Поделиться
«Лошади умеют плавать, / Но – не хорошо. Недалеко. // “Глория” по-русски значит “Слава”, – / это вам запомнится легко…» Эти ныне поющиеся строки написал Борис Слуцкий, – поэт фронтового поколения, учитель и наставник молодых литераторов, летописец, возродивший после войны то, что принято называть подлинно «гражданской лирикой». «Память», «Работа», «Современные истории» – вот некоторые названия его книг, в одной из которых он напечатал афористическое: «Что-то физики в почёте, / Что-то лирики в загоне…».
Он жил только временем и поэзией, соединяя в себе жёсткую ответственность за свое ремесло, свидетельский долг современника («Я говорил от имени России…) и – беспощадную самооценку бывшего политрука, медленно прозревающего после духовного самоослепления, когда бесчеловечная идеология показалась ему почти религиозным посылом:
Всем лозунгам я верил до конца
И молчаливо следовал за ними,
Как шли в огонь во Сына, во Отца,
Во голубя Святого Духа имя…
Конечно, эти стихи не могли быть опубликованы даже в «оттепельное» время.
С годами я догадываюсь, что без остатка и без предела, Борис Слуцкий доверял только лирике. В лучших стихах, как и положено гениальному мастеру, он понимался до высот, непредсказуемых и свободных от любых интеллектуальных установок и расчётов:
Покуда над стихами плачут,
Пока в газетах их порочат,
Пока их в дальний ящик прячут,
Покуда в лагеря их прочат, –
До той поры не оскудело,
Не отзвенело наше дело.
Оно, как Польша, не сгинело,
Хоть выдержало три раздела.
Для тех, кто до сравнений лаком,
Я точности не знаю большей,
Чем русский стих сравнить с поляком,
Поэзию родную – с Польшей.
Еще вчера она бежала,
Заламывая руки в страхе,
Еще вчера она лежала
Почти что на десятой плахе.
И вот она романы крутит
И наглым хохотом хохочет.
А то, что было,
То, что будет, –
Про это знать она не хочет.
Израненный на Отечественной войне, Борис Слуцкий дотянул свою лямку почти до горбачевской перестройки, последние его годы были мучительны и драматичны. Девять десятых стихотворений так и не дошли – при нём – до читателя, в сердце не зажила рана после дисциплинарного, как ему, рядовому коммунисту-литератору когда-то почудилось, выступления против Бориса Пастернака. А зимой 1977-го года умерла жена, его любовь и судьба – Татьяна Дашковская. Три месяца он непрерывно писал стихи только в её память, выговорился, и замолчал уже до своего земного конца…
Годы идут и идут, а горячая, рубленая, на самом деле, очень новаторская лирика Бориса Слуцкого – жива и ценима. И будет жить дальше, как он и написал, – «Покуда над стихами плачут…»
«Вера и дело». Виталий Павлов
Поделиться
В программе «Вера и дело» на Радио ВЕРА Мария Сушенцова беседует с Виталием Павловым — руководителем проекта «Богородский хлеб», управляющим партнёром юридической компании «Арбитр» и председателем Омского отделения Союза православных предпринимателей.
Гость программы рассказывает о своём пути в предпринимательстве: от первых попыток в юности и торговли мобильными телефонами до строительного бизнеса, серьёзного кризиса и прихода в юридическую практику. Отдельной темой разговора становится проект «Богородский хлеб», выросший из интереса к традиции хлебопечения и стремления делать качественный продукт, связанный с христианским пониманием труда и ответственности.
