«Путь к вере и монашеству». Епископ Шуйский и Тейковский Иоанн

В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА Кира Лаврентьева и Сергей Платонов беседуют с епископом Шуйским и Тейковским Иоанном.

Владыка вспоминает, что вырос в нецерковной среде: верующими были только две бабушки. К вере он пришёл взрослым, работая в университете. Подтолкнули пример коллеги-физика и поездка в США, где его поразило, что верующими оказались почти все вокруг. В анкете он назвался православным, хотя крещён не был, а вернувшись, крестился с мамой и братом. Главным же считает молитвы предков: в роду было несколько поколений духовенства.

Гость рассказывает, как в его родном районе Новосибирска, где не было храма, верующие сами устроили церковь в поликлинике. Там он впервые увидел монахов. За благословением он поехал в Троице-Сергиеву Лавру к архимандриту Науму (Байбородину) и по его совету отправился в Николо-Шартомский монастырь, где принял постриг. Он признаётся, что хотел просто быть монахом и о священстве не думал.

Вспоминая отца Наума, владыка отвечает на стереотипы вокруг его духовных чад и объясняет, почему они несправедливы.

Также разговор затрагивает особенности архиерейское служение, а также Пожарский крестный ход с 6 августа 2026 года.

В завершение о монашестве: монахи, по его мысли, самые немощные и самые счастливые, а суть их жизни в том, чтобы работать Богу.

Ведущие: Кира Лаврентьева, Сергей Платонов

---

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева, у микрофона Сергей Платонов, и сегодня у нас в студии епископ Шуйский и Тейковский Иоанн. Владыка, добро пожаловать.

Епископ И. Шуйский

— Здравствуйте, доброго вечера! Божьего благословения всем слушающим Радио ВЕРА.

С. Платонов

— Здравствуйте!

К. Лаврентьева

— Владыка, много вопросов у нас, конечно, к вам накопилось. У вас удивительная история прихода к вере, удивительный вот какой-то такой вот путь интереснейший. И посмотрели мы немножко вашу биографию — где вы только не были, где только не служили! Это тоже, конечно, очень интересно. И Крестный ход организовываете, который вот-вот состоится 6 августа, Пожарский Крестный ход, и вы сами участвуете в нём, десятидневный Крестный ход, не шутки. И архиерей идёт вместе с крестоходцами — такое нечастое явление в наше время. Конечно, интересно было бы об этом поговорить тоже. Владыка, давайте с самого начала — как вы зашли в церковную ограду?

Епископ И. Шуйский

— Хорошо. Ну, так получилось, что, в общем-то, я вырос в нецерковной среде, можно сказать, в совершенно нецерковной среде. Из таких вот более-менее действительно реально верующих людей, которые молились, это были две мои бабушки — соответственно, по отцовской и по материнской линии. Бабушка по отцу — она в Кыргызстане жила тогда, тогда это было село Садовое, Московский район, значит, недалеко от Фрунзе (вот как называлась столица). До сих пор на картах Googl’а этот район называется Кагановичи. Что интересно, латинскими буквами. Можно посмотреть... То есть, в нашем понимании это был Московский район, а у них назывался почему-то Кагановичем — больше нравилось, не знаю уж, почему. Вот. И бабушка была вот реально верующая. Я с детства помню, как она молилась вот перед такими черно-белыми фотокарточками — значит, иконы были, вот другого не было в то время. Папу моего крестили в детстве, соответственно, там недалеко, в райцентре, церковь действовала, но он, по сути, был долгие годы неверующим человеком. Мама моя крестилась буквально с братом моим младшим вместе со мной, уже когда мне было тридцать лет, так можно сказать, вот такая история. Ну, а побуждения какие? Ну, можно так внешние, сказать, побуждения — наверное, ну, общий был такой процесс, такой объективно... Все-таки вот в 90-е годы очень много людей, можно сказать, заново для себя открывали все вопросы веры. То есть, это были обычные вещи — там, у нас в университете, где я работал, тоже появлялись американские и разные западные проповедники, даже не упомнишь всех их всяких разных деноминаций... Ну, в принципе, интересно было и их послушать взгляд. Плюс, там показывали фильмы такие, которые почти вся страна смотрела — там, «Евангелие от Луки», например, был фильм. Тоже, я думаю, 90 процентов, наверное, людей тогда посмотрели в кинотеатрах, на больших экранах этот фильм. Вот я тоже был среди них. Плюс, ну, конечно, это окружение. То есть, среди моего такого профессорского окружения вот появился один человек, который для меня стал, наверное, таким, может быть, первым примером. Вот удивительно, что у человека, там, физика, работал на кафедре прикладной и теоретической физики. Ну тогда начало было, наверное, когда он... знаем, что он еще кандидат был, потом уже доктором физматнаук, достаточно еще молодой человек, ему, там, сорок с небольшим было, Олег вот Тебес такой. И вот он... я узнал, что он такой практикующий прямо православный христианин. То есть, он к вечеру после работы почти каждый будний день, во-первых, шёл в храм на службу, молился. Ну, соответственно, в праздничные, выходные дни какие-то старался тоже, значит, другие попасть, исповедовался, причащался. Ну, не о нем... Там разные у него потом пути тоже были, но вот он был для меня таким первым тоже, наверное, живым примером как-то... И, плюс вот еще внешние факторы, я об этом не один раз говорил — что поездка в Штаты у меня тогда была, я как молодой специалист, достаточно малообеспеченный, занимался еще параллельно бизнесом таким, не личным, как не владелец бизнеса, был сотрудник в структуре, которая занималась, там, распространением компьютерной техники там такой, оптоэлектронной техники всякой в Новосибирске. И, соответственно, по программе стажировок («Business for Russia» была такая, еще при правлении Ельцина с этим, по-моему, Клинтоном, кстати, кажется, если не ошибаюсь, они там договаривались когда, и вот часть... обмен был, в общем). Я съездил в Штаты, и когда меня кто-то спрашивал, когда я вернулся из Штатов, «что ты там видел, как себя?..», ну, всё остальное там все и так знают, но для меня, я говорю, самое сильное было впечатление — это то, что люди практически тотально все вокруг верующие. То есть, это было для меня самым таким грандиозным драматическим впечатлением. То есть, там невозможно было полчаса прожить, в Америке, чтобы ты не соприкоснулся с верующим человеком по любому бытовому, мизерному какому-то поводу. Ты идешь в магазин — там на кассе тебе кассирша чего-то говорит, ты понимаешь, что она, там... Ну, как бы и в анкете, естественно, несешь как бы вот... Анкеты заполнялись, там «вероисповедание» — я писал «православный», хотя на тот момент я был некрещеный еще, так сказать. И потом уже, когда вернувшись, я понял, что ну если написал, надо за свои слова отвечать. Тогда уже вот пошли, как собрались, вот с братом, с мамой, крестились в соборе Александра Невского — такой старинный храм был, один из самых старых храмов во всем Новосибирске, каменный собор. Слава Богу, так иногда посещаю, приезжая в Новосибирск — такой очень красивый храм, мне нравится он, такой, в неовизантийском стиле. Вот. Это внешний, так сказать, фактор. А потом уже, позже осознавая, конечно, я думаю, что самое главное было все-таки не это всё перечисленное, а самое главное, я думаю, все-таки это молитвы предков, поколений, которые жили до нас, и уже занимаясь в гораздо более поздние годы, и перед архиерейством, и уже в годы архиерейства, с братом... До архиерейства, конечно, у меня было больше времени, я занимался, потом уже, когда архиереем стал, времени практически не было, больше брат этим занимался — копал, где удалось раскопать, по родословной. И выяснилось, что у нас по отцовской линии там достаточно глубокие, в том числе, корни и духовенства там есть. Вот они были на территории Малороссии. То есть, там несколько поколений такой именитый достаточно священнический род был — Феодоровичи. Они связаны были с судьбой... с митрополитом святителем Филофеем Лещинским, то есть, просветителем Сибири, вот такой Черниговский там округ — в тех местах примерно там так... Ну, это, так сказать, уже подробности. И получилось, что по вот этой духовной линии, так сказать, духовенства, и соединились... с другой стороны были служивые люди — то есть, офицеры, там, такой... младшие офицерские чины. Ну, один из, там, родственников, там, двоюродный мой прапрапрадедушка — он даже до генерал-майора дослужился в Крымской первой-второй кампании, в XIX веке служил. Вот так, так сказать, такая история. И поэтому я думаю, что из них какое-то количество точно были глубоко верующие люди и молились. И поэтому не просто так, так сказать, я на свет появился. Вот я думаю, что это вот... это главное. В свое время...

