«Православие и экономика». Михаил Федоренко

04.06.2026

Поделиться

Нашим собеседником был кандидат экономических наук, государственный советник, генеральный директор (АНО) НИИ «Стратегий развития образования» Михаил Федоренко.

Разговор шел о том, как связаны бизнес, предпринимательство и экономика с христианскими ценностями, что в себя включает Кодекс православного руководителя и предпринимателя и почему для успешного ведения бизнеса важно помнить про духовный аспект.

Ведущий: Константин Мацан

Константин Мацан

— Дорогие друзья, здравствуйте! У микрофона Константин Мацан в студии Радио ВЕРА прямо на площадке Петербургского международного экономического форума. Мы продолжаем беседовать с гостями форума о предпринимательстве, о бизнесе, о ценностях. Наш собеседник сейчас — Михаил Владимирович Федоренко, кандидат экономических наук, госсоветник, генеральный директор НИИ Стратегий развития образования. Здравствуйте!

Михаил Федоренко

— Здравствуйте.

Константин Мацан

— Перед нами на столе лежит текст под названием «Кодекс православного руководителя и предпринимателя». Я думаю, мы ещё не раз к этому тексту обратимся. В нём формулируется точка встречи бизнеса, предпринимательства, экономики и того, что мы называем христианскими ценностями. Вот одна из строчек в этом тексте: «Управление и предпринимательство — это зона особого нравственного риска». Вы с этим согласны? Как вы это понимаете?

Михаил Федоренко

— Поскольку моя жизнь была связана с госуправлением, да и до сих пор в бизнес-школе мы учим предпринимателей, я знаю, что любая система состоит из двух частей. С одной стороны — процессы, регламенты, всё прочее (то, что мы не очень любим), а с другой стороны — культура. Мы знаем корпоративные кодексы, корпоративную культуру и так далее. И вот когда спрашиваешь предпринимателей: «Что делает деньги?» — они отвечают: «Процессы, продукты и всё прочее». Я говорю: «А культура делает деньги или нет?» — «Ну не знаю, культура — это какие-то отношения». Я отвечаю: «Смотрите, если команда внутри проекта в конфликте, люди презирают друг друга, манипулируют — злоба, агрессия, это поможет деньгам?» — «Нет, скорее всего, потеряем». — «А культура поддержки, заботы, уважения лучше работает?» — «Так это команда мечты». — «Тогда получается, что культура является драйвером экономики?» — «Получается так». Тогда я спрашиваю: «А что мы знаем про ценности, про эту тему, кроме того, что мы сели и провели мозговой штурм: давайте обсудим, какие наши ценности?» И вот, понимаете, самый важный вопрос, который делает нас людьми и, кстати, формирует наше экономическое благо, — это ценности. Оказывается, мы о нём мало говорили. И то, что вы сейчас озвучили, — Кодекс именно православного руководителя. Надо осознавать следующее: у нас с вами в руках — особенно в России, православной стране по преимуществу, — наследие двух с лишним тысяч лет непрерывной работы именно с системой ценностей. И игнорировать этот огромный опыт и просто спустить всё на мозговой штурм с сотрудниками — это, мягко говоря, неумно. Вот я последние десять лет занимаюсь тем, что говорю: «Давайте читать, что до нас умные люди сформировали в ценностях». Вы представляете, парадоксальная вещь: спрашиваю: «Такая ценность, как уважение, нужна?» — «Нужна». — «Поддержка нужна?» — «Нужна». — «Дружба нужна?» — «Нужна». — «А есть слово над ними?» — «Какое слово?» И все постепенно приходят (вы уже догадались) к слову «любовь». Оказывается, уважение без любви не имеет значения, дружба без любви не имеет значения. Есть слово над всеми словами, есть ценность над всеми ценностями — любовь. Я говорю: «А как вы понимаете это слово?» — «Ну как понимаем: любовь — это забота, дружба...» — Я говорю: «Стоп-стоп, ребята. Давайте мы, люди с высшим образованием, на ходу придумаем определение того, что мы знаем методически точного о любви?» И эта фраза всех ставит в тупик. Оказывается, мы не занимались этим вопросом, мы не разбирались. Я говорю: «Найдите мне текст, в котором точно дано определение любви». Вот те, кто нас слышит или видит — зайдите в интернет и посмотрите, что вы увидите: солянку всего на свете. Будет фраза: «Любовь — это когда тебя понимают». Если хочешь разрушить жизнь и семью — пожалуйста, пользуйся этой фразой. Кто-то скажет наоборот: «Любовь — это когда ты понимаешь» — кстати, более ценная вещь. Я не праздно к этому подошёл, потому что всё-таки бизнес, надо отвечать за экономический результат. И парадокс: единственное место, где мы видим точное определение любви (я подчеркну ещё раз, это единственное место, у нас больше нет книг и источников), — это Новый Завет, Первое послание к Коринфянам апостола Павла. Оно даёт, как бы сказали в бизнесе, чек-лист любви. В Первом послании шестнадцать аспектов любви: «Любовь долготерпит, милосердствует, не ищет своего» и всё прочее. Вы знаете, я, как экономист, когда столкнулся с этим текстом, был в шоке. Во-первых, шестнадцать пунктов. И первая мысль моя, как математика: дай-ка проверю. Я начал раскладывать этот текст на тезисы и оказывается: восемь разрешительных тем и восемь запретительных — делай, не делай. Я потому и говорю «чек-лист», что бизнес и экономика заставляют превращать идеи и мысли в действия, и мы получаем чёткий путеводитель по действиям — что делать и чего не делать, чтобы у тебя были и поддержка, и дружба, и всё прочее. Математически точный текст. Я в каком-то смысле влюблён в апостола Павла; может быть, он тогда и не думал, что мы так будем копаться в его материале, но это действительно духопроникновенное изложение, потому что там, если углубляться, много всего. А сегодня это стало методической базой для работы с компаниями, корпорациями, малым и средним бизнесом. Я прямо даю этот блок, говорю: «Ребята, неважно, какого вы вероисповедания — верующий, неверующий, вы должны быть образованными людьми. Если вы хотите разобраться в этой теме, у вас не так много источников: раз — их надо читать, два — читать правильно, три — их нужно уметь соотносить с бизнесом. Вы же написали книжки о брендах любви, написали про чувственное восприятие рынка — так идите дальше, углубитесь и увидите, что Новый Завет опережает любую бизнес-литературу.

Константин Мацан

— Вот вы не случайно упомянули, что это некие универсальные правила даже для человека, может быть, неверующего — бери и пользуйся. Но тогда возникает вопрос: есть ли какая-то специфика в подходе к бизнесу со стороны именно верующего человека? Потому что такие вещи, как уважение, порядочность, совесть, любовь в конце концов сегодня мы можем назвать общечеловеческими. Получается, что то, о чём мы говорим применительно к кодексу, допустим, православного руководителя, до неразличимости сливается просто с этикой любого человека. Вот специфически христианского здесь для вас есть что-то?

Михаил Федоренко

— Скажу так: когда я стал углубляться и думать, есть ли эта самая специфика (вот мы её берём прямо из православия, она становится как бы священным жезлом, который мы ставим на пьедестал и идём к нему навстречу), я пришёл к следующему. Во-первых, православие всё-таки не только про ценности, это ещё и про экономику, я это подчеркну. Во-вторых, когда мы говорим «возлюби ближнего как самого себя», давайте спросим: что такое клиентоцентричное поведение в бизнесе? Сейчас все трубят налево и направо: «мы должны ориентироваться на клиента». Это когда другой — клиент — для тебя в каком-то смысле важнее, чем ты, когда ты живёшь его заботами, пытаешься в него вникнуть. В менеджменте есть понятие CustDev (Сustomer Development) — это серьёзное изучение того, как устроен твой клиент. И когда залезаешь в CustDev, оказывается, его главная идея — разобраться, как помочь человеку. И тут же у нас параллель — мы помним из Нового Завета притчу о том, как шёл человек, увидел избитого путника на дороге, поднял его, принёс в придорожный ресторан, дал денег на то, чтобы его обогрели, напоили, накормили и сказал: «Если издержишь больше, то на обратном пути я вернусь и отдам». А это разве не клиентоцентричное мышление? Это я для другого, я не ищу выгоды сейчас, я хочу искренне ему помочь. И когда я это понял, то осознал и то, что весь Новый Завет пропитан клиентоцентричной моделью. В экономике это назовём NPS — Net Promoter Score (лояльность, когда тебя рекомендуют), назовём клиентоориентированным поведением, удовлетворённостью клиента. Ребята, вы поймите, вся экономика на полторы тысячи лет позже Нового Завета, и она не на пустом месте возникла. Экономика — это концентрированное выражение ответа на вопрос, как работает материальный мир в глобальном смысле. Материальный мир — не отдельная субстанция. Знаете, есть такое заблуждение, что есть духовный мир, а есть материальный. Но если компания клиентоцентрична, она заработает больше денег. Клиентоцентричность — это духовное понятие, если хотите — православное понятие, и оно в православии раскрыто как нигде, потрясающе развёрнутым образом. Я стал дальше углубляться в эту тему и постоянно нахожу одно и то же. Во-первых, в Новом Завете много примеров, когда вокруг Христа были достаточно состоятельные люди, и они помогали, поддерживали. Там нигде не сказано: «Уйди от меня, состоятельный человек». И оказывается, мы как будто потеряли что-то, оформили своё православие в святость — это всё понятно, но экономика ушла в сторону. Однако есть ещё феномен: если вы посмотрите на тренд, который развивает сообщество православных предпринимателей, люди, близкие к предпринимательству и к православным ценностям, то обнаружите прецедент: в истории России более тридцати святых, которые в прошлом своей жизни были предпринимателями. Вы спросите: есть ли в мире похожая история? Какие‑то религии, конфессии, философии — у них в основе есть люди, которые прошли путь от предпринимательства к святости? Святость — это высшее состояние образа и подобия Божьего. И мы приходим к тому, что нет примеров. А в России есть такое феноменальное явление. У нас глубочайшая, сохранившаяся в своих истоках религиозно-философская парадигма в виде православия, которая вся пропитана человеколюбием, ценностями и при этом экономикой, как ни странно. У нас тридцать три православных предпринимателя, ставших святыми, которых мы не так много знаем. Кстати, Серафим Вырицкий — к этому же примеру, и отец Серафима Саровского был владельцем кирпичного завода. И преподобный Серафим с Мотовиловым общается, рассказывает на экономическом языке православные ценности (рекомендую почитать эту маленькую брошюру). И у нас десятки святых, и ещё купечество конца XIX века, которое было верующим и совершило переворот в экономике.

Константин Мацан

— Но вот всё-таки есть цитата в этом тексте, который мы обсуждаем: знаменитые слова из Евангелия от Луки о том, что «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Небесное». На фоне того, что вы сказали, как эти слова в вас отзываются? Как‑то их нужно, если угодно, не примирить (тут нет конфликта), но освоиться с ними и услышать их сквозь призму того, о чём вы говорите.

