* Поделиться
Читает и комментирует Евангелие от Иоанна, Глава 1, стихи 18-28 (иером. Феоктист (Игумнов)
P42

Иоанн Креститель

Ин., I, 18-28 (иером. Феоктист (Игумнов)

18 Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил.
19 И вот свидетельство Иоанна, когда Иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить его: кто ты?
20 Он объявил, и не отрекся, и объявил, что я не Христос.
21 И спросили его: что же? ты Илия? Он сказал: нет. Пророк? Он отвечал: нет.
22 Сказали ему: кто же ты? чтобы нам дать ответ пославшим нас: что ты скажешь о себе самом?
23 Он сказал: я глас вопиющего в пустыне: исправьте путь Господу, как сказал пророк Исаия.
24 А посланные были из фарисеев;
25 И они спросили его: что же ты крестишь, если ты ни Христос, ни Илия, ни пророк?
26 Иоанн сказал им в ответ: я крещу в воде; но стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете.
27 Он-то Идущий за мною, но Который стал впереди меня. Я недостоин развязать ремень у обуви Его.
28 Это происходило в Вифаваре при Иордане, где крестил Иоанн.

Комментирует иеромонах Феоктист (Игумнов).

Делегация иудеев, которая пришла расспросить Пророка и Предтечу Христова Иоанна, состояла из священников и левитов. Интерес их был совершенно естественным, потому что Иоанн Предтеча был сыном священника Захарии. В иудаизме существовало только одно право на священничество — происхождение человека. Тот, кто не был потомком Аарона, не мог стать священником, бывшему же потомком Аарона ничто не могло помешать исполнять священническое служение, и поэтому в глазах властей Иоанн Креститель фактически был священником, и священники совершенно естественно могли прийти к нему и спросить о причине его столь странного, неформатного, на их взгляд, поведения. Другие посланники были из фарисеев. Эти люди старались во всем поступать в буквальном согласии в Законом Моисея и со множеством позднейших трактовок Ветхого Завета, они были очень набожными и богобоязненными. Для них было естественным интересоваться всем новым в сфере религии Ветхого Завета, узнавать, как это новое согласуется с преданиями известных своей праведностью израильских учителей. В этом интересе нет ничего удивительного, ведь и мы, христиане, если встречаемся с каким-то новым явлением, то прежде всего пытаемся дать ему оценку с нашей, христианской, точки зрения. Одним словом, у нас нет оснований подозревать священников, левитов и фарисеев в какой-то злокозненности и лукавстве по отношению к Иоанну Предтече. Интерес этих людей был понятным и закономерным. Любопытно другое. То, что апостол и евангелист Иоанн Богослов с самого начала своего Евангелия указывает на некоторое противостояние Предтечи Христова, Самого Господа Иисуса Христа и иудеев. Само слово «иудей» евангелист Иоанн Богослов упоминает не менее семидесяти раз, и всякий раз иудеи выступают как противники и оппоненты. Даже в сегодняшнем чтении, когда ещё нет оснований подозревать пришедших к Иоанну Предтече людей в чём-то плохом, апостол Иоанн Богослов противопоставляет их Иоанну Крестителю. Иудаизм был и есть очень неоднороден. Иудеями были фарисеи, саддукеи, ессеи. Иудеями были и апостолы. Иудеем по Своему человечеству был и Сам Христос. Очевидно, что, говоря о противостоянии иудеев и Христа, апостол и евангелист Иоанн Богослов имеет в виду не противостояние иудаизма и Христа, а неприятие Его и недоверие к Нему со стороны некоей группы людей. Чтобы оказаться частью этой группы, вовсе не обязательно быть иудеем. Ведь характерная особенность, основная черта этой группы вовсе не иудаизм, а недоверие к словам и действиям Христа Спасителя. Недоверие, которое возникает ещё до знакомства с Ним и Его словами. Недоверие априори. Увы, такое недоверие очень часто можно встретить и сегодня, когда люди ничего не знаю о Христе, тем не менее не верят Ему. Абсолютное большинство этих людей не имеют никакого отношения к иудаизму. Господь Иисус Христос воплотился не для доказательств, а для свидетельства. Его дела — это свидетельство любви Божией к сотворённому Им миру. Христос призывает верить Ему и Его словам, никакие доказательства не могут в этом помочь. Помочь может только по-детски открытое сердце, которое единственное способно принять всем подаваемый дар веры.