С. Платонов

— Как важно помнить своих предков, и как они тогда молились — это всё так... У Бога же нет времени!

Епископ И. Шуйский

— Стараемся поминать их, вот всех, кого узнали, не то по прямой линии, а по всяким там боковым, там. Которые, там, двоюродные, там, сестры, прочие были и по боковым ветвям, в том числе, из духовенства, как мы узнали, там, в разных уже местах, в том числе, и в Сибири потом уже, позже, так... Вот такие там... Ну, а потом уже, конечно, когда вот путь... Одно дело — креститься и как бы начать что-то, так сказать, но можно и закончить на этом, так сказать. А все-таки главное, конечно, было как-то все-таки участие в вере тех священнослужителей, тех вот монашествующих, в том числе... Вот как-то получилось — я, живя в Новосибирске, тоже так вот оцениваю, что это была, можно сказать, духовная такая пустыня в смысле того, что все вокруг люди живут вообще совершенно неверующие — вот в контраст, допустим, с той же Америкой, в которой я был.

С. Платонов

— Ну хотя все ученые, наверное, да, вокруг вас были?

Епископ И. Шуйский

— Ну, нет, не так много ученых...

С. Платонов

— Преподаватели...

Епископ И. Шуйский

— Ученые, преподаватели... Конечно, да, были люди достаточно и благочестивые, вот. Когда я уже крестился и пришел к вере, у нас вот был, допустим, такой доцент, мой старший сотоварищ Виталий Федорович Постников — он был сам кореец такой этнический. Честно говоря, не знаю даже, сейчас жив он или нет. Я даже не уверен, крещение принял он или нет, но он очень живо интересовался вопросами веры. Вот он, значит, Виталий Федорович Ким... И как бы узнавал, как, там, поститься, как бы вот такие... ну, практические, то есть, вопросы вот его, там, интересовали, понимаете, обсуждал. То есть, тоже вот по антенным системам на одной кафедре вместе трудились. Так вот интересно... Ну вот это было мало... В основном окружение всё было неверующее. И получилось как, вот, так сказать, мостик для меня стал... В том районе, где я жил, не было ни одного храма. То есть, огромный район города, там больше ста тысяч населения, территория вообще прямо огромная, потому что разделена частями лесными массивами, железные дороги. И единственный храм поблизости был, который вообще за пределами города уже, Новосибирский район, Николая Чудотворца храм, который не закрывался, но он был вообще в селе, уже не в городе даже. То есть, и люди должны были туда как-то добираться. И вот образовался у нас такой круг — в центре был депутат или кандидат в депутаты, уж не помню, Александр Сергеевич Плюшкин, как сейчас помню. Он был доктор настоящий, и он, значит, в рамках своей, наверное, рекламной кампании, чтобы выбраться хорошо в депутаты, сказал: «Давайте всем миром построим храм!» А я — мне неважно было, там, это реклама, не реклама, — я как-то сердцем откликнулся, говорю: «Да, давайте, я готов участвовать. Что, как там?» Честно говоря, Плюшкина этого я так и ни разу не увидел живьем, кроме как на плакатах, но зато живьем увидел вот тогда иеромонаха уже Филиппа — это вот нынешний владыка митрополит Сыктывкарский и Коми Зырянский Филипп. Вот он был, можно сказать, первым иеромонахом на жизненном пути, которого я встретил. И, конечно, вот, ну, немножко открылся, как говорится, другой мир. То есть, я действительно увидел — вот иеромонах, потом еще дьякон, монах появился, — я как-то увидел... до этого уже видел, других там знал батюшек, а это какие-то совершенно другие люди. Вот это вообще, то есть, было что-то такое невиданное и неведанное. Монахи, вот, и из Лавры Троице-Сергиевой прибывшие по благословению духовника, вот архимандрита Наума в помощь владыке Сергию Соколову приснопамятному... Тогда он был уже...

С. Платонов

— А вы были при нем, при владыке Сергии, да?

Епископ И. Шуйский

— Да, при владыке Сергии вот это начиналось, по сути, воцерковление, и вот мы с владыкой Филиппом, тогда иеромонахом, по сути вот открыли храм, вот первый храм в этом во всем районе. Он был в поликлинике. Местная поликлиника такая. На четвертом, что ли этаже — это бывший «красный уголок» или «Ленинская комната». То есть, ее нам отдали под переоборудование, мы там все это — мы алтарь делали, служили там, всё... Владыка Сергий даже к нам прибыл на Вербное Воскресенье. Что вот удивительно: когда одна из первых самых литургий была, владыка Сергий, отслуживший в Кафедральном соборе, специально приехал к нам, зашел с пальмовой ветвью и вот нас прямо так вот поздравил с Вербным Воскресеньем. Ну, это для нас было вообще, там — фанерный иконостас такой, всё, так сказать, очень простенькое, но вот уже...

С. Платонов

— Но такое теплое, да, такое очень трепетное воспоминание? Кстати, про владыку... Владыка Сергий Соколов — это моя первая книга, которую я нашел... Называлась она «Правдой будет сказать»...

К. Лаврентьева

— Да, да, да...

С. Платонов

— Я нашел ее дома, она такая маленькая вот, в ладошки помещалась... Я ее прочитал от корки до корки несколько раз — про воспоминания про патриарха Пимена, как они были со своим братом, отцом Федором, келейниками, и потом уже немножко он затрагивает вот это вот... свое служение в Новосибирской епархии, и мне там очень нравился как раз его путь к Богу, потому что он говорил, как он молился, как он вообще шёл к этому, как он в семинарию поступил (он же был музыкантом)...

Епископ И. Шуйский

— Уникальная, замечательная семья. Во-первых...

К. Лаврентьева

— «Под кровом Всевышнего» — там очень подробно об этом все написано.

С. Платонов

— Да, да. Но вот лично его книга называется «Правдой будет сказать». Вот она очень удивительная, да.

Епископ И. Шуйский

— Да. Ну, владыка Сергий был, по сути, вот первым архиереем за всю жизнь, с которым я вот так соприкоснулся. Это тоже для меня было... Если, там, монахи — это были какие-то вот... ну, такие необычные, скажем так, «инопланетяне», то это был вообще вот как Бог, как говорится, вот на земле, владыка Сергий. (Смеется.) Вот когда я первый раз брал благословение у архиерея, там такие, конечно, незабываемые все впечатления. Вот владыка Сергий, конечно, очень располагал. Позже мы все учились по его учебным пособиям, в семинарии, в том числе, московской. Ну, и вот, конечно... Потом-то самая главная, конечно, роль — то, что, конечно, с помощью вот отца Филиппа тогда вот, нынешнего владыки митрополита, других вот отцов я прибыл в Лавру для таких вот... для решения каких-то духовных вопросов — о пути дальнейшем — к архимандриту Науму (Байбородину). И батюшка, выслушавши меня, первый раз я когда прибыл (просто у меня был отпуск, вот как-то хотелось немножко вот приблизиться к монашеской жизни, посмотреть, что это такое), он меня направил в Николо-Шартомский монастырь (вот Ивановская область), тогда одна епархия была Ивановская — епархия Иваново-Вознесенская. Вот я отпуск там пробыл трудником, паломником. Познакомился, конечно, с отцом Никоном, архимандритом тогда, архимандрит Никон Фомин, ныне митрополит, соответственно, Астраханский и Камызякский, вот владыка. Вот он был бессменным тогда, можно сказать, возобновителем обители и долгое время наместником, архимандритом. И после отпуска я вернулся, заехал к батюшке в (нрзб.), сказал вот так кратко, что я вот был в отпуске давно, вот как бы (нрзб.) сейчас, вроде, домой надо, потому что отпуск кончается, надо на работу, в университет обратно. Батюшка сильно много не говорил, ну, так помолился. Как раз это было, по-моему, Успение, я причастился на Успение в Лавре и вернулся в Новосибирск. А потом уже в феврале вот там, живя, по сути, одной ногой в миру, просто у себя там в квартире, и работая в университете, а другой ногой, так сказать, как раз с монашеской общиной новосибирской, участвуя в ее жизни, как-то понимаю, что (нрзб.) съездить к батюшке благословиться, как дальше быть, как дальше вот... Ну, то есть, два выбора — то есть, либо оставаться так в Новосибирске и молиться, там, работать, преподавать, миссионерскую деятельность вести, в том числе, там, мы планировали, что как-то развернуть немножко даже по вузам вот такое миссионерское служение или вот какое-то другое. Ну, батюшка сразу сказал: «Ну, конечно, хорошо, там, важно, ну... ну... тебе лучше, — говорит, — оттуда оторваться, так сказать, от этих корней своих земных таких, мирских, потому что там... эти все твои люди, твои родственники — они все тебе будут мешать». Как бы сто процентов, конечно, да...

