Поделиться
Наверное, каждому из нас иногда приходилось ощущать в сердце самую настоящую... занозу. 72-й псалом, который сегодня читается в храмах за богослужением, рассказывает от первого лица, какая «сердечная заноза» — самая опасная и болезненная. Давайте послушаем!
Псалом 72.
Псалом Асафа.
1 Как благ Бог к Израилю, к чистым сердцем!
2 А я — едва не пошатнулись ноги мои, едва не поскользнулись стопы мои, —
3 я позавидовал безумным, видя благоденствие нечестивых,
4 ибо им нет страданий до смерти их, и крепки силы их;
5 на работе человеческой нет их, и с прочими людьми не подвергаются ударам.
6 Оттого гордость, как ожерелье, обложила их, и дерзость, как наряд, одевает их;
7 выкатились от жира глаза их, бродят помыслы в сердце;
8 над всем издеваются, злобно разглашают клевету, говорят свысока;
9 поднимают к небесам уста свои, и язык их расхаживает по земле.
10 Потому туда же обращается народ Его, и пьют воду полною чашею,
11 и говорят: «как узнает Бог? и есть ли ведение у Вышнего?»
12 И вот, эти нечестивые благоденствуют в веке сем, умножают богатство.
13 И я сказал: так не напрасно ли я очищал сердце моё и омывал в невинности руки мои,
14 и подвергал себя ранам всякий день и обличениям всякое утро?
15 Но если бы я сказал: «буду рассуждать так», — то я виновен был бы пред родом сынов Твоих.
16 И думал я, как бы уразуметь это, но это трудно было в глазах моих,
17 доколе не вошёл я во святилище Божие и не уразумел конца их.
18 Так! На скользких путях поставил Ты их и низвергаешь их в пропасти.
19 Как нечаянно пришли они в разорение, исчезли, погибли от ужасов!
20 Как сновидение по пробуждении, так Ты, Господи, пробудив их, уничтожишь мечты их.
21 Когда кипело сердце моё, и терзалась внутренность моя,
22 тогда я был невежда и не разумел; как скот был я пред Тобою.
23 Но я всегда с Тобою: Ты держишь меня за правую руку;
24 Ты руководишь меня советом Твоим и потом примешь меня в славу.
25 Кто мне на небе? и с Тобою ничего не хочу на земле.
26 Изнемогает плоть моя и сердце моё: Бог твердыня сердца моего и часть моя вовек.
27 Ибо вот, удаляющие себя от Тебя гибнут; Ты истребляешь всякого отступающего от Тебя.
28 А мне благо приближаться к Богу! На Господа Бога я возложил упование моё, чтобы возвещать все дела Твои во вратах дщери Сионовой.
О чём скорбит Давид? Что за «занозу» он поймал в своё сердце? Псалом начинается сразу с мощной драматургической завязки: Бог добр только к «благим сердцем» — да вот только сам Давид-то — на краю пропасти, и видит, как его ноги сами сползают всё ниже и ниже!
Проблема, об которую споткнулся Давид, вполне буднична: нечестивые и грешники благоденствуют, жируют, наглеют — у них буквально «от жира глаза навыкате» — а праведники, напротив, страдают, находятся в уничижении, бедствуют — и нет этому никакого просвета! Ещё бы при виде такого положения не «поймать» занозу самой обычной, понятной, человеческой зависти! Взгляд, перед которым простирается изобилующая всяческими благами жизнь нечестивца, соблазняется: образ «успеха без Бога» оказывается настолько сильно манящим, что ему противостоять крайне сложно.
И Давид вовсе не пытается спрятать свою зарождающуюся зависть — но превращает и эти помыслы в молитву, где жалоба и недоумение сплетаются вместе с просьбой о помощи. Более того: своё состояние Давид исповедует перед Всевышним, используя самые неприглядные эпитеты. Он говорит о самом себе в состоянии зависти как о бессловесной скотине, животном с «вскипевшим» от страсти нутром. Но это вовсе не повергает его в безнадёжность и отчаяние: напротив, даже в самом таком скотоподобном состоянии он ощущает, что его «держат» — заметим, не он — держится за Бога, но Сам Бог ухватил его за правую руку и не отпускает!
И после этих слов начинается очень мощный пассаж псалма — который трудно было бы оценить, не будь всей предваряющей его линии. «Кто мне на небе? и с Тобою ничего не хочу на земле!» — это исповедание предельной ценности Бога и является тем самым лекарством, при котором зависть — при всей своей казавшейся разумности — просто исчезает, как дым. При взгляде на Бога чужое добро перестаёт восприниматься как угроза или как свидетельство своей отчуждённости от Бога. В кризисе зависти человек всегда сравнивает «доли», кому сколько чего «досталось». И это сравнение не имеет конца: ведь всегда найдётся кто-то «превосходящий»! Ответ псалма на проблему зависти лежит вообще в другой плоскости. Давид предлагает не соревноваться в измерении, а сменить сам принцип единиц: вместо «сколько у него» — «ты — чей? Кто с тобой? Кто на твоей стороне? Кто — безусловно «за тебя?». И именно это — а не «скольжение по хрупкому льду успеха» — и является гарантом настоящих, непреходящих и подлинных благ — которые только и может унаследовать человек в вечности.
Так что, дорогие друзья, когда мы чувствуем, что к сердцу приближается заноза зависти, и вот-вот уже готова в него вонзиться — срочно берём 72-й псалом и читаем его до тех пор, пока казавшаяся острой зависть не исчезнет, словно бы и не появлялась!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Деяния святых апостолов
Поделиться
Деян., 34 зач., XIV, 6-18
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Нет человека, который бы не поскальзывался. И не только в метафорическом смысле, но и в буквальном: наступил неудачно на скользкий лёд — и полетел!
В религиозной жизни тоже есть одна область, где — всегда коварный лёд, и надо быть крайне внимательным и осторожным, чтобы не разбиться! Об этом — отрывок из 14-й главы книги Деяний святых апостолов, который читается сегодня в храмах за богослужением.
Глава 14.
6 Они, узнав о сем, удалились в Ликаонские города Листру и Дервию и в окрестности их,
7 и там благовествовали.
8 В Листре некоторый муж, не владевший ногами, сидел, будучи хром от чрева матери своей, и никогда не ходил.
9 Он слушал говорившего Павла, который, взглянув на него и увидев, что он имеет веру для получения исцеления,
10 сказал громким голосом: тебе говорю во имя Господа Иисуса Христа: стань на ноги твои прямо. И он тотчас вскочил и стал ходить.
11 Народ же, увидев, что сделал Павел, возвысил свой голос, говоря по-ликаонски: боги в образе человеческом сошли к нам.
12 И называли Варнаву Зевсом, а Павла Ермием, потому что он начальствовал в слове.
13 Жрец же идола Зевса, находившегося перед их городом, приведя к воротам волов и принеся венки, хотел вместе с народом совершить жертвоприношение.
14 Но Апостолы Варнава и Павел, услышав о сем, разодрали свои одежды и, бросившись в народ, громогласно говорили:
15 мужи! что́ вы это делаете? И мы — подобные вам человеки, и благовествуем вам, чтобы вы обратились от сих ложных к Богу живому, Который сотворил небо и землю, и море, и все, что в них,
16 Который в прошедших родах попустил всем народам ходить своими путями,
17 хотя и не переставал свидетельствовать о Себе благодеяниями, подавая нам с неба дожди и времена плодоносные и исполняя пищею и веселием сердца наши.
18 И, говоря сие, они едва убедили народ не приносить им жертвы и идти каждому домой. Между тем, как они, оставаясь там, учили.
Перед нами — прекрасная иллюстрация того, с чего я начал сегодняшний комментарий — с области «скользкой религиозности», где сломать себе шею не представляет никакой сложности. Давайте разбираться, почему же человек так легко соскальзывает из веры в Единого Бога — условно «вертикального положения» — в «идолотворение» — когда не смог удержаться и распластался на льду?
Если посмотреть на ситуацию с точки зрения устройства нашей психики, то несложно заметить, что идолопоклонство рождается не из избытка религиозности как таковой, а из слабости перед непостижимостью Тайны. Человеку трудно долго стоять перед Невидимым Богом, Который абсолютно свободен, никем и ничем не управляем, не вмещается в схему и не гарантирует немедленного комфорта. Столкнувшись с чудом, человек часто не восходит к Богу, а спешит «заземлить» это событие, «вписать» его в привычную и понятную схему. Настоящее чудо слишком велико, слишком тревожит, слишком настойчиво требует перемены жизни. А идол — напротив, очень удобен тем, что делает невероятное — знакомым, управляемым и почти бытовым. Сложность и непостижимость произошедшего «упаковывается» в привычное — и всё возвращается на круги своя. Всё теперь понятно, всё, как и раньше, — привычно. Можно выдохнуть!
Именно это и происходит в истории с «обожествлением» апостолов Павла и Варнавы в Листре — когда жрец пытается втянуть их в свою, языческую, логику. Народ увидел исцеление хромого — и вместо покаяния немедленно перешёл к мифологической интерпретации: «боги в образе человеческом сошли к нам». Человеческое сознание не выдержало непостижимости произошедшего — и тут же облекло его в привычный образ. Нечто подобное происходит с нами очень часто: человек редко остаётся перед неординарным событием как перед открытым вопросом; он сразу старается подогнать его под уже готовый сюжет. В этом смысле идол — не просто «ложный бог», а мощный психологический защитный экран, блокирующий душу от прикосновения всё изменяющей благодати Божией.
Но апостолы решительно отказываются: они раздирают свои одежды — привычный и хорошо известный античности знак глубокой скорби, отчаяния, радикального протеста. Этот глубинный, очень экспрессивный импульс показывает окружающим, ожидающим, что апостолы «смиренно» примут предлагаемое им божественное почитание и поклонение, — что апостолы очень хорошо понимают всю лживость и подлость «защитного экрана» идолопоклонства, вот почему и буквально «разрывают» начинающийся морок на самих себе, бросаются в самую гущу толпы и перенаправляют взгляд людей от себя к Богу, Творцу Неба и земли.
Вот это и есть главный вывод сегодняшнего чтения: не присваивать себе даже крупицы того, что произошло через тебя. «Сквозь меня прошло — и меня не зацепило; я для себя ничего не „удержал“» — вот правильное отношение к тому, что приходит и происходит через нас!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Образы женщин в творчестве А.С. Пушкина». Алексей Варламов
Поделиться
У нас в студии был ректор литературного института имени Горького Алексей Варламов.
Разговор шел о женских образах в произведениях Александра Сергеевича Пушкина, в частности, о Марии Мироновой и Василисе Егоровне из «Капитанской дочки», а также о Татьяне и Ольге Лариных из «Евгения Онегина» — чем они притягательны и о чем могут говорить нам их поступки и особенности характеров.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных образам женщин в Священном Писании и русской литературе.
Первая беседа с архим. Симеоном (Томачинским) была посвящена образам женщин в Евангелии (эфир 04.05.2026)
Ведущая: Алла Митрофанова
Все выпуски программы Светлый вечер
«Игуменьи Руфина (Кокорева) и Ариадна (Мичурина)». Екатерина Котельникова, Ирина Трофимова
Поделиться
Гостьи программы «Светлый вечер»: руководитель проекта «Путь домой. Зарубежье» Екатерина Котельникова, руководителем проекта «Путь домой. Зарубежье» и директор Чердынского краеведческого музея имени А. С. Пушкина Ирина Трофимова.
Разговор посвящён судьбе игуменьи Руфины (Кокоревой) и схиигуменьи Ариадны (Мичуриной) — монахинь Чердынского Иоанно-Богословского монастыря. В годы Гражданской войны они прошли путь от Чердыни через Новониколаевск, Читу и Владивосток, а в 1923 году покинули Россию. В Харбине и Шанхае матушки продолжили монашеское и социальное служение: устраивали обители и приюты, заботились о детях русских эмигрантов, помогали тем, кто остался без дома и поддержки.
Отдельной темой стал проект «Путь домой. Зарубежье», посвящённый изучению их жизни и наследия. Екатерина Котельникова и Ирина Трофимова рассказали об экспедициях по следам матушек Руфины и Ариадны: от Чердыни до Владивостока, Харбина и Шанхая, где удалось найти места, связанные с монастырём, приютами, храмами и русской эмиграцией.
Также речь шла о духовной связи матушек с преподобномученицей Елизаветой Фёдоровной и святителем Иоанном Шанхайским, о воспитанницах приютов, разъехавшихся по миру, о женском служении, милосердии, памяти и о том, почему такие истории помогают современному человеку не терять надежду.
Ведущая: Кира Лаврентьева
Все выпуски программы Светлый вечер
