В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА Анна Леонтьева и Константин Мацан беседуют с епископом Каскеленским Геннадием, управляющим делами Казахстанского митрополичьего округа. Разговор посвящён его пути к вере и церковному служению.
Владыка убеждён, что священство является особым призванием. Он вспоминает детство в Ленинграде: в городе рос без религиозного воспитания, а летом в псковской деревне крёстные вводили его в храм и возили в Псково-Печерский монастырь. Эти впечатления ожили в юности: годам к восемнадцати вера, по его словам, наросла в душе как снежный ком, и он без колебаний понял, что станет священником.
Гость говорит, что главное в служении священника состоит в предстоянии у престола в храме и любви к богослужению, без которой сан принимать нельзя. Он вспоминает первые исповеди: бывали и комичные случаи, и встречи с людьми такой чистоты, что рядом он ощущал своё недостоинство.
Отдельно собеседники говорят о воспитании детей в вере. По убеждению владыки, маленькому ребёнку в храме нужно только одно: чтобы с ним говорили по-доброму, без нравоучений. В завершение он вспоминает поездки к протоиерею Николаю Гурьянову, встреча с которым разрешала все тревоги.
Ведущие: Константин Мацан, Анна Леонтьева
Константин Мацан
— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. В студии у микрофона моя коллега Анна Леонтьева.
Анна Леонтьева
— И Константин Мацан.
Константин Мацан
— Добрый вечер. В гостях у нас сегодня епископ Каскеленский Геннадий, управляющий делами Казахстанского митрополичьего округа. Добрый вечер, дорогой владыка.
Епископ Геннадий Гоголев
— Добрый вечер. Здравствуйте.
Константин Мацан
— Гость издалека, из Казахстана. Владыка, я и вам напомню, и слушателям нашим, что в этих беседах в этот день недели мы говорим со священнослужителем о его пути к священнослужению, о пути к священству, в вашем случае, к епископству. Нам представляется, что это путь, который часто сопряжен с вопросами-ответами, с каким-то духовным поиском. Почему-то этот путь этого конкретного мужчину приводит к служению алтарю, к дерзанию желать такого служения или, может быть, ничто не предвещало, а вот так Господь распорядился. Как кажется, часто это путь непрямой. Нам, особенно тем, кто неглубоко в церковную жизнь погружен, заходит в храм впервые, например, видит на амвоне людей в облачении, и кажется, что этому человеку, который стоит на амвоне, молится или преподносит таинства, в каком-то смысле, на роду было написано быть священнослужителем. А между тем, может быть, в каком-то высшем смысле было написано на роду, Божий Промысл. Но вообще-то человек, который учился в тех же школах, ходил в те университеты, по той же земле, в том же обществе. И почему-то его путь сложился вот так, для кого-то, может быть, необычно. О пути к священству мы сегодня с вами хотим поговорить. Мой первый вопрос такой. Путь к вере и в вере и потом к священнослужению, как кажется, распадается на какие-то важные этапы. Какие главные этапы на вашем пути вы бы выделили?
Епископ Геннадий Гоголев
— Прежде всего, хотел бы подтвердить вашу мысль, что быть священником — это совершенно особое призвание. Если в таинстве венчания, когда мы сочетаем браком пару молодую, священник произносит такую молитву: «Промыслом Твоим ко общению бракосочетавшияся». То есть даже каждая конкретная пара, заключающая брачный союз, не просто так находят друг друга, а, как Церковь верит, по особому Промыслу Божию. Тем более и к священству человек призывается, безусловно, призывается, это особое призвание. И нет ничего страшнее священника, который в силу каких-то обстоятельств принял сан, не будучи призванным к священству, такие случаи есть. Я был 28 лет ректором семинарии Костромской, потом Алма-Атинской, я с такими случаями, к сожалению, сталкивался. По крайней мере, сталкивался с такими случаями, когда люди, которых мама, благочестивые родители отправляли в семинарию, они семинарию оканчивали, не имея призвания, буквально подходили к тому моменту, когда их должны посвятить в сан священника. В последний момент многие из них, слава Богу, сан не принимали. Да, это безусловно. Но в какой момент молодой человек или не совсем молодой человек или достаточно зрелый человек вдруг ощущает, что он призван к священству — это, конечно, у всех индивидуально. Что касается меня. Я уже немолодой человек, мне будет 60 лет. Мое взросление проходило в самый расцвет застойного времени, это 70-е-80-е годы. Я вырос в Санкт-Петербурге, моё детство и моя жизнь делились на две неравные части. Это жизнь в городе, когда я не получал ровным счетом никакого религиозного воспитания, максимум бабушка меня могла перекрестить иконкой, когда я отправлялся в школу. Она была, безусловно, верующая старушка, но страшно запуганная, потому что она потеряла братьев в сталинских репрессиях и сама хлебнула горя, блокадница. Никогда она меня не водила в храм. Каждое лето я приезжал в Псковскую деревню, не так далеко от Псково-Печерского монастыря, где меня в оборот брали благочестивые деревенские жители, мой крестный отец Егор Степанович, Царство ему Небесное, крестная мама моя. Обязательно они меня, ничего не объясняя, водили в храм. Это село Верхний Мост, храм 15-го века, единственный храм, открытый на достаточно большой географической территории, причащали меня и возили меня в Псково-Печерский монастырь. Вот эти поездки в Псково-Печерский монастырь в конце 70 — начале 80-х годов для ребенка