С. Платонов

— А он увидел, получается, в вас именно монаха. То есть, как бы...

Епископ И. Шуйский

— Да.

С. Платонов

— Вы это чувствовали как-то?

Епископ И. Шуйский

— В принципе, я сказал, что у меня есть стремление к монашеству. Уже на тот момент, в начале 1998 года, я, конечно, сказал, что это стремление к монашеству. Ну, батюшка как-то так задумался: «Ну куда же тебя направить тогда? Как бы куда?» Никаких предварительных вариантов не было, ничего. Он так, я смотрю, думает, молится, молится... Я говорю: «Батюшка, вот куда благословите — мне, в общем, всё равно. У меня нет никаких приоритетов — хоть в Антарктиду». Он опять, значит, так сказать, ну, молится, молится, потом я так говорю: «Ну вот я был...» (за язык меня никто не тянул, но я, так сказать...)... «Вот я был, — говорю, — летом, батюшка, в Николо-Шартомском монастыре, — говорю. — Меня там направляли так, ну, в отпуске там, да...» Батюшка сказал: «Да? Ну и как тебе там?» Я обрадовался, что такой вариант здесь нашелся... Я говорю: «Ну...» — «Понравился?» — говорит. «Ну, да...» — «Ну, всё... В общем, потрудился, все хорошо, молился — о, ну и езжай туда! Все, все вот, Бог благословил, всё». Вот так. И я поехал опять в Николо-Шартомский монастырь и уже там принимал постриг. Рукополагал владыка Амвросий, дьяконско-священнический чин... Ну, и вот началось служение. Хотя вот на тот момент я, уезжая из Новосибирска, я даже не то, что, там, иеромонахом — я и дьяконом вообще это абсолютно не предполагал стать... Для меня это...

С. Платонов

— Просто монахом быть.

Епископ И. Шуйский

— Я просто хотел быть монахом. Никаких даже ни планов, ни, там, надежд, перспектив у меня не было, что «стану...» Ну, потом уже получилось так, что... Вначале было виднее, что надо чего-то делать, вот. Такой был путь.

К. Лаврентьева

— Епископ Шуйский и Тейковский Иоанн проводит сегодня с нами этот «Светлый вечер». У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Да, мы продолжаем эту интересную беседу.

С. Платонов

— Действительно, слушая вашу историю про то, как вы пришли к монашеству, в какой-то степени такая... легкая зависть, что ли... Потому что так легко вы положились на волю Божью...

К. Лаврентьева

— Может, это призыв такой?

С. Платонов

— Может, это призыв... Но это, вы знаете...

К. Лаврентьева

— ...благодать призывающий?

С. Платонов

— Каждый человек вот ищет эту возможность, чтобы Господь открыл ему, что сделать. И, по вашему рассказу, это ведь было на самом деле как-то очень промыслительно и органично в вашей жизни. Это на самом деле милость Божья. А как вы этого достигали? То есть, это реально вы становились на молитву: «Господи, открой!»? Вот что вот?.. Какие переживания у человека, который, в принципе, в жизни уже состоялся, занимается преподавательской деятельностью, почетная профессия, и даже можно выехать за границу? И даже можно было, наверное, там и остаться и строить светскую жизнь. А тут вот такой разворот...

Епископ И. Шуйский

— Ну как вам сказать? Я думаю, все-таки, конечно, это, безусловно, сочетание и вот этого мистического такого, благодатного действия Божия, которое нам очень трудно вообще оценить, но на чисто таком эмоциональном и внешнем уровне все-таки очень важны были конкретные деятельные примеры. Вот если говорить о решимости, допустим, то есть, я понимаю, что в вопросах веры решимость — это один из главных факторов. Вот можно всё, что угодно... быть... «все очень хорошо», — сказать, всё, но если нет решимости...

С. Платонов

— В теории, да.

Епископ И. Шуйский

— ...будешь так топтаться на месте, можно и десять лет, и двадцать лет, и ничего не происходит. Таких примеров у меня достаточно много. Это очень хорошие люди с молитвой старцев и со всем, что, так сказать... весь арсенал, что называется, но ничего, так сказать, не получается даже. Как-то для меня, наверное... Ну, все-таки возраст, как тридцать лет уже, это тоже уже по-другому смотришь на вещи. Не то, что «ой, все еще впереди», ну, нужно, наверное, уже как бы принимать какие-то решения, вот как дальше жить. А вот тот же самый (уж простите, ну, на личности...) владыка Филипп — пусть он меня простит, что я вот такие подробности говорю, и пусть не сочтет за лесть, — для меня вот такие люди, как он (не он один, безусловно), они были таким очень таким ярким, живым примером действительно такого жертвенного служения. Ну вот просто простая деталь: вот это храм самый, Казанской иконы Божьей Матери, который мы там в политике на третьем и четвертом этаже открывали, понятно, что там главу с Крестом поставить было невозможно. Ну надо же как-то обозначить, все-таки храм православный. Ну, и, единственное — приняли решение изготовить такой достаточно большой крест, полтора метра высотой, деревянный, красиво как-то покрасили его, и надо его было закрепить на фасаде здания (ну, между окнами, так сказать, в простенке). Никакой вышки нет, ничего, но просто вот владыка Филипп, тогда еще иеромонах, в подряснике, кожаный монашеский пояс, высовывается в окно, висит вот, так сказать, с третьего этажа, держит этот крест, значит, прибивает, а я его держу. Я говорю: «Отец Филипп, а вдруг я не удержу?» Говорит: «Ничего, ты, — говорит, — держи, главное, и всё». (Смеется.) А он, значит, вот... Я его держу просто за пояс, вот так... И (нрзб.)... Не то, что он там рисковал — он спокойно вот как бы с помощью Божией, ну, меня благословил, там... Не страховались мы, не привязывались никакими цепями к батарее, ничего. Ну вот просто такие детали. И было много, которые как-то, наверное, вот повлияли... Вообще, братья были замечательные, конечно. И вот те, которые в Новосибирске были, вот общинка такая небольшая монашеская, и потом уже, в Николо-Шартомском монастыре, конечно, который, по сути, тогда еще из полуруин восстанавливался в те годы, еще вот 1997-1998 годы... Вот как-то всё это очень, ну, впечатляло. То есть, это давало такой, знаете, контраст с окружающей жизнью. То есть, окружающая жизнь — она мало могла представить таких ценностей, которые были бы в каком-то приоритете, и за них надо было побороться, вот как-то, сказать, их там уважать... Ну, честно говоря, практически ничего такого не было. К сожалению, в тот момент даже вот эта научная деятельность — она была, ну, в таком состоянии, что было полное ощущение, что это вообще никому не нужно, никаких перспектив. И, конечно, не то, что я, так сказать, смалодушничал — я мог бы вот, действительно, если бы старец меня благословил по-другому, я мог бы еще там сколько угодно трудиться. Мне нравилось, в принципе, работать с ребятами, с молодежью. Вот у меня были дипломники, например, которые — ну, пусть они, там, троечники были, но вот их надо было... помочь им, там, так сказать, защитить дипломные работы, закончить вуз, и это всё мне было всё равно важно и интересно. Это, ну, живые люди, личности, всегда это хорошо, вот. И, тем не менее, вот как-то из науки я как бы ушёл в другую сферу. Правда, можно сказать, одно из первых послушаний было, на которое меня старец благословил, тоже когда в Иваново приехал и в монастырь меня направили (нрзб.) на подворье Ивановское в областном центре, то есть, самое первое подворье при храме Сергия Радонежского. И послушание было такое — открыть, можно сказать, «с нуля» создать такой богословский институт. Вот старец знал, что в Новосибирске уже действует такой православный богословский институт, он сейчас, насколько я знаю, действующий...

С. Платонов

— Старец — это отец Наум?

