«Притча о блудном сыне и французская литература XIX-XX веков». Протоиерей Павел Карташёв

(18.02.2024)

Протоиерей Павел Карташёв в студии Радио ВЕРА

У нас в студии был настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы Одинцовского района протоиерей Павел Карташёв.

Разговор шел о французской литературе XIX-XX веков в контексте притчи о блудном сыне. Мы говорили, как в романе французского писателя Фредерика Стендаля «Красное и черное» прослеживается отход автора и общества от Бога и поиск счастья вне Церкви. А также речь шла о французских поэтах, для которых основой творчества стало возвращение к вере и христианским ценностям.

Этой программой мы продолжаем цикл бесед, посвященных отражению евангельских притч о блудном сыне и Страшном суде в литературе и жизни человека.

Первая беседа с о. Антонием Лакиревым была посвящена евангельскому и историческому контекстам притчи о блудном сыне.

Ведущая: Алла Митрофанова

Алла Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. Я Алла Митрофанова. В нашей студии протоиерей Павел Карташев, настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы.

Протоиерей Павел Карташев

— Здравствуйте.

Алла Митрофанова

— Отец Павел очень, очень рада вас видеть. Благодарю, что вы...

Протоиерей Павел Карташев

— Спасибо, это взаимно. Спасибо большое.

Алла Митрофанова

— Всегда радостно с вами поговорить о глубоком: о литературе, о Евангелие, о том, как это всё проецируется на нашу жизнь. Наш цикл нынешней недели посвящен двум евангельским притчам. Притча о блудном сыне, которая в минувшее воскресенье читалась в храмах на воскресной литургии и в грядущее воскресенье нас ждет евангельское чтение притчи о Страшном Суде. Соответственно Евангелие от Луки, глава 15 — это притча о блудном сыне; Евангелие от Матфея, 25 глава — притча о Страшном Суде. Разговор по поводу притчи о Страшном Суде мы отложили на конец недели, мы посвятили этому четверг и пятницу. А понедельник, вторник и среда — эфиры, в которых мы вглядываемся в притчу о блудном сыне, смотрим на нее с разных ракурсов. Вчера был замечательный разговор со священником Антонием Лакиревым, где мы евангельский контекст смотрели, исторический контекст в первую очередь, и тоже размышляли о том, какое отношение всё это, сказанное Господом, к нам имеет сегодня в 21-м веке. Отец Антоний обратил внимание, и это очень важный момент, мне кажется, важный, применительно к нашему сегодняшнему разговору, отец Павел. Притча о блудном сыне, ведь мы привыкли ее... Мы вчитывам в нее те смыслы, которые актуальны сегодня нам, и, понятно, мы в контексте этой притчи часто разбираем свои личные отношения с Господом Богом. Однако в историческом контексте времен земной жизни Христа это притча звучала, прежде всего, в том смысле, что блудный сын — это народы языческие, ушедшие на страну далече от Бога Отца, а старший сын — это народ Израиля. Поскольку сегодня мы с вами тоже будем говорить не только в плане наших частных отношений с Богом про контекст этой притчи, но и в отношении целого народа, мне показалось, что это очень важный и любопытный аспект. Это первая вводная. Вторая вводная — что греха таить, отец Павел, спелись мы с вами в эфирах.

Протоиерей Павел Карташев

— Спасибо.

Алла Митрофанова

— Для меня это огромное счастье. Вы блестящий знаток русской литературы, классической литературы, и для меня было открытием, когда вы признались, что вообще-то диссертация у вас посвящена — а вот теперь внимание, как это принято говорить, следите за руками — французским христианским поэтам — многоточие, барабанная дробь — 20-го века.

Протоиерей Павел Карташев

— Угу.

Алла Митрофанова

— Чтобы понять масштаб этого явления, важно, хотя ретроспективно, напомнить себе, что такое история Франции, скажем, 18-19 века. Может быть, и конца 17-го.

Протоиерей Павел Карташев

— Да.

Алла Митрофанова

— Французская революция — это потрясение такого масштаба, революционное потрясение, впервые выпавшее на долю человеческой истории. Революция, которую во многом люди уже в России начала 20-го века, творившие этот чудовищный переворот, взяли на вооружение.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, конечно.

Алла Митрофанова

— Многое у французов скопировали: разрушенные храмы, попранные святыни, убитые христиане — просто волна безбожия.

Протоиерей Павел Карташев

— Под копирку.

Алла Митрофанова

— Да. Понятно, из ниоткуда всё это не берется, были определенные предпосылки. Казнь Людовига XVI и Марии Антуанетты. Тоже можно, наверное, найти какие-то предпосылки этому в истории Франции. Конечно, 18-19 век, сегодня мы будем с вами говорить в частности о Стендале, о его романе «Красное и черное», может быть, сейчас менее прочитанным, чем в советское время, в советское время как-то его на авансцену выносили, потому что такая борьба молодого человека против клерикального мира, против неправильных устоев, против монархизма.

Протоиерей Павел Карташев

— Не договаривали только, борьба за что, ради чего, ради того же самого.

Алла Митрофанова

— Вот именно, абсолютно. Вот перед нами Жюльен Сорель. В общем-то, мне кажется, этот роман стал еще более известен после того, как Герасимов снял свой пятисерийный фильм с Николаем Еременко в главной роли, в роли Жюльена Сореля, и две удивительные красавицы, Наталья Белохвостикова и Наталья Бондарчук, сыграли там две главные женские роли. Этот роман был на слуху долгое время, поэтому хотелось бы сегодня к нему обратиться. О чем он на самом деле? Про что Жюльен Сорель и вся его жизнь и его короткий трагический жизненный путь? Через Стендаля потом, он поможет нам глубже почувствовать эту напряженнейшую драму 19-го века в истории Франции.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, чтобы что-то понять, это очень характерный роман. Да, согласен.

Алла Митрофанова

— И тем удивительнее будет выйти на христианских поэтов 20-го века, французов. Вот это вообще. Про которых, вы сами говорите, французы бывают не в курсе сейчас.

Протоиерей Павел Карташев

— Да. Сейчас, может быть, дойдет дело, и я скажу, какова ситуация, какое положение занимают в культуре, в литературе современной Франции, в просвещении эти фигуры. Часть из них очень знакома, хрестоматийна. Но вернемся к началу.

Алла Митрофанова

— Давайте.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, я слушаю.

Алла Митрофанова

— Собственно говоря, буквально, пара вводных. Почему мне захотелось применительно к притче о блудном сыне поговорить о Стендале, о «Красном и черном», конкретнее, и взять в фокус внимания Жюльена Сореля. Молодой человек с неординарными талантами, выдающийся в своем роде, простого происхождения, при этом Стендаль постоянно повторяет, что он сын плотника.

Протоиерей Павел Карташев

— Даже не столяра-краснодеревщика.

Алла Митрофанова

— Вот именно. Сын плотника. Это сразу такая отсылка. Стендаль сам антиклерикал, я не могу сказать, что он христианин по ходу своей мысли, но он человек из христианской культуры, как ни крути, впитавший в себя контекст, как мы все.

Протоиерей Павел Карташев

— Нет, даже возражения христианству страстное, последовательное говорит о том, что возражают именно ему. То есть в парадигме существования христианской культуры находятся как клерикалы, так и антиклерикалы; как христиане, так и антихристиане.

Алла Митрофанова

— Да, да.

Протоиерей Павел Карташев

— Это их волнует, они с этим борются, значит, есть с кем бороться. Значит, это препятствие на пути их самоутверждения, достижения ими своих целей. И они не кому-либо, не буддизму же, не конфуцианству, не тому, что им совершенно не известно и что их не трогает, они постоянно борются именно с этим. Мы вообще говорим часто, чтобы понять какие-то глубокие процессы, важные явления, нужно искать духовные корни. В данном случае они здесь обнаружены. Вся эта корневая система выходит наружу. Я хотел сказать в продолжение, простите, если перебил, что роман очень характерный для 19-го века, для состояния умов, для характеристики духовной французского общества этого времени, вышедшего из революции и потом из наполеоновской империи. Стендаль из христианской семьи, номинально христианской. Мы знаем косвенно о том, что его родители не были набожными христианами, но, наверное, в той или иной мере, формальными, как-то соблюдавшими еще до революции какие-то нормы наружно. А потом революция, а потом Наполеон, пришедший к власти. И Стендаль, участвовавший в восточном походе Наполеона и бывший свидетелем пылающей Москвы. Но в военных действиях он не принимал участия, он вел записки. Про эти записки сказано — тогда уже у него писательский зуд-то был, оттачивал он перо — и про эти записки сказано, что они потонули в Березине при отступлении французской армии. А потом постепенно он развил в себе свое дарование писательское. В 1830-м году он издал свой роман «Красное и черное», само название было очень оригинальным для этого времени.