советского, для пионера, я был и пионером и комсомольцем... Правда, из комсомола я ушел официально, уже будучи в армии, я написал заявление, что в связи с религиозными взглядами не могу быть комсомольцем, и собрали комсомольское собрание. Был такой факт в моей биографии. Но в детстве меня возили в Псково-Печерский монастырь и причащали. Это были совершенно незабываемые часы, совершенно незабываемые дни. Это воспоминание об общении с Церковью и со священником актуализировалось где-то, когда мне исполнилось 18-19 лет. Я уже понял, что без Церкви просто жить не могу. Для меня еще не было вопроса, когда я обнаружил в себе достаточно твердую религиозную веру, конечно, пройдя через сомнения, через искушения и через какие совсем нецерковные религиозные представления, больше философские. Через всё это пройдя, где-то в 16, 17, 18 лет, когда я обнаружил в себе твердую религиозную веру, стал причащаться регулярно, я понял, что моё место — быть священнослужителем. Это произошло как-то естественно, и даже я не допускал никаких сомнений. Нужно сказать, не я один, со мной рядом были люди, мои сверстники, одноклассники, с которыми мы вместе вот так духовно взрослели. Многие из них стали священниками и даже епископами. Как-то в середине 80-х годов во многом это было естественно для молодых людей, которые делали свой выбор мировоззренческий, возвращались, может быть, отчасти к своим истокам, к своему воспитанию. Может быть, срабатывала генетическая память, память предков, не знаю. Хотя из моих предков никто священнослужителем не был. Я потом уже этот вопрос исследовал, но не нашел никого из предков, кто бы был священнослужителем. Вот так произошло, то есть не было со мной никаких сверхъестественных явлений, откровений, но вера нарастала в душе, как снежный ком растет, как расширяется воздушный шар и, наконец, наполнила существо, и я понял, что надо быть священником.
Анна Леонтьева
— Можно, пока мы не очень далеко ушли от вашего детства? Вы сказали, что вы были, видимо, из нерелигиозной семьи, но, тем не менее, вы были крещенный, и ваши крестные были крепкие, настоящие верующие люди.
Епископ Геннадий Гоголев
— Да.
Анна Леонтьева
— Все-таки родители, видимо, что-то имели в виду или это опять была бабушка, которая сохраняла веру в семье?
Епископ Геннадий Гоголев
— Родители у меня крещенные, и слава Богу. И моя мама покойная, и мой отец, и человек, который сыграл огромную роль в моем воспитании, его называю своим отчимом, окончили земные дни, причастившись Святых Христовых Тайн, глубоко церковными людьми. Слава Богу. А так в моё детство все эти люди, окружавшие меня, конечно, не являли образец твердой религиозной веры, но каких-то атеистических высказываний я не слышал никогда ни в моей семье, ни среди родственников. До примитивного атеизма не скатывался никто из тех людей, с которыми я общался в эпоху моего детства, никто. Я не могу вспомнить, чтобы меня в этом плане воспитывали. Даже учителя в школе, преподаватели истории, литературы, никогда я от них не слышал какого-то грубого примитивного атеизма. Наоборот, скажем, учительница литературы нам тайно принесла, это конец 70-х годов, потрепанный роман Булгакова «Мастер и Маргарита». Я скажу, что он произвел на меня тогда очень сильное впечатление. Конечно, мы тогда мало задумывались о том, насколько булгаковский образ Иешуа реальному Иисусу. Сейчас-то понятно, что это гностическая карикатура, но поразил меня этот роман тем, что своим языком вскрывал совершенно неотмирную, иную сущность, некие духовные глубины, совершенно иной мир. Все-таки Булгаков мастерски это умеет делать, с первых фраз своего романа. Он заставлял нас задуматься. Я в хорошей школе учился, в математической школе учился в Петербурге. Многие из нас по-настоящему задумывались, познакомившись, благодаря этой молодой учительнице, с этим романом, о смысле жизни, о каких-то духовных вещах, о всем том, о чем не принято было разговаривать вообще в советской школе.
Анна Леонтьева
— Мы на Радио ВЕРА часто говорили про роман Булгакова «Мастер и Маргарита», обсуждали его с разных сторон. Понятно, что сейчас открываются какие-то такие точки зрения. Но мне кажется, этот роман — потому что многие говорят, что они пришли к Евангелию через этот роман — нужно было читать именно, когда ты был еще совсем юный. Это в те годы, хотел этого Булгаков или не хотел, было какое-то направление, вы тоже это свидетельствуете, поскольку он написан ярким, талантливым языком и содержит необыкновенные приключения, через них приоткрывал какую-то другую, как вы говорите, реальность.
Епископ Геннадий Гоголев
— Действительно, Господь иногда помогает людям прийти в Церковь через совершенно неожиданные явления.
Константин Мацан
— Епископ Каскеленский Геннадий, управляющий делами Казахстанского митрополичьего округа, сегодня с нами в программе Светлый вечер. Вы сказали, что у вас как-то вдруг ясно соткалось это осознание того, что вы хотите быть священнослужителем. Наверняка то, как это воображается, особенно молодому человеку, даже если это не период неофитства, а если даже это уже человек более-менее опытный в церковной жизни, но все равно, пока ты только воображаешь, каково это быть священником, ты до конца не знаешь, что это такое. А когда ты становишься священником, надо полагать, открывается что-то, чего до этого ты просто не мог вообразить, не мог представить, а оно есть на самом деле. Была ли какая-то для вас разница ожидания и реальности?