В беседе говорят о хлебе не только как о повседневной пище, но и как о важной части культурной и духовной традиции. Виталий Павлов размышляет о евангельских смыслах, связанных с образом хлеба, о качестве продукта, честности производителя и о том, может ли дело, которым занимается человек, быть формой служения Богу и людям.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
Все выпуски программы Вера и дело
Л. Монтгомери «Рилла из Инглсайда» — «О завете с Богом»
Поделиться
Фото: PxHere
Представьте, что горячо любимый человек, находясь в смертельной опасности, обращается к вам с просьбой. Не приложите ли мы все усилия, чтобы выполнить её? Именно так поступает семнадцатилетняя героиня повести «Рилла из Инглсайда», написанной канадской писательницей Люси Монтгомери. Брат Риллы погиб в Первой мировой войне. В последнем письме он просит сестру выполнить его завет: жить, трудиться, радоваться. И Рилла обещает:
— Да, Уолтер, я буду хранить этот завет. Я буду трудиться — учить — учиться —и смеяться. Да, даже смеяться — ради тебя.
В повести «Рилла из Инглсайда» показано, насколько глубоко и осмысленно героиня дала своё обещание, как оно изменило её. Подруга Риллы причиняет ей сильную обиду, и ... девушка вдруг обнаруживает, что это не ранит её, как прежде. Рилла помнит, что дала брату обещание: наполнить жизнь трудом, учением, радостью. Вот что отныне было для неё важно. Жизнь, понимает героиня, слишком велика для таких мелочей, как обида. У неё, помнит Рилла, есть работа, которую она обещала выполнить, — она вступила в завет.
Если бы однажды мы смогли так воспринять обращённые к нам перед крестной смертью слова Христа — «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди». Как много бы нашлось у нас дел, которые мы выполняли бы ради Него? Как стремились бы мы успеть сделать как можно больше, как можно тщательнее выполнить волю Того, кто завещал нам Свой завет? Игумения Арсения Себрякова, подвижница благочестия XIX — XX веков, пишет:
«Не растеряйте дорогого времени; жизнь так коротка для такой великой цели, какова наша, — уподобление Христу! Всегда, при всяком случае надо искать указания, как поступить по заповедям Божиим, и легко будет на душе».
Рилла из повести Люси Монтгомери всем сердцем хранит верность своему обещанию.
Все выпуски программы ПроЧтение:
К. Льюис «Хроники Нарнии» — «Человек — насколько звучит величественно?»
Поделиться
Фото: PxHere
Насколько величественно звучит слово «человек»? Парадоксальный ответ есть у Аслана, героя цикла повестей «Хроники Нарнии», написанного Клайвом Льюисом. Аслан — лев, творец страны Нарнии, сын Императора Страны-За-Морем. Во второй повести цикла — «Принц Каспиан» — Аслан прогоняет из Нарнии завоевателей-чужеземцев и возвращает Нарнию прежним жителям. Он передаёт власть юному принцу Каспиану и рассказывает: Каспиан не коренной нарниец. Его предки, пираты, когда-то пришли в мир Нарнии из мира людей. Каспиан грустно замечает, что ему хотелось бы иметь более почётное происхождение.
— Ты произошёл от Адама и Евы, — отвечает Аслан, — и это достаточно почётно для того, чтобы беднейший нищий высоко держал голову, и достаточно стыдно, чтобы склонить до земли голову величайшего императора. Будь доволен.
В этой фразе выражается двойственность человеческого бытия: величие, коренящееся в божественном замысле, и уничижение, рождённое грехом. Мы созданы по образу и подобию Божию, и в этом величайшая честь. Но человеческий грех, разделяемый каждым из нас, возвёл Христа на Крест.
«Человек — творение высшего достоинства; — писал святитель Феофан Вышенский, духовный писатель девятнадцатого столетия, — но это должно вести его не к тому, чтобы величаться, а к тому, чтобы держать себя по достоинству». В этих словах святителя Феофана можно найти ключ и к фразе Горького. Да, «человек» звучит величественно, но его величие — в способности жить соответственно своему призванию: быть образом Божиим, и, как пишет святой апостол Павел, «наследником Божиим, сонаследником Христу».
Все выпуски программы ПроЧтение:
