Поделиться
Девятнадцатилетний Иван Бобраков, высокий осанистый юноша, подошел к воротам Оптиной пустыни и замер, беззвучно творя молитву и благоговейно осенняя себя широким крестным знамением. Он ничем не выделялся в толпе крестьян из окрестных деревень, спешащих на раннюю обедню воскресным утром. Разве что изрядный узелок в руках выдавал, что приехал парень издалека. Да глаза светились особой детской решимостью навсегда посвятить себя Богу. Юноша стоял не просто у входа в монастырь, но на пороге новой жизни, и молился, чтобы Господь благословил его сделать этот шаг. И в этот торжественный момент откуда-то сбоку до Ивана донеслись странные слова.
— Тебя казнят!
Тревожный смысл фразы мало сочетался с ласковым голосом, который ее произнес. Иван обернулся, и увидел монастырского дурачка в длинной рубахе — блаженного Васеньку. Поймав взгляд растерянного юноши, тот улыбнулся простодушно и радостно, схватил Ивана за рукав и повлек его в келью к отцу Амвросию.
Старец тяжело болел и уже давно не вставал с кровати. Он приподнялся на подушке навстречу гостям, всматриваясь в сумрак кельи.
— Что лежишь, батюшка? Встань, поклонись последнему Оптинскому архимандриту!
Старец медленно и осторожно встал со своего ложа, положил земной поклон перед изумленным Иваном и твердо произнес.
— Правду ты сказал, Василий. Божию правду!
Затем преподобный Амвросий обнял юношу, который не мог проронить ни слова.
— Не смущайся, чадо. Чему надлежит быть, то и сбудется. А сейчас ступай к отцу настоятелю, он определит тебе послушание.
Каких только послушаний не довелось исполнять Ивану — он помогал монастырским поварам на кухне, подметал дорожки, чистил подсвечники в храме, ухаживал за скотиной на подворье. Со временем у послушника открылся певческий дар, и главной его обязанностью — желанной и отрадной, стало участие в богослужениях. В череде дней Иван все реже вспоминал удивительный случай, который произошел с ним в тот день, когда он прибыл в Оптину. А уж о пророчестве блаженного Василия о сане архимандрита послушник и вовсе думал, как о каком-то недоразумении.
Тринадцать лет минуло, прежде чем Иван вошел в число монастырской братии. В 1898 году он принял монашеский постриг с именем Исаакий, а в 1902-ом — священный сан. Когда же в 1914 году в Оптиной пустыни скончался настоятель, монахи попросили отца Исаакия возглавить обитель. Он, как и было предсказано, стал архимандритом.
Преподобный Исаакий принял настоятельство в тяжелое для России время. К концу 1916 года из-за затянувшейся войны ощутимо чувствовался недостаток во всем жизненно необходимом. Несмотря на это, Оптинская обитель охотно отзывалась на все просьбы о помощи пострадавшим от войны. Одну из гостиниц монахи отдали беженцам из Польши и Белоруссии, другую определили под приют для осиротевших детей, в монастырском больничном корпусе разместился лазарет для больных тифом. Архимандрит Исаакий не имел ни минуты отдыха: свет в его келье, как правило, угасал только под утро.
23 января 1918 года Оптина пустынь была официально закрыта, но монастырь еще держался под видом «сельскохозяйственной артели». Весной 1923 года обитель перешла в ведение Главнауки, как музей. Настоятеля власти отстранили от дел. Он поселился на квартире в Козельске и устроился служить в городском Георгиевском храме.
После 1929 года жизнь архимандрита Исаакия превратилась в череду арестов и ссылок. Козельск, Сухиничи, Смоленск, Белёв Тульской области — такова география его страданий. Обвинения в валютных операциях после покупки старинной иконы и в контрреволюционной деятельности после храмовой проповеди, заключения под стражу, пытки, угрозы расправы во время кратких освобождений — такова была многолетняя страшная повседневность пожилого монаха. Он отказался скрываться от преследования со словами: «От креста своего не побегу!».
30 декабря 1937 года тройка НКВД постановила расстрелять «гражданина Бобракова». Историю оптинского старчества увенчала мученическая кончина последнего настоятеля обители, архимандрита Исаакия.
9 февраля. «Смирение»
Поделиться
Фото: Joris Beugels/Unsplash
Проводница в страну смирения — всегдашняя благодарность души Господу за все Его великие к нам благодеяния. Человек с сыновним благодарным сердцем в отношении Отца Небесного побуждает Благость Божию удваивать и утраивать её духовные дары признательной душе. Так произрастает в сердце стебель небесного растения — смирения — благоухание которого ощутимо и ангелам, и людям.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Встреча сильнее расставания
Поделиться
Фото: PxHere
Не люблю провожать. Встретить родных после дальней дороги, принять в свой дом друзей — это всегда пожалуйста. Однако, когда речь о расставании, у меня будто камень на сердце. Но на днях всё изменилось. Дело было на вокзале. Рано утром я провожал друга в длительную командировку.
— Старик, — говорил он в момент, когда мы укладывали сумки на багажное место в купе, — я тебе очень благодарен. Сам бы я это не донёс.
Я буркнул, что это всё мелочи и вышел из вагона, ожидая пока друг достанет всё необходимое и тоже выйдет попрощаться. До отправления было ещё минут пятнадцать. Я стоял на перроне и думал о том, как тяжело мне будет смотреть на уходящий поезд.
И вдруг слышу разговор мамы с сыном лет шести. Они тоже кого-то провожали, и мальчишка спросил, почему вокруг одни люди улыбаются, а другие — плачут. Мама объяснила ребёнку, что кто-то радуется встрече, а кто-то грустит от расставания. И тут мальчишка озвучил мысль, которая раньше мне в голову просто не приходила.
— Но ведь встреча всё равно сильнее расставания, — сказал он и тут же пояснил, — До встречи с Борькой я его не знал, а теперь знаю, и у нас есть дружба, даже после того, как он уехал...
Я улыбнулся. И мой друг, который только что вышел из вагона, это заметил:
— Что я вижу! И кто это тебя так развеселил?
— Да так, один маленький философ... Знаешь, дружище, кажется, я понял кое-что важное: встреча сильнее, чем расставание. Потому что до встречи — пустота, а после расставания пустоты уже не бывает.
Текст Клим Палеха читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Ноги. Татьяна Любомирская
Поделиться
Татьяна Любомирская
В Евангелие есть один удивительный эпизод, когда Христос перед Тайной Вечерей моет ноги своим ученикам. Степень кротости и любви Господа к грешным, слабым людям, которые менее чем через сутки покинут Его, немыслима. Этот момент описывается в Евангелие от Иоанна и читается в Великий Четверг, на службе, посвященной воспоминанию Тайной Вечери. Православные христиане стремятся непременно Причаститься в этот значимый день, так как первая Евхаристия произошла именно тогда, в Иерусалиме, когда Иисус разделил хлеб и вино среди своих учеников. Я по мере возможностей также стараюсь не пропускать Богослужение Великого Четверга.
И вот однажды на Страстной Седмице я спешила в храм, боясь опоздать к началу. Утро было на удивление жарким для апреля. Я шла в легком летнем платье. Вдруг запнулась о краешек бордюра и упала коленями на асфальт. На незащищенной тканью коже мгновенно проступили глубокие раны. С трудом поднявшись на ноги, я только покачала головой. Время — половина седьмого утра, по близости ни одной работающей аптеки, через полчаса начнется служба Великого Четверга, а я в таком состоянии... Но ничего не поделаешь, я протерла колени нашедшейся в сумке салфеткой и побрела в храм, надеясь, что за время в пути ссадины немного заживут.
Однако, когда я добралась до церкви, мои ноги оставались в жалком состоянии. Увидев меня, кто-то из прихожан тут же побежал за аптечкой. Две женщины усадили меня на лавочку во дворе храма и принялись подручными средствами обрабатывать мои ссадины, поливать их перекисью и бинтовать. Вскоре я, наконец, обрела более-менее приличный вид и смогла сосредоточиться на службе. Прошло немного времени и вдруг... Я как будто впервые услышала евангельский текст про омовение ног и оцепенела. Христос заповедовал нам делать то же друг для друга, и именно сегодня несколько добрых прихожан в буквальном смысле омыли мне ноги. Как же это удивительно и созвучно Великому дню!
В тот момент я, как мне кажется, поняла причину произошедшей со мной неприятности. Мне были нужны мои разбитые коленки как средство немного приструнить гордость и позволить ближнему оказать мне помощь. А каково было смущение апостолов, когда их ноги омывал сам Господь! Вот почему, несмотря на боль в коленях и неловкость, что я отвлекаю моих великодушных помощников от молитвы, во мне светилась тихая радость, потому что хотя бы в малой степени я соприкоснулась с Евангельскими событиями этого знаменательного дня. Господь всё также близок к нам, как и две тысячи лет назад, и порой через руки других людей к нам прикасается Он Сам.
Автор: Татьяна Любомирская
Все выпуски программы Частное мнение