Епископ И. Шуйский

— Отец Наум, да. Значит, Институт носит имя Святителя Макария Невского, просветителя Сибири, просветителя Алтая, и тогда был его ректором (и сейчас он живой, слава Богу) протоиерей Александр Реморов. Я в нем даже успел немножко поучиться. И вот старец знал, что у меня опыт есть уже вот, там, учебы, контакт с преподавателями этого богословского института. А, кстати, занятия проходили в стенах моего же университета, в котором я работал, то есть, бывший НЭТИ, потом НГТУ. То есть, в этом же... в корпусах этого вуза проходили занятия богословские по вечерам, потому что там очно-заочная такая, вечерняя форма была. «Ну вот, — говорит, — вот давай, чего-то такое в Иваново сделать надо». Вот поэтому мне пришлось этим заняться.

С. Платонов

— Затем были у вас... достаточно много послушаний, если так смотреть вашу биографию, и, в какой-то степени, (нрзб.) достаточно разнообразные, сложные, ответственные, и как-то Господь вас все равно привёл в Шуйскую и Тейковскую епархию, получается. Вот вы уже три года правящий архиерей. Вот мне всегда было интересно, вот позвольте, я спрошу: архиерей — это, с одной стороны, власть, с другой стороны, как бы, понятно, священническое служение, это определенная ответственность и так далее. А чем сейчас вы живете, что вас как бы, так скажем, вдохновляет, и вот в вашем этом духовном пути какие-то важные моменты, которые сейчас вы отмечаете для себя?

Епископ И. Шуйский

— Ну, архиерей, конечно, все-таки — это, по устройству Церкви, прежде всего, административное служение, так вот, то есть, в твердом остатке, скажем.

С. Платонов

— Ну, да, да.

Епископ И. Шуйский

— И, конечно, мне особенно ценно, что Святейший Патриарх в свое время, в годы моего служения в Москве, викарий Его Святейшества, он мне четко это вот указал: «Владыка, вы поймите, что вы не духовник, в первую очередь, как бы вы, там, ни любили своих ваших, там, батюшек, не какой-то, кстати, вот им помощник вот в их служении — вы, прежде всего, администратор вот, архиерей. А если... Это, не знаете... не то, что, там, табу, какой-то запрет, так сказать, какие-то духовные вопросы решать, но есть опасность, что когда архиерей слишком, может быть, начнет так увлекаться такой вот... духовничеством, да, вот для кого-то там решать духовные вопросы, быть действительно таким, ну, как бы сказать, «старцем» в кавычках, там, да? — то он неизбежно будет в чем-то терять в административном основном служении. Потому что людей это... Ну, знаете, это элементарная психология. Вот как совместить, что он, так сказать, для них добрый батюшка, на которого можно положиться, он будет решать их, там, жизненные вопросы, любить их, жалеть, там, и прочее, а тут же он их должен, так сказать, наказывать, он их, там, должен переводить с места на место, допустим...

С. Платонов

— Письма писать, циркуляры рассылать...

Епископ И. Шуйский

— Да, так сказать... И так далее, так сказать... И вот... Так что это такая очень тонкая грань, вот. И я поэтому... Ну, я... Есть какие-то, как... условно сказать, люди, которые как, может быть, воспринимают меня, как духовника, но их очень ограниченный круг, и совершенно, так сказать, пространство это не развивается, скажем так. Вот. Поэтому, ну, прежде всего, административное служение. А так, конечно, одно другому не мешает. Ведь любить батюшку можно по-разному, так сказать, да? Любовь может быть такая, что она и наказывать, и даже очень серьезно наказывать для того, чтобы они верно несли свое служение, она так должна действовать. Ну, вспоминая, опять же, вот старца, когда вот он мне, знаете, приводил в пример, я чувствовал, что из многих-многих людей, кого он знал на жизненном пути, для него был очень ценен владыка митрополит Иосиф Чернов — это вот алма-атинский иерарх церковный, который в свое время был даже кандидатом на избрание на патриаршество. Но он именно, так сказать, тоже взял самоотвод, когда избрался святейший Пимен. Вот. А у него действительно был очень большой там авторитет, люди очень многие церковные его знают. И вот именно про митрополита Иосифа Чернова, к сожалению, пока не канонизованного Церковью, но его имя носит духовно-просветительский центр главный (простите, забыл, в Алма-Ате или в Астане только вот, в Казахстанском округе), вот, имя митрополита Иосифа Чернова. Так вот, про него батюшка говорил, отец Наум, что «вот владыку такой силы любви я, — говорит, — больше в жизни не встречал». Это вот его была самая ёмкая характеристика, понимаете? Это вот такая сила любви, которая... Ну вот она действительно неотмирная. Ну, это особый путь. Владыка прошёл лагеря и тюрьмы, и вообще выжил чудом. Если вы помните его историю, вот печально, что до нас дошла такая информация — в Ростовской области, Ростов-на-Дону, Таганрогский там какой-то... то ли прокуратура, то ли суд, ничего это не помню, в общем, его по новой признали как бы виновным в преступлениях против, так сказать, Отечества нашего любимого, потому что он якобы был пособником фашистов. Почему? Потому что он продолжал служение во время вот... в оккупации, соответственно, в Таганроге, служил там, рукополагал, молился, ну, и, наверное, какие-то были документы, которые были подписаны, в том числе, так сказать, вот с фашистской, там, стороной чего-то. Но просто вспоминая, как он там выбрался из Таганрога, он просто чудом выжил, потому что его фашисты же арестовали, посадили в тюрьму, и он, когда они отступали под натиском нашей, значит, Красной Армии, его спас просто буквально один из тюремных надзирателей. Каким образом? Ну, он уже знал, что это за человек, что человек Божий, и тогда и грех его будет вот просто как-то бросить на произвол судьбы или убить, тем более, хоть от фашистов, хоть от Красной Армии... Его забаррикадировали просто, в какой-то мебели там закрыли. И фашисты, уходя, убивали всех подряд, и заключенных — значит, они его не заметили, он остался там. А потом Красная Армия когда пришла, уже трое суток он был в полном изнеможении, у него не было сил даже голос подать им. Каким-то вот он чудом что-то там смог... какой-то звук издать, и красноармейцы, зашедшие туда, его нашли чудом. Просто вот разобрали вот этот завал вот этой мебели и его достали почти бездыханного, вот так, понимаете? Вот так он выжил, так сказать. Он ждал, естественно, прихода Красной Армии. Поэтому вот, ну, очень печально, когда такие вещи происходят. Для нас он, можно сказать, святой, а... ну вот как бы его объявляют чуть ли не пособником Гитлера в наше время.

С. Платонов

— Вообще, в Таганроге вообще были ужасные зверства от фашистов, потому что там даже был отдельный судебный процесс. Очень много историй. На самом деле, очень сложный был регион, и там действительно была очень большая жестокость. Там, конечно же, надо очень глубоко и сильно разбираться.

Епископ И. Шуйский

— Да. И надеемся, что разберемся в этом вопросе — тоже, дай Бог, с помощью Церкви и правоохранительных органов.

С. Платонов

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У микрофона Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Сегодня мы беседуем с епископом Шуйским и Тейковским Иоанном.

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Меня зовут Кира Лаврентьева, у микрофона Сергей Платонов. Сегодня в студии епископ Шуйский и Тейковский Иоанн. Владыка, вы, как я уже сказала в начале программы, один из немногих архиереев, которые непосредственно «участвуют собственными ногами» в Крестных ходах. (Смеется.) Вы их очень любите, у вас к ним какое-то такое особое отношение. Как мы уже успели заметить просто по вашим... по количеству ваших участий во всех крестных ходах. И будет вот-вот 6 августа Пожарский Крестный ход. Расскажите, пожалуйста, о нем, ну, и вообще о том, что для вас значит Крестный ход и его духовное значение.

Епископ И. Шуйский

— Пожарский Крестный ход, конечно, это такой, можно сказать, только начинающийся проект, потому что второй раз всего он будет в этом году проходить. Мы в этом не сомневаемся, то есть, что он точно будет. Вопрос его успеха, вопрос вовлеченности людей, конечно, это, ну, все-таки еще надо трудиться, поработать. Но для нас очень приятно было (ну как — приятно, так сказать, в таком уж простите, простом смысле, а, наверное, духовно очень важно), что совпало в прошлом году — вот наше движение, оно было такое чисто внутреннее, внутриепархиальное, да, вот что такая вот родилась идея этого Крестного хода. Она с такой немного с исторической подоплекой. Ну, и так далее, можно показать... Но главное, что совпало — это, представляете, потом мы узнаём, что Святейший Патриарх благословляет Общемосковский, Общегосударственный Крестный ход. Вот прямо практически параллельно.

К. Лаврентьева

— Да.

Епископ И. Шуйский

— Мы думаем: вот надо же, как вот мы просто попали вот в эту такую ситуацию... И мы почувствовали: здорово, значит, мы, ну, как-то не ошиблись, ну, не зря вот эту, так сказать, идею такую стали продвигать, хотя предпосылок было немного. Скажем так, даже среди духовенства много было людей — они, конечно, не сопротивлялись как-то активно, но я знаю вот их мысли, там, характер, так сказать, действий. Они сказали бы: «Ну, зачем? Нужно ли это? Вообще, зачем это?»

С. Платонов

— «Летом, жарко...»

Епископ И. Шуйский

— «И так всё хорошо, в принципе-то, так сказать, да? Зачем всё это, так сказать, и что это даст, и кому, там?.. Да и пойдут-то мало людей, и вот, так сказать, всё, ну ладно, там...» Ну... Тем не менее, все, конечно, участвовали во всех благочиниях наших. Святыни... Естественно, там и частицы мощей, и вот главная святыня Крестного хода — это копия Небоявленного Иисусова Креста, которая вот явилась на Сахотском болоте 600 с лишним лет назад (это как раз тоже территория нашей епархии, Ильинское благочиние), и сейчас там созданный, можно сказать, «с нуля», то есть, из... не существовавший прежде исторически монастырь Животворящего Креста Господня — это вот село Антушково, и на краю его — там такое местечко, Погост Крест называется, монастырь Животворящего Креста. У истоков, основателем этого, можно сказать, монастыря был игумен Борис Храмцов, вот приснопоминаем — в этом году его 20 лет кончины будет, отца Бориса, в сентябре. Тоже так молитвенно будем праздновать, очень такой почитаемый подвижник веры. Тоже он был чадом отца Наума, и я, сто процентов, уверен, что именно когда он действительно стал вот основателем монастыря, он это решение принимал не сам по себе, а, конечно, советуясь с отцом Наумом, с архимандритом Наумом, который был его духовником, можно сказать, с молодых совсем, с юных лет. Вот. И вот этот Небоявленный Крест Иисусов — то есть, уже множество копий изготовлено в самых разных местах, в том числе, вот мы несем вот этим Крестным ходом копию этого Креста. Второй, наверное, по значимости святыней является образ, который сейчас называется Державный Покров над Россией. Уже это известный такой образ — там Казанский образ Пресвятой Богородицы, и с предстоящими и святитель, патриарх Гермоген, священномученик, Косьма Минин, князь Димитрий Пожарский изображены, и мы еще вот, ну, несколько, простите уж, дополнили этот образ — преподобный Иринарх Затворник Ростовский, потому что считали, что это необходимое лицо, как святой, духовник, его князь Димитрий (нрзб.) духовником, и именно мимо него он не мог пройти. То есть, он шёл со своей вотчины, вот с села Мугреево-Никольское как раз нашей вот Шуйской епархии туда, в Ростовские пределы, вот к преподобному Иринарху за благословением. И там еще дособирали ещё — значит, вот ополчение увеличилось в числе. Там несколько месяцев даже еще прошло после вот этого благословения, и потом уже, вот в октябре-ноябре, соответственно, там изгнали из кремля захватчиков, так сказать, положив начало такому освобождению в России.

С. Платонов

— И как раз 6 августа вы стартуете Крестным ходом после Божественной литургии вот из этого села, Мугреево-Никольское...

Епископ И. Шуйский

— Мугреево-Никольское, да, там на праздник Бориса и Глеба тоже, потому что как раз вот здесь совпадение интересное, что как раз обитель, где сейчас вот преподобный Иринарх покоится, Борисо-Глебский монастырь вот Ярославской митрополии — это ныне Переславская епархия. Соответственно, получается, у нас там Крестный ход межъепархиальный. То есть, у нас по трем епархиям он проходит — по Шуйской епархии, по Переславской епархии и по Ярославской епархии, владыкой Вадимом, соответственно, митрополитом, тоже дал благословение. Мы заручились поддержкой и вот Управления делами Московской патриархии, то есть, спрашивали благословения Святейшего Патриарха. Управление делами поддержало вот этот проект в целом, и еще Всемирный Русский Народный собор вот тоже нас поддержал. Письмами обратились и к главе региона, к губернатору, хотя мы, так сказать, и так общаемся с губернатором местным, Станиславом Сергеевичем Воскресенским. В целом, поддерживает, ну, хотим, сказать, может быть, более деятельного такого вовлечения, особенно молодежи, особенно каких-то вот волонтерских групп, чтобы это было, ну, больше таким все-таки общенародным делом, а не только нашим таким внутрицерковным проектом.

К. Лаврентьева

— Вот по поводу общенародного, владыка — давайте о духовном значении крестных ходов поговорим.

С. Платонов

— Ну это же не «просто идти», это же больше...

К. Лаврентьева

— Это там целая история! Там и молитва, и самоотречение... Ветхий человек вообще отбрасывается, я так понимаю, далеко. (Смеется.)

С. Платонов

— Да.

Епископ И. Шуйский

— Это подвиг, и, причем, такой, ну, в определенном уже, скажем, формате. Потому что, слава Богу, у нас очень большой есть опыт (я имею в виду, в России) вот таких многодневных крестных ходов...

К. Лаврентьева

— Да, русский человек любит это.

Епископ И. Шуйский

— Это Великорецкий Крестный ход, это другие. И нам повезло, что как раз Андрей Анатольевич Бардыш, который у нас вот организатором, по моему благословению, этого Крестного хода является, он имеет большой опыт в организации таких многодневных крестных ходов, в том числе, «Россия — Белоруссия» в прошлом году шёл, по Крыму, ну, и так далее.

К. Лаврентьева

— Они даже шли от Севастополя до Смоленска, четыре месяца. Это вообще просто уму непостижимо! С апреля по август. Представляете, дорогие слушатели?

Епископ И. Шуйский

— Не все, конечно, не весь состав людей идут целиком весь маршрут...

К. Лаврентьева

— Ну да, кто-то...

Епископ И. Шуйский

— ...ну потому что это физически невозможно. И у нас также — мы идем участками как бы, немножко таким эстафетным принципом. Но часть людей проходит целиком весь маршрут от и до. То есть, это...

С. Платонов

— Почти одиннадцать дней у вас же Крестный ход будет...

Епископ И. Шуйский

— Да. Там почти 300 километров получается. Ну, около трехсот — там смотря каким... Там дело в том, что вариабельная часть есть — из-за погоды. То есть, если пройдут дожди, то приходится искать альтернативные проходы. Там приходится специально подготавливать некоторые вот пешие проходы через лесные массивы, там где-то такая немножко болотистая местность, вот специально даже там где-то технику запускать про, там... там, кусты подрубить или, там, мостки какие-то сделать небольшие. Ну, в общем, как на Великорецком Крестном ходе, конечно, который, там, грандиозный. Я честно скажу сразу, чтобы не было иллюзии — я не иду весь этот маршрут, конечно, Крестного хода. В прошлом году я как раз вот начинал с Божественной литургии, первые сколько-то километров до Южи мы шли. В этом году, скорее всего, наоборот у меня получится — я буду после празднования Шуйской и Смоленской иконы Божьей Матери, то есть, после 10 августа, вот на том же, на второй половине...

К. Лаврентьева

— Встречать...

Епископ И. Шуйский

— ...на второй половине Крестного хода идти. Мы выбрали центральной точкой именно празднование вот Шуйской и Смоленской иконы Божьей Матери, потому что главная наша святыня, главная святыня Ивановской митрополии, и там идет общегородской уже, по городу Шуе, Крестный ход 10 августа, после Божественной литургии. Соответственно, вот как бы здесь вот некое такое соединение — вот этот многодневный Крестный ход, который через Шую проходит, и вот этот уже больше 20 лет, наверное, традиция, почти 25 лет — вот этот Шуйский городской Крестный ход идёт, который... ну тоже с участием других гостей, архиереев, приезжают традиционно уже так... То есть, у нас, слава Богу, такая...

С. Платонов

— Так что можно ознакомиться с программами на сайте Шуйской епархии...

Епископ И. Шуйский

— На сайте Шуйской епархии, отдельно на сайте еще АНО " Восхождение«, которое вот является организатором, организация такая вот. Ну, и надеемся, что еще информационная поддержка будет, конечно, на ресурсах Ивановской области и правительства, и так далее.