Михаил Федоренко

— Вы затронули один из самых важных вопросов. Когда человек прочитывает эту фразу, она отскакивает как теннисный мячик от стенки: «Ну что, я занимаюсь бизнесом — тут же сказано, ничего мне не светит, более того, я априори греховен». Но надо понимать, что мы только начинаем формировать богословие предпринимательства. Если мы пойдём в историю Христа, то увидим огромное количество примеров, где богатые люди рядом. Когда Он идёт к мытарю — и этот мытарь обретает святость, Христос говорит: «Ныне спасение дому твоему», — но не говорит о том, что ты должен остаться без денег. Мы помним, что богатый, влиятельный человек приходит к Понтию Пилату и решает вопрос, чтобы снять тело Христа и положить Его в свою гробницу. И оказывается, что само наличие денег — не греховность. Греховность — то, как ты ими распоряжаешься. И для чего деньги? XIX век показал феномен: произошёл всплеск новой экономики мировой, техническая революция, технологический переворот, появилось много новых богатых людей. И для них деньги нужны, чтобы было больше денег и власти. Но есть исключение — Россия. Вдруг оказалось, что в том же XIX веке в России тоже появляются богатые люди, которые формируют экономическое чудо, но они верующие. И когда ты читаешь их труды, видишь их поступки, то совершенно очевидно, что на вопрос: «Зачем вам деньги?» — они отвечают: «Деньги для служения человеку». Другая парадигма; у нас есть этот прецедент. И сегодня мы должны, осознав это, взяться за исследование вопроса. А вот такие краеугольные камни, которые, казалось бы, сразу разбивают все наши идеи, не оставляя возможности двигаться вперёд, мы должны осмыслять и давать здесь ответ.

Константин Мацан

— Ведь не сказано «невозможно богатому», а сказано «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие». То есть это тяжело, трудно, но не невозможно. Но в этой связи я возвращаюсь к тому вопросу, который уже начал: есть ли какие-то особенные риски и искушения у предпринимателя — такие, которых, может быть, нет у человека другой профессии, поэтому ему не так трудно войти в Царствие Небесное, как человеку, имеющему постоянную связь и отношение к накоплению, к деньгам и тратам?

Михаил Федоренко

— Вы верно заметили: предприниматель находится на стыке огромного количества процессов и искушений. С одной стороны, он берёт на себя ответственность за других людей, он должен уметь выстроить отношения на принципах любви («возлюби ближнего) и при этом не потерять экономику процессов. Но это же сложно, гораздо сложнее, чем просто заниматься профессией, где никто тебе не подчиняется. Поэтому тут, конечно, будет искушение, и будет вопрос для тебя лично: а ты вообще в состоянии сам, как личность, быть ориентиром, образом и подобием в каком-то смысле для этих людей? А у тебя ещё самый высокий ценз образа и подобия Божия — образ Христа перед тобой. Это невероятно сложно. Второе — это экономика, деньги, там масса финансовых искушений. Поэтому предпринимательство, конечно, под ударом — это раз. Второе: не так много информации, знаний, кто бы помог, поддержал, разъяснил, как действовать в той или иной ситуации — это два. С другой стороны, мы должны понимать, что именно предпринимательство — двигатель. Мы не умаляем ни органы власти, ни систему образования, ни другие замечательные профессии, но предприниматель — тот, кто соберёт всё в единую систему и превратит в новый финансовый результат. И для России сегодня два вопроса: мы должны быть страной с сильной созидающей верой, но мы должны быть и экономически сильными. Если у нас нет сильной экономики — извините, вопрос будет большой: сможем ли мы удержать веру? Поэтому сейчас это одна из самых актуальных тем. И вы правы: здесь нет запрета, но стоит задача: разъясни, пожалуйста.

Константин Мацан

— Ну что ж, спасибо огромное за этот недолгий, но очень глубокий разговор. Михаил Владимирович Федоренко — кандидат экономических наук, госсоветник, генеральный директор НИИ Стратегий развития образования, основатель бизнес-школы, был нашим собеседником в программе «Вера и дело». Я вас благодарю и отпускаю дальше на следующее мероприятие Петербургского международного экономического форума, в стенах которого мы эту беседу записывали.

Михаил Федоренко

— Спасибо.