Алла Митрофанова

— Кстати, что заложено в названии, спорят до сих пор. Стендаль сам не объяснил, и вариантов много. Кто-то говорит, рулетка, пожалуйста.

Протоиерей Павел Карташев

— Лотман говорит, военная и духовная карьера.

Алла Митрофанова

— Верно.

Протоиерей Павел Карташев

— Как перед выбором стоял главный герой Жюльен Сорель, понимавший, что его происхождение ему никакие другие двери наверх общества, то есть социальный лифт ему не откроется, как только если он примет духовное звание. Принять духовное звание в его положении, это значит принять целибат, остаться человеком, который отказался от семейной жизни. Но любвеобильный Жюльен Сорель так...

Алла Митрофанова

— Он для себя вообще этот путь священнический рассматривает исключительно в карьерных целях.

Протоиерей Павел Карташев

— Да.

Алла Митрофанова

— Важно этот момент проговорить.

Протоиерей Павел Карташев

— Конечно.

Алла Митрофанова

— Почему мне кажется, в контексте притчи о блудном сыне интересно посмотреть на этого литературного героя. У нас в притче о блудном сыне, если кратко и схематично, есть младший сын и старший сын. Младший сын, который забирает свое наследство, в случае Жюльена Сорели эти удивительные таланты: память, ум, даже и внешняя красота.

Протоиерей Павел Карташев

— Там была изначальная червоточина, ошибка. Он говорит: причитающуюся мне...

Алла Митрофанова

— Часть имения.

Протоиерей Павел Карташев

— С какой это стати вдруг тебе что-то причитается? Если отец даст, причитается. Не даст, не причитается. Какие у тебя требования?

Алла Митрофанова

— Ну да. И мы понимаем, что младший сын свою часть имения забирает и всё это неблагополучно проматывает. Жюльен Сорель тоже свои дары, которые мог бы умножить и ими послужить людям...

Протоиерей Павел Карташев

— Это как с манной небесной. Она питает только тогда, когда она потребляется по воле Божией. Как только ее припасают и считают достойными ею владеть, когда она в умах становится собственностью, она протухает. Отрезанное от источника благ богатство начинает служить против человека, который считает себя достойным им обладать. И это вообще для всей человеческой истории. В данном случае мы видим этот блестящий пример, когда эти таланты замечательные, он знал латынь...

Алла Митрофанова

— Он знал Священное Писание наизусть. С любой страницы, с любого момента мог начать цитировать, это невероятно.

Протоиерей Павел Карташев

— Это на совести Стендаля. Я когда прочитал это, улыбнулся.

Алла Митрофанова

— Не поверили, да?

Протоиерей Павел Карташев

— Абсолютно. Когда мне говорят, он знает такой-то язык в совершенстве, я говорю, а вы кто по национальности? — Я русский. — А вы русский знаете в совершенстве? Человек озадачивается.

Алла Митрофанова

— Да, хороший вопрос.

Протоиерей Павел Карташев

— Да никто никакой язык не знает в совершенстве. Если без всякой ухмылки, знаете, кто знает наизусть Священное Писание, кроме Духа Святого? Еще антипод, Антихрист, противник Бога, бесы его знают, потому что у них совершенно компьютерный ум. Ну и неживое некое существо — электронная память, оно знает Священное Писание. Человек не может знать Священное Писание наизусть, потому что это свыше человеческих возможностей. Даже если он его выучит, то выучит в лучшем случае как-то механически. Знать — это вступить в обладание. Глагол «познание», наш сегодняшний герой второй половины, может быть, нашего разговора, Поль Клодель, знаменитый французский поэт, проблеме познания, обладания, вступления в знание, вхождения вовнутрь предмета посвящает отдельный трактат.

Алла Митрофанова

— Протоиерей Павел Карташев, настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы, проводит сегодня с нами этот «Светлый вечер». Мы говорим сейчас о романе Стендаля «Красное и черное», о Жюльене Сореле. Закончу свою мысль, отец Павел, если позволите. Как младший сын, Жюльен Сорель проматывает в итоге свои дары, свое наследство, которые ему щедрой рукой Господь ему дал. Он отрезан от источника блага, и он не понимает, как эти дары ему умножить. И как старший сын, в свою очередь, Жюльен Сорель в постоянной претензии к Богу, к мирозданию, к жизни.

Протоиерей Павел Карташев

— К обществу.

Алла Митрофанова

— К обществу, ко всем окружающим людям. Ко всем, кроме самого себя. Потому что мне недодали, мне не дали даже каких-то жалких ста луидоров, чтобы я мог повеселиться с друзьями моими, заколоть козленка. У него постоянно эта тема и настроение, соответствующее мироощущению человека в страдательном залоге. Я жертва жизни, мне недодали, меня обидели, меня обделили, мне надо было то-то, то-то, родись я на 20, на 30 лет раньше, я бы сейчас уже был генералом. Но мне не повезло, я родился, когда великая наполеоновская эпоха уже завершена, и поэтому мне чего-то не досталось. Этот вечный страдательный залог, перевод стрелок ответственности за свою собственную жизнь на людей, обстоятельства, Господа Бога, кого угодно, на протяжении всего «Красного и черного» мы наблюдаем, и всё это очень печально. Постоянно в этом контексте вспоминается старший сын, который живет в доме отца своего, и отец ему открытым текстом говорит: сын мой, всё моё твоё, иди, возьми, преобрази свою жизнь, наполни радостью жизнь своих друзей, раздели с ними, умножь то богатство, которое есть в нашем доме отдаванием. Но нет.

Протоиерей Павел Карташев

— Нет. Почему? Потому что в человеке не развилось, в каждом заложено, но человек не видит ничего, кроме того, что у него под ногами. Он видит только земное. И сердце его, по Евангелию, Нагорная проповедь: там где сокровище ваше, там будет и сердце ваше — его сокровище здесь, в плоскости земли, только в отмеренном промежутке времени. Пафос, можно сказать, всей обличительной в финале романа Стендаля «Красное и черное» речи Жюльена Сореля в суде, когда вроде бы стрелка общественного мнения и, может быть, мнения присяжных и суда, склонялось в сторону помилования, Жюльен Сорель вдруг с обличительной речью в адрес современного ему общества выступает. И весь пафос этой борьбы, которая клокочет, кипит в его словах, его речь на суде — это стать тоже могучим и богатым. То есть, о каком-либо третьем варианте речи нет, всё в одной плоскости: либо они, имущие, либо мы, неимущие сегодня. А другого варианта нет, что есть еще какая-то другая жизнь, которая возвышается над этой линейкой, которая выше этих двух вариантов. Что есть еще Бог, тебя создавший и наделивший тебя талантами. Но душа абсолютно молчит, она вросла в землю. Это, конечно, душа Стендаля, это его исповедь, это его мировоззрение, которым он наделил, он сообщил.

Алла Митрофанова

— И его собственная ностальгия по наполеоновским временам, потому что действительно «Красное и черное» пишется в...

Протоиерей Павел Карташев

— Да. Потому что кто был ничем, тот мог стать всем.

Алла Митрофанова

— Вот именно. И у Жюльена Сореля Наполеон — его кумир, у него Наполеон на месте Бога стоит.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, да. Бога у него, конечно нет. Когда он начинает рассуждать, он в результате всё земное заслоняет, он говорит: ну неужели истина в религии? В какой религии? «Где истина, в религии разве... Да, добавил он с горькой усмешкой, — это его внутренний монолог в тюрьме, — невыразимого презрения». С горькой усмешкой невыразимого презрения. В религии разве? — Невыразимое презрение. «В устах Малонов,Фрилеров, Кастанедов». Это те, которых он знал из духовенства. «Быть может, в подлинном христианстве, служителям которого не следует платить за это денег, как не платили апостолам... Но...» Казалось бы, он нашел, нашел истинное христианство, и тут же всё ниспровергает. «Но святой Павел получал свою мзду». И его подозревает в нечистоте.

Алла Митрофанова

— Апостола Павла.