С. Платонов

— То есть, можно просто... Получается, хочешь совершить маленький подвиг — посмотри маршрут и где-нибудь присоединись и пройди хоть чуть-чуть, получается?

Епископ И. Шуйский

— Конечно, да. Но у нас, слава Богу, идут ребята, вот учащиеся — вот нашей школы-интерната в честь Святителя Митрофана Воронежского там идут. В прошлом году их было, там, пятьдесят, наверное, ребят участвовали, которые вот там в летнее время находились, на своей территории. Это тоже недалеко от Шуи, такое местечко Клещёвка, вот там, где базируется как раз школа-интернат Святителя Митрофана Воронежского. Вот они участвуют... Я вообще считаю, что... Идут все, конечно. Крестные ходы такие — они объединяют весь народ, что по вертикали, что по горизонтали. То есть, имеются в виду все социальные слои, все уровни даже, там представителей власти. Вот в Великорецком ходе участвуют люди, ну, там, Администрации Президента, Управления делами Президента, так сказать, и так далее, ну, уж не говоря про архиереев и, там, эти...

С. Платонов

— Вот поэтому про него не говорят в федеральном СМИ, да? (Смеется.) Потому что есть безопасность, что ли, какая-то?..

К. Лаврентьева

— Ну, нет, либо подвиг... подвиг делается тайно.

С. Платонов

— Чтобы было тайно, да.

Епископ И. Шуйский

— Да. Не афишировать работу, да... Видно простых бабушек — бабушки идут, идут многие, знаете, как вот повторяя путь палестинских паломников русских дореволюционных, которые многие туда шли просто, ну, в одну сторону, что называется. Они знали, что, скорее всего, обратно не вернутся, и их мечта была, конечно, дойти хотя бы до Святой Земли и там упокоиться. Вот так люди сейчас идут тоже в Великорецкий Крестный ход. Некоторые понимают, что шансов у них, так сказать, пройти целиком нет и даже вернуться, может быть...

К. Лаврентьева

— Ничего себе!

Епископ И. Шуйский

— Ну вот увозят на «скорой помощи» кого-то. Кто-то каждый год, там, ну, несколько человек — там, плюс-минус два-три — идут уже в горний мир, так сказать, вот. Вот это вот такая вещь. Ну я к чему всё?..

К. Лаврентьева

— Не пугайте (нрзб.)...

Епископ И. Шуйский

— Хотелось бы, чтобы не только бабушки и дедушки, конечно, участвовали, а все-таки вовлечение было молодежи и ребят в это — насколько возможно, более широкое и такое деятельное.

С. Платонов

— Я никогда не был в таких ходах...

К. Лаврентьева

— Я в Иринарховский ходила. И из Сарова в Дивеево. В 2003 году было 100-летие прославления батюшки Серафима. Несли мощи, и тогда для нас это было вообще целое событие — из Сарова в Дивеево пройти. Ну, там немного километров, но это было целое событие. Мы целый день шли по жаре, 1 августа.

С. Платонов

— А как к этому можно подготовиться? Это ведь нужно же, получается, с собой запас еды брать, да?..

К. Лаврентьева

— Я так понимаю, не думать о себе, что ты суперкрут и ты точно всё пройдёшь от и до, вот это главное правило. (Смеется.) А все остальное уже — сопутствующие факторы.

С. Платонов

— Да, но всё равно, вот какие-то практические советы — ну, наверное, хорошая обувь, да? Что еще нужно?

К. Лаврентьева

— Удобная обувь, да, владыка? Одежда проветриваемая, но при этом теплая какая-то.

Епископ И. Шуйский

— Да. Ну, по опыту, все-таки вот надо не Пожарского Крестного хода, потому что чуть-чуть у нас более, скажем так, цивильные условия все равно в нашей Ивановской области, чем в Великорецком Крестном ходе, там, где идут действительно по таким... по двадцать километров без населенных пунктов... И каждый год, так сказать, и непредсказуемая погода бывает — что выходит, вроде, начинает, вроде, тепло, потом идет снег, минусовая температура по ночам, а людям ночевать просто негде, они ночуют на улице. Ну, в лучшем случае, какую-то легкую палаточку берут люди...

К. Лаврентьева

— И спальные мешки.

Епископ И. Шуйский

— И спальные мешки, вот как-то так. И поэтому... Ну, главное — действительно, что нельзя вот слишком замыкаться на своем вот, так сказать, здоровье, что вот насколько физически подготовлен, там, тренировался, не тренировался — это всё не работает. Это просто вот надо — ну да, взять кроссовки, но предполагая, что до конца они могут даже не дойти, вот эти кроссовки, там, да? Если есть возможность взять две пары обуви — там, какую-то лёгкую, там, в рюкзачке нести, берут сухари, берут воду. Слава Богу, вот у нас, если Пожарский Крестный ход, конечно, организованы места, где встречают...

С. Платонов

— ...кормят...

Епископ И. Шуйский

— ...кормят, дают какую-то возможность отдохнуть, поддержка... Везде, конечно, мы стараемся, чтобы автомобили где-то были на подхвате, так сказать, могли, если что, и подвезти какую-то помощь или, там, отвезти кого-то, если экстренная такая необходимость. То есть, в этом плане такое внешнее обеспечение тоже, конечно, (нрзб.).

К. Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. В студии сегодня епископ Шуйский и Тейковский Иоанн. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева.

С. Платонов

— Владыка, очень интересно вы рассказывали про своего духовника, отца Наума. И я в свое время тоже был в Троице-Сергиевой лавре студентом Московской духовной школы, отца Наума видел почти ежедневно на богослужениях. Действительно знаю, что он был очень таким важным духовником всей-всей Русский церкви, да? Ну вот именно общаясь только с его духовными чадами, понимаешь масштаб этой личности. И тоже очень важный момент — вы говорили о том, что ваши предки на самом деле во многом сквозь столетия проложили и ваш путь, и ваше, скажем так, будущее в Русской церкви. Я вот вспоминаю, как меня один раз, уже будучи... когда я был в Москве, попросили познакомить с отцом Наумом одну девушку. Очень красивая девушка. В общем, обычная, совершенно современная. А у нее вообще в жизни ничего не складывалось, абсолютно никак. То есть, она постоянно мучилась и хотела попасть именно к отцу Науму. А я вот, знаете вот, по молодости своей как бы, неопытности, может, какой-то духовной незрелости говорил: «Да зачем тебе отец Наум? Иди вон в Церковь, причащайся, исповедуйся, что тебе еще нужно?» Нет, она хотела к какому-то большому священнику попасть. И я как-то так открещивался от этого момента, потому что у отца Наума очень, ну, там, много людей около него, как попасть? И я не имел с ним какого-то личного общения. А потом мне сказал ее спутник то, что у нее дедушка был командиром, начальником «тройки» в 30-е годы. То есть, и сам тоже окончил свою жизнь... был репрессирован и расстрелян. Но, видимо, через него прошло очень много людей. И вот, несмотря на то, что как бы, вроде бы, дети не в ответе за отцов и дедов, но вот этот момент как-то на нее наложился, и буквально, может быть, пару лет назад я узнал, что она приняла монашеский постриг. И я действительно ее свел с одним из братьев в Троице-Сергиевой лавре, и она, по-моему, попала к отцу Науму. Что там дальше было, я не знаю, но это такая... очень такая для меня важная история. Видимо, насколько она прониклась, возможно, историей своего дедушки, и что приняла на себя подвиг вот молиться, видимо, вымаливать грехи своих предков. Вот как здесь связь поколений тоже пересекается. А вот вы можете рассказать как-то про отца Наума, может быть, более подробно? Как он участвовал в вашей жизни потом, после того, как вы попали в монастырь уже?

Епископ И. Шуйский

— Ну, я, наверное, знаете, попробую, выражаясь научным языком, методом «от противного», так сказать, говорить, да? То есть, попытаться вот аргументированно противостоять неким мифам, которые вокруг отца Наума, ну, и вообще его, скажем так, чад, последователей...

К. Лаврентьева

— Да, это интересно.

Епископ И. Шуйский

— Потому что, ну, до сих пор вот, вот не далее, как, может быть, чуть меньше даже года назад приходилось слышать, там, косвенно — не впрямую, так сказать, а вот от одного достаточно важного, известного лица, там, что там, так сказать, это секта, вот это вот всё. То есть, такой вот стереотип — он, так сказать, живет и дальше, так сказать, ходит. Во-первых, надо сказать, что, знаете, вот вообще абсолютно не похоже ни на какую секту, начиная с того, что в секте всё очень жёстко, все организованы... Ты попробуй вот, так сказать, как-то выбиться...