Епископ Геннадий Гоголев
— Первый раз мне задают такой вопрос. Спасибо за этот вопрос, я задумался. Мне кажется, что реальность не разочаровала меня, и уже став священником, я не сталкивался с теми проблемами, о существовании которых не подозревал, не будучи священником, с теми проблемам, которые связаны с жизнью священника.
Константин Мацан
— Мой вопрос не только о проблемах, и даже вовсе не о проблемах. Наверное, я предполагаю, что когда человек... Вы помните, когда вы впервые совершали литургию как священнослужитель?
Епископ Геннадий Гоголев
— Да, помню. Не могу сказать, что я совершал свою первую Божественную литургию с каким-то особым вдохновением. Потому что я очень боялся что-то напутать, что-то неправильно прочитать. Не могу сказать, что за все эти 30 лет уже священства я всегда совершал литургию так, как положено, с особым благоговейным чувством. Нет, конечно, далеко не всегда. Но зачастую такое чувство приходило. Жизнь священника, труд священника, служение священника, я в этом абсолютно уверен, прежде всего, состоит из предстояния у престола Божия. Молодой человек, который желает стать священником, должен ясный отчет давать себе в том, что молитва и совершение длительных богослужений для него станет основным и главным делом жизни. И богослужения он должен любить, он должен полюбить богослужение. Не только Божественную литургию. Божественную литургию трудно не полюбить. Все-таки когда осознаешь, какое таинство ты совершаешь или через тебя Господь совершает, невольно проникаешься благоговением. Но нужно полюбить и совершение всенощных бдений. Один из уважаемых мной священников говорил так: Божественная литургия — это те дары, которые Бог приносит людям, а всенощное бдение — это когда человек свой труд приносит Богу. На всенощных бдениях не так много людей присутствует. Часто есть практика в соборах больших, что приходит духовенство только на полиелейное богослужение, Евангелие прочитают и все расходятся по домам. Отчасти это можно объяснить, у всех большая занятость. Всенощное бдение, молитву нужно любить, нужно любить молитву как таковую, стоять перед престолом любить. Если этого осознания любви к предстоянию пред Богом нет, ни в коем случае не дерзай становиться священником. Это самое главное, и представление об этом перед тем, как принять священный сан, я уже имел. Меня в этом смысле все-таки воспитали. Очень много сделал для моего духовного становления нынешний митрополит Томский Ростислав. Я с ним познакомился, когда он был еще студентом духовной семинарии. Он сыграл огромную роль в моей жизни, мы с ним провели много бесед. И когда вернулся из армии, тоже я с ним достаточно тесно общался. Он меня готовил и настраивал именно в таком духе. Это главное, в этом смысле я был подготовлен к священному служению. Другое дело, хочу вернуться к тем специфическим проблемам, которые стоят перед священниками, есть такие проблемы. Есть очень сложная проблема, как священнику следует вести себя с прихожанами, особенно с молодыми людьми и с лицами другого пола. Это большая проблема, серьезная проблема, которая иногда оборачивается трагическими последствиями. С одной стороны, священник должен соблюдать дистанцию, безусловно, с прихожанами, что удается далеко не всегда. С другой стороны, он всегда должен проявлять и трогательную заботу и любовь к каждому, кто обращается за помощью, за советом, и тем самым со своими прихожанами сближаться. Насколько можно сближаться? В разных городах, в разных селах, тем более на приходах и в монастырях в этом отношении есть разное понимание этого вопроса, этой проблемы и разные подходы. Есть разные духовники, которые дают разные советы. Есть разные священники, кто-то может сблизиться с прихожанами, не потерпев ущерба для своей духовной жизни, а кому-то лучше эту дистанцию сделать большей, чтобы не попасть в какую-то нехорошую ситуацию. Это серьезные вопросы и об этом тоже нужно рассказывать студентам семинарии для того, чтобы готовить их к принятию сана священства.
Анна Леонтьева
— Владыка, можно у вас спросить, не знаю, это вопрос провокационный или нет. Какие проблемы могут быть от сближения с прихожанами и прихожанками у священника на приходе? Мы сейчас говорим о противоположной проблеме, что священнику некогда, просто он не может ближе познакомиться со своей паствой, каждого ободрить, обнадежить, объяснить.
Епископ Геннадий Гоголев
— Совершенно конкретная история, которая случилась со мной. Мне 24 года, я священник в городе Ломоносов Ленинградской области в соборе Архангела Михаила. Молодая прихожанка на исповеди ко мне подходит, вцепляется в епитрахиль и говорит: не бросай меня, я хочу быть с тобой. Вот совершенно конкретный пример. Причем, я ее никогда раньше не замечал, она стояла всегда в толпе, смотрела на меня, и вдруг это вот так совершенно неожиданно проявилось. И подобного рода примеров можно привести множество.
Анна Леонтьева
— У Олеси Николаевой есть такой рассказ, я не помню, как он называется, как человек, который только вошел в церковь, женщина, смотрит на монаха. Он ее слушает на исповеди, он не пьющий, высокий, образованный — мужчина мечты, простите, пожалуйста. Такой забавный у нее рассказ.
Епископ Геннадий Гоголев
— Это всё наша реальная приходская жизнь. Куда деться от этих проблем? О всех этих проблемах нужно говорить честно, откровенно, предупреждать о существовании этих проблем. Если у нас такая программа, за которой можем честно поговорить, давайте честно обсуждать.
Константин Мацан
— У Алексея Федоровича Лосева в одной из книг, кажется, это «Диалектика мифа», он рассказывал: да, есть случаи, когда влюбилась прихожанка в монаха. И монах тоже в нее влюбился, расстригся.
Епископ Геннадий Гоголев
— Когда он сбрил бороду, и она потеряла к нему интерес.
Константин Мацан
— Да, он ей больше не нужен был. То есть она влюбилась в этот образ, именно в этот образ.
Епископ Геннадий Гоголев
— Совершенно верно.
Константин Мацан
— Так что можно пойти на этот огонь и потом обжечься.
Епископ Геннадий Гоголев
— Да, конечно.
Константин Мацан
— У нас однажды в программе на Радио ВЕРА, да и не однажды, священник рассказывал о том, как вообще этот опыт исповеди тяжело приходит, тяжело дается священнослужителю. Вы, когда стали священником и стали людей исповедовать, вы о людях стали думать лучше или хуже?
Анна Леонтьева
— Это мы спрашиваем, потому что нас это всё волнует, что о нас думают на исповеди.
Константин Мацан
— Я не про какие-то такие вещи, кому-то нарушить тайну исповеди или рассказать. Не об этом. Мы же, как миряне, знаем про исповедь только с одной стороны. Мы знаем, что священник знает, что он только свидетель. Но, как кажется, оставаться в каком-то смысле только свидетелем бывает проблематично, может быть, и не всегда нужно. Как вы со своей стороны это переживаете?
Епископ Геннадий Гоголев
— Понимаю этот вопрос. Нет на этот вопрос общего ответа, но этот вопрос можно разделить на ряд частных вопросов. По отношению к одним людям, которые приходят ко мне на исповедь, я часто разочаровывался, потому что в жизни они мне казались совсем другими. А, общение с другими людьми, которые приходили ко мне на исповедь, во время таинства исповеди приводило к тому, что я разочаровывался в себе.
Константин Мацан
— Тут интересно.
Анна Леонтьева
— Почему?
Епископ Геннадий Гоголев
— Потому, что слушая, как этот необыкновенно чистый человек исповедуется и переживает свои грехи, которые есть у меня, я убеждался в том, что я по своему духовному уровню не достоин этого человека, не достоин у него принимать исповедь. Хотя, конечно, как священник, безусловно, я у любого человека мог принимать исповедь. Когда я был молодым священником... Сейчас-то я уже 15 лет епископ, в беседе с прихожанами, иногда в проповеди я такую фразу произношу: когда я был нормальным приходским священником. Все-таки я был нормальным приходским священником и немало лет, во время исповеди я попадал в ситуации иногда комичные. Такая была история. Тоже это город Ломоносов, собор Архангела Михаила, Великий пост, большая очередь, длинная очередь стоит ко мне на исповедь. От этой очереди, наконец, отделяется женщина, одетая в дорогую шубу с мощными золотыми серьгами, высокого роста, я-то сам небольшого роста, смотрит на меня несколько внимательно, презрительно, и говорит такую фразу: батюшка (говорит предельно артистично, по-моему, даже она какая-то артистка) я очень грешная, я согрешила. Я стою, молчу, жду, что она дальше скажет. О, батюшка, я так согрешила два дня назад, такой тяжкий грех. Я молчу, она делает шаг назад, потом снова подходит ко мне: батюшка, я очень сильно согрешила. Снова отстраняется от меня. Я начинаю терять терпение, потому что очередь достаточно большая. Я говорю: матушка, говорите скорее, в чем грех. Она делает шаг назад, смотрит на меня, оглядывается и говорит: о, батюшка, нет, вам я этого никогда не скажу. Комичная ситуация. Я, честно говоря, еле сдержал улыбку. Она подошла, посмотрела: ну что какой-то молодой священник, что я с ним буду общаться, пойду к какому-нибудь старцу — и отошла. А вот еще одну историю расскажу Я приехал в монастырь Оптина Пустынь, когда монастырь только-только открыли. Это у нас конец 80-х годов. Помню, был в Оптиной Пустыни такой замечательный заикающийся иеродиакон Трифон. Не знаю, где он сейчас, жив ли, последний раз я его видел насельником Святогорского Успенского монастыря Псковской области. Этот отец Трифон ходил по храму и высматривал священников, которые в качестве паломников приезжали в монастырь и непременно их подряжал на какие-то монастырские дела. Он увидел меня: Ба-ба-батюшка, пошли, пошли, и-и-исповедуй. И бросил меня исповедовать. Нужно сказать, что я к тому времени уже несколько лет был, три года был священником и исповедовал и по многу людей, в Питерских храмах. Исповедь для меня уже перестала быть испытанием, я уже отчасти научился, как исповедовать людей. Подошел к аналою в полной уверенности, что сейчас будет то же самое. Ко мне подошла первая женщина, вторая женщина, третья женщина. Они не столько приходили исповедоваться, они подходили ко мне, к священнику молодому, который попал как паломник в Оптину, почти что случайно, для того, чтобы я непременно разрешил очень сложную проблему в их жизни.
Анна Леонтьева
— Сразу как к духовному отцу?
Епископ Геннадий Гоголев
— Как к старцу великому. Я понял, что произошло. Люди узнали, что открылся монастырь Оптина Пустынь. Люди знали, что Оптина Пустынь — это тот монастырь, где жили великие старцы, и когда у них возникла сложная неразрешимая проблема, скажем, семейного плана или по работе, они поехали в Оптину Пустынь в надежде, что там они обретут такого старца, который разрешит все вопросы.
Анна Леонтьева
— Ответы на жизненные...
Епископ Геннадий Гоголев
— И встретились там с молодым неопытным священником и поставили меня сразу в тупик. За время этой исповеди в Оптиной Пустыни, которую я там проводил, я и краснел, и бледнел, и не знал, что сказать, это было самое сложное испытание для меня за всё время священства, эта краткая исповедь. Потому что я реально не знал, что ответить этим людям.
Анна Леонтьева
— Конечно.
Константин Мацан
— Мы вернемся к этому разговору после небольшой паузы. Дорогие друзья, не переключайтесь.
Константин Мацан
— Светлый вечер на Радио ВЕРА продолжается. У нас сегодня в гостях епископ Каскеленский Геннадий, управляющий делами Казахстанского митрополичьего округа. Владыка, вы сказали, что до епископства вы были нормальным приходским священником. В чем епископ — это не нормальный священник? Он не священник, не нормальный священнослужитель.
Епископ Геннадий Гоголев
— Я употребил слово нормальный в том смысле, что я был приходским священником, а не находился на бумажной административной работе. Епископы тоже разные бывают. Бывают епископы, которые сосредоточены на административной деятельности, бывают архиереи, достаточно близкие к людям, близкие к народу. Это зависит от характера. Если говорить об архиерейском служении, то в нынешней церковной ситуации оно очень разное у нас. Если взять историю Русской Православной Церкви, то традиционно в нашей Церкви архиереев, епископов было очень мало.
Анна Леонтьева
— Да.
Епископ Геннадий Гоголев
— Об этом хорошо написал наш великий историк Евгений Евстигнеевич Голубинский, который сказал так, что епископ в России, в отличие от стран православного Востока превратился из пастыря в чистого администратора. Голубинский еще более резко выразился: который живет в губернском городе за двенадцатью стеклами и существует непонятно для чего, только на страх попам. Тут он, конечно, перегнул своими оценками, у него это бывает, но проблему он заметил верно. У нас было очень мало архиереев и в имперское время, и даже в древней Руси было мало архиереев с огромными епархиями. И в имперское время, тем более, в советское время. Посмотрите календарь начала 80-х годов, за Уралом сколько всего архиереев? Один или два. Поэтому архиерей стал чистым администратором, и совсем мало осталось в его служении от пастырского служения. В связи с этим, понятно, такое глубокое историческое значение тех процессов церковного управления, которые мы переживаем последние десять лет, что связано с именем нашего святейшего патриарха Кирилла. Это нельзя назвать реформой церковного управления, безусловно, это не реформа, но это стремление святейшего патриарха вернуть Церковь, вернуть архиерейское служение в точное соответствие с духом и замыслом Божественным о служении епископа и архиерея. Архиереев у нас сейчас много, каждая область разделена на 2-3, иногда на 4 епархии. По Казахстану мы видим благотворные следствия этого стремления к тому, чтобы увеличить число архиереев. Я один древний памятник процитирую, русский путешественник удивлялся греческой Церкви, насколько она многоочитая, поскольку епископ — это наблюдатель.
Анна Леонтьева
— Да, да, епи-скоп.
Епископ Геннадий Гоголев
— В греческой Церкви как много архиереев, как много глаз. Наша Церковь тоже такой становится — многоочитой, много очей у нее. Мы видим Казахстанские епархии, в которых не велась настолько интенсивная духовная жизнь, не было этой интенсивной духовной жизни, насколько она стала интенсивной, эта духовная жизнь, после того, как появились архиереи, возглавляющие эти небольшие епархии. Усть-Каменогорск, Павлодар, Петропавловск, там совершенно замечательный архиерей, педагог, Караганда, Кокчетав. Там никогда не было, в жизни, епископов, епископ сидел в Алма-Ате. А здесь появились архиереи в этих небольших областях, и сразу духовная жизнь оживилась, в некоторых случаях даже расцвела, можно даже так сказать. Это очень замечательные и важные процессы, которые происходят.
Анна Леонтьева
— Владыка, ожила и расцвела, вы употребляете как обозначение, что много стало верующих людей? Стали приходить больше к вере?
Епископ Геннадий Гоголев
— Всё вместе. И много храмов стало, и богослужения стали совершаться во многих храмах. Религиозность в Казахстане, я скажу, даже выше, чем в Центральной России.
Анна Леонтьева
— Надо же.
Епископ Геннадий Гоголев
— Возьмите южную столицу Казахстана, как мы говорим, город Алма-Ата. Русского населения в Алма-Ате, не знаю, если полмиллиона, я думаю, где-то так, 400 тысяч. Храмов открыто порядка 30-ти. Если вы придете в любой храм на первой седмице Великого поста, вы увидите, что во время чтения канона преподобного Андрея Критского храм буквально забит, наполнен народом. В Центральной России такого нет, в Москве, наверное, есть, в Центральной России нет, это я могу сказать совершенно точно.
Анна Леонтьева
— Это удивительно, учитывая, что там мусульманство — превалирующая религия, просто численностью больше.
Епископ Геннадий Гоголев
— Это связано и с активной деятельностью епархий, и епархиального руководства, и митрополита Александра и других архиереев, и с теми изменениями, которые происходят в Церкви, благодаря политике святейшего патриарха Кирилла.
Анна Леонтьева
— Владыка, а можно я с такой высоты хотела еще раз вспомнить про ваше детство, потому что этот вопрос у меня крутился. Я как многодетная мама, у меня взрослые дети находятся в духовном поиске, они выросли при этом в церкви. Вы наоборот в подростковом возрасте, когда часто люди бунтуют и уходят на личную встречу, как говорят, с Богом.
Епископ Геннадий Гоголев
— Мы бунтовали тоже, но бунтовали против атеизма.
Анна Леонтьева
— Наоборот, да. Вы сказали, что у вас бабушка была запугана, она вас просто иконкой благословляла. Зато у вас были сильные крестные, которые вас причащали, при этом ничего не объясняя. Ведь вы же ребенком еще не понимали, что происходит.
Епископ Геннадий Гоголев
— Да.
Анна Леонтьева
— Получается по вашему рассказу, по итогу, я имею в виду, когда вы почувствовали, что вы хотите стать священником, все это реализовалось, с Божьей помощью. Как будто бы благодать действовала накопительным образом неосознанно.
Епископ Геннадий Гоголев
— Да, наверное, так можно сказать.
Анна Леонтьева
— Может быть, не из вашей биографии, но мне интересно стало, это так бывает?
Епископ Геннадий Гоголев
— Да. Вы сказали очень правильно, я подтверждаю ваши слова. По крайней мере, на моем личном примере. Когда речь идет о маленьких детях, 3, 4, 5, 6, 7, 8 лет, то, на мой взгляд, я в этом уверен абсолютно, для маленьких детей, когда мы их приводим в церковь, нужно только одно — чтобы батюшка и прихожане говорили с ними по-доброму и с улыбкой. Больше не надо ничего, не надо никаких слов, не надо никаких поучений и нравоучений. У меня в детстве запечатлелся в сознании образ батюшки в этом Никольском храме села Верхний мост. Потом я уже вспоминал, когда мне 18-19 лет было, что я помню из этих походов в храм? Помню вкус Тела и Крови Христовых, помню, может быть, таких странных старушек, которые иногда меня пугали, маленького ребенка.
Анна Леонтьева
— Ворчали на вас?
Епископ Геннадий Гоголев
— Не помню, чтобы ворчали. Пугал их внешний вид, такой странный немножко, непривычный для городского ребенка. Но самое яркое впечатление — этот батюшка, протоиерей Александр Михайлов, прожил, кстати, очень долгую жизнь. Он служил во флоте, отставной офицер, он еще митру носил всегда, мы не понимали, почему так носит митру, немножко набекрень. Потом объяснили: как фуражку он носит. У него была такая манера. Образ батюшки, который с улыбкой меня причащает и просто говорит добрые, ласковые слова. Всё, ребенку больше не нужно ничего. Вообще всё, что мы должны делать в церкви для воспитания детей, мы только одно должны делать — не препятствовать Божественной благодати, чтобы она совершала свой труд. К сожалению, очень часто, это насилие над детьми. Я не могу смотреть, когда мама или няня приводит маленького ребенка в храм, берет его ручку, насильно крестное знамение его ручкой на него же накладывает. А потом еще всей пятерней голову — кланяйся. Невозможно на это смотреть.
Константин Мацан
— Епископ Каскеленский Геннадий, управляющий делами Казахстанского митрополичьего округа, сегодня с нами в программе Светлый вечер. Мы говорим о пути к священству, к епископству. У меня был очень интересный разговор с одним архиереем Русской Православной Церкви, наверное, лет 15 назад, как у журналиста, я брал у него интервью. Это был архиерей очень крупной епархии. Я запомнил его фразу, когда я его спросил, как-то разговор вышел на то, каким он видим будущее Церкви не глобально, а что бы он хотел, чтобы с Церковью стало через 10-20 лет. Он вспоминал столыпинскую фразу, что то, чего мы должны молить у Бога для России — 20 спокойных лет. Через 20 спокойных лет какой бы была Церковь в его глазах? И он тогда сказал такую фразу, которая меня удивила. Он говорит: я хочу, чтобы верующие перестали носиться со своей верой. Что он имел в виду? Что он помнил поколение своих бабушек, для которых пойти в храм было естественней, чем не пойти. Его поколение, моего собеседника, приходило к вере из атеизма или из протеста против атеизма, открывало для себя, с боем иногда, мир духовной жизни. Это было горение подвига. Меня удивило, что епископ как некую чаемую ситуацию видит вот такую общину верующих, для которых это просто нормально, может быть, без заламывания рук, без достоевщины и без каких-то великих духовных открытий: вот я пришел к вере, теперь у меня новая жизнь, мир перевернулся, я жгу старые нити, сжигаю старые письма. А просто люди верят, потому что, как иначе? Церковь — это естественная часть жизни. Как в вас, как в епископе, такая проекция в будущее отзывается? Вы понимаете, о чем говорил ваш старший собрат?
Епископ Геннадий Гоголев
— Да, но слово «достоевщина» мне не понравилось, честно говоря. Достоевский и в моей жизни сыграл достаточно...
Константин Мацан
— Достоевщина — это не Достоевский. Это разные вещи. Именно «вщина» такая, крайние выводы односторонние с Достоевского.
Епископ Геннадий Гоголев
— На мой взгляд, не следует имя великого писателя употреблять для того, чтобы описать какое-то негативное явление.
Константин Мацан
— Хорошо, без карамазовщины.
Епископ Геннадий Гоголев
— Хорошо.
Анна Леонтьева
— Мы учли, не будем спорить.
Епископ Геннадий Гоголев
— Я вас, конечно, понял. Мне думается, что жизнь сейчас настолько меняется, что те опасности, которые подстерегают церковную жизнь, 15 лет назад церковным деятелям представлялись совсем другими, нежели современным. Сейчас у нас главная опасность — это искусственный интеллект, замена живого человеческого общения на общение с программами, с ботами. Что будет через 15 лет, даже сложно себе представить, потому что мы видим, как сегодня наши дети просто теряют навык нормального человеческого общения друг с другом. И соответственно, не приобретают навык общения с Богом. Я боюсь, что в связи с этим иссякнет духовная жизнь в том смысле, что люди не будут понимать, зачем им ходить в храм вообще. К ним в компьютер... Бог знает, какие еще будут компьютеры, технические средства наверняка через 15 лет любому пользователю создадут иллюзию полного погружения в виртуальный мир через воздействие на органы слуха, обоняния, осязания. Уже можно будет — я фантазирую, но, наверное, так и будет — не выходя из комнаты, полностью ощутить себя живущим хоть в Америке, хоть в раю, хоть в аду, хоть на футбольном матче. Наверное, к этому идет. И зачем тогда в храм ходить? Вообще, все технические изобретения постепенно уводят людей из храма. Маршалл Маклюэн, гениальный писатель написал, что радио увело людей из храма. Но сегодня, погружаясь в виртуальный мир, люди теряют всякий навык не только к молитве, к духовной жизни, но и ко всякому общению. Вот в чем опасность. Как мы должны вести себя? Кричать не надо, заламывать руки не надо, но мы должны показывать, в чем состоит жизнь духовная, в чем состоит общение с Богом. Всё больший смысл, всё большее значение приобретает монашество, настоящее подлинное монашество с подлинной духовной жизнью. И вообще, мне кажется, на каком уровне находится настоящее монастырское монашество — это показатель, насколько здорова Церковь в принципе. Я не могу не сказать с печалью о том факте, что сегодня в нашей Русской Церкви, наверное, нет ни одного общероссийского признанного великого старца-духовника. В 80-е годы только на территории Псковской области и монастыря были до десяти не просто духовников, а настоящих духоносных старцев, в которых благодать Божия действовала так, что это невозможно было отрицать, никто не мог это отрицать. И в Псково-Печерском монастыре были отец Симеон, отец Савва, отец Иоанн, отец Андриан, отец Николай Гурьянов. Были там и другие настоящие духовники и духоносные старцы, это только тот, кто рядом с Петербургом жил. Конечно, есть много и сейчас замечательных священников, духовников, безусловно, есть. Кто-то, может быть, со мной не согласится, но я знаю, что священники, архиереи моего поколения, я на эту тему со многими говорил, согласны, что сейчас нет такого всероссийского уважаемого признанного духовного авторитета. Это, на мой взгляд, достаточно тревожное явление.
Анна Леонтьева
— Когда владыка сказал про радио, которое уводит из храма, мы с Костей тревожно переглянулись.
Константин Мацан
— Потому что Маршалл Маклюэн сказал, что радио увело людей из храма, а Радио ВЕРА видит свою миссию в том, чтобы возвращать людей в храм. Мы работаем для вас.
Епископ Геннадий Гоголев
— Вот, вот. Да, да.
Анна Леонтьева
— Владыка, вы сказали про духовников. В вашей жизни были какие-то люди, которые значительно продвинули вас в духовном смысле, подняли, как лучше сказать?
Епископ Геннадий Гоголев
— Я каждый год ездил, иногда два раза к отцу Николаю Гурьянову на остров. С отцом Иоанном (Крестьянкиным) я тоже, конечно, общался, но с отцом Николаем Гурьяновым — это просто, это не описать словами. Особенно когда к нему приедешь, в середине 80-х, там еще можно было приплыть к нему на лодочке одному и один на один с ним оказаться и говорить с ним один на один и полчаса и 40 минут. Это настоящее явление духа, ты не с человеком общаешься, а ты реально сознаешь, как благодать Божия через него действует. Это было удивительное явление, сколько людей он утверждал в вере, поразительное явление.
Анна Леонтьева
— Когда вы стали говорить «удивительное», я понимаю, что это словами не описать, просто можно это обозначить, что это явление.
Епископ Геннадий Гоголев
— Да. А вот я сейчас расскажу. Мне иногда задают вопрос, опишите в двух-трех предложениях, что такое старец отец Николай Гурьянов из вашего опыта с ним общения. Я как-то подумал-подумал и нашел возможность, как это описать. Все-таки я член Союза писателей России, в конце концов. Сейчас я попытаюсь. Приезжаешь к нему на остров. Вы были там, нет? Сейчас там людей, паломников в сто раз больше, чем когда он был жив-здоров.
Анна Леонтьева
— При жизни.
Епископ Геннадий Гоголев
— Такое бывает. «Они любить умеют только мертвых». Хотя старец живой и сейчас там находится, можно так сказать. Вот приезжаешь к нему, проходишь в этот дворик, прогоняя голубей, там всегда была масса голубей. Маленький домик совсем, дверь закрыта на крылечке. Приезжаешь не просто же так, а приезжаешь с тяжелой проблемой, которая висит на тебе, как камень, булыжник на груди, висит и давит, вздохнуть не можешь, проблема. Стучишь. Знаешь, что старец там. Кажется, никого нет дома. Никаких звуков, никто не шелохнется. Второй раз стучишь. Через какое-то время третий раз стучишь, и слышишь, как старец из комнатки спускается, подходит к этой двери в сени с другой стороны и из-за двери отвечает своим тоненьким голоском, слегка юродствуя: никого нет дома. Вы понимаете, только услышал этот голос, ощущение, как мгновенно тебя эта проблема оставляет, этот камень сваливается, ты получаешь ясные ответы на все вопросы, с которыми ты приехал к старцу. Тебе даже его видеть не надо, за дверью голос и уже через него тебе за твой труд, что ты по морозу, по бурному озеру приехал на лодке к старцу, Господь через него дает ответы на все вопросы. Вот это духоносный старец. Нечто подобное описано в древних патериках, всё это есть. В одном из патериков послушник к старцу подходит, старец говорит: ну что ж ты не спрашиваешь? Он говорит: мне достаточно видеть тебя, больше ничего не надо. Вот это настоящий святой нашего времени.
Константин Мацан
— Ну что ж, спасибо большое за этот разговор. Нашим гостем сегодня в программе Светлый вечер был епископ Каскеленский Геннадий, управляющий делами Казахстанского митрополичьего округа. Мы говорили о пути к священству.
Анна Леонтьева
— Я хотела напоследок сказать, что ваш рассказ, владыка, про отца Николая Гурьянова для меня просто... Мы большое значение придаем своим проблемам, и этот камень, который не дает дышать — это именно то значение, которое мы возлагаем. Этот ответ старца, никого нет дома — это просто такая детская радость, которая живет в этих святых людях. Они ею настолько наполнены, что немножко поделился с вами, и сразу ты понимаешь, что радости больше, чем проблем.
Епископ Геннадий Гоголев
— Да, да, да.
Анна Леонтьева
— Спасибо огромное.
Константин Мацан
— Спасибо большое. У микрофонов были Анна Леонтьева и я, Константин Мацан. Дорогие друзья, до новых встреч на волнах Радио ВЕРА.
Анна Леонтьева
— Спасибо большое.
Епископ Геннадий Гоголев
— Спасибо.
Все выпуски программы Светлый вечер
«Иеромонах Павел (Лысак)». Игумен Лука (Степанов)
Ведущие Константин Мацан и Галина Лукьянова беседовали с настоятелем Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игуменом Лукой (Степановым).
Наш гость поделился своими воспоминаниями о знакомстве и общении с иеромонахом Павлом (Лысаком), который был духовником Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, в советские годы подвергался преследованиям, находился в заключении, а после освобождения был заштатным священником и продолжил окормлять многочисленных духовных чад. Отец Лука рассказал, какие духовные наставления давал отец Павел и почему для многих он был примером смиренномудрия.
Ведущий: Константин Мацан, Галина Лукьянова
Программа создана при грантовой поддержке Международного грантового конкурса «Православная инициатива - 2026»
Все выпуски программы Старцы
Поможем Саше устроиться на работу и начать самостоятельную жизнь

Вот уже одиннадцать лет ярославский фонд «Спасибо» помогает воспитанникам и выпускникам детских домов. Проводит спортивные мероприятия, устраивает выезды на природу и встречи с интересными людьми. Ребятам, которые начинают самостоятельную жизнь, благотворительный фонд «Спасибо» помогает устроиться на работу, приобрести одежду и обувь. Для этого у организации есть проект «Ты прекрасна» или «Ты прекрасен».
В нём участвуют выпускники детских домов. С девушками и юношами работают волонтёры: медики, психологи, стилисты. Они рассказывают ребятам о том, как заботиться о себе и своём здоровье, помогают стать увереннее.
Александра — одна из участниц проекта. Девушке 19 лет. В этом году она окончила колледж и ищет работу. Хорошо выглядеть на собеседовании ей поможет фонд «Спасибо». Он подберёт для Александры деловую одежду и проведёт фотосессию для резюме, а также организует консультации психолога. Для девушки это станет большой поддержкой.
Специалисты фонда, которые работают с Александрой — волонтёры. Сейчас проекту нужна помощь, чтобы Саша и другие подопечные стали увереннее на пути к самостоятельной жизни. Поддержать фонд «Спасибо» можно на его сайте.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

«Христианство на Руси до князя Владимира». Владимир Петрухин
У нас в гостях был доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института славяноведения Российской академии наук Владимир Петрухин.
Разговор шёл о распространении христианства на Руси до крещения князя Владимира. Обсуждались летописное предание об апостоле Андрее, свидетельства о Фотиевом крещении, появление христиан среди княжеских дружинников и обращение княгини Ольги. Гость рассказал, что позволяют узнать об этом времени письменные источники и археологические находки.
Этой программой мы начинаем цикл из пяти бесед, посвящённых истории домонгольской Руси и её христианизации.
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер











