"Проект "В кругу семьи". Светлый вечер с Александром Ковтунцом (эф. 05.04.2016)

* Поделиться

КовтунецУ нас в гостях был Президент Общенациональной программы "В кругу семьи" Александр Ковтунец.

Мы говорили о целях общенационального проекта "В кругу семьи", о программах, запускаемых в рамках этого проекта, таких как "Фестиваль детского и семейного кино", о национальном детском парке, а также о продвижении традиционных семейных ценностях.

______________________________________

В. Емельянов

— Здравствуйте, это программа «Светлый вечер». В студии Владимир Емельянов...

А. Пичугин

— Алексей Пичугин, здравствуйте!

В. Емельянов

— И наш сегодняшний гость — Александр Ковтунец, президент Общенациональной программы «В кругу семьи», продюсер, а по совместительству еще и актер. Здравствуйте, Александр.

А. Ковтунец

— Здравствуйте!

Наше досье:

Александр Ковтунец родился в 1973 году в Вильнюсе. Окончил Вильнюсский государственный университет, экономический факультет, а также практический курс режиссуры, мастерства актера и Школу драмы Германа Сидакова по профессии «актер драматического театра и кино». Президент Общественной программы «В кругу семьи». Актер, продюсер, телеведущий. Член правления Российского клуба православных меценатов, обладатель нескольких церковных и государственных наград. Женат, трое детей.

В. Емельянов

— Ну, первый вопрос: что это за Общенациональная программа «В кругу семьи»? А Вы еще и многодетный отец, насколько нам известно.

А. Ковтунец

— Ну, наверное, невозможно возглавлять Общенациональную программу «В кругу семьи», не будучи многодетным отцом. Очень важно всегда в том, что ты делаешь в работе, соответствовать — стараться этому, по крайней мере, соответствовать — и в своей личной жизни.

Программа «В кругу семьи» существует одиннадцать с половиной лет, нацелена на всевозможное содействие в укреплении семьи, содействие в том, чтобы через медиапространство, просветительские проекты, социальные проекты максимально оказывать такое, знаете, духовно-нравственное, духовно-просветительское воздействие. Но, в первую очередь, мы работаем на светскую аудиторию, потому что все-таки, скажем так, в православной аудитории существует достаточно большое количество тех или иных проектов, направленных на укрепление семьи, а со светской аудиторией, которая, может быть, не всегда готова рассуждать с точки зрения веры, не так много проектов, которые в нашей стране действуют, причем, действуют не на территории какого-то одного места, а на территории всей страны. У нас это в 30 городах существуют отделения нашей программы, в девяти странах существуют отделения. У нас существует более 15 разноплановых направлений деятельности, куда входит и Фестиваль семейных и детских фильмов, создание фильмов и спектаклей. Существует театральное агентство, мы выпускаем ряд телепередач. И, в то же время, есть такие социально ориентированные проекты, как «Странноприимный дом» в Южноуральске. Большая работа ведется с заключенными в целом ряде городов, в особенности, в Санкт-Петербурге. Антиабортная работа, работа, связанная с поддержкой многодетных семей. Например, только в прошлом году три семьи получили жилье благодаря нашей программе.

И просветительские проекты, направленные на воспитание, на общение. Это и специальная программа в Екатеринбурге — такая «Школа радости». И в будущем создание такого просветительского Парка национальной истории «Сказки фольклора и ратного искусства в кругу семьи», который, собственно говоря, нацелен на то, чтобы у нас был наш, русский Диснейленд, основанный на наших традициях, на нашей истории, на нашем фольклоре.

В. Емельянов

— Это в Москве планируется?

А. Ковтунец

— Это во Владимире.

В. Емельянов

— А, это во Владимире.

А. Ковтунец

— Уже есть 200 гектаров земли.

А. Пичугин

— Ну, Диснейленд — это...

В. Емельянов

— Я очень хорошо знаю эту Владимирскую землю.

А. Пичугин

— Ну, этот Диснейленд — наднациональное понятие все-таки.

А. Ковтунец

— Когда я говорю «Диснейленд», мы понимаем, что сама суть — это будет очень... То есть если Диснейленд основан на американских традициях, то наша история будет основана на русских традициях.

Но, конечно, все будет через эмоцию. Вот когда к нам сейчас приезжают иностранцы, они говорят: «В России, конечно, много красоты. Но чтобы вот пойти, например, куда-то и увидеть некое интерактивное действие, и полюбить еще вот с этой стороны страну, сложно. Через дух, через красоту, через величие — да». И, кроме того, знаете, вот наши молодежь, дети, взрослые — ведь мы очень мало получаем информации о наших исконных традициях, о наших исконных обычаях. А один раз приехав в такой прак и один раз увидев наяву сказки Пушкина, один раз поиграв в богатырские турниры, пройдясь по Оружейной палате, и вот вкупе, когда там более 20 разноплановых таких вещей человек впитает, то потом огромное количество пропаганды, которое через кино и телевидение человек будет получать, уже не сможет переломить вот эту генетическую, знаете, нацеленность именно на наши исконные традиции. Поэтому...

В. Емельянов

— Ой, Вы знаете, здесь я готов поспорить...

А. Ковтунец

— Давайте поспорим! (Смеется.)

В. Емельянов

— Хотя я и не являюсь приверженцем вот этих всех телевизионных... Но просто настолько агрессивные вот эти все западные форматы, скажем... Предположим, тот же «Голос: Дети», условно говоря. Кто-то смотрит с удовольствием, а кто-то из профессионалов иногда, когда приходит к нам на эфир, мы кулуарно это обсуждаем. Они говорят, что это чудовищно, потому что маленькие дети начинают петь, как взрослые западные звезды, мало того, что не понимая, о чем они поют, так еще и интонируя совершенно не по-русски. Это не наши интонации звучат. Ну, это условно говоря. А вот...

А. Ковтунец

— Можно возмущаться, а можно пытаться этому противостоять. Мы же не сможем целиком...

В. Емельянов

— Да. Нет, конечно.

А. Ковтунец

— ...к сожалению, пока заменить эфир. И невозможно его запретить. Но можно очень качественными продуктами потихонечку именно заполнять его. И поэтому то, что мы можем, мы делаем, да! (Смеется.)

В. Емельянов

— Это понятно. Если в процентом соотношении смотреть, то то, о чем Вы говорите, вот эти наши исконные богатыри какие-то, истории вот эти таам все — этого очень немного на современном телевидении.

А. Ковтунец

— Сейчас именно вообще почти нет. И поэтому я понимаю, что когда у нас такой Парк появится, он будет системообразующим, потому что неминуемо он будет содействовать появлению кино- и анимационных героев, которые сначала будут появляться в кинотеатрах, на телевидении, а потом будут жить там. То есть это же целая индустрия, которая на самом деле призвана через правильные рычаги, не путем запрета (что очень сложно сделать), а путем такого интереса зрительского будет просто вытеснять то, что сейчас есть. Потому что а как еще иначе? Очень сложно.

А. Пичугин

— Смотрите, мне кажется ,здесь есть одна опасность. Вернее, как? Смотря что Вы вкладываете в понятие... в то, что Вы хотите от этого парка. Если это парк развлечений, который не претендует на какую-то историчность, на какую-то образовательную программу, это одно дело. А если Вы хотите сделать парк, где это все будет как-то более-менее связано с русской историей, причем, не так, как мы ее сейчас представляем (героическая русская история), а вот с каким-то научным подтекстом...

