Поделиться
Фото: Essa Mhmad/Unsplash
«Дамаск исключается из числа городов и будет грудою развалин!». Такую горькую будущность предрёк сирийской столице библейский пророк Исайя. Однако, сегодня город, обреченный в восьмом веке до Рождества Христова на разрушение — один из старейших в мире. Хотя он и находится в горячей точке земного шара, но по-прежнему остаётся архитектурной жемчужиной Ближнего Востока. Получается, что пророк ошибся? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит обратиться к историческим документам, которые обнаружил в 1849 году английский археолог Остин Генри Лэйярд, изучая развалины древнего города Нимруда на территории Ирака.
Комментарий эксперта:
В одном из дворцов Нимруда Остин Генри Лэйярд нашел большое количество каменных плит с клинописными надписями, содержавшими жизнеописание ассирийского царя Тиглатпаласара Третьего. Среди восхвалений, характерных для ближневосточных биографических повествований, на досках были зафиксированы подробности военного похода ассирийцев против Сирии в середине восьмого века. В рассказе, изложенном от имени самого Тиглатпаласара, сообщается: «Я обезглавил сирийского царя Рецина, осадил и взял построенный на высокой горе дворец его отца Венедада, восемь тысяч жителей с их имуществом я увел в плен, пятьсот восемнадцать городов Дамасского царства я обратил в пепел».
Царь Рецин, о котором упоминается в хрониках Тиглатпаласара, возглавлял Сирию в восьмом веке до Рождества Христова, то есть, был современником пророка Исайи. Этот правитель сыграл нелицеприятную роль в конфликте между Израилем и Иудеей, прежде составлявшими единое царство. Результатом политических интриг Рецина стал его союз с израильским царем Факеем против иудейского монарха Ахаза. Именно к Ахазу и было обращено пророчество Исайи о грядущем разрушении Дамаска.
Комментарий эксперта:
Исайя призывал царя Иудеи Ахаза возложить упование на Бога и не сомневаться в том, что Израиль и Сирия — «дымящиеся головни, которые скоро потухнут». Ахаз попросил заступничества у ассирийского правителя и вскоре, как сообщают анналы Тиглатпаласара, Дамаск «стали похож на холмы, смытые потоком».
Предсказание о разрушении Дамаска было произнесено в исторический период, когда сирийское царство еще было могущественным и влиятельным. Царь Рецин, сталкивая между собой братские государства — Израиль и Иудею, рассчитывал завладеть их территориями и упрочить свое положение в регионе. Однако, в вооруженный конфликт вмешались ассирийцы, и Дамасское царство превратилось в груду развалин, о чем и сохранилось документальное свидетельство — обнаруженные археологами анналы Тиглатпаласара. Но если Вавилону пророк Исайя предрек безвозвратное разрушение, то Дамаску пророчество оставляло возможность восстать из пепла, что и произошло в дальнейшем. Однако, трудно сказать, уцелеет ли столица Сирии в войне, которая идет на ее территории в наши дни.
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