Протоиерей Павел Карташев

— «Он наслаждался возможностью повелевать, проповедовать, заставлять говорить о себе». Всё ниспроверг, всё до конца. И, в конце концов, он приходит... о каком-то, может быть, добром пастыре. О каком боге? Конечно же, не о библейском. Священное Писание, которое, конечно же, он читал и знал — мы тут подвергли сомнению, насколько наизусть — но не чувствовал его. «Не о библейском боге, мелочном, жестоком тиране, исполненном жаждой отмщения... но о Боге Вольтера, справедливом, добром, бесконечном». Если почитать что пишет Вольтер о Боге, это какие-то отвлеченные, не имеющие к личному Богу, ко Христу Иисусу, принесшему Себя в Жертву за людей, никакого отношения. Поэтому, конечно, он остается с самим собой и остается у разбитого корыта. Это внутренний духовный банкрот, человек, который себя исчерпал и который мечтает только том, чтобы еще получить какие-то щекотания для своей души. Мне бы месяц-два обнимать мадам де Реналь, и больше в общем-то ничего. Получается, очень типичный роман. И типичный роман «Красное и черное» еще в каком смысле? Интрига какая? Самое главное внутренняя интрига? Жажда богатства и могущества. Откуда жажда? Из безумной любви к себе в этом мире. К себе, ограниченному земными интересами, то есть полный выбор в пользу земных сокровищ. И сюда же относится — что это питает? Гордыню. Говорят, и это уже устоявшееся мнение в литературоведении, и во французском даже, и в английском, и в русском советском это проскальзывало, чем одержимы герои Стендаля? Гордыней, гордостью, воспаленным самолюбием. Любая пылинка, любая неприятность жизни приводит в содрогание эту воспаленную душу. А гордыня к этому мировоззрению питается и жизнью плотской, естественно, и жаждой постоянной денег, там на деньгах всё повернуто. Когда думаешь об этом...

Алла Митрофанова

— А вы знаете, отец Павел, я вот Стендалю, Мари-Анри Бейлю, давайте назовем его настоящее имя, Стендаль — это литературный псевдоним, один из, которые у него были.

Протоиерей Павел Карташев

— От города Штендаль.

Алла Митрофанова

— Штендаль, ja. Я Стендалю благодарна за то, что он написал очень честный роман, Он себя в этом плане не приукрасил.

Протоиерей Павел Карташев

— Обличил.

Алла Митрофанова

— Да, он обличил себя, и он был в этом плане честен. Вообще это дорогого стоит, потому что можно скатиться в какое-нибудь разглагольствование и философствование, попытаться сову на глобус натянуть и с точки зрения нравственной, может быть, выйдешь более приличным человеком. Но по сути это будет фарисейством. А Стендаль в этом отношении, знаете как? Он, конечно, не мытарь, который бьет себя кулаком в грудь и говорит: Боже, милостив буди мне, грешному. Стендаль к Богу вообще, мне кажется, не обращается. В романе «Красное и черное» так точно. Но он фиксирует документально эту историю болезни и это потрясающе.

Протоиерей Павел Карташев

— И с вами нельзя не согласиться, но нельзя и не оговориться. У всякого явления, в данном сучае и у такого и подобного явления, есть и оборотная сторона. И очень многое зависит от восприятия, кому он говорит и что он говорит. Можно иметь самые благие намерения и изображать в самом карикатурном виде врага рода человеческого, но зритель или читатель воспримет это за чистую монету, он просто не подготовлен к этому. Эти культурные вбросы могут иметь и оборотную сторону, то есть это обоюдоострый меч. С одной стороны, он честно говорит о том. Но какое число читателей восприняло это как: вот жизнь-то, вот она, вся в страсти, не надо никаких высоких понятий, вот так вот надо красиво прожить свою жизнь, и хоть на эшафоте, но в любви, в порыве. Очень многие люди в истории культуры чувствовали, еще до того, как Ватикан запретил в 1864-м году все романы Стендаля, наш государь император Николай I в 1850-м году запретил к выходу «Красное и черное», запретил переводить. Пушкин уже прочитал, Пушкин оценил мастерство Стендаля, в 1830-м году вышел. Но Николай I запретил. А потом в 20-м веке некоторые и в Испании и в Бразилии запрещали роман. Почему? А потому что соблазна больше, чем свидетельства, чем документализма, чем правдивого рассказа о том, чем жили люди, чем они дышали. Наш государь император, он не был такой полицейский Европы. Некоторые вещи он наоборот продвигал. Мы будем, может быть, когда-то говорить о Гоголе, он покровительствовал таким произведениям Николая Васильевича, которые обличали Россию. А здесь он видел, что здесь совсем другое. Здесь не просто борьба против Бога, здесь сокрушение нравственности.

Алла Митрофанова

— У меня сложное отношение к императору Николаю I. Хотя кто я такая, чтобы иметь к нему какое-то отношение, тем более им делиться. Мне все-таки кажется, что такие вопросы запретами решать не лучший способ.

Протоиерей Павел Карташев

— Это я согласен. Я просто констатирую, какая была посмертная судьба романа.

Алла Митрофанова

— Это да. Лучше бы, чтобы каждый читатель был читателем внимательным, глубоким, вопрошающим.

Протоиерей Павел Карташев

— И подготовленным.

Алла Митрофанова

— И подготовленным. Вот это замечательный и идеальный путь.

Протоиерей Павел Карташев

— «Красное и черное» 21+

Алла Митрофанова

— Хорошо. Протоиерей Павел Карташев, настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы, проводит с нами этот «Светлый вечер». Буквально через несколько минут вернемся к разговору.

Алла Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии протоиерей Павел Карташев, настоятель храма Преображения Господня в селе Большие Вязёмы в Подмосковье, в Одинцовском районе. Мы сегодня говорим о замечательных произведениях французской литературы. Замечательных в своем роде, не всегда безусловных. Говорим, продолжая разговор про притчу о блудном сыне. Очень интересная драматургия у нас вырисовывается. Мы первую часть разговора с отцом Павлом посвятили пробегу по роману «Красное и черное» Стендаля. А во второй части разговора решили обратиться к удивительному явлению, имевшему место в первой половине 20-го века во французской культуре — христианские поэты, о которых зачастую сами французы не знают. Опять же, продолжая разговор в контексте притчи блудном сыне, поскольку блудным сыном может быть и человек в рамках своей частой жизни, и целые народы, и наша собственная, российская история — свидетель номер один в этом отношении. Только я пока не знаю, вернулись ли мы в отчий дом или нет, или даже пока еще не начали приходить в себя — большой вопрос тут в этом плане. Чтобы перейти к французским поэтам, мне бы хотелось обратить внимание на крошечный эпизод, который совершенно случайно мне на ум пришел в рамках другого очень известного произведения 19-го века, написанного французом. Но французом уже совсем другим, по имени Александр Дюма, как ни странно. Мы его как беллетриста в основном воспринимаем, а вот поди ж ты. Мы помним все «Графа Монте-Кристо», узника замка Иф.

Протоиерей Павел Карташев

— И «Трех мушкетеров».

Алла Митрофанова

— И «Трех мушкетеров». Но вот в «Графе Монте-Кристо» есть удивительный совершенно персонаж по имени аббат Фариа, который собственно Эдмона Дантеса обучает, дает ему образование. И обучает такому количеству вещей, то есть он открывает для него не просто мир, он вселенную космического масштаба открывает перед ним. А они соседи по камерам, аббат Фариа просто прорывает ход, он думает, что сейчас вырвется на свободу, а на самом деле оказывается в камере Эдмона Дантеса. Они знакомятся и годы проводят в беседах друг с другом. Аббат Фариа исключительно образованный человек, глубокий, и при этом, что важно, человек очень мудрый. Он перед смертью Эдмону Дантесу открывает тайну того самого клада, сокровищ несметных на одиноком острове. Остров при этом называется Монтекристо, в переводе на русский язык «Гора Христа». То есть аббат Фариа перед смертью нашему Эдмону Дантесу передает тайну сокровища Христовой Горы. И что он ему при этом говорит? — Когда сбежишь, используй клад для добра. Нет, говорит Эдмон Дантес, с его помощью я свершу месть. Его незаконно осудили.

Протоиерей Павел Карташев

— Ну, конечно.

Алла Митрофанова

— Его эта месть разъедает его изнутри. Мой последний тебе урок, говорит аббат Фариа, не совершай преступление, за которое ты сейчас осужден. То есть, да, тебя неправедно осудили, но не подтверждай этого приговора, будь выше этого. Бог сказал мне: месть... И дальше он хочет привести эти слова из апостола Павла, восходящие к Ветхому Завету: «Мне отмщение, и Аз воздам», как мы их чаще всего сейчас цитируем, хотя это цитата неточная. Я не верю в Бога, говорит Эдмон Дантес. Все равно, — говорит аббат Фариа, — Он верит в тебя. Бог верит в тебя, Бог верит в то, что ты можешь быть выше этого. Эти слова, мне кажется, к каждому из нас обращены. То, что вышедший на свободу, сбежавший из заключения Эдмон Дантес становится графом Монте-Кристо, то есть берет себе фактически имя Христово, и к сожалению, начинает эти сокровища тратить как раз таки на месть. В этом тоже, мне кажется, очень глубокая метафора. И только в самом конце романа мы видим его трансформацию.

Протоиерей Павел Карташев

— Да.

Алла Митрофанова

— Он проходит огромный путь и все-таки в конце он...

Протоиерей Павел Карташев

— Благотворит.

Алла Митрофанова

— Да, отказывается от мести и, наконец, сокровища Христовы начинает тратить в нужное русло. Не то что тратить, а применять, умножать.

Протоиерей Павел Карташев

— Плодотворить начинает.

Алла Митрофанова

— Вот, да, точное слово. Мне кажется, что это хороший пролог между 19-м и 20-м веком, чтобы перейти...

Протоиерей Павел Карташев

— Классиками мы считаем, получается: Стендаль, Бальзак, Анатоль Франс.

Алла Митрофанова

— Гюго, безусловно.

Протоиерей Павел Карташев

— Гюго, антиклерикал безусловный, Мопассан, очень скользкий писатель. Нет, все таланты, все классики мировой литературы. И всё же, и всё же. И вот вдруг в конце 19-го века, можно сказать так, тем большим контрастом выступают в этой типичной западной, то есть французской литературе те, кто думает и пишет о другом. Французская литература 20-го века нам подарила несколько романистов, которых сейчас считают выдающимися и писателями, собственно писателями, и выдающимися христианскими писателями.

Алла Митрофанова

— Мыслителями.

Протоиерей Павел Карташев

— Мыслителями. Это и Жорж Бернанос, и Франсуа Мориак, лауреат Нобелевской премии и академик Французской академии, и Сент-Экзюпери, погибший во Вторую мировую войну.

Алла Митрофанова

— Но есть при этом еще, давайте не забывать, Камю и Сартр, экзистенциалисты.

Протоиерей Павел Карташев

— Но они христиане.

Алла Митрофанова

— Там всё сложно.

Протоиерей Павел Карташев

— С Сартром? Ну, не знаю, может быть, я чего не знаю. Камю, да. Но в данном случае я бы их никак не включил в эту плеяду христианских писателей.

Алла Митрофанова

— А я как раз не по этому принципу их озвучиваю, а что у нас есть мыслители, ведущие поиск в совершенно другом векторе.

Протоиерей Павел Карташев

— Властители умов, безусловно.

Алла Митрофанова

— Конечно.

Протоиерей Павел Карташев

— И интеллигенции, и не только западной, но и нашей. И для нас это тоже были авторитеты, и для нашей интеллигенции в 60-70-80-е годы, и читали и переводили Сартра. Это тоже характерно, почему переводили Сартра так усиленно и его слова в толстых журналах переводили. Сейчас не об этом. Романистов мы назвали. Есть ряд философов и мыслителей, которые тоже принадлежат к этому христианскому кругу. Сегодня хотелось бы несколько слов сказать о таком явлении, которое и французам-то не вполне известно. По крайней мере, есть пять, я насчитал, работая над этой темой, христианских поэтов. Это Поль Клодель, Франсис Жан, Шарль Пеги, Мари Ноэль и Анриетта Шарассон. Два последних поэта, две женщины, Мари Ноэль и Анриетта Шарассон при жизни были во Франции известны, они получали премии. Мари Ноэль стала офицером Почетного Легиона Франции, деятелей культуры тоже включали, их так поощряли, отмечали. Но прошло время, имя Анриетты Шарассон вообще забыто. Когда разговариваю даже с филологами, с литературоведами французскими, они: да, а кто это такая? А, Мари Ноэль, меня благодарили, я не к тому, чтобы похвалиться, но искренне благодарили за то, что я для многих людей, занимающихся даже французской литературой, это имя не то чтобы открыл — вернул, напомнил, что был такой выдающийся поэт. Кстати, настолько почитаемый, Монтерлан говорил, что я не очень в курсе современного состояния французской поэзии, но когда в 1930 году прочитал сборник Мари Ноэль, то я понял, что это самый великий поэт Франции настоящего времени. А когда освобождалась Франция от немцев, Шарль де Голль, войдя в городок Осер, он высокий, долговязый, склонился к Мари Ноэль, сказал: мадмуазель — у нее не было семьи, она осталась, одинокий человек, чистый, девственный до конца своей жизни — в вашем лице я приветствую поэзию. То есть вот так она воспринималась. Но если хронологически начать с Клоделя, то Клодель это человек, который включен во все хрестоматии и во все учебники современной французской литературы. Это великий авторитет, в конце своей жизни он выступал регулярно на радио во Франции, и даже передача так называлась — «Говорит Поль Клодель». И последнее двадцатилетие своей жизни он посвятил библейским исследованиям. У него несколько больших томов экзегетики, посвященной разным темам Ветхого и Нового Завета. А вообще это выдающийся дипломат, который в свое время занимал самые видные посты. Он был послом Франции в США, в Японии, в Бельгии, в Германии — где он только ни был. И очень долгое время в начале своей дипломатической карьеры он провел в Китае, будучи консулом в разных городах. В 1910-11 годах он публикует свою самую знаменитую пьесу «Благовещенье Марии». Но вот что удивительно, Клоделя почитают и знают во Франции как драматурга, а практически он неизвестен как поэт. Как поэт, с моей точки зрения, это совершенно уникальное, исключительное явление. Я позволю себе, если можно...

Алла Митрофанова

— Нужно, отец Павел. Вы листаете сейчас — я нашим слушателям озвучу, они нас не видят с вами — страницы книги, которая называется «На пороге безмерной радости», французские поэты первой половины 20-го века. В общем-то, в кавычках здесь вы приводите, видимо, ваш термин, католическое возрождение.

Протоиерей Павел Карташев

— Ну, это да, это моя книга. Термин не мой, католическое возрождение — это термин, который и во французском и потом в русском литературоведении устоявшийся, принятый, он распространялся на те сферы культуры, и в литературе он тоже. Мы называли прозаиков, но мы могли бы назвать и мыслителей. Это такой совершенно шаблон или термин, можно сказать, словосочетание терминологическое, которое принято и которое сразу маркирует явление, говорит нам, что происходило до возвращения ко Христу, в самом конце 19-го — начале 20-го века.

Алла Митрофанова

— «На пороге безмерной радости», автор протоиерей Павел Карташев. Стихи, опубликованные здесь, в вашем переводе. Это важно.

Протоиерей Павел Карташев

— Несколько строк из сборника Поля Клоделя, который называется «Листочки святых». «А эти отшельники, для которых высшим блаженством считалось, к стене прислонившись, как распутанные лошади в стойле поспать самую малость. И знать бы еще предел, пол иметь под ногами и хлеб сухой постоянно. Но передышки в дороге нет, а понуждения себя непрестанны. И однако» — я перескакиваю через строки. «Если есть дверь, это они ее отыскали. Дверь, душа моя, дверь, чтобы выйти из нескончаемого тщеславия. Дверь, не важно где, но скажите, что мы о ней не просто мечтали и что она есть выход из кошмара между двумя приемами пищи, исход, освобождающий ум из-под власти мельницы, без передышки превращающей вещи в пыль, чтоб потоком на нас проливалось изобилие праха, и им колесо нашей жизни вращалось». От тяжелого груза вещей просит он освободить Создателя, которых мы возвратить не сможем. «И среди них нужнейшая та, которая всех дороже, среди прочих наших долгов она для нас нечто такое, к чему мы не способны без Вас, и что мы называем любовью».

Алла Митрофанова

— Потрясающе.

Протоиерей Павел Карташев

— Да.

Алла Митрофанова

— Знаете, кого мне это напомнило?

Протоиерей Павел Карташев

— Кого?

Алла Митрофанова

— Томаса Стернза Элиота, который тоже может быть отнесен к этому самому возрождению. Это удивительно.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, да. А следующий Франсис Жан — это колоритнейшая фигура, они подружились с Клоделем в 1905 году, и после этого осталось несколько томов их переписки. Это удивительные документы эпохи, культуры, размышлений, философии, богословия. Эту молитву перевел, три стихотворения в этой книге переведены не мною, а Дмитрием Крючковым, который был расстрелян в годы большого террора в 1938-м году. То стихотворение, которое я сейчас прочитаю, мною отредактировано и дополнено до оригинального объема. То есть я его перевод несколько дописал. «Молитва, чтобы идти в рай с ослами».

Алла Митрофанова

— О, как!

Протоиерей Павел Карташев

— «Когда мне нужно будет к вам, Господь, идти, позвольте выбрать день и час пути. Я выйду в праздник, воскресенья день, дорогой пыльной мимо деревень в рай, где не гаснут звезды среди дня. В дороге будет посох у меня. А сам я назовусь: я Франсис Жан, Я в рай иду, скажу моим ослам. У Бога ада нет в Его стране, нам, обещаю, будет радостно вполне, идемте вместе, бедные друзья, что длинными ушами шевеля, пчел гоните и мошек, слепней, мух, назойливо кружащихся вокруг. Позволь к Тебе прийти среди ослов, они смиренные, от их голов, склоненных низко, веет тишиной, и ножки их стоят одна к одной так близко, что тебе их сразу жаль. А уж когда они, случается, спешат, впряженные в повозки пояцов, или когда тяжелые тюки из сил последних тащат и горшки, и спотыкаются, то их неровный цок, укусы и порезы тонки ног их заставляют надевать штаны, бедняжки утешений лишены. Позволь прийти мне с ними в райский сад, где над ручьями яблоки дрожат. И дай мне, Господи, чтоб я в него вошел, как много потрудившийся осел, чья кротость отразится, как в воде, в любви небесной, в вечной чистоте». Франсис Жан.

Алла Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, дорогие друзья. Напоминаю, в нашей студии протоиерей Павел Карташев, настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы. Мы говорим уже, в этой части программы, о французских христианских поэтах первой половины 20-го века. Франсис Жан, фантастически прекрасно. Отец Павел, и спасибо вам за то, что выносите на свет эти удивительные стихи. Мне кажется, что ослов, осликов вообще все любят, поэтому это соотнесение.

Протоиерей Павел Карташев

— Ну, и потом Господь на осле въехал в Иерусалим.

Алла Митрофанова

— Конечно. И позволь мне вместе с ними войти.

Протоиерей Павел Карташев

— Как много потрудившийся осел.

Алла Митрофанова

— Как это прекрасно.

Протоиерей Павел Карташев

— Как прекрасно. А вот у нас есть другой, Шарль Пеги. О нем знают все, потому что он прожил очень яркую жизнь. Они все более-менее современники. Шарль Пеги родился в 1873 году, а погиб в начале, для нас это Первая мировая война, 5 сентября 1914 года как герой, поднимая свой взвод в атаку, сраженный пулей в лоб. Накануне он исповедовался и причастился, напутствуемый Христом, он, как герой, закончил свою жизнь. Об этой опасности, грядущей войне он как пророк, за минимум 15 лет до начала ее, предупреждал, в набат бил французскому обществу. Он автор «Двухнедельных тетрадей», это мыслитель, это эссеист, это человек, который в 1909 году вернувшись в лоно Церкви, стал писать уже не философские трактаты и не эссе, а огромные поэмы. Первые появились в стиле свободном, в верлибре, а потом он выбрал для себя характерный для Франции александрийский стих, тринадцатистопные строки с цезурой посередине, шестистопный ямб по-нашему. Это четкий, правильный, похожий на шагающие строем колонны по 12 воинские подразделения в бой за правду, он средневековый рыцарь, он защитник Иисуса Христа и Божией Матери, и Жанны Д`Арк, которую он любил и которой он посвящал поэмы и пьесы. Он в бой за правду высылал батальоны и дивизии слов. Гобелены, они же ковровые дорожки, они же вышитые картины, допустимо приводить к любым из приведенных значений — таково жанровое самоопределение этих произведений. И вот он идет по полям, засеянным пшеницей, на горизонте собор Пресвятой Богородицы Шартрской Божией Матери.

Алла Митрофанова

— Прям так и подумала, что наверняка Шартр там будет упоминаться. Картинка эта перед глазами.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, да. И он обращается к Ней и говорит Пресвятой Богородице: «Вы видите, что нам с дороги не свернуть, идем мы в зной и дождь, глотая пыль и грязь, в безбрежной широте, где только ветра власть, национальный тракт- это наш узкий путь. Идем мы впереди, а руки вдоль штанин, но это не парад и нет трибуны слов, шаг ровный и прямой, ни впадин, ни холмов, по видимой земле до завтрашних равнин. Пехота это мы, вы не теряйте нас, смотрите, мы идем сюда со всех полей, 20 веков крестьян и 20 королей в плюмажах и шелках и платьях без прикрас». И тут он вспоминает о том, откуда он вышел, из Парижа в Шартр. «Вот мы всё ближе к вам, Парижа гул утих. В столице там у нас правительство и свет, потерянные дни и суета сует и деспотизм свобод безбрежных и пустых. Но в сердце города живет иной собор, он тоже Матери Христовой посвящен, рекой времен омыт и в вечность вознесен, и окружен прозрачным кружевом опор. Как вы царите здесь над морем зрелых нив, так выситесь вы там над волнами голов, над жатвою торжеств и над страдой гробов, что к вашей паперти выносит дней прилив». Это Шарль Пеги.

Алла Митрофанова

— Невероятно.

Протоиерей Павел Карташев

— Но самая моя любимая, при всем при том, это Мари Ноэль, 1883-1967 год. Человек, которого при жизни ценили, отмечали, награждали, а вообще-то в старости по ней проверяли часы. У нее была только одна дорога из домика в Осере в собор. Каждый день она туда ходила и каждый день эта старушка, Божий одуванчик, вся в ореоле седых легких волос, возвращалась. Многие привыкли к тому, что это миниатюрное создание, стареющее на глазах, неизменно по утрам проходит узкими улочками, как некое явление надежности и постоянства.

Алла Митрофанова

— Красота.

Протоиерей Павел Карташев

— Но что знали о ней городские обыватели, кроме того, что она набожная католичка, что верная дочь Церкви была? Очевидно. Сама мадмуазель Мари по мере приближения к своему исходу дорожила уже единственно этим, своей главной и настоящей любовью. Она себя обручила в отрочестве Христу, просила, чтобы Господь Иисус Христос был ее единственным женихом. Конечно, говорили, что она писала книжки, но простые люди из соседей их не читали. Но когда она скончалась, то на отпевании ее давний почитатель епископ Фуре сказал, что в мир иной в те рождественские дни 1967 года отошла самая великая из дочерей нашего древнего города, муза Осера, выдающийся поэт Франции Мари Ноэль. О ней очень много можно говорить, но стихи ее, я уже сегодня упоминал, что ее воспринимали как явление удивительное. Люди, которые имели вкус к литературе, понимали, что перед ними нечто совершенно удивительное, потрясающее и при этом идущее из сердца, написанное с предельным вниманием к форме, и при этом никакой литературы. То есть никакой литературщины, никакого вот этого самолюбования или поиска. У нее есть такое земно-небесное, небесно-земное стихотворение, которое называется «Благовещенье», в котором два плана постоянно совмещаются. «Дева Мария в доме одна. Сквозь открытую дверь маленький сад дышит. Пчела влетела. Весна издалека идет, совсем не спеша. Соломкой, словно опавшим лучом, играет ветер. На твой порог я присяду, ступень отдает теплом. Не зацвел ли к Пасхе, сестра, цветок? Дева Мария наклонилась вдруг над сердцем глубоким, как волна, ладонь к ладони, только б из рук не выпустить небо, которым полна». Дева Мария молится, Она ждет, ждет удивительного явления, Она его предчувствует. «Я жду чего-то, бремя весны, придавило плечи, сковало Мне, ветви яблонь почками все больны, и чем больше почек, тем веткам больней. Дева Мария закрыла глаза, окутала сердце покровом век, чтобы глас, к нему все мысли спешат, ей услышать бы в тайне, без помех. Зыбь по саду, как по воде, прошла. Кто идет, может, лист упал в траву? Прилетела птица, с ее крыла соскользнул, разлился сон наяву. На нездешнюю птицу ветер набрел, обметая с кровли пыльцу и пух. Вот он дверь толкнул, все проснулось вдруг, дверь запела тонко, ангел вошел. Голос ангела в доме глух и тих, Ты одна сейчас внимаешь ему, Ты одна сейчас в тени и в раю, он оставил Бога в чреслах Твоих». Это большое стихотворение, его не буду читать до конца. Но самое потрясающее стихотворение касается темы, которая не может не волновать каждого человека, который верит в Бога, и который христианин. Мы иногда рассуждаем о том, что если мы сподобимся милости Божией и войдем, Господи, в Царство Небесное, какие мы будем? Маленькие, зрелые, старенькие? Какое у нас будет лицо? Такой, может быть, как в литературе принято, собирательный образ или что вообще это? Вот она об этом пишет. И это без комментариев. Называется оно по-французски «Визаже», то есть «Лицо». "Когда остановлюсь, Господь, у Ваших врат, как та, что в дом пришла, трудившись целый день, в мученьи умерев, пот падает, как град, от смен времен в душе усталость и болезнь. Когда мое лицо, давно поблекший цвет, Вы пожелаете пресветлым заменить, так к празднику дитя спешат переодеть, и на главу мою корону возложить. Когда решите Вы из многих лиц моих: весна для юности, для старой дамы снег — мне подобрать одно, святое из святых, чтоб душу только с ним соединить навек, о, не давайте мне обличия святой, с полоской сжатых губ и светом строгих глаз, взирающий на мир бесстрастною душой, ни ангела, в мольбе казалась им не раз. Но вспомните среди иных моих одежд лицо бездомное, прикрытое тряпьем, что потеряло в ветре буром твердый след, когда весь мир вдруг опрокинулся вверх дном. Ни хлеба не нашло оно и ни жилья, пускаться страшно в путь осеннею порой без спутника идти и без поводыря, все двери на замке и руки за спиной. О, юное лицо, крик нежности такой, что облаком вины покрылась неба твердь. О, одинокая, кричит с такой тоской, что жизнь пугается и близко дышит смерть, вы вспомните тогда ту женщину в слезах, ту девушку в тряпье, что версий всех страшней, не знавшую как ей удобнее сбежать из жизни, для нее уж нету места в ней. Вы вспомните ее, от плача рот опух, от боли, от скорбей, пролившихся водой, прижавшую к глазам ладони мокрых рук от жгучего стыда, что ведом ей одной. Ослабшее дитя без пищи — это я, понурая как грех, которого не снять, уродлива как смерть, узнаешь ли едва, в проказе гнусной только плоть свою терять. О, вспомните тогда мгновения в пути, когда вдруг нищенка под ливнем и грозой упала в злую ночь, чтоб в ней кровоточить, там повстречал ее Идущий той стезей. Тот, проходивший через бурю, гром и свет, всего лишь сжалился, не более того. И это-то лицо, взглянувшее в ответ, пусть мне останется, красивей нет его. Оно, дрожащее, как в вихре огонек, и легкое как пух, и бледное как снег, мне с ним, испуганным, подняться б на порог безмерный радости, что дарится навек«. Вот такая Мари Ноэль.

Алла Митрофанова

— Отец Павел, тут знаете, минуту надо паузу сделать, потому что это надо как-то осмыслить, попытаться это вместить, а оно не вмещаемое.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, да.

Алла Митрофанова

— Мне кажется, что Мари Ноэль — это мироносица 20 века.

Протоиерей Павел Карташев

— Да, безусловно. Если у нас есть еще три секунды...

Алла Митрофанова

— Есть. Для вас есть.

Протоиерей Павел Карташев

— Спасибо. То тогда я хотел бы, Анриетта Шарассон замечательный поэт, но о ней мы долго говорить не будем. Она, кстати, отчасти ваша и чуть-чуть моя коллега, она выступала лет 15 на радио, причем, с проповедью — ее называют апостолом Анриета Шарассон — христианского очага, она была супруга верная и любящая, замечательная мать. Во всех своих передачах, она была известна в Канаде, в Северной Африке, во всех франкоязычных странах, она защищала эти, как мы сейчас говорим, традиционные семейные ценности. Возвращаясь к Клоделю, который написал большое и удивительно красивое стихотворение «Входная молитва». Он не священник, но он идет за священником, который подходит к алтарю и читает входные молитвы, и за ним шлейфом следует «Твоя от Твоих», это часть нашей христианской православной литургии, «Тебе приносяще о всех и за вся». «О всех и за вся» — всё приносят, весь мир собрал, как самое драгоценное, и просит Господа всё это творение принять и освятить. И он, за священником следуя, пишет такие строки: «Вставай из того места, где был, и иди в то, в котором не был. Я потому просыпаюсь зарей, что бледнеет светильник неба. В этот час пробуждаются пальмы, влажно сверкая росой». Он пишет это в Бразилии, в Рио-де-Жанейро, где он генеральный консул Франции. «Вдали за Колониальным шоссе золотеет вода полосою. От того, что было красиво, к тому, что любовью стало, надо призыв услышать, пока утро еще не настало. Горе быть одиноким, счастье, что Вы рядом с нами. Не окажись я здесь, Вы бы об этом, возможно, не знали. Объяснить мне, что красота земная, незримая вот-вот готовит, ждет меня Некто, исполненный нежности, невыразимый в слове. О Вас мало знать, надо видеть, и видеть еще не всё — нужно коснуться. Мало глаза открыть, нужно раскрыть уста и улыбнуться. Как рыба в воде, глотая струю, плывет против течения, так к Вам восходит сквозь времена человек, покоряясь влеченью. Вот и вещи со мной расстаются, как и я с ними, в советы любви можно войти только нагими. Звон. Священник здесь. Обедня. Жизнь далеко на краю. Восхожу к престолу Божию, к Богу, веселящему юность мою (Пс. 42)».

Алла Митрофанова

— Отец Павел, у меня нет слов. Нам пора программу завершать. Поскольку слов нет, это будет уместно и хорошо сделать. Низкий вам поклон за этот удивительный труд, за вашу прекрасную книгу. Напомню, что сейчас отец Павел цитировал стихи французских христианских поэтов первой половины 20-го века по книге своей «На пороге безмерной радости», протоиерей Павел Карташев.

Протоиерей Павел Карташев

— Спасибо.

Алла Митрофанова

— И ваши переводы чудесны, просто чудесны. Спасибо вам за эти открытия. Протоиерей Павел Карташев, настоятель Преображенского храма села Большие Вязёмы, был с нами.

Протоиерей Павел Карташев

— Спасибо вам большое, что приглашаете.

Алла Митрофанова

— Всегда с радостью. Скоро увидимся снова.

Протоиерей Павел Карташев

— Спасибо.

Алла Митрофанова

— Я Алла Митрофанова. Прощаемся. До свиданья.

Все выпуски программы Светлый вечер

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 8 февраля (7 февраля) 2026г.

Вечер 07.02.26

Неде́ля о блу́дном сы́не.

Собо́р новому́чеников и испове́дников Це́ркви Ру́сской. ^[1]

Глас 2.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 2:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 2:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Пре́жде век от Отца́ Ро́ждшемуся Бо́жию Сло́ву,/ Вопло́щшемуся от Де́вы Мари́и,/ прииди́те, поклони́мся:/ крест бо претерпе́в,/ погребе́нию предаде́ся, я́ко Сам восхоте́:/ и воскре́с из ме́ртвых,// спасе́ мя заблужда́ющаго челове́ка.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Христо́с Спас наш,/ е́же на ны рукописа́ние пригвозди́в на Кресте́ загла́ди,/ и сме́ртную держа́ву упраздни́:// поклоня́емся Его́ Тридне́вному Воскресе́нию.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Со Арха́нгелы воспои́м Христо́во Воскресе́ние:/ Той бо есть Изба́витель и Спас душ на́ших,/ и в сла́ве стра́шней и кре́пцей си́ле,// па́ки гряде́т суди́ти ми́ру, его́же созда́.

Стихиры Недели о блудном сыне, глас 1:

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: В безгре́шную страну́ и живо́тную вве́рихся,/ посе́яв грех, серпо́м пожа́в кла́сы ле́ности,/ и рукоя́тием связа́в дея́ний мои́х снопы́,/ я́же и постла́х не на гумне́ покая́ния:/ но молю́ Тя преве́чнаго де́лателя на́шего Бо́га,/ ве́тром Твоего́ любоблагоутро́бия разве́й пле́ву дел мои́х,/ и пшени́цу даждь души́ мое́й оставле́ние,// в небе́сную Твою́ затворя́я мя жи́тницу, и спаси́ мя.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Позна́им бра́тие, та́инства си́лу,/ от греха́ бо ко оте́ческому до́му восте́кшаго блу́днаго сы́на/ преблаги́й оте́ц предустре́т лобза́ет,/ и па́ки своея́ сла́вы позна́ние да́рует:/ и та́инственное вы́шним соверша́ет весе́лие,/ закала́я тельца́ упита́ннаго,/ да мы досто́йно сожи́тельствуем,/ закла́вшему же человеколю́бному Отцу́ и сла́вному заколе́нию,// Спа́су душ на́ших.

Стихиры новомучеников, глас 5, подобен: «Ра́дуйся...»:

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Ра́дуйтеся, новому́ченицы и испове́дницы Росси́йстии,/ правосла́вных удобре́ние,/ новозакла́ннии а́гнцы,/ ве́ры побо́рницы и храни́телие,/ хода́таи о нас к Бо́гу непосты́днии,/ в ле́та после́дняя/ страда́ньми подража́телие пе́рвым му́чеником яви́стеся,/ терпе́ния столпи́ непоколеби́мии,// душа́м на́шим испроси́те ве́лию ми́лость.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Ра́дуйтеся, страстоте́рпцы сла́внии,/ стопа́м после́дующе дре́вних му́ченик,/ ве́ры ра́ди подвиза́стеся тве́рдо/ в лю́тая времена́ земли́ на́шея/ и ны́не всех подвиза́ете к сла́ве и хвале́нию Бо́га,/ укре́пльшаго ва́ше немощно́е естество́/ и обогати́вшаго вас дарова́ньми Ду́ха,// во спасе́ние душ на́ших.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Прииди́те, Небе́снии предста́телие на́ши, к нам,/ ва́шего ча́ющим ми́лостивнаго посеще́ния,/ и изба́вите озло́бленныя мучи́тельскими преще́нии/ лю́таго неи́стовства неве́рных,/ от ни́хже, я́ко пле́нницы и на́зи, гони́ми есмы́,/ от ме́ста на ме́сто ча́сто преходя́ще/ и заблужда́юще в верте́пех и гора́х./ Уще́дрите у́бо, прехва́льнии,/ и да́руйте нам осла́бу,/ утоли́те бу́рю/ и угаси́те е́же на ны негодова́ние,/ Бо́га моля́ще,// подаю́щаго ва́ми земли́ на́шей ве́лию ми́лость.

Стихира новомучеников, глас 6, подобен: «Все отло́жше...»:

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Святи́телю о́тче Ти́хоне,/ архипа́стырю многострада́льне,/ ты в годи́ну лю́тых безбо́жных гоне́ний/ ве́рная ча́да Це́ркве Росси́йския,/ утеша́я, призыва́л еси́/ за Христа́ и ве́ру Правосла́вную му́жественне стоя́ти,/ сам же, по вся дни умира́я за па́ству твою́,/ испове́дник непоколеби́мый яви́лся еси́.// Сего́ ра́ди тя с любо́вию прославля́ем.

Стихира Недели о блудном сыне, глас 2:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху

Стихира: О, коли́ких благ окая́нный себе́ лиши́х!/ О, какова́ Ца́рствия отпадо́х стра́стный аз!/ Бога́тство изнури́в, е́же прия́х за́поведь преступи́х./ Увы́ мне, стра́стная душе́!/ Огню́ ве́чному про́чее осу́дишися./ Те́мже пре́жде конца́ возопи́й Христу́ Бо́гу// я́ко блу́днаго приими́ мя сы́на, Бо́же, и поми́луй мя.

Догматик, глас 2:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Пре́йде сень зако́нная,/ благода́ти прише́дши:/ я́коже бо купина́ не сгара́ше опаля́ема,/ та́ко Де́ва родила́ еси́,/ и Де́ва пребыла́ еси́./ Вме́сто столпа́ о́гненнаго,/ пра́ведное возсия́ Со́лнце:/ вме́сто Моисе́я, Христо́с,// спасе́ние душ на́ших.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Парими́и новому́чеников:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Дея́ний святы́х апо́стол чте́ние. [2]

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 4:)

Чтец: В ты́я дни собра́шася во Иерусали́м кня́зи, ста́рцы, кни́жницы/ и ели́цы бе́ша от ро́да архиере́йска./ И, поста́вльше Петра́ и Иоа́нна посреде́, вопроша́ху:/ ко́ею си́лою, или́ ко́им и́менем исцели́ста хрома́го?/ Петр, испо́лнився Ду́ха Свя́та, рече́:/ кня́зи лю́дстии и ста́рцы Изра́илевы,/ а́ще мы днесь истязу́еми есмы́ о благодея́нии челове́ка не́мощна,/ о чесо́м сей спасе́ся,/ разу́мно бу́ди всем вам и всем лю́дем Изра́илевым,/ я́ко во и́мя Иису́са Христа́ Назоре́я,/ Его́же вы распя́сте,/ Его́же Бог воскреси́ от ме́ртвых,/ о Сем сей стои́т пред ва́ми здрав./ Сей есть ка́мень, укоре́нный от вас, зи́ждущих,/ бы́вый во главу́ у́гла,/ и несть ни о еди́ном же ино́м спасе́ния./ Несть бо ино́го и́мене под небесе́м, да́ннаго в челове́цех,/ о не́мже подоба́ет спасти́ся нам./ Ви́дяще же Петро́во дерзнове́ние и Иоа́нново, и разуме́вше,/ я́ко челове́ка некни́жна еста́ и про́ста, дивля́хуся,/ зна́ху же их, я́ко со Иису́сом бе́ста./ Ви́дяще же исцеле́вшаго челове́ка с ни́ма стоя́ща,/ ничто́же имя́ху проти́ву рещи́./ Повеле́вше же и́ма вон из со́нмища изы́ти,/ стяза́хуся друг со дру́гом, глаго́люще:/ что сотвори́м челове́кома си́ма?/ Я́ко у́бо наро́читое зна́мение бысть и́ма,/ всем живу́щим во Иерусали́ме я́ве,/ и не мо́жем отврещи́ся;/ но да не бо́лее простре́тся в лю́дех,/ преще́нием да запрети́м и́ма, ктому́ не глаго́лати о и́мени сем ни еди́ному от челове́к./ И призва́вше их,/ запове́даша и́ма отню́д не провещава́ти, ниже́ учи́ти о и́мени Иису́сове./ Петр же и Иоа́нн, отвеща́вше к ним, ре́ста:/ а́ще пра́ведно есть пред Бо́гом/ вас послу́шати па́че, не́жели Бо́га, суди́те? Не мо́жем бо мы, я́же ви́дехом и слы́шахом, не глаго́лати./ Они́ же, призапре́щше и́ма, пусти́ша я,/ ничто́же обре́тше, ка́ко му́чити их, люде́й ра́ди,/ я́ко вси прославля́ху Бо́га о бы́вшем./ Лет бо бя́ше мно́жае четы́редесяти челове́к той,/ на не́мже бысть чу́до сие́ исцеле́ния./ Отпуще́на же бы́вша, приидо́ста к свои́м и возвести́ста,/ ели́ка к ни́ма архиере́и и ста́рцы ре́ша./ Они́ же, слы́шавше, единоду́шно воздвиго́ша глас к Бо́гу и реко́ша:/ Влады́ко, Ты, Бо́же, сотвори́вый не́бо и зе́млю и мо́ре, и вся, я́же в них,/ И́же Ду́хом Святы́м усты́ отца́ на́шего Дави́да, о́трока Твоего́, рекл еси́:/ вску́ю шата́шася язы́цы и лю́дие поучи́шася тще́тным?/ Предста́ша ца́рие зе́мстии,/ и кня́зи собра́шася вку́пе на Го́спода и на Христа́ Его́./ Собра́шася бо вои́стину во гра́де сем на свята́го О́трока Твоего́ Иису́са,/ Его́же пома́зал еси́,/ И́род же и Понти́йский Пила́т, с язы́ки и людьми́ изра́илевыми,/ сотвори́ти, ели́ка рука́ Твоя́ и сове́т Твой преднарече́ бы́ти./ И ны́не, Го́споди, при́зри на преще́ния их/ и даждь рабо́м Твои́м со вся́ким дерзнове́нием глаго́лати сло́во Твое́,/ внегда́ ру́ку Твою́ простре́ти Ти во исцеле́ния,/ и зна́мением и чудесе́м быва́ти и́менем святы́м О́трока Твоего́ Иису́са./ И помоли́вшимся им, подви́жеся ме́сто, иде́же бя́ху со́брани,/ и испо́лнишася вси Ду́ха Свя́та,// и глаго́лаху сло́во Бо́жие со дерзнове́нием.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: К Тимофе́ю посла́ния свята́го апо́стола Па́вла чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 4:)

Чтец: Ча́до Тимофе́е,/ засвиде́тельствую у́бо аз пред Бо́гом и Го́сподем на́шим Иису́с Христо́м,/ хотя́щим суди́ти живы́м и ме́ртвым в явле́нии Его́ и ца́рствии Его́:/ пропове́дуй сло́во,/ насто́й благовре́менне и безвре́менне,/ обличи́, запрети́, умоли́ со вся́ким долготерпе́нием и уче́нием./ Бу́дет бо вре́мя, егда́ здра́ваго уче́ния не послу́шают,/ но по свои́х по́хотех изберу́т себе́ учи́тели, че́шеми слу́хом,/ и от и́стины слух отвратя́т, и к ба́снем уклоня́тся./ Ты же трезви́ся о всем, злопостражди́,/ де́ло сотвори́ благове́стника,/ служе́ние твое́ изве́стно сотвори́./ Аз бо уже́ жрен быва́ю,/ и вре́мя моего́ отше́ствия наста́./ По́двигом до́брым подвиза́хся,/ тече́ние сконча́х, ве́ру соблюдо́х./ Про́чее у́бо соблюда́ется мне вене́ц пра́вды,/ его́же возда́ст ми Госпо́дь в день он, пра́ведный Судия́,// не то́кмо же мне, но и всем возлю́бльшим явле́ние Его́.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Ко Евре́ем посла́ния свята́го апо́стола Па́вла чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 11:)

Чтец: Бра́тие,/ и́же ве́рою победи́ша ца́рствия,/ соде́яша пра́вду, получи́ша обетова́ния,/ загради́ша уста́ льво́в,/ угаси́ша си́лу о́гненную,/ избего́ша о́стрея меча́,/ возмого́ша от не́мощи,/ бы́ша кре́пцы во бране́х,/ обрати́ша в бе́гство полки́ чужди́х./ Прия́ша жены́ от воскресе́ния ме́ртвых свои́х./ Ини́и же избие́ни бы́ша, не прие́мше избавле́ния,/ да лу́чшее воскресе́ние улуча́т./ Друзи́и же руга́нием и ра́нами искуше́ние прия́ша,/ еще́ же и у́з и темни́ц./ Ка́мением побие́ни бы́ша,/ претре́ни бы́ша, искуше́ни бы́ша,/ уби́йством меча́ умро́ша,/ проидо́ша в ми́лотех и в ко́зиях ко́жах,/ лише́ни, скорбя́ще, озло́блени./ И́хже не бе досто́ин весь мир,/ в пусты́нях скита́ющеся, и в гора́х, и в верте́пах, и в про́пастех земны́х./ И си́и вси, послу́шествовани бы́вше ве́рою, не прия́ша обетова́ния,/ Бо́гу лу́чшее что о нас предзре́вшу,// да не без нас соверше́нство прии́мут.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской практике может опускаться)

Поется стихира храма [3] , затем:

Стихира Недели о блудном сыне, глас 2, самогласна:

Стихира: Блу́днаго глас приноша́ю Ти, Го́споди:/ согреши́х пред очи́ма Твои́ма Благи́й,/ расточи́х бога́тство Твои́х дарова́ний.// Но приими́ мя ка́ющася Спа́се, и спаси́ мя.

Стихира Недели о блудном сыне, глас 8:

Стихира: Ижди́х блу́дно/ Оте́ческаго име́ния бога́тство, и расточи́в, пуст бых,/ в страну́ всели́вся лука́вых гра́ждан,/ и ктому́ не терпя́ с ни́ми сожи́тельства,/ обра́щься вопию́ Ти, ще́дрому Отцу́:/ согреши́х на не́бо и пред Тобо́ю,/ и несмь досто́ин нарещи́ся сын Твой./ Сотвори́ мя я́ко еди́наго от нае́мник Твои́х, Бо́же,// и поми́луй мя.

Стихира новомучеников, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Прииди́те, мучениколю́бцы,/ прииди́те, соста́вим лик,/ торжеству́юще и Бо́га прославля́юще/ в ра́достный пра́здник новому́чеников и испове́дников Росси́йских,/ си́и бо не уклони́шася ско́рби,/ ни убоя́шася темни́цы,/ го́рькими рабо́тами, гла́дом и хла́дом изморе́ни/ и многови́дными му́ками умерщвля́еми,/ я́ко а́гнцы незло́бивии, смерть прия́ша./ И ны́не в ра́дости святы́х// мо́лят Триеди́наго Бо́га о земне́м оте́честве свое́м.

Стихира Недели о блудном сыне, глас 4:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Я́ко блу́дный сын приидо́х и аз Ще́дре,/ житие́ все ижди́вый во отше́ствии./ Расточи́х бога́тство, е́же дал еси́ мне О́тче:// приими́ мя ка́ющася, Бо́же, и поми́луй мя.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 2:

Стихира: Воскресе́ние Твое́, Христе́ Спа́се,/ всю просвети́ вселе́нную,/ и призва́л еси́ Твое́ созда́ние:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Дре́вом, Спа́се, упраздни́л еси́,/ ю́же от дре́ва кля́тву,/ держа́ву сме́рти погребе́нием Твои́м умертви́л еси́,/ просвети́л же еси́ род наш воста́нием Твои́м./ Те́мже вопие́м Тебе́:// Животода́вче Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: На кресте́ я́влься, Христе́, пригвожда́емь,/ измени́л еси́ добро́ту зда́ний:/ и безчелове́чие у́бо во́ини показу́юще,/ копие́м ре́бра Твоя́ прободо́ша,/ евре́и же печа́тати гро́ба проси́ша,/ Твоея́ вла́сти не ве́дуще./ Но за милосе́рдие утро́б Твои́х,/ прие́мый погребе́ние, и тридне́вен воскресы́й// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Животода́вче Христе́, во́лею страсть претерпе́вый сме́ртных ра́ди,/ во ад же снизше́д я́ко си́лен,/ та́мо Твоего́ прише́ствия ожида́ющия,/ исхи́тив я́ко от зве́ря кре́пкаго,/ рай вме́сто а́да жи́ти дарова́л еси́./ Те́мже и нам сла́вящим тридне́вное Твое́ воста́ние,/ да́руй очище́ние грехо́в,// и ве́лию ми́лость.

Стихира новомучеников, глас 2: [4]

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Но́вый до́ме Евфра́фов,/ уде́ле избра́нный,/ Русь Свята́я,/ храни́ ве́ру Правосла́вную,// в не́йже тебе́ утвержде́ние.

Стихира Недели о блудном сыне, глас 6, самогла́сна :

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Оте́ческаго да́ра расточи́в бога́тство,/ с безслове́сными скоты́ пасо́хся окая́нный,/ и тех жела́я пи́щи, гла́дом та́ях не насыща́яся,/ но возврати́вся к благоутро́бному Отцу́,/ взыва́ю со слеза́ми:/ приими́ мя я́ко нае́мника// припа́дающа человеколю́бию Твоему́ и спаси́ мя.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Дважды)

Тропа́рь новому́чеников, глас 4:

Днесь ра́достно лику́ет Це́рковь Ру́сская,/ прославля́ющи новому́ченики и испове́дники своя́:/ святи́тели и иере́и,/ ца́рственныя страстоте́рпцы,/ благове́рныя кня́зи и княги́ни,/ преподо́бныя му́жи и жены́/ и вся правосла́вныя христиа́ны,/ во дни гоне́ния безбо́жнаго/ жизнь свою́ за ве́ру во Христа́ положи́вшия/ и кровьми́ и́стину соблю́дшия./ Тех предста́тельством, долготерпели́ве Го́споди,/ страну́ на́шу в Правосла́вии сохрани́// до сконча́ния ве́ка.

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия