том, зачем человеку, которому, там, повезло, и его родственники близкие не были репрессированы и не похоронены на Бутовском полигоне — зачем ему приходить, погружаться в историю, как Вы сказали, так глубоко соприкасаться с этой трагедией... Я хотела спросить, но Вы ответили, на самом деле. И сколько к Вам приходит, в процентном соотношении, если Вы обладаете такими данными, людей, у которых история семьи не связана с Бутовским полигоном, но они приходят, всё равно, почтить память тех, кто погиб там?

О.Кирилл:

— Ну, такой статистики мы не ведём...

Лиза Горская:

— Ну, примерно.

О.Кирилл:

— ... и сказать точно трудно. Но такие люди есть, действительно, причём, они... Сказать, что вообще много на Бутовский полигон приходит, сказать... это было бы неправда. И, как раз, вообще — это отражение вот посещения Бутовского полигона, является некоторым отражением отношения нашего общества, нас — к этой трагедии, к этой истории, которую наш народ прожил, пережил в ХХ веке. И, к великому сожалению, действительно, посетителей не так много. Но, слава Богу, что, действительно, есть люди, которым это нужно. И, более того, скажу, что количество этих людей увеличивается. Понятно, что сейчас, после открытия этого Мемориала — оно было достаточно широко освещено в различных средствах массовой информации...

Лиза Горская:

— Да, даже по федеральным каналам мы видели...

О.Кирилл:

— ... да, по федеральным каналам и по церковным каналам и, надо сказать, что и какие-то местные, там, подмосковные, небольшие совсем газеты тоже отразили это событие — несомненно, информация пошла, и поэтому люди сейчас приходят. Но, в общем-то, в целом, количество людей, которых затрагивает эта история — оно увеличивается. Причём, если первые годы, когда мы вот стали заниматься Бутовским полигоном — в 90-х годах, в начале 2000-х годов — приходило, ну... достаточное количество людей, которые знали убиенных. То есть, это были дети или внуки, один раз даже я видел супругу убиенного, брат к нам... младший брат убиенного приходил — естественно, они сейчас ушли в мир иной,большей частью, осталось буквально несколько человек, которые помнят убиенных, и они уже немощные совсем. Сейчас стали приходить внуки, правнуки, которые узнают — часто из средств массовой информации, или из Интернета — о том, что вот, кто-то из их близких пострадал. Они приходят и начинают пытаться раскопать эту историю, понимая, что это важно для них, и будет важно для их детей. И такое количество людей увеличивается. Да, их немного. Но мы знаем о том, что Христос говорил о том, что соль... щепотка соли изменяет вкус всей пищи. Будем надеяться, что это вот такая щепотка.

И.Гарькавый:

— Я хочу сказать, что, конечно, если говорить о статистике, то на Бутовский полигон в течение года, в среднем, за последние, скажем... последний и предпоследний год, приезжает, где-то, около так... 9000 человек. Мы знаем около 1000 семей, которые связаны так или иначе с пострадавшими. То есть, статистика говорит сама за себя: большая часть тех, кто сейчас приезжает на Бутовский полигон — это не родственники пострадавших. Это паломники, причём, не только православные. В этом году у нас была очень представительная делегация, например, паломников из Италии. Это была Бергамская епархия Римо-католической церкви, которая привезла — вдумайтесь в это — за один день 600 человек, которые посетили Бутовский полигон во главе с местным епископом Бергамским. И есть удивительные и другие примеры, когда... и, слава Богу... надо было об этом сказать, наверное, раньше, что и православные паломники, их в этом году тоже вот, как раз, поставили тоже... примерно почти такое же количество привёз владыка Пантелеимон с обществом «Милосердие.ру» и так далее... вот, Первая Градская больница, и так далее. На самом деле, есть такие удивительные примеры, когда паломники иногда в течение дня приезжают сотнями, буквально сотнями. Есть некоторые епархии, которые, во главе с правящим архиереем, ну, чуть ли не в составе всего духовенства, сев на автобусы, приезжают на Бутовский полигон, чтобы поклониться подвигу Новомучеников. Есть и светские группы, которые приезжают на Бутовский полигон и для того, чтобы познакомиться с историей, для того, чтобы вспомнить этих людей. Есть самые разные люди — конечно, их хотелось бы видеть больше, но, я думаю, что мы будем работать, и эта работа принесёт свои плоды.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

Лиза Горская:

— Игорь Гарькавый, директор мемориального научно-просветительского центра «Бутово», членЦерковно-общественного совета при Патриархе Московском и всея Руси по увековечиванию памяти Новомучеников и Исповедников Церкви Русской и протоиерей Кирилл Каледа, настоятель Храма Святых Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове в гостях у радио «Вера». В эфире программа «Светлый вечер». Давайте, поговорим, в целом, об увековечивании памяти, в частности вот — Новомучеников. У нас же не так много Мемориалов. Вот, у нас есть Соловецкий камень, у нас есть Бутовский полигон, что у нас ещё есть в России, а, может быть, в мире, за пределами...?

И.Гарькавый:

— Ну, я должен сказать, возвращаясь, опять-таки, к тому, что случилось 27 сентября на Бутовском полигоне, у Бутовского Памятника, Сада Памяти есть немало уникальных характеристик. Это, на сегодняшний день, самый большой — по площади, по объёму — Памятник, воздвигнутый в месте захоронения жертв политических репрессий ХХ века — не только в нашей стране, но и, насколько я могу себе представить, на всём постсоветском пространстве. Есть, конечно, есть разные... можно ещё, там, вспомнить, скажем, мемориальные комплексы в Казахстане. Как ни странно это прозвучит для многих наших радиослушателей, но там созданы замечательные памятники. Скажем, на месте особого лагеря для жён изменников Родины, вАЛЖИРе, стоит большой Мемориальный Комплекс. Но я думаю, что наш Памятник сопоставим с теми объектами по своим характеристикам, а, может быть,даже их и превосходит. Но самое важное, что это единственный такой Памятник в России, на всём постсоветском пространстве, который был создан вот — да, как общественная инициатива, как церковно-общественная инициатива. И об этом особо, в своём слове, подчеркнула мысль свою Наталья Дмитриевна Солженицына. Она сказала, что вот «мы доросли до такого уровня, когда общество создаёт подобные Памятники даже без прямого участия Государства». И это важный момент. Что касается других мест, то, конечно, ситуация очень разная. Известно более 100 подобных объектов, связанных с массовыми операциями НКВД 1937/38 годов на территории бывшего Советского Союза. Фактически, рядом с каждым областным, республиканским и краевым центром есть свой Бутовский полигон. Потому что, это исходило из логики Оперативного приказа 00447 и других приказов, уже по национальным операциям, которые просто предписывали местным Управлениям после приведения Приговора в исполнение, хоронить тела осуждённых в отдельно взятом месте, это место держать в строгом секрете и так далее. Но постепенно какие-то эти места стали известны людям. Как, например, Куропаты под Минском или Быковня под Киевом. Какие-то эти места стали известны, благодаря тому, что документы открылись в 90-е годы. К сожалению, Мемориальных комплексов создано было за 90-е годы прошлого века до начала этого столетия очень немного. Их можно, буквально, перечислись по пальцам руки.

Лиза Горская:

— А кто их создаёт — Государство, Церковь?

И.Гарькавый:

— В основном, это комплексы, созданные Государством. Вот, собственно, Бутовский полигон — это уникальный Мемориальный Комплекс, который создаётся под эгидой Русской Православной Церкви. Не только православные люди участвуют в создании этого Комплекса, но, всё-таки, надо сказать, что главным действующим лицом и главной движущей силой создания этого Мемориального Комплекса является приход Храма Святых Новомучеников и Исповедников Российских в Бутово, настоятелем которого и является отец Кирилл. Потому что, собственно говоря, этот приход и вырос из той инициативной группы, которая когда-то, ещё в 1994 году впервые высказала пожелание на этом месте массовых расстрелов и захоронений создать Храм и как-то увековечить память тех, кто здесь пострадал, прежде всего — молитвенно. Ну, вот, из этого шага, тогда постепенно сложилась сначала приходская община, а потом, в общем-то... надо сказать, что именно благодаря усилиям Русской Православной Церкви и, конкретно, Патриарха АлексияII, удалось этому месту получить статус Памятника Истории, в 2001 году. И вот, всё дальше, дальше, дальше, вплоть до недавнего события — открытия вот этого Сада Памяти — всё это происходило и происходит под эгидой Русской Православной Церкви. Но...

Лиза Горская:

— И, всё-таки... Извините, я хочу уточнить... Отец Кирилл, это частный случай, или это... так... если можно сказать, политика Церкви?

О.Кирилл:

— Ну, скорее... всё-таки, это, наверное, частный случай... не правильно говорить так... это — конкретный случай. Вот — да, вот в этом месте так сложилась ситуация, что удалось так эту ситуацию решать. К сожалению, в других местах, где Церковь проявляла и проявляет определённые инициативы, с большим трудом это удаётся делать. Даже на полигоне «Коммунарка», который теперь входит в территорию Новой Москвы, а раньше, так же, входил в территорию Московской области — это по Калужскому шоссе, при выезде из города находится подобное место — там тоже большие сложности возникают.

Лиза Горская:

— А с чем они связаны?

О.Кирилл:

— Ну, связаны с тем, что пересекаются, наверное, разные интересы разных людей, и разных групп, которые не удаётся... не всегда удаётся, как бы, примирить, и конструктив какой-то из этих вот интересов получить. Опять же, это связано с тем, что очень затруднено финансирование. Ведь, до последнего времени, ну... до 2015 года, возможность использования на подобные цели бюджетных средств просто не была предусмотрена. Сейчас это допускается, хотя, естественно, ни в одном субъекте Федерации или, там, муниципальном нету статьи расхода вот на подобные вещи. Но это сейчас допустимо.

И.Гарькавый:

— Потому что в 2015 году — я, вот, дополню отца Кирилла — была принята Государственная концепция политики по увековечению памяти жертв политических репрессий ХХ века. Мы этого документа давно ждали, и, к сожалению, все 90-е годы, когда многое можно было сделать, они прошли вот в рамках другого Законодательства. В 1989 году, в Законе о реабилитации жертв политических репрессий, было сказано, что создание Мемориальных комплексов должно происходить за счёт родственников пострадавших при поддержке органов государственной власти. И вот это странное тогда, совершенно какое-то близорукое политически, решение, но — в том числе — и привело к тому, что многие места так и остались пустырями, в буквальном смысле этого слова. И, во многих местах, Церковь пыталась и пытается что-то сделать. Ну, вот, например, известна многолетняя проблема, связанная с местом захоронения жертв политических репрессий под Тверью. Это местечко Медное. И Тверская епархия многократно пыталась и добивалась...

Лиза Горская:

— Там, кстати, радио «Вера» вещает.

И.Гарькавый:

— Вот, да... И мы знаем, что в Медном похоронены как поляки, погибшие в рамках уже более поздней операции НКВД, так и жители Тверской области — тогда уже Калининской. Соответственно, Церковь просила разрешить...

Лиза Горская:

— Православные поляки?

И.Гарькавый:

— Нет, поляки разные — там есть, конечно, католики. Но вот этот Мемориальный Комплекс в Медном — он делится на две части. Одна часть — это польская часть, соответственно, и там прекрасный Мемориальный Комплекс, сделанный самими поляками, но при поддержке нашего Государства, в 90-е годы. А вторая часть — это государственный Мемориальный Комплекс, который, по идее, должен был бы быть, как бы, ответной частью той части этого Мемориального Комплекса, где похоронены советские граждане, жители Твери и окрестностей и, в том числе, православные священнослужители и так далее, и так далее. И вот...

О.Кирилл:

— И даже прославленные там есть.

И.Гарькавый:

— И даже прославленные среди них, в лике святых. Так вот, на этой части Мемориального Комплекса, куда Церковь не пускали и, насколько я слышал, пока ещё до сих пор не пускают, нет ни одного мемориального знака, который можно было бы считать объектом религиозного поклонения. Ни православного Поклонного Креста, ни Часовни, ни Храма. Хотя, епархия многократно обращалась к руководству этого Мемориального Комплекса с просьбой разрешить что-то подобное сделать. Понимаете? А в других местах...

О.Кирилл:

— И, более того, я скажу так, что...

Лиза Горская:

— А на каком основании отказано?

И.Гарькавый:

— Это обращаться нужно не к нам, а, наверное, всё-таки к Министерству Культуры и другим организациям, которые ведают подобного рода объектами. Проблема тупиковая, конечно.

О.Кирилл:

— Более того, с моей точки зрения, то, что там сделано на русской части захоронения — это просто, вообще, оскорбительно. Потому что, там 2 или 3 захоронения огорожены имитацией забора — ну, такой забор, как, обычно, у нас ставят, чтобы скотинку, там вот... местечко для скотинки. На один столбик поставлен некий цилиндр, на котором сверху лежит деревяшка, символизирующие стопку с краюхой хлеба. Вот, русскому мужику...

Лиза Горская:

— То есть, языческая такая...

О.Кирилл:

— Да. То есть, русскому мужику... в память о русском мужике — ничего другого придумать не могли. И, более того, в центре этой территории, на земле лежит такое сооружение — это разломанный крест, гранитный.

Лиза Горская:

— Это... что он призван символизировать?

И.Гарькавый:

— Это — такая инсталляция...

О.Кирилл:

— Это, вот, инсталляция такая. Что вот... вот... вот так вот! Разломанный Крест.

И.Гарькавый:

— К сожалению, Церковь очень часто просто не допускают к таким объектам, в которых конструктивное сотрудничество церковных, общественных и государственных структур могло бы решить нашу общую задачу — помочь нашему обществу работать вот с этой исторической памятью, вернуться вот, как бы, к осознанию тех страшных и поучительных, конечно, событий ХХ-го века, которые мы с вами в этом году особенно вспоминаем, в связи с тем, что у нас 100-летие Октябрьского переворота и 80-летие Большого террора.

Лиза Горская:

— Игорь Гарькавый, директор мемориального научно-просветительского центра «Бутово» и член Церковно-общественного совета при Патриархе Московском и всея Руси по увековечиванию памяти Новомучеников и Исповедников Церкви Русской, а также протоиерей Кирилл Каледа, настоятель Храма Святых Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове сегодня в гостях у радио «Вера». Оставайтесь с нами. Через минуту мы вернёмся в эту студию.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

Лиза Горская:

— Снова в эфире радио «Вера». Программа «Светлый вечер», и мы говорим о памяти жертв репрессий, если широко формулировать. А ещё вот мы коснулись темы сотрудничества Церкви, общества, и поиска каких-то компромиссов, что ли, решений, которые бы устраивали всех в деле увековечивания памяти жертв репрессий и, в частности, новомучеников. Возможно ли, вообще, это? Потому что, я так из нашего с вами разговора поняла, что Бутовский полигон и Мемориальный Комплекс — это, скорее, исключение... когда вот удалось реализовать такой проект.

О.Кирилл:

— Ну, наверное, так. Но ведь удалось на Бутовском полигоне разрешить эти вопросы... или, скажем так — разрешать, потому что вопросы, всё-таки, возникают и в настоящее время. Ведь, в начале, когда возникла община, и когда Русской Православной Церкви передали территорию захоронений, причём, передали... не то, что Церковь просила это, Церковь попросила выделить участок для строительства Храма. Совсем, в голову даже не могло прийти, что будет предложено взять всю территорию захоронения. Но, в тот момент, территория находилась в ведении... ну... ФСК, ФСБ, и всё тогда разваливалось — это 90-е годы — и они просто понимали, что им тяжело содержать эту территорию, и они пытались от неё избавиться. И вот — очень легко передали всю территорию захоронения, и, в том числе, к этой территории Бутовской добавили «Коммунарку». Вот. Но, тогда же многие выступили, стали выступать против: «А почему Русская Православная Церковь взяла эту территорию, когда там лежат не только православные, там лежат представители других конфессий, и, вообще, представители разных мировоззрений, атеисты», — и так далее, и тому подобное. И это обсуждалось достаточно широко. Почему так произошло, наверное, понятно. Потому что, всё-таки, в Православии наиболее ярко прослеживается почитание как тех, кто пострадал за Христа, так и тех, кто невинно пострадал.

И.Гарькавый:

— Невинных страдальцев.

О.Кирилл:

— Да, невинных страдальцев. В Православии эта вот линия прослеживается, ну... с древних времён. И поэтому, это, как бы — в духе учения Православной Церкви. Поэтому, это так и оказалось. Тем более, что... ну, естественно, Бутово — это Москва, соответственно, большая часть людей, которые там расстреляны — жители Москвы и Подмосковья. И, соответственно, они, даже если не были активными церковными людьми, то, потенциально... подавляющее большинство было православными людьми.

И.Гарькавый:

— То есть, не потенциально, а реально крещёными.

О.Кирилл:

— Реально, реально, да. Реально — они были православными людьми. Вот. Но, вот, нам удалось. И проводились специальные... вот, Центр, который возглавляет Игорь Владимирович, провёл специальные исследования конфессиональных традиций почитания подобных мест — как в разных конфессиях к этому вопросу относятся. И было проведено несколько конференций, научных, на которые приглашались не только православные, но и представители других конфессий — в том числе иудеи, мусульмане, и христианские...

Лиза Горская:

— Но, у иудеев тоже эта проблема остро стоит...

О.Кирилл:

— Да, ну... это есть, да, естественно, но у каждого свои есть традиции, у каждого есть свои подходы. И мы изучили эти традиции для того, чтобы... мы понимали, что эта земля свята не только для нас, но и для родственников представителей других конфессий и мировоззрений, и поэтому мы хотели, всё-таки, себя построить... нашу деятельность построить таким образом, чтобы никого не обидеть. И, слава Богу, удалось найти, действительно, такой консенсус, и представители других конфессий высказывали Русской Православной Церкви благодарность за то, что она взяла ответственность за сохранение этого места и за мемориализацию этого места.

И.Гарькавый:

— Надо сказать, что мы приглашаем на те мероприятия, которые носят светский характер, представителей других религиозных общин Москвы, Подмосковья, национальных диаспор. Потому что, это место, действительно — оно открыто. Открыто для диалога, для сотрудничества. Но, при этом, я хочу подчеркнуть одну особенность концепции нашего Мемориального Комплекса, которая тоже кристаллизовалась, конечно, постепенно, но вот которая оформилась в конце 90-х годов, и очень большую роль в этом сыграл сам отец Кирилл, как тот человек, который всё время направляет эту работу, руководит ей. Это то, что на территории Бутовского полигона все Памятники, которые возникают, посвящены всем пострадавшим. То есть, вот они, эти Памятники — общие. Поэтому, несмотря на то, что и в 90-е, и в 2000-е годы неоднократно к нам обращались представители тех или иных общественных или политических сил и предлагали поставить там какие-то Памятники своим единомышленникам или единоверцам, или своим соплеменникам — здесь отец Кирилл, и всё руководство, и наш Мемориальный центр, конечно, при поддержке Министерства Культуры Московской области отвечали на все эти предложения отказом.

О.Кирилл:

— И при поддержке Священноначалия.

И.Гарькавый:

— И при поддержке Священноначалия Русской Православной Церкви — отвечали категорическим отказом. Потому что — разные, конечно, могут быть концепции Мемориальных Комплексов. Есть Левашовская Пустошь под Санкт-Петербургом, где, как раз, реализована совершенно другая концепция, где существует множество маленьких и больших общественных и национальных памятников на одной территории. Причём, они не привязаны к конкретным захоронениям, потому что там тоже неизвестно, кто где лежит. А просто вот каждый, кто считает нужным увековечить память своего какого-то близкого человека — он либо частный делает памятник, либо общественный, начиная от национальных, там — расстрелянным финнам, там, скажем... немцам, или глухонемым...

Лиза Горская:

— Ну, вот, мы этим летом... извините...

И.Гарькавый:

— Да.

Лиза Горская:

— Этим летом мы были в Германии, на месте, где погиб военнопленный прадедушка моего мужа. И там, как раз вот... ну, там несколько десятков тысяч человек захоронено... ну, был лагерь, они уголь добывали, там же гибли... Там вот отдельно — поляки, отдельно — чехословаки, отдельно русские, их больше. И отдельно стоят мемориальные... да, вот, Поклонный Крест поставила Русская Православная Церковь — русским, поляки своим в уголочке тоже какой-то Памятник. И, кстати, я хочу сказать, всё это за такой же оградкой, про которую Вы говорили, отец Кирилл — вот, которую, вот... вот... как от скота. То есть, не очень-то это и напоминает Мемориальный Комплекс, к сожалению. К этому месту не было ни одного указателя. Я думала, немцы иначе относятся к подобного рода местам, а оказывается — вот, тоже хотелось бы им забыть. Вот, выглядит так, как если бы им это хотелось забыть. Мы с трудом нашли — какой-то заросший холм, там все с собаками гуляют... И вот, за оградочкой, без вывески, без указателя, неприметно лежат несколько десятков тысяч человек.

И.Гарькавый:

— Да, это тоже интересный пример того... и надо об этом, безусловно, подумать. Но, возвращаясь к нашей концепции, хочу сказать, что идея была изначально в том, что у этих людей, как в знаменитой песне Высоцкого, да — «все судьбы в единую слиты». То есть, это братские могилы. Они объединяют людей. Мы не можем теперь сказать, кто из них где лежит, потому что чекисты не оставили нам поэтапного плана вот этого Некрополя, места захоронения. Поэтому, каждый из тех, кого мы поминаем, он может быть и в этой могиле, или — в этой могиле, или — в этой могиле... И вот, поэтому, наша задача — сделать такие Памятники, которые бы увековечили память всех пострадавших. И, в этом смысле, как раз, Сад Памяти, который был открыт, он и является, можно сказать, окончательным выражением нашего представления о том, как это следует сделать. Как это следовало бы сделать. Потому что, здесь, в этих расстрельных списках, идут все сразу — и православные, и неправославные, кто вместе с кем, в какой день встретил свой смертный час на Бутовском полигоне. Эта смерть людей объединила, и Памятник тоже должен объединить не только их имена, но и тех людей, которые приходят в это место для того, чтобы почтить память своих близких. Память должна нас объединять, конечно. Должна стать конструктивным фактором в нашей современной жизни.

Лиза Горская:

— Ну, я, может быть, тогда приведу примеры, о которых хотела с вами поговорить, из совсем недавнего прошлого. «Союзмультфильм», здание «Союзмультфильма» было возвращено окончательно Церкви. Причём, было возвращено не потому, что Церковь пришла и выселила оттуда «Союзмультфильм», а потому, что несколько лет назад эти здания, где находился «Своюзмультфильм» были настолько в аварийном состоянии, что было решено студию оттуда перевести в большое, просторное здание в Останкино — это здание готово, там окончен ремонт — всё, они готовы переехать, но аварийные эти здания не были выставлены на торги, их вернули Церкви, в аварийном состоянии — вернули. Ну, казалось бы, замечательно. Потому что это разрушенная Колокольня, сколько мы себя помним, она немым укором маячит и видна со всех точек района ( в районе Долгоруковской это находится, кто не знает ) — в общем, казалось бы, решение компромиссное, о чём мы говорили, то есть, должно устраивать всех, всем — хорошо. И тут у нас нашлись люди, среди соседей — их немного, их меньшинство, это — не самые авторитетные люди, это понятно, но, тем не менее, возмущение: «Почему мы не продаём это с торгов и не покупаем томографы на эти деньги?» — и так далее. Серьёзно, там чуть ли не кампания началась: «Что теперь будет с нашей собачьей площадкой, которая находится рядом?» — как будто эту собачью площадку уже отняли ( никто её не собирается отнимать, насколько мне известно ). Вот — компромисс, да? Я, может быть, хотела коснуться истории этого здания, потому что она необычная...

И.Гарькавый:

— Она очень необычная. Вы совершенно правы, и у этого здания есть перспективы стать местом памяти о гонениях на Русскую Православную Церковь в ХХ веке. Потому что Храм Святителя Николая на Долгоруковской, так его в народе принято называть, хотя главный Престол освящён был в честь Смоленской иконы Божией Матери, но в народе это название, как бы, закрепилось — это был один из самых больших Храмов Москвы. Вместимость — в начале ХХ века — достигла 4000 человек. То есть, это был, фактически, Собор. И вот, именно этот Храм, закрытый большевиками в 1936 году, был выбран для того, чтобы в его перестроенном здании разместить Центральный антирелигиозный музей. И вот то, что мы видим с вами со стороны Долгоруковской улицы — это перестроенный... то есть, над трапезной Храма построили вот это здание в стиле такого, советского, конструктивизма, и вот это здание — это уже приготовлены ячейки для того, чтобы там разместить экспонаты. А экспонатами этого Центрального антирелигиозного музея должны были стать мощи святых, иконы — то, что вот, собственно говоря... ну, как-то иллюстрировало, с точки зрения устроителей, Церковь с негативной стороны. Всё это свозилось в Москву, и потом уже, после того, как в годы Войны было принято решение о том, что музей этот не нужен, изменилась политика Государства, во всяком случае, тактика большевиков изменилась в тот момент, и на истории этого музея был поставлен крест. Но вот, тем не менее, дерзкая попытка безбожников превратить Храм в антирелигиозный музей на Долгоруковской улице, она в самом этом здании, можно сказать, увековечена, и об этом надо помнить. Я думаю, что поэтому у этого Храма будет место в экскурсионных программах, которые посвящены истории гонений и памяти Новомучеников, и так далее.

Лиза Горская:

— А он, вообще, в каком году был построен? Я так понимаю, что он перестраивался...

И.Гарькавый:

— Да, это он, собственно, перестроен был где-то в конце ХIХ — начале ХХ века. В том виде, в котором он имеется сейчас, хотя у него и древняя есть часть тоже.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

Лиза Горская:

— Напоминаю, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер». Здесь, с вами, в студии Лиза Горская и Игорь Гарькавый, директор мемориального научно-просветительского центра «Бутово», член Церковно-общественного совета при Патриархе Московском и всея Руси по увековечиванию памяти Новомучеников и Исповедников Церкви Русской, и протоиерей Кирилл Каледа, настоятель Храма Святых Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове. Не за горами уже 30 октября. Давайте, поговорим о том, что будет в этом году, какая планируется погода? Акция «Голос памяти» проходит много лет, и с погодой вот, по-моему, хронически не везёт в этот день.

И.Гарькавый:

— Ну, Вы знаете, мы готовы к любым погодным условиям, хотя это осень, 30 октября, и этим определяется фон, на котором...

Лиза Горская:

— Это Россия, это осень...

И.Гарькавый:

— Это Россия, это... Бывает, кстати говоря, и хорошая погода, бывают солнечные дни. Мы пять лет проводим эту акцию уже, и погода была разная. В прошлом году — да, погода была жёсткая, снег, да, но — тем не менее...

О.Кирилл:

— И даже 10 лет тому назад, когда Бутовский полигон посетил Президент страны, Владимир Владимирович, с Патриархом...

И.Гарькавый:

— В этот день, 30-го октября.

О.Кирилл:

— ... в этот день, да, 30-го октября — погода была тоже, так... дуло хорошо.

И.Гарькавый:

— Но и, наверное, это — проверка на прочность нас, людей ХХI века, сможем ли мы, хотя бы в какой-то степени, представить себе те испытания, которые выпали на долю наших предшественников. А вообще — мы планируем, как всегда, читать имена расстрелянных на Бутовском полигоне. Традиционно, у нас поминовение начинается с Панихиды, которая совершается в Храме, в этом году — в 10 часов утра она будет совершаться, в каменном Храме, а потом духовенство и все присутствующие выходят на территорию захоронений. В этом году впервые мы будем читать имена перед Садом Памяти. То есть, теперь мы решили включить новый Памятник в сценарий вот этого Действа. И, поэтому, мы приглашаем всех приехать. С десяти утра, я думаю, что — до семи вечера, пока мы не прочитаем все имена, все 20762 имени и фамилии пострадавших на Бутовском полигоне, мы будем читать эти списки. Это важно, потому что, таким образом, мы имеем... каждый из нас имеет возможность выразить своё отношение к тому, что случилось 80 лет тому назад. Всё-таки, этот год — это год годовщины, это не надо забывать, и поэтому, мне кажется, что много людей приедет для того, чтобы принять участие в этом важном для нас событии. В этот же день будет в Москве открыт памятник «Стена скорби»...

Лиза Горская:

— Где?

И.Гарькавый:

— Где, батюшка, она находится?

О.Кирилл:

— На пересечении Садового кольца и проспекта Сахарова, внутренний угол.

Лиза Горская:

— Это в районе станции метро «Чистые пруды».

И.Гарькавый:

— То есть, это тоже будет важное событие. Я знаю, что ещё будет несколько площадок в Москве, где будут читать имена пострадавших в Москве именно. 29-го октября, на Лубянской площади, как всегда, эту акцию будет проводить общество «Мемориал», и, соответственно, в других местах — тоже будут проводить другие общественные объединения чтение имён. Но, мне кажется, несмотря на то, что и то, и это необходимо делать, чтение имён пострадавших на месте, где лежат их тела — это, всё-таки, особо значимо. И, вы знаете, даже для нас самих, вроде бы уже к этой теме привыкших — вот, каждый раз, каждый год, когда эти имена звучат на протяжении нескольких часов, оглашая окрестности, какое-то удивительное возникает чувство истории, и эхо... эхо — и в прямом, и в переносном смысле — оно раздаётся очень сильное.

Лиза Горская:

— Что значит — «чувство истории»?

И.Гарькавый:

— Чувство истории — это то, что это касается самого тебя. Это не просто было, как дата. Потому что, история — это может быть что-то абстрактное. А это — то, что ты вдруг начинаешь переживать как свою личную память. Потому, что эти люди, которых, на самом деле, лишили не только жизни, но их лишили очень многого — их лишили права на человеческое захоронение, на достойную смерть, их лишили права на память, потому что их имена вычёркивались — и в прямом смысле... Есть примеры домовых книг в Москве, где жильцов репрессированных потом, задним числом, подчищали. Есть примеры энциклопедий, из которых вычёркивали имена учёных, политиков, которые оказались не угодны власти и были репрессированы. Ну, и из личных архивов, к сожалению, тоже. Вот — так получалось, что людям внушали мысль, и эту мысль внушали очень прямо, жёстко и конкретно, что, если у вас кто-то пострадал, кто-то репрессирован — это «чёрная метка» для вас...

Лиза Горская:

— Молчите об этом.

И.Гарькавый:

— ... вы должны молчать об этом, не говорить об этом своим близким. Потому что, иначе, они могут этой информацией распорядиться против вас. И сколько случаев мы теперь знаем, когда в семейных альбомах имена и фотографии этих людей их же близкими уничтожались, хотя эти люди их любили, помнили, но они понимали: если потом будут вопросы возникать, то эти вопросы могут привести к тому, что семья пострадает ещё больше. И только вот сейчас уже многим людям, в наше время, их, уже на грани жизни и смерти находящиеся бабушки, стали говорить, что вот там «был ещё у меня брат, пострадавший тогда-то и тогда-то... вот, не знаем, куда увезли...» И эти люди тоже к нам приходят, потому что они находят эти имена в расстрельных списках. То есть, это, на самом деле, всё, что мы можем сделать для этих людей. Потому что, мы уже не можем вернуть их жизни, мы не можем повернуть ход истории вспять. Но наше человеческое отношение к этим людям мы можем выразить в этот день вот в такой, очень актуальной, простой, доступной форме: приехать на Бутовский полигон, прочитать имена. Тем более, что всем, кто приезжает, мы говорим: «Вы прочитаете то, что мы Вам дадим — список, расстрелянных в тот или иной день, но потом Вы к этому списку можете добавить своих собственных близких, и сказать, что Ваш прадед, или дедушка пострадал там-то и там-то — может быть, и не на Бутовском полигоне, это не так важно. Но, таким образом, мы должны что-то противопоставить тому злу, которое совершилось 80 лет тому назад. Это — наше, человеческое, дело».

Лиза Горская:

— Почему... скажите, почему это так было важно — не просто убить человека, конфисковать его имущество, а стереть полностью память о нём, и закопать его даже где-то там, где и близкие не будут знать, что он похоронен? Откуда это вообще?

И.Гарькавый:

— Ну, во-первых, это, конечно, социальная инженерия своего рода. То есть, те, кто воспринимался режимом того времени, властью того времени в качестве своего реального или политического противника, был недостоин никакого существования. То есть, «тот, кто не с нами, тот против нас, а тот, кто против нас должен быть стёрт с лица земли». Но, кроме того, конечно, здесь — это был элемент самого террора. Мы никогда не должны забывать, что слова «террор» и «терроризм» — они однокоренные. И главное назначение и терроризма, и террора — это посеять ужас, страх в сердцах живых. Террористы тоже совершают террористические акты не для того, чтобы конкретного человека убить. Они взрывают, там, какую-нибудь бомбу на вокзале не потому, что тот случайный прохожий, который оказался в эпицентре взрыва, им навредил. Нет, они хотят напугать тех, кто будет жить в этом городе дальше. Так же поступали тогда и большевики, решившие, в лице своего политического руководства, развязать, фактически, войну против всех, кого они считали своими реальными или мнимыми... или зря считали, но, тем не менее, воспринимали в качестве своих политических, идеологических или классовых противников. Они хотели уничтожить одних, чтобы другие навсегда запомнили. А вот неизвестность — это была их очень интересная находка. Неизвестность оказалась страшнее даже самой страшной правды. Потому что, если бы люди просто узнали, что эти люди погибли, это — да, это было бы страшно, но эта рана рано или поздно зарубцевалась бы. А так, вот, представьте себе судьбы людей, которые получили из НКВД невнятную фразу о том, что человека посадили в лагерь на 10 лет без права переписки. Прошло 10 лет — опять-таки, никакого ответа. И потом, при Хрущёве, продолжается кампания этой лжи, когда выдают фальшивые свидетельства о смерти. Потому что, опять-таки, Государство не было готово уже тогда признать ту правду, которую прекрасно знали сами. И Хрущёв, который участвовал сам в этой кампании, так же, в общем-то, проводил эти массовые репрессии, только на Украине...

О.Кирилл:

— Ну, почему... В составе московской «тройки».

И.Гарькавый:

— Да. Ну, в московской «тройке», он, как раз, был до начала августа... Он, видимо, принимал участие в организации Бутовского полигона, и даже представил первоначальный план по уничтожению «врагов народа» в нашем регионе, но потом его перевели на другую работу. И он прекрасно понимал, что никаких 10 лет без права переписки не существовало ни для кого из этих людей, но сказать правду семьям пострадавших было невозможно, потому что это бы дискредитировало международное коммунистическое движение навсегда. И поэтому выдавали фальшивые документы, причём в архивно-следственных делах, с которыми работаем, видим: там, практически в каждом деле, есть вот такой документ, такая переписка очень яркая между сотрудниками Комитета Государственной Безопасности 50-х годов и сотрудниками ЗАГСов.

О.Кирилл:

— У нас дома хранится свидетельство о смерти, о том, что дедушка умер 21 декабря 1943 года от болезни почек.

И.Гарькавый:

— Да, это значит, что какой-то вот...

Лиза Горская:

— А на самом деле он...

О.Кирилл:

— А на самом деле он был расстрелян 5 ноября 1937 года.

И.Гарькавый:

— В этом году — 80 лет, опять-таки, и этому тоже событию.

Лиза Горская:

— Знаете, о чём, последнее время, всё чаще думается? Что люди, которые вот это всё делали — и политики, и рядовые исполнители — они же, когда-то, ходили по одним улицам с теми, кого они убивали. И общались. Они же не с Луны десантировали в определённый момент в Россию. То есть, они вышли из этого же общества, которое потом пытались уничтожить и преобразовать вот во что-то чудовищное, и отчасти это удалось...

О.Кирилл:

— Ну, наверное, всё-таки, это семя было посеяно очень давно. Это, естественно, произошло не моментально. Не то, что в 1937 году вдруг какой-то там человек повредился умом и всё это стал делать. Это, конечно, было посеяно очень давно... и, в течение ХIХ века, этот ужасный терроризм, который был, когда назначение на должность Губернатора можно было рассматривать, практически, как смертный приговор, когда семинаристы стреляли в своих наставников духовных, и так далее. И к этому, вот, общество пришло. Конечно, это ужасно.

Лиза Горская:

— Убийство становится... ну, фактически, нормой, способом... оружием — политическим, да, например?

О.Кирилл:

— «Убийству я придам манящую красивость» — это слова Волошина, которые он написал в 1905 году. То есть, задолго до всех этих событий. Как бы, такое, предвидение. Это было, то есть, чувствовалось... вот, некоторые люди чувствовали, что это может быть. И тот же самый Достоевский, тоже писал об этом — что «страшен русский бунт».

И.Гарькавый:

— «Если Бога нет, то всё позволено».

О.Кирилл:

— Да, да, «если Бога нет, то всё позволено». И вот, получилось, что «Бога нет» — и всё оказалось позволено. Трагично то, что мы сейчас пытаемся отойти от этой темы, постараться её забыть. И говорим о том, что это неактуально. Что надо сейчас решать какие-то другие задачи. С другой стороны, мы не готовы принять... в общем, основная часть нашего общества не готова принять эту страницу, страшную страницу нашей истории. Да, конечно, можно сказать, что иногда какие-то страшные переживания, которые человек в жизни пережил, ему трудно вспоминать. Но, здесь разговор идёт, наверное, о другом. О том, что мы... у нас не хватает просто совести. Но, если человек перенёс какое-то заболевание — ведь очень важно об этом заболевании помнить и понимать о том, что организм перенёс, с тем, чтобы не допустить повторения, рецидива этой болезни, и чтобы не допустить каких-то... ну... связанных с пережитой болезнью последствий. Если у человека, по каким-то причинам, удалили часть желудка, то, соответственно, всё-таки, надо соблюдать какую-то диету. А мы почему-то считаем, что эту страшную болезнь, которую мы пережили, можно забыть. И не обращать на это внимание. Это очень трагично.

Лиза Горская:

— Давайте, может быть, напомним про 30 октября, про «Голос памяти». Ещё раз, вкратце, во сколько... в 10 часов начало Литургии...

О.Кирилл:

— В 10 часов начало Панихиды в каменном Храме, и после этого мы выйдем, да, на территорию захоронения и, в течение многих часов... ну, часов до шести, может быть, даже и до семи вечера, будем читать имена убиенных на Бутовском полигоне — это 20762 имени. И, мне кажется, что вот в этом действе, делании очень важной стороной является то, что мы читаем списки, которые объединены по датам. И, соответственно... приходят разные люди их читать. Приходят православные священники, приходят иностранные послы, и каждый читает этот объединённый список. Не то, что — православный священник читает список убиенных своих собратьев, а иностранный посол читает список убиенных соплеменников — каждый поминает всех. Это тоже элемент единения.

И.Гарькавый:

— Ну, а что касается, как добраться, то: метро «Бульвар Дмитрия Донского», в этот день будут следовать на Бутовский полигон автобусы № 18, надеемся, что будет укорочен интервал их движения. Так, а в обычное время автобус № 18 следует от станции метро в 25 минут каждого часа. То есть, соответственно, в 9.25, в 10.25 и так далее. Ровно через 20 минут он приезжает на Бутовский полигон. И, соответственно, уже оттуда, от остановки можно будет увидеть и понять, куда идти для того, чтобы принять участие в чтении имён, потому что слышно это издалека. Мы, также, постараемся организовать, при поддержке Правительства города Москвы, чаепитие для участников этого мероприятия. Потому что это будет, действительно, скорее всего, осенний и, я надеюсь, что тёплый, но может быть, и не очень тёплый день. Для того, чтобы вы не замёрзли, там будет чай, там будет полевая кухня, так что...

Лиза Горская:

— Ну, и, соответственно, наверное, надо одеваться...

И.Гарькавый:

— Да, конечно, нужно одеваться соответствующим образом. И обычно мы стараемся после того, как человек прочитал свой лист, дать ему свечу, дать ему цветы — ну, можно и свои, конечно, принести — и, после этого, мы предлагаем возложить эти цветы, и эту свечу поставить на любой из 13 погребальных рвов. И, вы знаете, самая интересная картина представляется взорам тех, кто смог достоять до конца. Это непросто. Это непросто, но зато, когда на Бутовский полигон спускается уже вечер, ночь — все погребальные рвы превращаются в огненные реки. Потому что на них горят лампады, и можно видеть, как вся земля освещается их светом. Это свет нашей памяти.

Лиза Горская:

— Ну, что ж —до встречи 30-го октября. Память жертв политических репрессий, Бутовский полигон, Соловецкий камень... «Светлый вечер» в эфире радио «Вера». Его для вас провела Лиза Горская. У нас в гостях были Игорь Гарькавый, директор мемориального научно-просветительского центра «Бутово», член Церковно-общественного совета при Патриархе Московском и всея Руси по увековечиванию памяти Новомучеников и Исповедников Церкви Русской, и протоиерей Кирилл Каледа, настоятель Храма Святых Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове. Всего доброго!

О.Кирилл:

— До свидания, дорогие радиослушатели!

И.Гарькавый:

— Всего доброго! До свидания!

Другие программы
Имена милосердия
Имена милосердия
Эти люди посвятили свою жизнь служению близким: не просто жертвовали на благотворительность, а посвящали всех себя добрым делам. Чьи-то имена мы помним до сих пор, чьи-то нет, но их стоит вспомнить.
Ларец слов
Ларец слов

Священник Антоний Борисов – знаток и ценитель Церковно-славянского языка, на котором совершается богослужение в Русской Православной Церкви. Он достает из своего ларца слова, которые могут быть непонятны современному человеку, объясняет их – и это слово уже нем вызывает затруднения. От «живота» до «василиска»!

Философские ночи
Философские ночи
«Философские ночи». Философы о вере, верующие о философии. Читаем, беседуем, размышляем. «Философия — служанка богословия», — говорили в Средние века. И имели в виду, что философия может подвести человека к разговору о самом главном — о Боге. И сегодня в этом смысле ничего не изменилось. Гости нашей студии размышляют о том, как интеллектуальные гении разных эпох решали для себя мировоззренческие вопросы. Ведущий — Алексей Козырев, кандидат философских наук, доцент философского факультета МГУ. В гостях — самые яркие представители современного философского и в целом научного знания.
Притчи
Притчи
Притчи - небольшие рассказы, наполненные глубоким духовным смыслом, побуждают человека к размышлению о жизни. Они несут доброту и любовь, помогают становиться милосерднее и внимательнее к себе и к окружающим.

Также рекомендуем