А. Ковтунец

— Алексей, вот сразу чувствуется, что Вы еще, в силу обстоятельств, не были на тех мероприятиях, которые мы проводили. Я просто приведу Вам несколько примеров. Знаете, мы два года назад на Байкале, когда было 10-летие нашей Общенациональной программы «В кругу семьи» и проходил очередной наш Кинофестиваль семейных и детских фильмов «В кругу семьи», по традиции, пригласили более 20 стран-участниц, где были и правая рука Люка Бессонна, и китайские звезды, и со всего мира. Прилетал Дмитрий Олегович Рогозин, Чемезов Сергей Петрович, наш сопредседатель Попечительского совета, Денис Мацуев, и мы прямо на воде, на понтоне устроили грандиозное действие, направленное на укрепление семьи: в самом конце мы сделали впервые вообще такое шоу, в котором 30-метровый водный экран поднялся, и на него светил лазер и мэпинг, и в этом действе мы показали всю красоту России, самые ключевые архитектурные здания — от Владивостока до Калининграда. И вот в прошлом году с этим лазерным шоу мы заняли в Дубае на Чемпионате мира лазерных эффектов 3-е место. Поэтому я уверен, что можно совмещать образовательно0просветительскую функцию с просто правильной подачей, и при этом еще делать так, чтобы человек мог отдыхать. Да, когда вы говорите об очень глубоком научном труде, то, безусловно, это не будет очень глубокий научный труд. Но наша задача — пробудить интерес именно к нашим исконным традициям, к исконной истории. А давайте...

А. Пичугин

— А примерно вот о чем? Вот Вы говорите: «традиция», «пробудить интерес». А какие традиции, например, можно показать в рамках вот этого предполагаемого проекта?

А. Ковтунец

— Ну вот Вы сказали про «Голос», да?

В. Емельянов

— Это я сказал.

А. Пичугин

— Это Владимир сказал, да.

А. Ковтунец

— Да. Вы, как ведущие... Вы, как два ведущих, сказали про «Голос». (Смеется.) Соответственно, одно дело, когда есть такой голос, а другое — когда у нас в Парке профессий будут обучать именно нашим древнерусским умениям петь.

(Поет.)

А. Ковтунец

— Не буду петь дальше, но, тем не менее, мы глубоко продумываем каждый этап, который там будет. Но, знаете... (Смеется.) Мне вот что подумалось сейчас. Почему Вы так сейчас действительно с большим очень интересом стали беседовать про этот проект (и мне очень приятно это)? Потому что, мне кажется, у нас пока государство не до конца понимает значимость именно такого проекта. Потому что в той же Америке, когда Диснейленд создавался, и когда его создают в других странах, в это же вкладываются колоссальные средства. Потому что американская культура несется через Диснейленд. Так вот я хочу, чтобы русская культура через наш Русский просветительский парк национальной истории, сказки, фольклора и ратного искусства «В кругу семьи» именно проносилась.

В. Емельянов

— Вы знаете, уважаемый Александр, в то время, когда наше государство озабочено не тем, о чем Вы мечтаете, а тем, чтобы снизить субсидии на развитие культуры в целом в стране, я думаю, что ему сейчас вообще не до этого парка. Хотя, между прочим, у Вас в числе тех, кто поддерживает Вас, это Правительство Москвы и Правительство Владимирской области, и Свердловской области, и Ростех, и так далее, и так далее. У Вас очень много партнеров.

Я хочу пару слов, во-первых, сказать в защиту Леши — в том смысле, что Алексей, поскольку он историк, ему, конечно, интересно знать, как это будет представлено с точки зрения науки — не в смысле науки, заумно и так далее. С другой стороны, понятно, что это, в первую очередь, Парк развлечений, и тут, конечно, ясное дело, что...

Вот я, когда у меня выдается свободная неделя здесь, на работе, или я в отпуске, если я куда-то не уезжаю, в какие-то дальние страны, очень люблю по всяким разным городкам поездить. Вот я был, предположим, в таком развлекательном старом центре под Минском под названием Дудудки — я не знаю, знаете Вы такое место или нет... Можно взять, например, сюда поближе — город Мышкин. Везде есть эти города мастеров. Дети с невероятным интересом и удовольствием участвуют — они там и чеканят монетки, и пытаются что-то лепить из глины. Вот что касается этих мастерских по керамике, там вообще километровые очереди, потому что им очень нравится руками все это делать.

А. Ковтунец

— Поверьте, вот то, что мы сейчас создаем, у нас на постсоветском пространстве пока нет ни одного подобного парка. Мы все, когда начинаем говорить о таком парке, предлагаем, самое большее, вот такую «деревню мастеров». У нас тоже есть она небольшая часть «деревни мастеров», в которой, конечно, будут и кузнецы, представители всех других ремесленных профессий находиться, жить, непосредственно обучать детей. Но по радио очень сложно рассказывать об этом парке. Почему? Потому что у нас есть великолепная презентация. Если бы было видео... Но, тем не менее, давайте, раз уж мы как-то, неожиданно для меня, именно на этом проекте остановились, наиболее крупно, то я расскажу...

А. Пичугин

— Ну, мы и еще поговорим о других Ваших проектах...

В. Емельянов

— Александр Ковтунец у нас сегодня в гостях в программе «Светлый вечер» — продюсер, актер, президент Общенациональной программы «В кругу семьи».

А. Пичугин

— Кстати, пока мы далеко не ушли, я хотел все-таки спросить: у на какое-то время назад в гостях был автор и человек, который реализовал программу в Переславле-Залесском «Русский парк», который тоже позиционировался именно как парк русской культуры, средоточие русской культуры — и с интересными там профессиями, и с воинским искусством, и со всем на свете. Вы как-то сотрудничаете?

А. Ковтунец

— Пока еще нет, но я очень надеюсь, что в будущем обязательно будем. Знаете, мы в этом году делали в Москве такой фестиваль — «Ледовая Москва в кругу семьи» на Поклонной горе. И полмиллиона человек посетили этот проект. Почему? Потому что мы не просто изо льда построили ледовую Москву — 15 объектов по 7-8 метров, причем, технологически сделали так, что у нас единственное место, которое в Москве не растаяло. Помните, за две недели до Нового года было плюс 14? У нас все было наполнено тем интерактивом, благодаря которому люди оказывались, фактически, в таких Рождественских уличных гуляньях. И я видел, что многие люди при входе еще сохраняли такую агрессивность, а через полтора-два часа на выходе уже были с совершенно другим настроением. Потому что у нас было и 42 Деда Мороза разных национальностей, у нас были транспортные средства — автобусы, троллейбусы, маршрутки, такси, которые надо было самостоятельно толкать, с остановками, с объяснением про каждое здание. Если было МГУ, то был специальный лайтбокс, на котором все было написано, плюс специальные познавательные программы. У нас были специальные детские развлекательные машинки, горки, выступали каждый день взрослые и дети, фокусники. И, таким образом, когда я рассказываю про наш парк, то я хочу, чтобы Вы включили воображение и представили, что мы не просто привлекаем, чтобы люди что-то делали своими руками, а я говорю про ту атмосферу, в которую попадают люди, и выходят оттуда немножко иными.

Поэтому у нас летом пройдет в Санкт-Петербурге в рамках Экономического форума наш очередной XI Международный кинофестиваль семейных и детских фильмов «В кругу семьи». Он будет еще проходить в рамках такого Фестиваля музыки и кино «Петербургские каникулы», который создается при поддержке Министерства культуры и как раз госкорпорации Ростех. Так вот мы будем показывать парад киносказок, куда войдут лучшие шедевры нашего отечественного именно детского кино и сказок. Понятно, что большинство из них — именно советского периода. У нас будет впервые на самом деле создана целая плавучая флотилия, в которой будут показываться на(?) плавучих кинотеатрах наши фильмы. Мы планируем сделать такую вот прекрасную сказку для Санкт-Петербурга, и я сейчас просто Вас приглашаю приехать на это мероприятие...

В. Емельянов

— Спасибо!

А. Пичугин

— Да!

А. Ковтунец

— ...и потом, после него вернуться к обсуждению того, что такое парк. Потому что, один раз окунувшись в любое из наших мероприятий, нам будет проще говорить на одном языке, что мы имеем в виду. (Смеется.)

А. Пичугин

— Вы, мне кажется, какой-то подвох ощутили в наших вопросах, потому что на самом деле мы просто пытаемся вскрыть какие-то вещи, которые, может быть, на первый взгляд должны выглядеть очень благостно, но о них надо говорить и обсуждать.

А. Ковтунец

— Конечно!

А. Пичугин

— Потому что если это будет просто такая вот реклама будущего проекта или каких-то вещей, которые уже реализуются, мы зачастую можем не узнать всей полноты.

А. Ковтунец

— Конечно!

В. Емельянов

— Мне хотелось бы остановиться на Фестивале детского и семейного кино — это один из Ваших проектов. Вообще, проектов очень много, я посмотрел: так и жилой комплекс у Вас, и телевизионные проекты, и собственная киностудия под названием «Илья Муромец».

Ну, давайте, для начала, о Фестивале детского и семейного кино, а дальше — там уже как пойдет.

А. Ковтунец

— Я о нем уже начал сейчас рассказывать. Действительно, это будет XI Фестиваль. Каждый год мы по всему миру собираем лучшее семейное и детское кино. Мы стараемся не только в том городе, где у нас проходит основной фестиваль, порадовать зрителей, но и каждый год, во-первых, наш фестиваль переезжает из города в город. Если в позапрошлом году это были Иркутск и Иркутская область, и 15 городов области мы посетили с поездками в детские дома, воспитательные колонии, больницы... Соответственно, знаете, некоторые города, в которых, предположим, мы показывали спектакли, там по 16-17 лет ни разу не было ни одного спектакля. И, конечно, для людей это было просто счастье.

В прошлом году у нас в Калининграде проходил такой же фестиваль. Причем, так как был Год Чайковского, юбилей Чайковского, мы на озере Верхнее в Калининграде поставили прямо на улице балет «Лебединое озеро» — тоже с интерактивом. И 50 тысяч человек пришли посмотреть на это чудо и, несмотря на холодный вечер, продолжали оставаться.

Так вот фестиваль, опять же, позволяет собрать единомышленников, позволяет поговорить о вере. Удивительная была беседа в прошлом году, когда один из членов жюри из Великобритании вечером... А у нас и наши кинематографисты собираются, и батюшки, и иностранцы, и вдруг один из них заявил, что он в Бога не верит. Разгорелся спор, который шел часа два, и этот же человек в конце сказал: «Ну, вообще-то, да, я не совсем прав, Вы меня сейчас в какой-то степени просветили, потому что в детстве я верил, а потом как-то это все забылось, я перестал ходить». А сейчас, поговорив, он во многом согласился, что стоит к этому вопросу вернуться и подумать.

И поэтому для меня кинофестиваль — это возможность увлечь кинематографистов разных стран мира идеями веры, идеями именно нравственной традиционной семьи.

И, знаете, он, вот этот же товарищ, говорит: «То, что я вижу в России, невозможно во многих странах». «Я, — говорит, — люблю в каждой стране, в каждом городе, где бываю, пройтись по улице. И вот я еду на троллейбусе, идет проливной дождь, вдруг останавливается транспортное средство, в одной маечке выскакивает водитель и переводит через дорогу дедушку, который очень плохо выглядит, и я бы просто к нему не подошел. Вот он, — говорит, — его переводит на ту сторону, оставляет его, садится, но после этого происходит то, что меня добило: к нему подходит бабушка и дает ему еще 10 или сколько-то рублей. Такого отношения, — говорит, — к сожалению, в Европе уже не существует. И поэтому...»

А. Пичугин

— Ладно Вам, простите меня!

В. Емельянов

— Да ну, бросьте, действительно!

А. Пичугин

— Все бывает!

А. Ковтунец

— Я говорю о том, что он мне рассказывает. Я не говорю о том, что так есть на самом деле.

В. Емельянов

— Конечно, это не так.

А. Ковтунец

— Вот я рассказываю, знаете, одого человека, который рассказывает свое мнение, и прекрасно, когда у него впечатление о России после такого фестиваля серьезно меняется. Потому что существует одна пропаганда... (Смеется.)

В. Емельянов

— Нет, существует не то, чтобы, понимаете ли, какое дело, пропаганда, а существует просто реальная жизнь, без всякой пропаганды. Если бы вот этот Ваш товарищ замечательный, который так восхищался этим поступком, который совершил человек, вполне человеческим себе, поехал куда-нибудь в провинциальный город — не обязательно в Калининград, а хотя бы в тот же самый Тамбов, и посмотрел, как эти самые несчастные старики живут на свою нищенскую пенсию и считают, что им лучше сделать — купить лекарство, чтобы выжить, или купить продукты, чтобы жить, вот тут тоже такой вопрос возникает: где к старикам отношение-то лучше, на самом деле: в Европе, где они живут в домах престарелых, которые из себя представляют отдельные двухкомнатные квартиры с полным обеспечением, или у нас в этих самых домах, которые периодически горят — тоже по непонятно какой причине (то ли проводка, то ли поджигают, потому что содержать это все нужно).

Но, коли мы говорим все-таки о...

А. Ковтунец

— Именно поэтому у нас в Южноуральске существует странноприимный дом, где сейчас живут уже 22 человека. Руководитель нашего отделения отец Виталий Махров в Южноуральске полгода назад приехал и говорит: «Саша, я вот думаю: сейчас зима приближается, а сколько людей замерзнет на улицах! Давай мы создадим такой дом, где мы сможем спасать этих людей!» Мы с ним договорились, что главным и единственным условием будет, что человек, который приходит в этот дом, не пьет. Если он это продолжает делать, то мы, к сожалению, с ним расстаемся.

В. Емельянов

— Ну, да, пусть замерзает на улице.

А. Пичугин

— Это же болезнь. Алкоголизм — это болезнь, это же не какая-то психологическая, там... Хотя психологическая, конечно, но...

А. Ковтунец

— Вы знаете, вот потрясающая у нас сегодня беседа. Мы каждый раз... Расскажите о том, какие Вы делаете проекты. Вы знаете, что когда люди сталкиваются с возможностью прекратить пить и остаться жить в своем доме или пить и замерзнуть, прекращают пить и живут в этом доме? У нас за все время, которое мы... Вот за всю зиму только один человек не выдержал и ушел — и через месяц вернулся, но уже после этого не пьет, понимаете?

В. Емельянов

— Это хорошо. Но, смотрите, вот я согласен с Алексеем: дело не в том, что программа интересная и что мы Вас пытаемся подловить. Мы-то не выставлены на это совершенно, и это совсем не наша задача. Но я с Алексеем согласен.

А. Ковтунец

— В чем?

В. Емельянов

— Очень просто: в том, что алкоголизм — это реально болезнь, это диагноз. Это не распущенность... Пьянство бытовое — да, наверное, это распущенность. Когда человек становится алкоголиком, когда он зависит от приема алкоголя в одно и то же время, в определенном количестве, это действительно реальная зависимость, это нужно лечить. Вы говорите о том, что да, вот мы создали этот дом в Южноуральске, вот у нас 22 человека живет, но у нас вот условие. А он не может от этого отказаться, понимаете? Просто физически не может. Вот...

А. Ковтунец

— Ваше предложение?

А. Пичугин

— А вот как вот? Вы теперь расскажите, как Вы с ними работаете? Вот у Вас есть странноприимный дом. Туда может прийти любой человек, вне зависимости от того, алкоголик он или не алкоголик. Ну, если алкоголик, мы уже поняли, что Вы с ним через какое-то время прощаетесь.

В. Емельянов

— Но прощаетесь Вы с ним как? Вы его направляете в лечебное учреждение, или прощаетесь: «Извините, Вы бухаете — до свидания!»?

А. Ковтунец

— Знаете... (Смеется.) Безусловно, мы люди жестокие, но не настолько, чтобы сразу человека попытаться отправить заморозиться.

В. Емельянов

— Это хорошо!

А. Ковтунец

— Но когда, находясь в определенном месте, человек продолжает свой такой вот, может быть, не очень правильный путь, то это очень сильно, на самом деле, подрывает всю его деятельность. И вот мы, безусловно... Каждую неделю приезжает батюшка, который проводит беседы. Поначалу, когда в ноябре туда стали заселяться первые люди, было сложно — каждый был сам по себе. Из тех же людей, которых нашли, был выбран староста, достаточно такой авторитарный человек, и, может быть, не всегда мы с ним были согласны, но потихонечку увидели, что его такое, знаете, строгое отношение к режиму, еще каким-то бытовым вещам помогло как-то наладить жизнь внутри и...

В. Емельянов

— Он, наверное, бывший военный.

А. Ковтунец

— Ну, да! (Смеется.) Да, так и есть!

В. Емельянов

— Да? Ну, это, как правило...

А. Пичугин

— Логично, да!

А. Ковтунец

— И, знаете, попытались организовать столярную мастерскую, но большинство из тех людей, которых мы туда привлекли, физически и работать-то не могли. Пришлось заниматься восстановлением здоровья, документов.

А. Пичугин

— Документы Вы восстанавливаете?

А. Ковтунец

— Конечно. И, вот знаете, самое печальное — или самое прекрасное, не знаю, как сказать, — почти никто из местных бизнесменов не откликается. Потому что у нас все на поддержку этого дома... У нас никто не любишь неуспешность. И вот эта русская черта, которая всегда была такой очень важной нашей чертой — странноприимные дома были всегда и везде, — она сейчас, к сожалению...

В. Емельянов

— Сострадательность, да, вот это?

А. Ковтунец

— Сострадательность исчезла, да. Вы абсолютно сейчас точно сказали. И один человек (я уже сказал отцу Виталию больше к нему не ходить), знаете, четыре месяца говорил: «Так, все, Вы знаете, мы вот уже подготовили перевод. Приезжайте, сейчас посидим, поговорим на эту тему!» Отец Виталий приезжает, начинается беседа, он вызывает: «Марья Ивановна, готов перевод?» — «Нет, сегодня не получается». — «Почему?» — «Отец Виталий, завтра!» (Смеется.) Он пять раз туда приезжал — и пять раз такой вот цирк происходил.

И поэтому самое сложное пока — это пробудить вот эту именно черточку милосердия, знаете, в людях. Но практика показывает, что когда не отчаиваешься и работаешь... Конечно, батюшке там гораздо тяжелее, чем нам здесь, потому что ему приходится каждодневно, в общем-то, решать массу проблем. Мы их решаем больше дистанционно...

Вот мы будем делать обязательно после Пасхи такой короткометражный фильм об этом доме. И, кстати, если бы у Вас когда-то возникло желание, вот мне кажется, он, конечно, потрясающий собеседник и мог бы Вам в красках рассказать про этот дом. Так вот, в каждый из проектов, который мы запускаем, будь то странноприимный дом или поддержка многодетных семей, антиабортная работа или работа в тюрьмах, мы стараемся обязательно потом транслировать в другие области. Вот мы с ним уже договорились, что сейчас, в этом году по странноприимному дому, отработав весь алгоритм, мы попытаемся в Московской области, Санкт-Петербурге и Астрахани (может быть, во всех трех не получится, но хотя бы в еще одном регионе) запустить его, чтобы он начал работать.

В. Емельянов

— То есть а пока он существует только в Южноуральске?

А. Ковтунец

— Пока только в Южноуральске, да. Вот у нас так же, предположим, главный центр такой нашей антиабортной деятельности находится в Иркутске, и год назад удалось на уровне Министерства здравоохранения области подписать указ о том, что каждая мама, которая хочет сделать аборт, в обязательном порядке проходит собеседование, пишет ответы на вопросы, где черным по белому написано, что она понимает, что это убийство, и прочие вещи. И до 38% стало снижаться количество тех мам, которые, собственно говоря, отказались от аборта. А дальше у нас там создан фонд «Спаси и сохрани», который уже помогает тем мамам, которым вот такая помощь нужна.

В. Емельянов

— Александр Ковтунец сегодня в программе «Светлый вечер» — актер, продюсер, президент Общенациональной программы «В кругу семьи». И мы продолжим с ним разговор буквально через минуту.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию. Здравствуйте еще раз, дорогие слушатели! Здесь, в этой студии, Алексей Пичугин...

В. Емельянов

— ...и Владимир Емельянов.

А. Пичугин

— Говорим сегодня с Александром Ковтунцом — актером, продюсером, президентом Общенациональной программы «В кругу семьи».

В. Емельянов

— Александр, мне все-таки хотелось бы вернуться к теме Фестиваля фильмов для детей и юношества. Смотрите, я вот сейчас...

А. Ковтунец

— ...семейного и детского просмотра.

В. Емельянов

— Семейного и детского просмотра. Я вот больше про детское кино хотел бы поговорить. Я вспоминаю свое детство — ну, и Ваше, соответственно, и Лешино тоже. Вот смотрите, какие мастера снимались в советском детском кино и не гнушались этим: и Георгий Вицин, и Евгений Павлович Леонов, и Олег Павлович Табаков, и, Господи, просто весь цвет...

А. Пичугин

— А уж Ролан Быков, по-моему, везде переиграл в детском кино.

В. Емельянов

— Весь цвет отечественного кинематографа. И Рина Зеленая, и Фаина Раневская, и так далее, и так далее. И детское кино у нас все-таки было. И у меня такое складывается ощущение, что у нас детское кино-то сейчас не очень снимается...

А. Пичугин

— Или оно в рамках фестивалей, может быть, только показывается, а, по каким-то причинам, на широкие экраны не выходит.

В. Емельянов

— Я прав, или я просто не в курсе?

А. Ковтунец

— Вы абсолютно правы. Мы, чтобы показать восемь-десять семейных фильмов, именно детской направленности, ищем их по всему миру в течение года...

В. Емельянов

— По миру даже?

А. Ковтунец

— Конечно!

А. Пичугин

— То есть это общемировая проблема, не российская?

А. Ковтунец

— Это общемировая проблема. Сейчас существует уже упоминавшаяся сегодня студия Диснея, но она делает не для детей, а для подростков. Надо понимать, что они детские фильмы не делают — это все-таки фильмы на 12, самое маленькое, а так 14-16 лет.

В. Емельянов

— Ну, это же тоже дети.

А. Ковтунец

— В общем-то, да. Но для самых маленьких детей то, как у нас создавались фильмы «Буратино»...

В. Емельянов

— «Буратино», да, «Про Красную Шапочку»...

А. Ковтунец

— ...все фильмы Роу, таких фильмов сейчас, к сожалению, почти не делается. И, знаете, здесь проблем несколько. Во-первых, нужно уметь делать детское кино.

В. Емельянов

— Ну, конечно.

А. Ковтунец

— Нужно чувствовать детей, нужно чувствовать, что дети любят, почему. Нужно уметь как актеру, как режиссеру работать с детьми. Вот это первое.

Второе: нужно потом понимать, а куда этот фильм пойдет. Вот знаете, мы в 2012 году с Натальей Мокрицкой сняли фильм «Страна хороших деточек». И до сих пор ни на одном телеканале, даже бесплатно, этот фильм не взяли показать, потому что телеканал не сможет поставить там рекламу для телеканала, это невыгодно, и его не берут. При этом фильм...

В. Емельянов

— А детские каналы тоже не берут?

А. Ковтунец

— Ни один федеральный канал пока этот фильм, к сожалению, так и не показал. Вроде бы, сейчас решается вопрос с СТС, и, дай Бог, все-таки у нас в ближайшее время он будет показан. А проблема в том, что в кинотеатры эти фильмы не берут. Вот представьте: мы снимали, в общем, почти два года создавали этот фильм, вложили туда колоссальное количество сил, ресурсов, энергии. Фильм получился, на самом деле, очень добрым, хорошим...

А. Ковтунец

— А о чем он?

В. Емельянов

— О том, как девочка в семье ведет себя не так, как хотят родители. Она очень шустрая, активная, у нее все падает, разбивается, и на Новый год бабушка желает: «Я хочу, чтобы в новом году была у нас только хорошая девочка». И в Новый год эту девочку забирают в Страну Хороших Деточек, а им присылают хорошую деточку.

А. Пичугин

— Такую же точно?

А. Ковтунец

— Такую же точно, но почти такую же точно... То есть...

В. Емельянов

— У которой ноги обмотаны ватой, да...

А. Ковтунец

— Да, у нее... Вот она такая правильная... А та деточка — она...

А. Пичугин

— Ну, а дальше не раскрывайте все-таки — посмотрят люди!

А. Ковтунец

— Да, да! И, знаете, сначала мы были вынуждены почти на 15 минут сократить этот фильм, потому что одна из кинопрокатных компаний сказала: «По-другому мы не возьмем». Когда ты сокращаешь кино, ты должен оставить линию, чтобы было понятно, о чем, а какие-то очень яркие визуальные элементы убираешь.

А. Пичугин

— Ну, убиваешь в себе хирурга.

А. Ковтунец

— На самом деле, да. Пришлось чуть-чуть... Фильм стал, скажем, с моей точки зрения — Наташа, конечно, со мной не согласна... С моей точки зрения, он был до этого лучше. А потом этот фильм поставили на 9:00 и на 12:00 утра в кинотеатрах. Я говорю: «А для чего мы его сокращали? Уж лучше бы оставили такой, какой был, и все! Потому что параллельно шел фильм «Хоббит», который занял все экраны, и наше предложение чуть позже показать не нашло никакого...

В. Емельянов

— Ну, понимаете, тут же...

А. Ковтунец

— И поэтому каждый продюсер, когда пройдет через вот эти мучения... У нас достаточно многие пытались снимать детские фильмы, но когда ты понимаешь, что потом это детское кино, кроме небольшого количества фестивалей, ты не можешь ни в кинопрокатную сеть поставить, ни на телевидение, ты думаешь: зачем я трачу эти силы, которые потом, к сожалению?..

В. Емельянов

— Овчинка выделки не стоит, как говорится.

А. Ковтунец

— Конечно, к сожалению! Я бы создавал таких фильмов очень много!

А. Пичугин

— Это общая проблема.

В. Емельянов

— Но смотрите, есть же, например, не федеральные каналы — есть Интернет-телевидение, там жители крупных городов пользуются...

А. Ковтунец

— Там показали.

В. Емельянов

— Есть Интернет-кинотеатры. У нас есть прекрасные ресурсы, есть лидеры этого рынка, которые, наверняка, могли бы взять. У них там просто огромное количество фильмов для детей. Я в курсе, поэтому говорю.

А. Ковтунец

— Безусловно, мы туда поставили. Но когда мы говорим... Там несоизмеримые средства с тем, что были вложены. А здесь есть средства Фонда кино. Слава Богу, что в Фонде кино подошли по-человечески, и невозвратные средства были выделены на это кино. А если бы на детское кино были возвратные средства выделены, что можно было бы делать?

При этом я не отчаиваюсь, и все равно при моем участии создавался фильм «Приключения маленьких итальянцев». Сейчас мы пытаемся с Кареном Оганесяном создать фильм «Современная Мэри Поппинс», и мы пытаемся это делать. Другое дело, что мы понимаем, чт нас ждет непростая судьба вот дальнейшего существования детского фильма.

И точно так же сейчас обстоят дела во всем мире, поэтому детских фильмов создается очень и очень немного, но мы вот на фестивале находим их.

А. Пичугин

— Я все пытаюсь понять: но ведь, мне кажется, в советское время тоже большинство фильмов, которые проходили как детские, в большей степени были семейные. Ну, «Приключения Электроника», например — ну, куда же более детский фильм? Но, тем не менее, все равно...

В. Емельянов

— «Гостья из будущего».

А. Пичугин

— Да, та же самая «Гостья из будущего». Ну, мы же его и сейчас можем посмотреть, и тогда тоже родители смотрели с детьми, и, в общем-то, возрастная граница была довольно размытая.

В. Емельянов

— Кстати, между прочим, я скажу, что сейчас и некоторые взрослые тоже, когда показывают вдруг...

А. Пичугин

— ...сказки Роу...

В. Емельянов

— ...по телевидению и сказки Роу, например, и те же самые «Приключения Электроника», скажем, нашего с Вами возраста...

А. Ковтунец

— Все с удовольствием смотрят!

В. Емельянов

— Нальют себе чашечку чаю, возьмут булочку, сядут — и вот эту серию за серией, если две покажут подряд — нормально посмотрят, сядут.

А. Ковтунец

— Вы правы. Хорошее детское кино — оно будет, безусловно, интересно и взрослым, безусловно. Но вот, если честно, я очень давно не видел фильмов уровня даже «Электроника» в современном мире, потому что, в общем-то, наверное...

В. Емельянов

— Чего-то произошло с нами, да?

А. Ковтунец

— Что-то с нами произошло! (Смеется.) Видно, не очень пока хорошее. Но я большой оптимист.

Вот, знаете, с детства рассказ о двух лягушках, которые попали в молоко...

А. Пичугин

— ...и сбивали масло.

А. Ковтунец

— Да, и одна опустила лапки и утонула, а вторая била до тех пор, пока не сбила это масло. (Смеется.) Вот я по своему нутру — человек, который будет бить...

В. Емельянов

— Сбивать масло.

А. Ковтунец

— ...до тех пор, пока не собьет масло. Поэтому ни капельки не сомневаюсь, что нам удастся добиться результата.

Вы знаете, когда мы провели первый фестиваль в 2006 году, еще тогда в Калуге, мы собрались и по итогам фестиваля написали два письма: одно на министра культуры, а второе — на полпреда в Центральном федеральном округе, тогда Георгия Сергеевича Полтавченко. Подписались 20 кинематографистов с просьбой вернуть возрастной ценз. И через несколько лет возрастной ценз появился. Да, он не всегда соблюдается, да, иногда там бывает...

В. Емельянов

— Это вот это «12+», «6+» — вот это?

А. Ковтунец

— Да. Тем не менее, он вернулся. Потому что до этого вообще — иди и смотри какой угодно фильм.

Второе: в начале тех же 2000-х годов, когда...

В. Емельянов

— Сейчас, одну секундочку. А я не пойму, как это работает — «12+», «6+»...

А. Пичугин

— Вот только хотел сказать.

В. Емельянов

— Ребенок, находясь дома один, условно говоря, берет, включает телевизор, любой — федеральные каналы, Интернет-телевидение, не важно. Вот там стоит значок «16+», и он сидит себе, спокойно смотрит.

Я вспоминаю свое детство, и когда было написано на афише «Детям до 16...», мне в кассе в кинотеатрах билет никто бы не продал.

А. Ковтунец

— И я предлагаю, так как нам удалось добиться возвращения этого ценза, вот сейчас вместе с Вами добиться, чтобы это еще соблюдалось, потому что это не так просто, я с Вами согласен. Более того, я хочу сказать...

В. Емельянов

— Не, мы добиваться не будем — мы будем освещать.

А. Ковтунец

— Я хочу сказать: давайте добьемся... Вы давайте освещать!

В. Емельянов

— Вы добивайтесь! А мы будем освещать!
А. Ковтунец

— Иногда я вижу фильмы, где написано «16+», и, просто в силу своей профессиональной деятельности, я иду на этот фильм, смотрю. Я понимаю, что и...

А. Пичугин

— Там «21+», вообще-то...

А. Ковтунец

— ...и в 40 лет я...

А. Пичугин

— Я то же это хотел сказать.

В. Емельянов

— «40+» — после трех часов ночи.

А. Ковтунец

— Да. Я сутки испытываю внутри себя ощущение той агрессии, которая есть в этом фильме, и мне с колоссальным трудом удается в себе это погасить.

А. Пичугин

— И наоборот бывает — когда стоит «18+», ну, а что там такого? Ну, там, +12, +6 — просто оно тоже туда сошло бы, вполне себе.

А. Ковтунец

— (Смеется.) Ну, да.

А. Пичугин

— Просто эти градации, эти возрастные цензы порой... Я просто не знаю, кто их ставит и по каким критериям оценивает.

А. Ковтунец

— Конечно! А помните, когда вышел первый «Хоббит», и было написано «6+», и, я помню, пошел в кинотеатр, и сидели вот эти шестилетние дети... Когда там появились страшные волки, они говорили: «Мама, а можно мы уже пойдем?» Она говорит: «Нет, давай досмотрим до конца!» (Смеется.) Поэтому проблемы еще остались. Главное, что я рассказываю о том, что когда ты видишь, что ты ставишь какую-то задачу, и ты ее решаешь — быстро или медленно, с Божьей помощью они все-таки решаются, то ты понимаешь, что и глобальные задачи все равно будут, я надеюсь, решены.

Потому что вот второй пример — это касательно появления праздника Петра и Февронии Муромских, когда не только наша, но и целый ряд организаций в начале 2000-х годов мечтали о том, чтобы он появился, и в 2008 году появился праздник Семьи, Любви и Верности, и у нас уже в 25 городах появились скульптуры Петра и Февронии Муромских, которые нами установлены. И мы видим, как в каждом из этих городов люди приходят к скульптуре не просто как к памятнику, а все-таки как к образу тех людей, которые в своей жизни сумели, несмотря на все обстоятельства, остаться вместе. Потому что людям нужен зримый образ любви и верности, зримый.

Я к этому отношусь, конечно, с долей, может быть, иронии. Тем не менее, через год после установки в Сочи официальное лицо — мэр города Сочи Пахомов — вышел и сказал: «Вы знаете, вот смотрите, у меня в руках распечатка разводов. Вот у нас за год в два раза снизилось количество разводов».

В. Емельянов

— Потому что поставили памятник?

А. Ковтунец

— «Для меня, — говорит, — это чудо». Не мои слова. Я бы никогда так не сказал. Он сказал, что потому что появились Петр и Феврония.

И я понимаю, что это один из шагов, но, тем не менее, знаете, когда вся пропаганда нацелена на то, чтобы семья разрушалась, и когда вдруг все-таки появляются и другие образцы, то наш человек глубоко генетически, мне кажется, все-таки предрасположен именно к верности, к соблюдению наших традиций. И поэтому иногда даже какая-то, казалось бы, для нас с Вами незначительная история, как появление скульптуры, может оказывать серьезное воздействие на людей — вкупе, безусловно, и с какой-то другой работой.

Именно поэтому когда я говорил в самом начале, что очень верю в то, что парк, в итоге, будет оказывать большое воздействие, — именно потому, что понимаю и верю просто в русский народ, и верю, что мы сумеем, несмотря на всю вот эту вот агрессивную пропаганду, которая внедряется, суметь в себе как-то сохранить именно нашу сущность, понимаете? Да.

А. Пичугин

— Александр Ковтунец, президент Общенациональной программы «В кругу семьи» сегодня в программе «Светлый вечер» на Светлом радио.

Вы говорите про пропаганду. А я вот как-то живу — и ее не замечаю. А где она, в чем она проявляется?

А. Ковтунец

— Я, когда говорю про пропаганду, говорю именно про те фильмы, телепередачи, которые мы видим, и они же, в большинстве своем, как минимум, сделаны так, чтобы человек вообще ни о чем не думал. Или Вы включите канал и посмотрите какие-то передачи, где перемываются все косточки, перемывается все...

В. Емельянов

— Это отвратительно все.

А. Ковтунец

— Вот это и есть пропаганда. Просто я называю это правильным словом «пропаганда». Потому что когда мы видим образ, образ навсегда остается в памяти человека. И он, так или иначе, будет потом на него воздействовать.

В. Емельянов

— Александр, Вы знаете, я согласен. Вы знаете, как бы мы с Вами ни оценивали, что это отвратительно, но это правда гадко — вот это все смотреть. И это смотрят. Это смотрят, у этого бешеные рейтинги, безумные расценки на рекламу, и, соответственно, идет самое смотрибельное время. Что бы мы с Вами ни говорили, это хорошо ли...

А. Пичугин

— А детского фильма нет.

В. Емельянов

— А детского фильма нет. Но, что касается... Вот тоже...

А. Ковтунец

— Вы же помните фильм «Человек с бульвара Капуцинов»?

В. Емельянов

— Очень хорошо!

А. Ковтунец

— Когда главный герой приучал долго к воздушному, нежному, трепетному кино, а потом один раз, когда в конце другой герой пришел и показал фильм, где бьют, убивают и так далее, то, безусловно, хозяин корчмы показывал это кино, потому что ему это выгоднее — бьют все, больше покупают. Для него это коммерция! Поэтому человек, к сожалению, таков, что к разрушению мы гораздо быстрее приходим, и это уже вопрос такой непростой. Мы сейчас, по сути говоря, об этом и говорим. И наша программа «В кругу семьи», по сути, и пытается заниматься этим непростым вопросом — когда, например, средства массовой информации стараются почти не освещать те проекты, которые мы делаем, потому что в них нет скандала, в них нет...

В. Емельянов

— Ну, конечно! Кому это интересно?

А. Ковтунец

— ...того, чтобы человек сел, почитал... И это серьезно осложняет наше продвижение.

Но, тем не менее, когда ты не останавливаешься, когда каждый из проектов, которые задуманы, со временем реализуются, то ты видишь, что они действительно нужны. И мы же не гонимся в них за славой. Мы гонимся за тем, чтобы принести ту или иную пользу.

В. Емельянов

— Чтобы люди были в курсе.

А. Ковтунец

— Конечно!

В. Емельянов

— Ну, вот видите, Вы волею судеб оказались у нас. У нас серьезная растущая аудитория. Поэтому люди... Я понимаю, конечно, Ваше желание... Поскольку картинка — конечно, это, с одной стороны, круче, чем радио. Радио, с другой стороны, интимнее, чем телевидение, что и говорить.

А. Ковтунец

— Согласен! (Смеется.)

В. Емельянов

— Понимаете, да, в каком смысле интимнее?

А. Ковтунец

— Конечно, конечно!

В. Емельянов

— А что касается Вашей веры в русский народ, тут, конечно, никто не сомневается — все мы в нас самих верим. Я все-таки склоняюсь тоже к такой точке зрения... Я не скажу, что я ее разделяю, но она мне близка, в общем, я понимаю, о чем идет речь, когда говорят, что мы сильны провинцией, в хорошем смысле этого слова. Мы с Вами поговорили о том, что происходит в Тамбове, в Воронеже, как старики там живут, мы все прекрасно знаем.

А. Ковтунец

— Конечно, конечно, мы все это знаем, да.

В. Емельянов

— Но меня иногда просто не то что удивляет, а очень сильно радует, когда я, предположим, приезжаю в какой-нибудь глухой провинциальный город — просто потому что я мимо приезжаю, хочу остановиться и хочу выйти, посмотреть, как там живут люди. Мне очень нравится погружаться в жизнь этого города хотя бы на несколько часов, ненадолго. Дети, проходящие мимо, здороваются.

А. Пичугин

— Кстати, да.

В. Емельянов

— В Москве ты живешь, просто совершенно незнакомые: «Здравствуйте». «Здравствуйте!» Уезжать — «до свидания!» — «До свидания». В Москве ты живешь в своем доме, ты едешь, заходишь в лифт с соседом, в шестнадцатиэтажную башню, условно говоря — то есть не то, что «здрассте — до свидания», ты даже не знаешь, как его зовут.

А. Пичугин

— Ну, тут есть свои причины.

В. Емельянов

— Согласен!

А. Пичугин

— Все-таки в шестнадцатиэтажной башне, скорее всего, вот эта смена соседей происходит гораздо быстрее.

В. Емельянов

— Ротация.

А. Пичугин

— Ротация.

В. Емельянов

— Ротация соседей.

А. Пичугин

— А тут ты, вроде бы как, живешь с этим человеком всю жизнь, бок о бок...

В. Емельянов

— Нет, ну, они же меня не знают. Я приезжаю — они здороваются. Дети! Дети!

А. Пичугин

— Да-да, я, кстати, тоже замечал!

А. Ковтунец

— Это фантастика. Это тоже настолько важно!

В. Емельянов

— А задаешь вопрос какому-нибудь пожилому человеку, условно говоря: «Слушайте, а я вот знаю, где-то тут неподалеку есть монастырь, Вы мне не скажете, как проехать?» — и этот разговор может затянуться на полчаса.

А. Ковтунец

— Да!

В. Емельянов

— Обо всем на свете! Вот это мне очень... Меня вот это очень подкупает у нас.

А. Ковтунец

— У нас, кстати, в нашем доме, где я живу, появилась в прошлом году консьержка, которая сумела весь дом просто взять и объединить. Вот бывает, знаете, просто консьерж сидит тихо, никого не трогает, его никто не трогает...

В. Емельянов

— ...решает кроссворды.

А. Ковтунец

— А у нас Тамара Васильевна, которая со всеми начала общаться, и мы потихонечку через нее стали друг с другом знакомиться, говорить... Вот роль личности — один человек, который, к тому же, не отсюда... (Смеется.)

В. Емельянов

— В истории дома. Роль личности в истории дома, да.

А. Пичугин

— А мне, кстати, один житель провинции объяснял, почему все здороваются. Ну, как — он сам решил мне объяснить, потому что у него было такое очень хорошо приподнятое настроение. Он говорит: «Вот, я помню, был маленький, иду я по деревне, иду, а мимо какой-то народ идет. Я не поздоровался. Вот мне дед такого отвесил!» Извините, слово «пендаль» употребил. «Ты, — говорит, — тебе чего, сложно здоровья человеку пожелать?» — «Вот с тех пор я со всеми здороваюсь». Так же, видимо, и везде!

А. Ковтунец

— (Смеется.) Вы знаете, я еще вот о чем хотел бы, наверное, сегодня рассказать. Я бы хотел еще рассказать о том, что в самое ближайшее время выйдет на экраны фильм «Я — учитель» Сергея Мокрицкого. Год назад все мы смотрели фильм «Битва за Севастополь» Сергея Мокрицкого. Вот мы с ним сняли новое кино, и это кино, конечно, кино-размышление. Очень редко бывают фильмы о том, а как жили на оккупированной территории. Очень редко бывают фильмы о том, как человек, оказавшись в очень непростой ситуации, пытается просто выжить. И в этом фильме, через этот фильм мы понимаем, что просто выжить нельзя — нужно определиться, с кем ты. И в современном мире... Я надеюсь, после того, как фильм выйдет на экраны...

В. Емельянов

— Он когда выходит?

А. Ковтунец

— На День Победы он будет показан на НТВ. До этого, кстати, два фестиваля у нас будут — в Пекине «Мировая премьера» и потом в Иране. И для меня в этом фильме очень важным посылом является достучаться до каждого человека: до врача, который может бесконечно лечить человека, а может вылечить; до учителя, который может на тормозах спускать свое обучение, а может воспитывать ребенка. До рабочего, который может вместо одной марки заливать другую, гораздо более дешевую кислоту, а потом, соответственно, через месяц или через год ломается то, что он сделал. То есть вопрос ответственности — ответственности, что... Ведь очень важный момент: мы с Вами понимаем, что человек никогда не находится в нейтральной ситуации: он всегда идет или вверх, к Богу, или вниз. И иногда людям кажется, что можно стоять в стороне и не идти ни туда, ни сюда. Вот фильм «Я — учитель» как раз делался с целью того, чтобы показать: такого не бывает. Каждый человек каждую минуту своего времени ответственен перед собой, перед своей семьей, перед Родиной, перед Богом. Но часто без осознания этого человек не в состоянии предпринять каких-то действий для того, чтобы, собственно говоря, определиться. Поэтому я не буду рассказывать, что еще там происходит, но, мне кажется... Вот у нас уже прошло несколько закрытых показов, в том числе ходили разные ребята из...

В. Емельянов

— Что говорят люди?

А. Ковтунец

— Например, был специальный показ для Свято-Тихоновского университета, и я получил такую вот очень для меня подбадривающую информацию, когда людям интересно поразмышлять. Вот после каждого показа, который мы делали, мы сидим и размышляем.

В. Емельянов

— Обсуждение, да?

А. Ковтунец

— Идет обсуждение.

В. Емельянов

— Это всегда очень интересно.

А. Ковтунец

— И на следующий день мне пишут... То есть людей «цепляет», и мне пишут. В этом фильме есть такие вещи, которые, собственно, будут... Да, может быть, кто-то скажет «да», может быть, «нет». Но, Вы знаете, ключевыми для меня на сегодняшний момент были два мнения: Станислава Любшина и Алексея Васильевича Петренко, которые сами являются участниками военных действий. И вот Алексей Васильевич Петренко говорит: «Мне было шесть лет, когда я жил в деревне (а у нас тоже в деревне происходят события), и нашу деревню оккупировали. И целый год вообще никаких проблем не было: партизан не было близко, мы спокойно жили. Я к немцам — мне шесть лет, я же не понимаю! — нормально относился. И вот через год вдруг, — говорит, — они пришли, а у нас был гусь, который меня очень больно клевал. Я его боялся, не любил. И вдруг эти немцы начинают за ним гоняться, они пытаются его поймать. И я хватаю одного за сапог и говорю: «Отпусти, это мой гусь!» Он достает пистолет и говорит: «А-а, маленький партизан!» И прибежала моя мама и говорит: «Простите, он маленький! Заберите гуся!» И я, говорит, за год их пребывания первый раз понял, что это такое.

И когда он сказал, что, глядя на этот фильм, он просто вспомнил свое детство, и сказал, что «вы очень точно попали в атмосферу», для меня это было очень важно. Потому что ты же снимаешь — а как это будет?

Ну, я думаю, что...

В. Емельянов

— А Вы как продюсер в этом фильме, или Вы играете тоже?

А. Ковтунец

— Я играю в этом фильме. Я играю роль учителя. У меня второе образование актерское. Я учился у ученика Фоменко Сидакова Германа Петровича. Просто, в силу своей общественной деятельности, у меня нет времени, чтобы сниматься много, и поэтому я стараюсь, скажем так, какие-то маленькие неинтересные вещи пропускать, а уже концентрироваться на каких-то более-менее таких интересных.

И потрясающий коллектив подобрался: Юля Пересильд, Андрей Смоляков, Борис Камарзин, очень интересный актер из Германии Фил, который играл тут и в «Сталинграде» у Бондарчука — ну, много где снимался.

И, знаете, еще важным для меня было пока, на сегодняшний момент, откликом, когда говорят: «Ощущение, что у Вас никто не играет, а все живут». И мне после этого фильма говорят: «Вы же, наверное, не актер?» Потому что у нас в массовке использовались... не использовались, а играли жители деревни. Они настолько необыкновенные, что сделать массовку вот такую невозможно! (Смеется.) И нам режиссер сказал: «Не они тянутся к актерам, а актеры к ним». И получился вот этот очень такой необычный ансамбль.

Поэтому, конечно, было бы мне очень интересно, если бы, например, после выхода, если Вы его увидите и будет интересно, мы, может быть, еще раз о нем порассуждаем.

В. Емельянов

— Порассуждаем! Я думаю, что мы, конечно, еще раз встретимся, потому что в данный момент времени наша программа подошла к концу, к сожалению.

Давайте мы еще раз уточним, что фильм называется «Я — учитель», он будет показан 9 мая на одном из центральных каналов, следите за телевизионной программой.

Мы напомним, что у нас сегодня в гостях был Александр Ковтунец, с которым мы сегодня познакомились. Он президент Общенациональной программы «В кругу семьи», у которой, как выясняется, в рамках этой Общенациональной программы огромное количество проектов. Мы вот так вот по верхам только сегодня прошли. Я думаю, что если Вы будете с какой-то периодичностью к нам приходить, мы об этих проектах будем более подробно тогда говорить уже.

Спасибо Вам большое за участие!

А. Ковтунец

— Спасибо!

В. Емельянов

— В студии были Владимир Емельянов...

А. Пичугин

— ...Алексей Пичугин! Всего доброго!

В. Емельянов

— До новых встреч!

Другие программы
Часть речи
Часть речи
Чем отличается кадило от паникадила, а насельник от местоблюстителя? Множество интересных слов церковного происхождения находят объяснение в программе «Часть речи».
Еженедельный журнал
Еженедельный журнал
Общая теплая палитра программы «Еженедельный журнал» складывается из различных рубрик: эксперты комментируют яркие события, священники объясняют евангельские фрагменты, специалисты дают полезные советы, представители фондов рассказывают о своих подопечных, которым требуется поддержка. Так каждую пятницу наша радиоведущая Алла Митрофанова ищет основные смыслы уходящей недели и поднимает важные и актуальные темы.
Фрески
Фрески
Фрески – это очень короткие прозаические произведения, написанные интересно, порою забавно, простым и лёгким слогом, с юмором. Фрески раскрывают яркие моменты жизни, глубокие чувства, переживания человека, его действия, его восприятие окружающего мира. Порою даже через, казалось бы, чисто бытовые зарисовки просвечивает бытие, вечность.
Родники небесные
Родники небесные
Архивные записи бесед митрополита Антония Сурожского, епископа Василия Родзянко, протопресвитера Александра Шмемана и других духовно опытных пастырей. Советы праведного Иоанна Кронштадтского, преподобного Силуана Афонского, святителя Николая Сербского и других святых. Парадоксы Гилберта Честертона и Клайва Льюиса, размышления Сергея Фуделя и Николая Бердяева. Вопросы о Боге, о вере и о жизни — живыми голосами и во фрагментах аудиокниг.

Также рекомендуем