С. Платонов

— Всё вокруг лидера строится, да.

Епископ И. Шуйский

— Даже не в том дело, что лидера. Вот хорошо, умер какой-то лидер секты, а если она, там, продолжается, если её инфраструктуру, так сказать, поддерживают, там всё, там очень жёсткая как бы координация — ты просто не выйдешь оттуда. То есть, ну, или выйдешь с большими потерями, уроном. Вот мы сейчас живем — отца Наума с нами вот на земле нет уже, ну, девять лет, да? Вот в 2017 году он скончался, преставился. И, соответственно, вот девять лет мы живем, ну, так, честно говоря, очень многих людей, которых мы знаем, где они, там, кто, чем занимаются, кто служит, у нас нет такого прямого контакта — мы не переписываемся, там... То есть, мы, ну, максимум, что молимся просто друг за друга, и всё. То есть, никаких вот у нас пространственно-временных и материальных связей нет просто от слова «совсем». То есть, вот только такая, может быть, такой... на мистическом уровне только связь вот эта есть. Ну, мы знаем, да, молимся, где-то за кого-то переживаем, узнаём, если кто-то скончался, ушёл, там, тоже в мир иной, то есть, да, вот так, и всё, не более того. То есть, люди все абсолютно разные. Иногда... Оно и было так и при его жизни. То есть, он же тоже знал, что его люди, которые к нему приходили — там, и архиереи, и священники, и монахи, и батюшки, там, и женатые, и молодые, и так далее, там, всех тоже социальных сословий, они все разные. То есть, они абсолютно могут, если их вот так встретить, два человека, и начать разговаривать, они просто при нём даже, при том же будет уговаривать, они не примирятся, они не примут, так сказать, общее какое-то решение, а скажут: «То есть, я — на своём, ты — на своём, и на этом мы разошлись». Оно было и есть, оно, собственно, остаётся. То есть, здесь не в этом дело, что, так сказать, всех как-то, так сказать, пригладить и сделать какими-то одинаковыми, которые были... сказали... Вот отец, ну, сказал бы: «Вот теперь вы, ребята, значит, все хорошие, и я вами доволен». Такого, так сказать, не было и нет у нас никогда. Вот.

С. Платонов

— Вопрос о том, каким должен быть духовник, да? Вот тем, кто спрашивает.

Епископ И. Шуйский

— Да. Вот. Опять же, второй стереотип — что (нрзб.) одно, это, так сказать, всех монашество. Все, кто приходит, всё — попался, значит, ну, там, 90 процентов, что тебя (нрзб.) пошлют куда-нибудь постригаться, так сказать, в монастырь женский или мужской, то есть, куда... Тоже абсолютно...

С. Платонов

— В вашей истории вы сами себе монастырь выбрали, по сути. (Смеется.)

Епископ И. Шуйский

— Ну, да. Но я-то как бы осознанно уже хотел в монастырь...

С. Платонов

— Ну понятно, но всё равно.

Епископ И. Шуйский

— А вот в нашей практике совершенно многим людям... Никогда я не помню, чтобы он говорил, что «вот тебе вот только всё, так сказать, на роду написано — быть монахом». Такого просто не было никогда. Максимум, что он мог сказать, что «ну, если вот у тебя есть интерес, или ты, там, не знаешь, ну, попробуй съездить вот в монастырь, поживи, посмотришь, как там, что, так сказать, в женский, в мужской, дальше видно будет, посмотрим, как пойдёт, что называется», да? Были, которые вот при мне, значит, там ехали сначала туда — ну, видно было, что больше шансов, конечно, что она станет монахиней, например... В итоге она всё равно выходила замуж, там, так сказать, и, так сказать...

С. Платонов

— ...и была счастлива.

Епископ И. Шуйский

— ...да, так сказать, потом была счастлива, там, и всё, так сказать. (Смеется.) Очень много как раз белого духовенства — и женатые батюшки с матушками приезжали вместе, там, которых он вёл, там, десятилетиями. И что надо сказать — что дело не в постриге. То есть, нет какой-то цели, что вот именно стать монахом, так сказать, принять постриг, чтобы у тебя документы были, что ты будешь носить, там, мантию, там, клобук, это всё... Это, знаете, это... оно может ничего не стоить. Вопрос — какого духа человек, как он живёт и как он служит Богу, если он уже в служении. Ну, надеюсь, что большая часть, конечно, тех, которые были связаны с отцом Наумом, что это было для них не зря. Хотя были и негативные примеры. Мне вот довелось одного священника, который был протоиерей, прослужил как бы в Церкви почти тридцать лет, в итоге он — изверженный сана, то есть, лишенный сана священник, который... Мы вместе появлялись, были неоднократно у отца Наума, например. Вот в итоге мне, как архиерею, пришлось его лишать сана. Вот так.

К. Лаврентьева

— Ну это болезненный момент.

С. Платонов

— Да.

К. Лаврентьева

— Болезненный. Всегда трагический. Владыка, а вот все-таки как быть, чтобы такие вещи происходили все же реже, а в идеале вообще не происходили? Где вот начинается поворот не туда, на ваш взгляд пастырский? Не свысока, а с болью, скорее, вот просто за эту ситуацию.

Епископ И. Шуйский

— По опыту... Я не могу здесь, конечно, обобщать вот как бы, наверное, совсем, на вот всю Церковь, весь церковный... А по моему вот опыту, это, все-таки, знаете, необъяснимо какими-то человеческими такими вот такими объяснениями, факторами. Это в чистом виде демонизм. То есть, просто вот человек, вот знаю, допустим, священник жил и жил, вроде, нормально. Ну, какие-то у него были, там, ну, огрехи, так скажем, такие...

К. Лаврентьева

— Слабости...

Епископ И. Шуйский

— ...недостатки в служении, там, допустим, особенности. Но вот начинается именно всё так — что вот когда ты его пытаешься привести, так сказать, в порядок, так сказать, чувства, там, да?.. Никогда вот я, например, никогда не действовал как-то жёстко как-то вот сразу, чтобы, так сказать, человека, там, наказать, его, там, смирить, чтобы он, там, как-то вот почувствовал, что, там, так сказать, он на грани, что вообще его, так сказать, вышвырнут, там, еще чего-нибудь такое... То есть, всегда давалась возможность человеку осознать как-то и, ну, выправиться. Вот. Но кто-то выправляется, слава Богу, кто-то, так сказать, внимает и начинает, а вот когда вот уже действует демонизм, человек, получается, что он сам собой не владеет. Он идет вразнос вот, видимо, под диктовку вот этих темных сил, он идет уже против Церкви. То есть, уже, по сути...

К. Лаврентьева

— Да... Дай Боже...

Епископ И. Шуйский

— Да.

С. Платонов

— Ну это вообще самые сильные люди — священники. Вот и те, кто Божьи люди. Потому что за ними, как один тоже... принято говорить и в патериках написано, там «толпы бесов ходят за монахами», на самом деле.

К. Лаврентьева

— Ну, и благодать священства тоже.

С. Платонов

— Конечно же, да. Искушений очень много.

К. Лаврентьева

— И она сильнее, конечно же, этого. Да... Будем верить...

Епископ И. Шуйский

— Очень важно, чтобы прислушиваться к братьям. Братья в духовенстве всегда тоже, ну, в большинстве случаев готовы поддержать. Как-то вот... Вот хорошо, там, допустим, ему кажется, с архиереем он в какой-то, так сказать, конфликт вошёл. Хорошо, не слушай пока архиерея — архиерей тебя, там, не торопит. Отвлекись, вот просто пообщайся с братьями своими — там, месяц, два... Вот, ну, так сказать, переосмысли, приди в себя. Ну, а когда человек идёт всё равно вразрез, как, по Писанию, «аще и двух или трёх не послушает, то...»...

С. Платонов

— «А если и Церковь не послушает...»

Епископ И. Шуйский

— «А не послушает и Церковь, (нрзб.), значит, будет яко язычник и мытарь». Вот, так сказать, оно и происходит. Вот, к сожалению, то есть, вот такие случаи происходят, когда человек вот, ну, просто теряет не просто управляемость, а теряет как бы, там, свою перспективу...

К. Лаврентьева

— Ориентиры.

Епископ И. Шуйский

— ...перспективу свою, что с ним дальше будет. Он для себя выбирает, что «да, я буду жить без Церкви, без этих, там, без архиереев, там, без ничего», вот рушится всё. Но, простите, ещё такой момент — а всё-таки начинается с какого-то некоего лукавства. Вот у меня был как раз когда-то священник — ну, ко мне как раз в епархию переводился из другой епархии. Ну, как-то там не очень у него была, видимо, благополучная ситуация. Я его, поскольку немного раньше знал, принял. Но он начал с того, что он меня обманул. Он меня ввёл в заблуждение в части того, что он говорил: «Вот матушка у меня, у меня, там, дети, вот мы все согласны переезжать сюда к вам, вот в эту епархию, всё». Проходит где-то полгода, он служит у меня, ездит туда-сюда, ездит то к себе, то сюда. Я говорю: «Ну, а когда вы там всё?» И потом у меня наконец возникает контакт с матушкой, она говорит: «Владыка, а мы не собирались переезжать». То есть, он изначально просто обманул. И, соответственно, пошло всё вот так, так сказать, дальше не очень хорошо. То есть, он какой-то... решил, что он, так сказать, временно какую-то вакансию, ситуацию разрешит вот таким образом хитрым, а нельзя так делать, понимаете?

К. Лаврентьева

— Да, владыка, спасибо вам большое. Это, конечно, боль, и помоги нам всем Господь, и за пастырей наших надо молиться. Молитва им наша тоже нужна. Не строго судить и под лупой рассматривать, дорогие наши слушатели, искать, где ещё у кого какие часы и машина... Честно говоря, вот сколько мы на Радио ВЕРА работаем (я уже девять лет работаю), не видела пока ни одного священнослужителя на «Мерседесе». Так хочется увидеть, но пока никто на «Мерседесе» не приезжал! (Смеется.)

С. Платонов

— Я тебе могу показать! (Смеется.)

К. Лаврентьева

— Но это бывает все-таки очень редко.

С. Платонов

— Конечно. (Смеется.)

К. Лаврентьева

— Давайте оговорим, что вот эти слухи — они очень цепкие, они так хорошо цепляются за ухо, но...

С. Платонов

— Я тебе расскажу историю. Позвольте...

К. Лаврентьева

— ...в большинстве своём... да... священнослужители скромно живут.

С. Платонов

— Все знают... Один очень монах, у которого было медийное прошлое, он ушел в монашество, не буду говорить, кто это... Я выписываю ему пропуск, и он так скромно говорит: «У меня «Мерседес». Я говорю: «Ну и ладно». Он говорит: «А можно как-то вот, ну, чтоб никто не говорил?» Я говорю: «Ну ладно!» И мне сразу стало интересно, что же это за «Мерседес»-то такой?

К. Лаврентьева

— А он из прошлой жизни у него...

С. Платонов

— А у него он какого-то там... Ну, он действительно классный — какого-то восемьдесят какого-то года, но он очень старый! (Смеется.)

К. Лаврентьева

— Но зато на «Мерседесе»! (Смеется.)

С. Платонов

— И он ведь так смущался, что у него «Мерседес»! Ну, он очень... посыпался, бедный, просто. Ну, он, видимо, где-то... кто-то ему пожертвовал... (Смеется.) И вот он... Я думаю... Я говорю: «Ну как вы доедете-то, батюшка?» Он говорит: «Ну, доеду нормально, ездит». Немецкая машина... Так что смотря какой «Мерседес» еще...

К. Лаврентьева

— Ну да, да. В церковь все-таки мы идем за... как в лечебницу. Мы не смотрим ни на кого, когда нас действительно прижимает, вот об этом очень важно помнить.

С. Платонов

— И когда вы видите заголовок «В РПЦ заявили», тоже аккуратно. (Смеется.) Не стоит верить этим (нрзб.)...

К. Лаврентьева

— Да. Владыка, возвращаясь к началу нашего с вами разговора и прихода в храм, в церковную ограду, вы знаете, вот хотела вас спросить вот о чем. Несколько минут у нас осталось... Ведь это очень радикальный тогда был выбор — все-таки сразу в пользу монашества. Не было ли каких-то людей или родителей, которые отговаривали вас, коллег, которые говорили: «Одумайся, вот у тебя научная деятельность»? Вот эти вот искушения такие — бытовые какие-то, штатные даже, скорей — перед уходом в монастырь были? И если все-таки человек решается идти в монастырь, на что ему важно обратить внимание? Два вопроса в одном, не очень профессионально, но времени очень мало осталось, хочется успеть это проговорить.

Епископ И. Шуйский

— Постараюсь ответить. Ну, в целом, знаете, я был взрослым человеком — все-таки тридцать лет уже, практически, да? — поэтому родители понимали, зная мою прежнюю жизнь, они понимали, что сильно они на меня не повлияют, всё равно они меня, так сказать, об коленку не сломают, и всё равно я выбор свой сделал? — сделал. Мама, конечно, переживала, и ей, может быть, конечно, хотелось бы больше все-таки, я бы, там, женатый был, там, дети, ну, так сказать, и так далее...

К. Лаврентьева

— Ну, понятно.

Епископ И. Шуйский

— Вот. Ну, она, так сказать, смирилась с моим выбором, она его приняла. Она много раз приезжала ко мне при жизни вот в обитель, в монастырь, когда я был. Не дожила до моего архиерейства, к сожалению, но вот как есть. Папа жив, слава Богу, 85 лет в этом году, но тяжело больной, вот прошу молиться за Николая. В Новосибирске живёт. Брат вот, иеродьякон, сейчас с ним, за ним ухаживает постоянно, вот так. А что касается монашества, мне вот такой слоган, как говорится, всегда вот, изначально вот он запомнился, я думаю, очень важный: «Монахи — это должны быть, как, в принципе, вы знаете, в сути — это как раз самые больные люди...» (имеется... ну, знаете, вот так... монахи — это нездоровые люди, начнем с этого, да?)... Они могут... Да и духовно в чем-то, так сказать, чуть-чуть подломлены, там, себя, да? Ну, больны... Ну, и физически — тем более. То есть, они... Странная вещь, когда монах — сильно здоровый. Это не очень, вообще-то. Но при этом они самые счастливые люди. Понимаете? Они самые больные — и самые счастливые. Вот это раз. А второе — можно сказать, что... В чем суть монашеской жизни? Работать Богу. Это не что-то... Всё остальное — это уже, так сказать, вторые, третьи, там, пятые моменты. Работать Богу, всё. Ты — монах, это не что-то... Ты вот будешь молиться, «я вот буду какие-то там озарения» или еще чего-нибудь...

К. Лаврентьева

— Состояния...

Епископ И. Шуйский

— ...там, «мне будет приятно»... «Ой, мне тут вот тяжело с вами, в миру жить, я пойду в монашество, и мне там будет хорошо, в монастыре»...

С. Платонов

— «Чёточки перебирать буду».

Епископ И. Шуйский

— Это не об этом всём. Монах — он должен работать, трудиться, вот, и в этом его радость, действительно, и счастье.

К. Лаврентьева

— Спасибо вам огромное, владыка. Лучших слов для завершения этой программы не найти. Дорогие слушатели, в гостях у «Светлого вечера» был епископ Шуйский и Тейковский Иоанн. У микрофонов Кира Лаврентьева, Сергей Платонов. Мы прощаемся с вами, дорогие слушатели. Владыка, вам желаем всем помощи Божьей...

Епископ И. Шуйский

— Спаси Господи!

К. Лаврентьева

— А дорогим слушателям — до свидания, всего доброго! Вы были на волнах...

Епископ И. Шуйский

— Приглашаем всех еще раз на...

К. Лаврентьева

— ...на Пожарский Крестный ход.

Епископ И. Шуйский

— ...на Пожарский Крестный ход, который состоится по святыням. В том числе, он проходит мимо таких святых мест — места, где упокоился блаженный Киприан Увотский, суздальский чудотворец XV века, к которому приезжали вот вплоть до революции, там, высокие особы, так сказать, княжеских, там, и так далее, молились вот, такие места, связанные и с другими святыми на территории Шуйской епархии, ну, и, конечно, соседних — Переславской и Ярославской епархий.

К. Лаврентьева

— Спасибо огромное!

С. Платонов

— Спасибо!

К. Лаврентьева

— До свидания!

Епископ И. Шуйский

— До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Притча о званых на брачный пир». Протоиерей Александр Прокопчук
• XX кинофестиваль «Русское зарубежье». Сергей Зайцев
• «Фольклор московского региона». Елена Боронина