«Реабелитация детей с ДЦП». Светлый вечер с Владимиром Ештокиным и Екатериной Кудашкиной (29.06.2017)

«Реабелитация детей с ДЦП» (29.06.2017) - Часть 1
Поделиться
«Реабелитация детей с ДЦП» (29.06.2017) - Часть 2
Поделиться

Ештокин Кудашкина У нас в гостях были фотограф журнала «Фома» Владимир Ештокин и Руководитель по связям с общественностью православной службы помощи «Милосердие» Екатерина Кудашкина.

Мы говорили о работе Центра реабилитации детей с ДЦП службы «Милосердие», о том, как удается менять жизнь таких детей, а также о фотопроекте в поддержку детей с ДЦП.

 


В. Емельянов

– Здравствуйте, это программа «Светлый вечер» на радио «Вера». В студии Владимир Емельянов…

А. Пичугин

– Алексей Пичугин. Здравствуйте.

В. Емельянов

– Вот начиная с 22 мая, в парке Победы на Поклонной горе проводится уникальная, ни на что не похожая выставка работ известного фотографа Владимира Ештокина, который у нас сегодня в гостях. Добрый вечер, Владимир.

В. Ештокин

– Добрый вечер.

В. Емельянов

– А надо бы сказать, что по-настоящему эта выставка начала свою работу 15 июня. Потому что все мы помним ту ужасную бурю, и я не знаю вообще, как это назвать, эту темную страшную стихию, которая буквально накрыла наш город, которая унесла жизни более десятка человек. И вот этот ураган, эта буря, она не пощадила и вот эту фотовыставку. Но зато теперь мы снова можем увидеть эти, ни на что не похожие фотографии, и возле каждой из которых можно стоять буквально часами. Я правда еще не был там, но я вот просто видел пресс-релиз этот. И давайте наконец мы скажем, что на них изображено, сколько времени будет работать ваша выставка. Но прежде еще представим нашу вторую гостью. Это Екатерина Кудашкина, руководитель по связям с общественностью Православной службы помощи «Милосердие». Здравствуйте, Екатерина.

Е. Кудашкина

– Добрый вечер.

А. Пичугин

– Здравствуйте.

В. Емельянов

– Итак, вопрос к Владимиру. Как долго продлится ваша выставка и что же это за уникальные фотографии?

В. Ештокин

– Ну как долго продлится эта выставка, это, наверное, вопрос даже не ко мне, а вот как раз к Екатеринае Кудашкиной, потому что они определяют сроки проведения этой выставки. Но по моим, так сказать, известным мне данным, она продлится до середины июля.

Е. Кудашкина

– Совершенно верно.

В. Ештокин

– И после этого она должна переместиться на Патриарший мост, и там будет работать еще какое-то время.

А. Пичугин

– Ну то есть она шагает по Москве.

В. Емельянов

– А теперь мы расскажем, что изображено на этих фотографиях…

А. Пичугин

– Кто изображен.

В. Емельянов

– И почему люди часами, ну не часами, а на долгие минуты просто замирают перед этими работами.

В. Ештокин

– На этих фотографиях изображены дети, которые лечатся в медицинском центре «Милосердие», и специалисты этого центра, которые помогают им проходить это лечение.

Е. Кудашкина

– Ну, давайте, может быть, я сначала введу нашу аудиторию в курс дела, что это за центр. Просто это центр реабилитации детей с ДЦП. Почему реабилитации… Почему реабилитации точнее, чем лечения. ДЦП, детский церебральный паралич – это состояние, которое не подается лечению, но оно подается коррекции. И если эта коррекция или реабилитация проводится грамотно, то состояние больного можно существенно облегчить. То есть, допустим, если он умеет сидеть, но не умеет стоять, то его можно научить стоять, его можно научить ходить.

В. Емельянов

– А эти навыки они закрепляются да?

Е. Кудашкина

– Вот.

В. Емельянов

– И он их не утеривает со временем?

Е. Кудашкина

– Вот. И здесь-то заключается самый важный момент. Дело в том, что сейчас, по принятой практике реабилитации, реабилитация проводится курсами. То есть состояние детей оценивается, и потом с ними начинают работать специалисты: неврологи, реабилитологи, инструкторы по лечебной физкультуре и так далее. Но курс занимает ограниченное время, в нашем центре – 20 дней. После этого ребенок возвращается, ну собственно он и так-то в семье, потому что у нас проводится амбулаторное лечение, реабилитация. Но потом, когда он возвращается в семью, когда курс заканчивается, то тут уже зависит от родителей, которым тоже объясняют, как надо действовать, чтобы полученные навыки сохранились. Родители не всегда специалисты, точнее чаще всего не специалисты…

В. Емельянов

– Ну конечно.

Е. Кудашкина

– Им это достаточно тяжело делать. И нередко получается так, что полученные навыки, сформированные навыки потихонечку уходят, если нет дома систематической работы. Потому что реабилитация это процесс ежедневный. Особенно у детей с ДЦП. Если навыки не закрепляются, если эти группы мышц остаются без работы, то они очень быстро забывают то, чему они научены. Поэтому вот наш центр как раз – я, правда, думала об этом немножко позже сказать, ну коль уж зашел разговор…

В. Емельянов

– Ну если уж к слову пришлось…

Е. Кудашкина

– Да, если к слову пришлось, то сейчас наши специалисты выходят с совершенно новой программой – с программой годового сопровождения ребенка. То есть в течение года его будет наблюдать один доктор, который его хорошо знает, да, невролог-реабилитолог. Естественно, он будет работать в команде с теми специалистами, о которых я уже сказала. То есть это и инструктор ЛФК, и психологи, и другие специалисты, логопеды, которые, кстати, играют огромную роль в реабилитации детишек.

В. Емельянов

– Кстати, что касается психологов, нередко, наверное, самим родителям нужна психологическая помощь и поддержка.

Е. Кудашкина

– И этим тоже в нашем центре занимаются. И более того, родители иногда могут прийти уже после прохождения курса, и им тоже оказывают консультации психологические. Совершенно верно, потому что это нагрузка прежде всего на тех, кто ухаживает за ребенком.

В. Емельянов

– И не то что нагрузка, это кардинально меняется вся жизнь. Это нужно, я не хочу сказать таких слов пафосных, поставить крест на своей карьере, но, во всяком случае, свое цели, устремления профессиональные в жизни нужно серьезно пересматривать.

Е. Кудашкина

– Ну это серьезная коррекция, да, и это меняет мировоззрение тоже.

В. Емельянов

– Это коррекция всей жизни.

Е. Кудашкина

– И я не знаю, может быть, это кому-то покажется странным, конечно, но такая парадоксальная вещь: люди, которые сначала столкнулись с этим как с бедой, когда они узнали, что у ребенка такое состояние, потом иногда говорят: Господи, какое счастье, что у нас есть этот человек, через которого идет столько любви, и мы столкнулись с совершенно другими какими-то сферами человеческих взаимоотношений. Это очень интересный момент, и об этом можно тоже поговорить потом. Но я закончу.

В. Емельянов

– Да, конечно.

Е. Кудашкина

– И сейчас наш центр набирает уже детишек под эту программу, то есть 10 человек. Но, естественно, как всегда, нет финансирования. То есть методика есть, детей набираем, но ищем финансирование. На год 10 человек – это 5 миллионов рублей соответственно…

А. Пичугин

– Это только-только? Или это просто необходимая сумма, которой хватает.

Е. Кудашкина

– Конкретизируйте вопрос.

А. Пичугин

– Ну 5 миллионов рублей – этих денег хватает впритык?

Е. Кудашкина

– Конечно впритык, потому что мы не называем цифры с запасом. Это самая необходимая сумма.

В. Емельянов

– И вы нуждаетесь в этих деньгах?

Е. Кудашкина

– Мы нуждаемся в этих деньгах, как, впрочем, и остальная прочая работа центра. Почему, потому что в год через наш центр проходит порядка 400 детей. Из них 250 детей идут в рамках программы, на которую есть государственное финансирование. Точнее финансирование города Москвы, Департамента социального развития. А остальные дети – это могут быть и дети с ДЦП, и дети с другими неврологическими нарушениями, – они уже проходят реабилитацию на пожертвования. И они могут быть не обязательно из Москвы, они могут быть из регионов. Но это уже за рамками той программы, которая оплачивается из бюджетных средств. Соответственно и на них мы тоже, конечно, нуждаемся в финансировании дополнительном.

В. Емельянов

– Ну мы, наверное, в самом конце нашей сегодняшней встречи напомним все ваши координаты, чтобы те, кто может помочь…

Е. Кудашкина

– Да, конечно, это очень просто.

В. Емельянов

– Я думаю, что среди наших слушателей есть такие. Даже если это не вся сумма, то, может, как это не раз бывало, группа людей объединится, и там пускай небольшими частями, но хоть частично каким-то образом помочь.

Е. Кудашкина

– Ну собственно, у нас принцип нашей службы – понемногу от многих – спасает жизнь.

В. Емельянов

– Ну да.

А. Пичугин

– У меня к Владимиру вопрос. А что вас привело в этот центр, почему вы решили сделать такую выставку? Вы решили сделать ее или это было совместное решение? Вообще почему вы заинтересовались этой темой?

В. Емельянов

– И как вы решились на это? Ведь это, кстати, не праздный вопрос, потому что не каждый в общем-то морально может выдержать такую нагрузку, глядя на это на все.

В. Ештокин

– Ну вот Катя уже говорила, что лечение этих детей происходит на пожертвования. И вот одной из форм таких пожертвований является благотворительная акция, которая проводится в службе помощи «Милосердие», она называется «Белый цветок». И вот в рамках этой акции, которая происходит на территории Марфо-Мариинской обители, проходит обычно выставка фотографий, которые сделаны во на том, можно сказать, объекте, на который собирают эти деньги. В данном случае это был вот как раз медицинский центр «Милосердие». И мне друзья из службы помощи «Милосердия» предложили сделать эту съемку в этом медицинском центре. Когда я получил такое предложение, я немножко сначала испугался.

А. Пичугин

– Насколько я знаю, у вас не первый опыт работы вот в таких, если можно назвать экстремальными эти условия. Но экстремальные с точки зрения человеческой личности, наверное, условия.

В. Ештокин

– Да, мне уже доводилось проводить подобного рода съемки в разных детских учреждениях специализированных, где содержатся, если это детский дом, детишки с разными отклонениями от нормы, где лечатся такие детишки. И поэтому у меня какой-то опыт уже есть. Я не помню, в каком-то году, может быть, году в 2010 или 2011, журнал «Фома» в течение целого года публиковал на своих страницах работы, фоторепортажи вот из подобного рода учреждений. И многие эти репортажи снимал, фотографировал я, делал я. Поэтому опыт у меня, конечно, небольшой есть. Но всегда такие съемки проводить достаточно сложно. И потому что, ну понятно, это дети особенные, у них есть какие-то отклонения, так сказать, от нормы. И основная задача моя как фотографа заключается в том, чтобы передать, выразить, вот все-таки найти красоту этих детишек, что они не такие уж, как принято считать, да, что с ними неприятно общаться там и так далее. Наоборот, они очень интересны, они открыты, они стремятся к взаимодействию, к общению. И вот когда наблюдаешь, когда они работают со специалистами, это очень заметно. И вот главная задача фотографа передать именно вот это вот общение детей с докторами, с врачами.

В. Емельянов

– А вот расскажите подробней, как вам с ними работалось изо дня в день. Ну насколько сложно им было? Или у них не было задачи сосредоточиться на том, что их сейчас фотографируют и так далее, насколько сложно было с ними?

В. Ештокин

– Ну сложность для меня, например, была, наверное, найти взаимопонимание с родителями. Потому что родители, они всегда очень трепетно относятся к своим детям, и не всегда, часто даже они не соглашаются, чтобы их детей фотографировали и так далее. Потому это один из, может быть, самых сложных моментов. Что касается самой съемки самих детей там в процессе каких-то занятий, ну я как бы стараюсь не фотографировать, не делать постановочный кард. Для меня главное в процессе работы специалиста найти…

В. Емельянов

– Показать все, как есть на самом деле.

В. Ештокин

– Да, во-первых, показать, все как есть на самом деле, и по возможности, найти тот самый кульминационный момент, который вот выражает всю, так сказать, степень близости больного, ну в данном случае ребенка с доктором.

А. Пичугин

– Мы напомним, что в студии светлого радио сегодня Владимир Ештокин, фотограф журнала «Фома», Екатерина Кудашкина, руководитель по связям с общественностью Православной службы помощи «Милосердие».

В. Емельянов

– Вот такой вопрос. Давайте все-таки поговорим о том, какие цели преследует эта выставка: вот показать то, о чем говорит Владимир, такой глубокий духовный мир детей с ДЦП, пробудить в людях сочувствие к ним, желание как-то помочь или какие-то еще помимо этих есть цели? Ну Екатерина, вам, наверное, лучше, да, ответить на этот вопрос? Ну впрочем, может и Владимир ответить.

Е. Кудашкина

– Я так думаю, будем отвечать вместе…

В. Емельянов

– Хорошо.

Е. Кудашкина

– Но если уж об этом говорить, вы знаете, мы сталкиваемся с очень интересной ситуацией, если смотреть на нее широко: отношение в общество к людям, которые другие, которые не похожи. Вот если помните, несколько лет назад в сетях была истории Сони Шаталовой.

А. Пичугин

– Нет, вы напомните, пожалуйста.

Е. Кудашкина

– Это девочка с глубоким аутизмом, это диагноз, с которой стали работать психологи, специалисты по реабилитации, и в сетях появились стихи, которые она писала. То есть образы, которыми она мыслила, это что-то совершенно потрясающее и сокрытое от глаз людей, которые смотрят просто на внешность человека. И мы тоже иногда сталкиваемся с тем, что люди непохожие внутренне прекрасны. Они красивы, они талантливы, они уязвимы, они каждый день борются и, наверное, это достойно любви и уважения со стороны всего общества, да, в широком смысле. Но сейчас мы этого не видим. Сейчас такая распространенная достаточно позиция, когда человек замкнут на себе. Он создает в себе, вокруг себя комфортную среду и очень боится, чтобы этот комфорт не нарушили.

А. Пичугин

– И очень не хочет пускать туда людей, которые ему непонятны, а в первую очередь, ему скорей всего, в данном случае, непонятны люди с различными ограничениями.

Е. Кудашкина

– Это пугает, это заставляет выйти из зоны комфорта. Это заставляет, может быть, задуматься о чем-то. Это что неприятное, что-то нарушающее комфорт. Н это не то, к чему мы должны стремиться, на мой взгляд.

В. Емельянов

– Но это же традиция ведь, на самом деле, да?

Е. Кудашкина

– Традиция какая?

В. Емельянов

– Вот такое отношение к подобным людям. Не обязательно к людям, больным ДЦП, а вообще к людям, которые имеют какие либо физические недостатки или умственные…

Е. Кудашкина

– Отклонения.

В. Емельянов

– Отклонения.

А. Пичугин

– Особенности.

В. Емельянов

– Это ведь и плюс еще из советских времен…

Е. Кудашкина

– Вот я и хотела уточнить слово «традиция»…

В. Емельянов

– Да, потому что этих людей, их не то чтобы прятали… Да вообще можно сказать, что их прятали, потому что ну в социалистическом образе…

Е. Кудашкина

– Не хотели смотреть на это, да?

В. Емельянов

– Не то чтобы смотреть…

Е. Кудашкина

– Видеть.

В. Емельянов

– Они как бы есть, но их как бы нет. Они там все по интернатам запрятаны, живут, а тут вот общество, оно вот так социалистически пятилетка за два года.

Е. Кудашкина

– Ну вполне, так сказать, рациональный такой подход, да, абсолютно.

В. Емельянов

– Вот. Я и говорю, вот это традиция, и мы из нее не можем выйти.

Е. Кудашкина

– По счастью, это не традиция. Потому что традиция, на мой взгляд, это то, что сформировалось как-то более в отдаленный период времени в России…

А. Пичугин

– Ну советские традиции у нас тоже есть.

В. Емельянов

– Это отдаленная уже традиция, чего, все-таки уже…

Е. Кудашкина

– Но в России такой традиции не было, в дореволюционной.

В. Емельянов

– Мы никогда не жили там, мы не знаем, какие были традиции.

Е. Кудашкина

– Но мы читаем книги.

В. Емельянов

– Ну знаете, книги…

А. Пичугин

– В дореволюционной России все-таки не было такого количества специальных учреждений, как в советское время, куда попадали такие люди. Что инвалиды войн, мы можем вспомнить…

В. Емельянов

– Вот мне, кстати, дедушка и бабушка мои, которые, бабушка не фронтовик, а дед фронтовик, вот он рассказал, что в одно какое-то мгновение, вот прямо в месяц, ну или в полгода…

А. Пичугин

– Исчезли все инвалиды.

В. Емельянов

– Из Москвы исчезли все инвалиды, куда-то они подевались. А, говорит, куча народу была – мужиков на тележках, и там и честь им отдавали, то что мы видим в художественных лентах, такое тоже было. Люди без рук, без двух рук. Люди им помогали в транспорте, безусловно, потому что вот еще совсем недавно окончилась война, и люди понимали, за что эти люди вообще…

Е. Кудашкина

– Пострадали.

В. Емельянов

– Пострадали, да. Но в какой-то момент они исчезли. А потом, когда мы там ходили куда-то на теплоходах на экскурсии, нам показывали вот эти все, тогда еще не восстановленные монастыри, в каких условиях они жили. И мы вот там видели этих людей, которые еще были в живых, и в каких условиях они там содержались.

А. Пичугин

– Недавно совсем женщина в интернете, я читал ее воспоминания о своем деде. Он без ноги, у него две руки одна нога, одной ноги не было. Он после войны буквально через год, через полтора, в Подмосковье жил в ближайшем, поехал в Москву оформлять пенсию – и пропал, не вернулся назад. Его родственники искали, долго искали. Нашли. Нашли, как потом она уже поняла, и всё, его забыли. Больше в семье о нем не вспоминали. Вернуться он не смог. Как потом она выяснила, он как раз вот так вот, поехав в Москву, оказался на Валааме.

В. Емельянов

– Совершенно верно. И Валаам в том числе. Поэтому я и говорю, что, в дурном смысле слова, это традиция у нас такая.

Е. Кудашкина

– Ну наверное, пора менять.

В. Емельянов

– Как мы можем это сделать? Давайте порассуждаем просто.

В. Ештокин

– По счастью, эта традиция, она уже потихонечку все-таки меняется, да. Я просто знаю массу, так сказать, примеров, когда вот эти вот особенные люди уже находятся, живут не в детских домах или в домах инвалидов, а живут в каких-то приютах, в которых им созданы максимально комфортные условия для проживания. Где они могут сами работать, сами себя обеспечивать, в смысле вот трудиться, да. Работают где-то, делают какие-то ну поделки там, может быть, работают на земле, ну готовят еду там и так далее. Конечно, за ними нужен какой-то уход, поскольку они все-таки ограниченны в каких-то своих возможностях, но, тем не менее, какую-то часть достаточно большую работы они могут делать сами. При этом они вполне, так сказать, социализированы. Они ездят и в паломнические поездки, и если им надо, они выезжают в город, в театр там и так далее. Вот такие примеры уже существуют.

Е. Кудашкина

– Но, тем не менее, конечно, проблема-то остается.

В. Ештокин

– Проблема остается, да.

Е. Кудашкина

– И вы прекрасно помните выражение, кто пустил это выражение: «Милосердие» – поповское слово».

В. Емельянов

– Ну я думаю, что это братья Вайнеры, скорее всего…

Е. Кудашкина

– Ну вот видите как…

В. Емельянов

– В сценарии фильма «Место встречи изменить нельзя».

Е. Кудашкина

– «Милосердие» – поповское слово».

В. Емельянов

– «Милосердие» – поповское слово», – говорил Глеб Жеглов.

Е. Кудашкина

– Ну вот и, слава Богу, что милосердие возвращается собственно. И тут есть еще один момент, как мне кажется. Это должно стать общественной нормой. Это и было общественной нормой. Вспомните, если уж мы вспомнили о «Белом цветке». В начале XX века, в самом начале XX века это же был массовый праздник.

А. Пичугин

– Знаете, к сожалению, не могу с вами согласиться, потому что я считаю, что до революции были… Ну наша сословная система, да, «Белый цветок» проводился, проводились еще благотворительные акции – но это все в определенном небольшом кругу людей. А если посмотреть на всю крестьянскую страну, там конечно же, ничего такого не было. И рождались люди, и получали травмы, и те же самые отклонения, и жили они по 20-30 лет и умирали благополучно. Поэтому сейчас, мне кажется, у нас формируется новое отношение – я люблю порассуждать про гражданское общество, которого у нас нет. Но вот каждый раз, когда к нам приходят такие люди, как сегодняшние гости – люди, которые занимаются благотворительными фондами, люди, которые кому-то помогают, – я понимаю, что именно отсюда это гражданское общество может начаться. Потому что 10 лет назад мы о благотворительности не говорили вовсе применительно к России, применительно к своим собственным фондам, организациям, которые кому-то помогают. Теперь ситуацией в корне изменилась и продолжает меняться. Появляетесь вы, появляются другие фонды и организации, которые стремятся кого-то спасти, кому-то помочь – и спасают, и помогают. Теперь дело, наверное, не за малым, а за многим: как-то изменить отношение в обществе. Потому что, я этот пример довольно часто тоже привожу: я относительно недавно услышал у коллег на одной из радиостанций разговорных программу про детей с синдромом Дауна, про детей аутистов. Программа как раз была посвящена помощи этим детям. Но звонили, в прямой эфир звонят слушатели, что отношение само: оградите меня от этих детей, оградите моих детей на детской площадке от них. Я был в аэропорту, видел, как загружают целый самолет детей-инвалидов – «Вот я не хочу такого видеть. Я не хочу, чтобы в аэропорту, откуда я улетаю в Барселону, вместе со мной в одном зале ожидания были такие дети». И это XXI век.

В. Емельянов

– И еще такая яркая история, давайте вспомним вот этот скандал, который тоже потом вышел из сетевого поля в, так сказать, публичное пространство. Когда родители учеников школы, выпускников, отказались от фотографирования своих детей с девочкой, которая имела какие-то вот отклонения. И это просто был скандал, это была просто невероятная шумиха по этому поводу. И вообще это кажется дикостью сегодня, в XXI веке. Я понимаю, что все мы не без греха, потому что все мы люди, все мы с недостатками с теми или иными – кто-то там жесткий человек по природе, кто-то циничный, там кто-то ироничный и так далее. Но просто есть какие-то вещи, которые не укладываются в понятие человек.

Е. Кудашкина

– Ровно так. Но в таком случае надо понять, что именно может смягчить сердца этих людей.

В. Емельянов

– Вот я предлагаю подискутировать на эту тему.

Е. Кудашкина

– Ну есть разные точки зрения. Одна из распространенных точек зрения, что человек смягчается к тому, кому он помогает. Как ни парадоксально. То есть не наоборот. И может быть, с этой стороны появление вот этих организаций, которые пытаются помогать людям, которые оказались в трудной ситуации, это могут как-то изменить. Но вот у нас здесь, рядом с нами сидит художник, и мне почему-то кажется, что немалая роль в адаптации общественного сознания к мысли о том, что рядом с нами есть люди не менее прекрасные, но просто по-другому выглядят, наверное, может сыграть искусство. Владимир, вот…

В. Емельянов

– Почему нет у государства таких государственных заказов? Ну, условно назовем это социальной рекламой. Потому что ведь такие… Ну хорошо, эта выставка проходит на Поклонной горе, да, конечно, это место массового скопления людей, безусловно. Кто-то пройдет мимо этих работ, кто-то остановится, кто-то остановится и о чем-то задумается, кто-то просто посмотрит и уйдет, и забудет. Но ведь такие вещи могут появляться просто, скажем, на вот этих специальных аппаратах, на остановках городского транспорта – не знаю, как правильно технически они называются, когда эти ролики перематываются там за какое-то время. И просто они могут быть с какой-то вот… Ну вот все эти слова, которые Екатерина сейчас говорила. Они такие же, как мы, да, или…

Е. Кудашкина

– В чем-то даже лучше.

В. Емельянов

– Или: «Они в чем-то лучше, чем мы». И вот если сознание людей таким образом изо дня в день менять, ну в данном случае, получается…

Е. Кудашкина

– Но здесь есть очень тонкий момент: здесь важно не перегнуть палку.

В. Емельянов

– Согласен.

Е. Кудашкина

– Здесь важно, чтобы это воздействие зрительными образами не оказалось слишком агрессивным.

В. Емельянов

– Я согласен. Мы вообще любим крайности. Любим либо никак, либо сразу много.

А. Пичугин

– Давайте прервемся буквально на одну минуту. Напомним, что в гостях у радио «Вера» сегодня Екатерина Кудашкина, руководитель по связям с общественностью Православной службы помощи «Милосердие», Владимир Ештокин, фотограф журнала «Фома». Я Алексей Пичугин…

В. Емельянов

– Я Владимир Емельянов. Мы вернемся буквально через минуту.

В. Емельянов

– Мы продолжаем наш «Светлый вечер». В студии Владимир Емельянов…

А. Пичугин

– Алексей Пичугин.

В. Емельянов

– И наши сегодняшние гости: фотограф журнала «Фома» Владимир Ештокин и Екатерина Кудашкина, руководитель по связям с общественностью Православной службы помощи «Милосердие». Продолжаем наш разговор. Начали мы его с фотовыставки в поддержку детей с ДЦП, которая проходит на Поклонной горе. Но как это, как правило, бывает в программе «Светлый вечер», тема эта гораздо шире. Потому что мы начинаем сразу говорить о нас с вами, о том, какие мы иногда бываем жестокосердные, о том, какие мы бываем невнимательные. Каждый из нас, спешащий по своим делам, не обращаем внимания вообще ни на что. Кстати, знаете, на что я обратил внимание зимой? Я целиком и полностью поддерживаю городские власти, то что вот эти все разговоры: да-да-да, это очень хорошо, мы сейчас будем делать доступную там среду для незрячих, в том числе. Самые опасные места в Москве на пешеходных тротуарах – это желтые вот эти плитки, где заканчивается бордюр и как бы пандус, – это самые скользкие места. Я вот несколько раз, честно говоря, как балерина, лавировал в воздухе, крутя различные фуэте и пируэты, и несколько раз падал. Но тем не менее, меня не оставляла мысль: кому пришло в голову делать вот это все из этих материалов!? Что это оказалось самым скользким особенно для людей, которые не видят, куда они идут. А идут только наощупь.

Е. Кудашкина

– Очевидно, их не в ту сторону положили. Их положили желобками вдоль, а надо было поперек.

А. Пичугин

– Да, кстати, об этом так и говорят специалисты.

В. Ештокин

– Более того, я припоминаю один курьезный случай. Ну он «курьезный» так, в кавычках, когда вот эта самая желтая дорожка, по которой должен передвигаться человек, который не видит, упиралась просто-напросто в какую-то будку которую поставили по нерадению или по каким-то другим причинам. Просто люди, которые этим занимаются, они, наверное, об этом не думают и относятся совершенно формально к тому, что они делают.

В. Емельянов

– Ну наверное, да.

Е. Кудашкина

– Но возвращаясь к состоянию искусства. Вы задали прекрасный вопрос: почему нет госзаказа.

В. Емельянов

– Да, это было в первой части нашей программы.

Е. Кудашкина

– Да. Ну вот я просто могу сказать, что Владимир – это наше огромное счастье. Почему, потому что профессиональные фотографы, опытные фотографы, узнав о том, кого предстоит снимать, они сразу отказывались. Они говорили, что это очень сложная задача. Вот Владимир, может быть, я очень хотела…

А. Пичугин

– У Владимира гигантский опыт просто в выполнении таких задач.

Е. Кудашкина

– Ну здесь кроме опыта есть еще талант, я так думаю.

А. Пичугин

– Ну это безусловно.

Е. Кудашкина

– В широком смысле.

А. Пичугин

– Нет, про талант Володин я точно хорошо знаю. Мне как-то допелось с Володей ездить по суздальским полям, снимать. Володя там был первый раз, а я…

В. Емельянов

– А ты оттуда не вылезаешь.

А. Пичугин

– А я оттуда не вылезаю, да. И для меня, когда я посмотрел, что у Володи получилось, я настолько по-другому взглянул вообще на те места, в которых я провожу по полгода, что вот, собственно говоря, это самое яркое подтверждение Володиного таланта.

В. Ештокин

– Это была прекрасная поездка.

В. Емельянов

– Кстати говоря, вот вы говорите, Катя, о том, что многие художники отказались от такой работы. И мне кажется, тут как раз может встать вопрос вообще о профессиональной пригодности. Потому что ну, в первую очередь это должен быт интерес именно профессиональный: а смогу ли я…

В. Ештокин

– Нет, ну это не профессиональный…

Е. Кудашкина

– Я бы не согласилась.

В. Ештокин

– Здесь должно быть просто какое-то личное внутренне состояние, да. Потому что кому-то интересно снимать, извините, фэшн какой-нибудь, а кому-то интересно снимать вот то, что делает там служба помощи «Милосердие».

Е. Кудашкина

– Владимир, вы уже общались, да, с этими детьми?

В. Ештокин

– Да, конечно, а как же.

Е. Кудашкина

– Какие у вас ощущения?

В. Ештокин

– Делать съемку и не общаться со своими, так сказать, фигурантами – это просто невозможно. Обязательно идет общение, причем общение и с родителями, и детишками, и с докторами. Ну мне с ним и общаться интересно, на самом деле, потому что я вижу, что они во-первых они искренние, они сами стремятся к этому общению. Я вижу, как они пытаются делать то, что их просит сделать специалист. И это вызывает, конечно, определенные какие-то у меня, весьма положительные эмоции. Но главная задача, я повторяю, здесь как бы не переусердствовать, не перегнуть палку и не навредить, чтобы это не было каким-то таким вот взрывным что ли. Нужно вот найти такую ситуацию, чтобы все было хорошо, красиво…

А. Пичугин

– Вы говорите про госзаказ. Но я смотрю, все-таки Поклонная гора, потом выставка приедет на Патриарший мост – это все центр Москвы. Это не напрямую госзаказ, но, по крайней мере, видно, что корректно в этом случае городские власти, по крайней мере, не против, не мешают.

Е. Кудашкина

– Конечно. Естественно. Кроме того, когда мы говорили о госзаказе, мы же имели в виду, что не находится автора, а уж теперь, когда есть такая выставка…

А. Пичугин

– А, подождите, я тогда не совсем понял. Хорошо, если находятся авторы…

Е. Кудашкина

– Они не находятся.

А. Пичугин

– Нет, если находятся авторы, в том случае, то тогда все сильно упрощается, и можно хоть всю Москву завесить? Это чисто теоретически.

В. Емельянов

– Нет, Алеш, я говорил как о госзаказе в направлении социальной рекламы. Потому что у нас очень мало социальной рекламы.

А. Пичугин

– Но ее становится больше, вот опять же. То что мы говорили, 10 лет назад вообще этого не было, и сейчас я смотрю: «Если человека нельзя вылечить – это не значит, что ему нельзя помочь», огромное количество фондов социальных рекламируется по городу – и это неплохо, мне кажется. По крайней мере, ситуация как-то меняется.

В. Ештокин

– «Друзья милосердия» вот появляются плакаты.

А. Пичугин

– Я пока еще не видел, но наверняка.

Е. Кудашкина

– «Друзья милосердия» – это да

В. Ештокин

– Есть, да.

В. Емельянов

– Ну давайте теперь переведем наш разговор в такое практическое русло. Около 6 тысяч детей сегодня имеет в Москве диагноз детский церебральный паралич. А сколько их всего по России?

Е. Кудашкина

– Ну у меня такой статистики нет, к сожалению.

В. Емельянов

– Нет, да, не владеете. И мы сказали о том, что ДЦП вылечить нельзя, но специалисты уверены, что можно значительно улучшить качество жизни этих ребят. А в чем могут состоять эти улучшения вообще вот помимо, скажем так… Мы ведь только заговорили о двигательных возможностях, но это могут быть какие-то другие возможности, да?

Е. Кудашкина

– Да, конечно.

В. Емельянов

– По-моему, существует чуть ли не театр таких детей.

Е. Кудашкина

– Вы знаете, ну я могу сказать о том, чем занимаются наши специалисты. Потому что очень важно сделать так, чтобы они были, по возможности, социализированы. Что это такое, это работа логопеда в первую очередь, который учит говорить. Который учит говорить чище, который учит говорить понятнее. Кроме того, ведь известно, что с развитием речевых навыков, развиваются и двигательные навыки, как это ни странно кому-то может показаться. И в нашем центре большое внимание уделяется работе логопеде, который этих детишек сопровождает, точнее, занимается с ними во время курса реабилитации и сопровождает их уже после, по завершении этого курса. Кроме того, на западе есть такая специальность – энерготерапевт. Это человек, который меняет среду окружающую под потребности этих детей.

В. Емельянов

– Это дизайнер какой-либо?

Е. Кудашкина

– Нет, не совсем так.

В. Емельянов

– Ну как можно среду? Мы же не можем город изменить под потребности этих людей.

Е. Кудашкина

– Для этого не надо менять город. Например, форма ложки, чтобы человек мог ее держать сам, с учетом тех изменений, которые у его существуют. В принципе вот, и мы уже об этом говорили, очень важно, чтобы человек, по возможности, что он может делать самостоятельно…

В. Емельянов

– Эрготерапевт, наверное, я так думаю.

Е. Кудашкина

– Совершенно верно.

В. Емельянов

– Ну да, эргодинамика, эргоорганизация.

А. Пичугин

– Я не знаю.

Е. Кудашкина

– Да, эрготерапевт – мы никто не знаем, потому что у нас таких специалистов пока нет. Вот они есть в этом центре у нас, сейчас прошли наши сотрудники обучение. И это тоже очень важно. Форма стула, высота стула, устройство, условно говоря, рабочего места, за которым ребенок может удобно, без нагрузки, неверной нагрузки на его мышцы, он может сидеть, заниматься, чем он хочет заниматься. И это очень важно. Иногда это одна из причин, по которой наш центр тоже хочет проводить годовой курс реабилитации этих детей. Иногда родителям вначале бывает проще сажать его в те стульчики, в которых ребенок привык сидеть. Но при этом не создается правильная нагрузка на те мышцы, которые он должен развивать, которыми он научился пользоваться во время курса реабилитации. И работа специалистов, которая велась в течение 20 дней, сходит на нет. Вот именно поэтому есть такая специальность, которая предлагает обустраивать пространство вокруг этого ребенка именно с учетом его индивидуальных особенностей и потребностей.

В. Емельянов

– Я могу себе представить, сколько это стоит вообще. И сколько семей себе это могут позволить.

Е. Кудашкина

– Ну семей, к сожалению, очень немного, которые могут себе это позволить и именно поэтому…

В. Емельянов

– Специальную ложку, специальную кружку, специальный стол, специальный стул, специальную кровать…

Е. Кудашкина

– Ну вот в нашем центре как раз таким семьям и помогают, которые не могут себе этого позволить. Именно поэтому…

В. Емельянов

– И речь идет о 5 миллионах рублях всего-навсего?

Е. Кудашкина

– О 5 миллионах рублях на год для 10 человек детей.

А. Пичугин

– Ну вот все могут желающие поделить и понять бюджет на одного ребенка.

Е. Кудашкина

– Да, бюджет очень строгий.

А. Пичугин

– На десятерых, правильно?

Е. Кудашкина

– На десятерых. Вот к вопросу о том, как реагирует общество. Я так думаю, что у нас найдутся люди, которые захотят в этом поучаствовать.

В. Емельянов

– Давайте мы тогда, не дожидаясь финала программы, скажем.

А. Пичугин

– Назовем реквизиты.

В. Емельянов

– Скажем, как это можно сделать, как это удобнее сделать.

А. Пичугин

– В конце повторим.

Е. Кудашкина

– Ну самый удобный способ – это отправить смс на номер 3434 со словом «медцентр», причем это слово можно набирать и латиницей, и кириллицей. А потом после пробела указывается просто сумма пожертвования. Самый простой и легкий способ.

В. Емельянов

– Ну это что касается вот этих 5 миллионов рублей. А вообще нужна еще какая-то помощь?

Е. Кудашкина

– Да, конечно.

В. Емельянов

– Может быть, нужна помощь волонтеров?

Е. Кудашкина

– С волонтерами несколько сложнее, потому что это настолько специальная область работы, что мы очень рады, когда к нам приходят волонтеры, но конечно, с ними сначала занимаются наши специалисты, которые объясняют им, что надо делать, как надо делать. И чего не надо делать. Это очень важно.

В. Емельянов

– А какого рода помощь еще нужна?

Е. Кудашкина

– Ну я так думаю, что самая главная помощь это помощь деньгами. Сейчас финансовая помощь… Этот вопрос стоит всегда остро. Это посильная помощь, потому что мы не говорим о том, что человек, конечно, очень рады крупным пожертвованием, но даже если человек отправит какую-то, на его взгляд, незначительную сумму, но таких людей много…

А. Пичугин

– Вообще сколько мы тут встречались в этой студии с вашими коллегами из «Милосердия», часто жалуются, ну не жалуются, часто говорят о том, что размер вот этой помощи сокращается постоянно. С чем это связано?

В. Емельянов

– Ну я думаю, ответ на поверхности просто лежит, Алеша. Ну потому что у людей элементарно стало не хватать денег…

Е. Кудашкина

– Собственно кризис, да.

В. Емельянов

– Это на глазах.

Е. Кудашкина

– Ну собственно кризис и наших крупных жертвователей тоже коснулся, и тоже не все могут сохранять в прежних объемах размеры пожертвований. Поэтому мы тоже обращаемся сейчас уже, ну скажем так, с просьбой, может быть, к людям, которые еще до сих пор не помогали нашей службе. Но проблема-то в том, что и нам грозит кризис, и этот кризис может проявиться уже осенью, поэтому мы как-то стараемся уже сейчас пытаться его минимизировать.

А. Пичугин

– «Подушки безопасности» здесь возможно здесь создавать?

Е. Кудашкина

– «Подушки безопасности» как раз это то, что мы создаем постоянно. И, к сожалению, они могут у нас к осени иссякнуть. Потому что есть какие-то статьи расходов, которые мы не можем минимизировать. Притом что мы минимизируем расходы и режем наши расходы и издержки уже везде, где можно. Но у нас среди наших подопечных, как мы их называем, есть люди, которые постоянно нуждаются в лекарствах, в продуктах, в расходных каких-то материалах. И эти статьи расхода мы не можем сократить – эти люди есть, и они от нас зависят. И соответственно мы озвучиваем такую ситуацию, что нам нужны новые пожертвования, помощники.

В. Емельянов

– А давайте подумаем все вместе. Вот, Алеша, ты говоришь и это действительно так, что вот буквально 10 лет назад, как грибы, стали расти благотворительные организации, огромное количество людей стало помогать эти организациям, там стали приходить волонтеры и так далее. И, наверное, это было связано с каким-то более-менее стабильным экономическим периодом. Нет ли вообще у вас у всех опасения, что вот чем глубже, чем сильнее экономический кризис, тем сильнее эти проекты благотворительные будут потихонечку сдуваться, сдуваться… Я не хочу сказать, что они исчезнут вовсе, не для этого они создавались. Но вот такой активности больше не будет ни в плане материальной помощи, ни в плане помощи даже волонтерской. Потому что люди приходят домой и начинают задумываться совсем о других вещах: а как мне свести концы с концами, а у меня пожилые родители, а мне детей надо отдавать в школу, а потом их надо готовить в институт, а это репетиторы, и вообще, как сводить концы с концами. Просто люди вновь погружаются в свой маленький этот закрытый мир, у кого-то более благополучный, у кого-то менее благополучный. А вот эти вот проблемы, которые мы здесь очень часто обсуждаем, на радио «Вера», они как бы уходят, не уходят, а будут, возможно, будут уходить на второй план. Как вы думаете?

Е. Кудашкина

– Ну я считаю, что так такой сценарий возможен. Но в этой связи меня больше тревожит другое. Меня больше тревожит ситуация в наших СМИ, которые, как индикатор, может быть, того, о чем вы говорите, они демонстрируют резкое снижение интереса к социальной тематике.

А. Пичугин

– Разве? Мне казалось, что последние годы, по крайней мере, те СМИ, аудиторией которые я частично являюсь, наоборот, активно развивают разные социальные программы, благотворительные, и говорят, и пишут об этом, и снимают репортажи. Но, с другой стороны, тут никакого секрета нет, что в основном эти средства массовой информации, тоже довольно шаткое положение сейчас у них.

Е. Кудашкина

– Ну и у них шаткое положение, с одной стороны. С другой стороны, я говорю сейчас о последних месяцах, об этой тенденции, которую я наблюдаю. А с третьей стороны, наши СМИ, и это тоже не секрет, да, заточены на некие громкие истории, на такие яркие истории. А истории наших подопечных не всегда такие уж и яркие. Здесь немножко… На них не сделаешь тираж, на них не сделаешь количество кликов на эту историю. Очень часто бывает так. И собственно вот, с другой стороны, может быть, как раз…

В. Емельянов

– Ну с третьей стороны, кстати, проходят многочисленные конференции о социальной ответственности средств массовой информации, и они, правда, проходят. Я на них почему-то никогда не был – то ли меня как-то не приглашали, то ли как-то… Ну в общем я не попадал на них. Но те материалы, которые я читаю, там вот то, о чем вы, Екатерина, говорите, там тоже поднимается этот вопрос. Но ответ у них всегда точно такой же, как вы сказали: мы не сделаем на этом тираж, мы не продадим тираж. Вот если мы будем часто и развернуто там, на целую полосу… Хотя такие материалы есть.

Е. Кудашкина

– Никто не говорит, что их нет, конечно, они есть. Но тем не менее, все-таки вот то, о чем вы сказали, и это очень интересное это объяснение: мы не сделаем тираж. То есть мы наблюдаем ситуацию, если мы опять же берем ее, анализируем в широком плане, когда тираж… Что такой тираж? Это деньги, это прибыль – это решает это становится решающим фактором. А не оно должно быть решающим фактором.

В. Емельянов

– Владимир Ештокин, фотограф журнала «Фома», Екатерина Кудашкина, руководитель по связям с общественностью Православной службы помощи «Милосердие» здесь, на светлом радио. Ну вот если абстрагироваться от СМИ, а действительно вернуться к тому вопросу, который Володя сейчас задал по поводу того, что произойдет в ближайшие годы. Ну мне почему-то кажется, что именно в этом направлении у на есть будущее и, вне зависимости от той ситуации, которая будет происходить в стране, экономической, все равно…

В. Емельянов

– И политической.

А. Пичугин

– И политической, все равно фонды, организации благотворительные будут существовать. Потому что 10 лет назад, когда у нас все вдруг стало благополучней, появился запрос и он не исчезает, этот запрос. И все равно находятся люди, которые готовы помогать. Пускай, наверное, объемы денег снизятся и заметно снизятся, но все равно это заметно будет развиваться. Потому что раз запрос появился, раз мы увидели, что это может быть и что это работает, и что количество людей, которым надо помогать, тоже увеличивается, потому что все больше и больше людей узнают про эти фонды, про благотворительные организации. И вот, исходя из всего этого, мне кажется, что, несмотря вообще ни на что, такие фонды будут развиваться, и у них есть будущее.

В. Емельянов

– Ну дай-то Бог. Я просто как раз этот вопрос был именно просто как предложение к высказыванию мнений.

А. Пичугин

– Ну это вот мое видение.

В. Емельянов

– Ну я, наверное, с тобой соглашусь. Но у меня тоже все-таки есть опасения относительно снижения объема вот именно в первую очередь материальной помощи. Потому что мы не знаем, что будет дорожать в очередной раз и как скоро. Вот в июле, например, подорожает или, по-моему, вот уже с 1 июля подорожал проезд в пригородных электричках. Ну пригородные электрички это, между прочим, мы с Алешей автомобилисты, поэтому и на выходные тоже выезжаем, ну не на дачу, правда, видно количество дачников, которые едут на своих автомобилях.

А. Пичугин

– И на дачу тоже на электричке.

В. Емельянов

– Уверяю вас, что это только 30 процентов людей, которые едут на дачу на своих машинах, все остальные едут на электричках.

А. Пичугин

– А что дачи-то, дачи здесь как раз в последнюю очередь играют роль.

В. Емельянов

– Работа.

А. Пичугин

– Два миллиона человек ежедневно из Московской области этими самыми электричками приезжают в Москву. Два миллиона человек.

В. Емельянов

– И не каждая работа, здесь делаю кавычки, оплачивает проезд.

Е. Кудашкина

– Далеко не каждая.

А. Пичугин

– А что, где-то оплачивают?

В. Емельянов

– Ну какие то есть компании, которые оплачивают.

Е. Кудашкина

– Редкие.

В. Емельянов

– Редкие, но есть. Но то есть, понимаете, насколько у людей увеличиваются расходы.

Е. Кудашкина

– Мы понимаем. Но здесь еще один такой интересный момент. Тоже, может быть, это как повод для дискуссии. Интересно вообще понять и посмотреть, кто охотнее помогает: человек, который чувствует себя в стабильной ситуации, благополучной ситуации, или человек, который сталкивался с кризисами? И человек, у которого, может быть, не так много денег, но и не такая устойчивая ситуация.

В. Емельянов

– И кто же?

Е. Кудашкина

– Я не знаю.

В. Емельянов

– А вы как думаете?

Е. Кудашкина

– Это как раз вопрос для…

В. Емельянов

– Вопрос для слушателей.

Е. Кудашкина

– Вопрос для слушателей и вопрос для моих собеседников.

В. Емельянов

– Мне трудно сказать, честно говоря. Потому что, может быть, я так воспитан в старое советское время, в нормальной благополучной семье в полной, что, в принципе, надо помогать, если есть возможность. В принципе людям надо помогать. Что ты не сам по себе живешь там на белом свете. Если ты можешь чем-то помочь, это не обязательно какие-то крупные суммы там, это не обязательно там, я не знаю, что, ну просто что-то сделать. Тебя попросили – сделай. А может быть, тебя и не попросили – ты видишь, что надо помочь, – сделай. Сумку донеси соседке старой, которая еле ноги волочит там из ближайшей булочной, условно говоря. Ну вот какие-то это мелочи, из которых вот то, о чем вы говорите. Наше мировоззрение, мировоззрение нашего общества это мелочи, из которых оно складываются. Я не говорю о том, что я прям всем пионерам пример, условно говоря. Я совершенно не идеальный человек, со множеством недостатков и так далее. Но вот из таких каких-то подобных штук, мне кажется, складывается, может сложиться нормальное общество.

В. Емельянов

– А мне рассказывали люди, которые пережили войну и пережили вот те тяжелые годы, что в те времена, естественно, народ жил намного труднее, но и помогали легче и охотнее. Вот что, вот парадокс ли это, я не знаю, но… И притча о бедной вдове, которая положила все что имела, в сокровищницу, это же… Что это вот? Мне интересно как раз было бы задать вопрос всем присутствующим: по вашим ощущением, будут ли люди помогать охотнее в кризис, будет ли им…

А. Пичугин

– Нет. Нет, мне кажется.

Е. Кудашкина

– Почему нет?

А. Пичугин

– А мне кажется, вообще у нас время такое. Вы говорите, после войны. Да, коммунальные квартиры, все жили скромно так…

В. Емельянов

– Слишком поменялось общество. Мы стали слишком потребители, и это не за последние 10 лет произошло. Вот так, да.

А. Пичугин

– Так это произошло даже не за 20 и не за 30…

В. Емельянов

– Согласен.

А. Пичугин

– После войны, наверное, прошло еще лет 15-20, пока… Все-таки, если смотреть глубже, страна аграрная, люди ринулись в города. Первые годы советской власти, все перемешалось. Но каждый, несмотря на то, что и забирали, несмотря на то, что у нас были Лубянка и все на свете в Москве, все равно – и стучали, и помогали.

В. Емельянов

– Не только в Москве, Алеша.

А. Пичугин

– Да везде. Ну если мы уже говорим про большой город, вот в Москве. Но и помогали тоже. И все вместе жили, растили детей. Потом разъехались по своим районам, каждый замкнулся, и уже никто знать не хотел своих соседей. Наверное, устали друг от друга.

В. Емельянов

– Да и сейчас такое же происходит.

А. Пичугин

– И и сейчас, да, теперь это достигает какого-то уже максимума.

Е. Кудашкина

– То есть я правильно понимаю, что, на ваш взгляд, это издержки потребительской философии?

А. Пичугин

– Потребительской, конечно, да.

В. Емельянов

– Ну не только этой философии, но в принципе это беда потребительского общества.

Е. Кудашкина

– А этому можно как-то противостоять?

В. Емельянов

– Нет, мне кажется, этим надо только переболеть. Потому что ну я понимаю, что человек…

Е. Кудашкина

– А разве денег бывает слишком много?

А. Пичугин

– Нет, ну это не вопрос денег. Это вопрос, вот действительно я согласен абсолютно с Володей, надо переболеть.

Е. Кудашкина

– Мы знаем примеры, когда люди переболели, когда они отказались… То есть массовые более менее пример. Отдельные примеры мы знаем, когда человек отказывается от своего имения, состояния и меняет жизнь. Но разве это возможно в таких, в широких масштабах?

В. Емельянов

– Но вы говорите о кардинальных переменах, когда человек становится…

А. Пичугин

– Дауншифтером?

В. Емельянов

– Дауншифтером, да.

Е. Кудашкина

– Ну если угодно.

В. Емельянов

– Но нет, массовый дауншифтинг невозможен, безусловно. Но просто человек все-таки…

Е. Кудашкина

– Что мы должны сделать?

В. Емельянов

– Существо разумное, поэтому я думаю, что…

Е. Кудашкина

– Слишком разумное.

В. Емельянов

– Смотрите, человек же не может есть все время, не останавливаясь. Нну произойдут какие-то вещи с его организмом, и тогда он поймет, что он должен остановиться. Вот то же самое, мне кажется, что глобально должно произойти с нашим потребительским разумом, что все, ну все, ну хватит. Ну хватит. Ну этого довольно.

А. Пичугин

– Но разве это вопрос общества потребления? Это вопрос состояния, опять же, гражданского общества. Но мы не ощущаем себя единым целым, да и давно не ощущаем. Да и, наверное, никогда не ощущали.

В. Емельянов

– Нет, ну когда-то ощущали.

А. Пичугин

– Вот Псковская область заканчивается, вот граница – там начинают ощущать. А до этого не ощущает. Вот, к сожалению, это вот мое убеждение

В. Емельянов

– Я предлагаю остановиться. Потому что мы сейчас просто, у нас часовая программа и разговор, понимаете, если бы мы сидели дома, да, в кухне, и вот, скажем, начали в семь часов, мы могли бы с вами говорить до двух, до трех, а то и до утра, как это очень часто бывает на кухнях московской интеллигенции.

Е. Кудашкина

– Это все, да, все понятно совершенно.

В. Емельянов

– Поэтому мы сейчас просто мы поднимаем кучу разных тем…

Е. Кудашкина

– Обозначаем вопросы.

В. Емельянов

– И обозначаем вопросы, на которые мы просто сейчас просто не в силах дать ответа.

Е. Кудашкина

– И не должны, что интересно.

В. Емельянов

– Кстати, между прочим, это тоже одна из задач журналистики: ставить вопросы.

Е. Кудашкина

– Это очень важная задача.

В. Емельянов

– Чтобы люди по ту сторону газетной полосы или по ту сторону приемника сами отвечали себе на эти вопросы.

Е. Кудашкина

– Чтобы они хотя бы задумывались над этим.

В. Емельянов

– Да. Спасибо вам большое, мы вам благодарны, что вы пришли к нам сегодня.

А. Пичугин

– Короткий номер еще раз давайте назовем.

В. Емельянов

– И повод еще раз назовем. В парке Победы на Поклонной горе проводится уникальная выставка, невзирая на климатические условия, наша рекомендация ввм посетить эту выставку.

А. Пичугин

– Прекрасный фотограф Владимир Ештокин и чудесные совершенно работы его, которые заставляют задуматься. Владимир Ештокин, фотограф журнала Фома был в этой студии. Володь, спасибо большое.

В. Ештокин

– Спасибо.

В. Емельянов

– И удивительно человечная Екатерина Кудашкина, руководитель по связям с общественностью Православной службы помощи «Милосердие». Давайте еще раз в конце напомним, каким образом люди, у которых есть возможность помочь, могут это сделать.

Е. Кудашкина

– Они могут это сделать очень просто, отправив смс на номер 3434. Смс со словом «медцентр». Я повторюсь, что его можно набрать и латиницей, и кириллицей. И после пробела указать сумму пожертвования. Все.

В. Емельянов

– Благодарим вас, что вы пришли к нам. А вам, уважаемые слушатели, напоминаем, что программу подготовили и провели Владимир Емельянов…

А. Пичугин

– Алексей Пичугин. Спасибо, до свидания.

В. Емельянов

– Прощаемся. До новых встреч.

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (2 оценок, в среднем: 5,00 из 5)
Загрузка...