Главная › Программы › Светлый вечер › Исторический час

«Поэт Николай Тряпкин». Анастасия Чернова

(29.09.2024)

Гостем программы была филолог, писатель, доцент Университета имени Разумовского Анастасия Чернова.

Разговор шел о творчестве и судьбе поэта послевоенного времени Николая Ивановича Тряпкина.

Д. Володихин

— Здравствуйте, дорогие радиослушатели! Это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин, и сегодня мы поговорим о человеке, который прославился как поэт в послевоенное время, и не сразу, конечно, а с течением творчества его, успехов и перемен в самой атмосфере общественной проявил себя как поэт, безусловно, православный — это Николай Иванович Тряпкин. Возможно, кто-то, незнакомый даже с его творчеством, слышал хотя бы, что существует поэтическая премия имени Тряпкина. И сегодня я пригласил к нам замечательного филолога, писателя, публициста, доцента Университета имени Кирилла Григорьевича Разумовского — Анастасию Евгеньевну Чернову. Здравствуйте!

А. Чернова

— Здравствуйте!

Д. Володихин

— Вот человек, который специализируется на творчестве русских православных поэтов XX века, тех, которые проявили себя как люди, которые слушали народ свой и которые были явно крепко верующими хотя бы на части своего творческого пути. Не так давно ей была присуждена высокая литературная премия «Филигрань», и сегодня мы воспользуемся её обширными знаниями в сфере поэтического творчества Николая Ивановича Тряпкина. Традиционно, когда мы говорим о какой-то личности, мы просим того, кто занимается её портретированием, нарисовать в нескольких фразах своего рода визитную карточку этого человека, что самое главное, что должно возникать в голове у наших радиослушателей, когда о Тряпкине заходит разговор или сетевая полемика, буквально три-четыре фразы.

А. Чернова

— Николай Иванович Тряпкин — поэт корневой русской традиции, народный певец, человек из народа, человек, воспевающий русскую деревню и одновременно весь космос, всю Вселенную, звезды, ощущающий, что все устроено не случайно, Бог создал эту великую и прекрасную землю и ту деревеньку, северную деревеньку, в которой он живет.

Д. Володихин

— Ну что ж, очень красиво, Анастасия Евгеньевна, теперь давайте попробуем поговорить о корнях Николая Ивановича Тряпкина. Любопытно, что человек должен был попутешествовать в молодые годы по Советскому Союзу и, в частности, побывать на Русском Севере. Впрочем, даю вам слово, вы рассказывайте.

А. Чернова

— Пути на Русский Север ведут постепенные, и должно было пройти некоторое время, потому что родился Тряпкин не на Севере, но ближе к Москве, это деревня Саблино, Тверская область. Родился он в семье крестьянина, отец его работал столяром, был крещён в Казанском храме села Перви́тино, это соседнее село. Ну а далее, это 30-е годы, семья опасается репрессий, поэтому они переезжают под угрозой раскулачивания, перебираются в Лотошино́. Лотошино — это уже под Москвой, совсем рядом.

Д. Володихин

— Насколько я помню, там ведь стоит старинный шатровый храм XVII века, навевающий мысли о старине.

А. Чернова

— Это удивительное старое село со своей историей, но надо сказать, что оно было разрушено во времена Великой Отечественной войны, практически все дома были уничтожены и потом их строили заново. Между тем там находились и храмы, и старинные усадьбы, две усадьбы Мещерских, большие парки вокруг усадьбы, но тоже все это было уничтожено. Ну а сейчас это такое уже современное место, с библиотеками, с центром.

Д. Володихин

— От Тряпкина там осталось не так-то много, потому что недолго он там и пробыл.

А. Чернова

— Получается, Николай Иванович сначала жил там с родителями, далее он поступает учиться, едет в Москву, он учился в Московском Историко-архивном институте, но он не заканчивает этот институт, потому что поступил он в 1939 году, через два года — Великая Отечественная война, и он попадает в число эвакуированных на Север, едет в эвакуацию. Почему его не взяли на фронт? Он этим тоже задавался, размышлял в своих стихах...

Д. Володихин

— Ну вот объясним коллизию. Он родился в 1918 или 1919 году, уточните.

А. Чернова

— Да, 1918 год.

Д. Володихин

— И он должен был попасть на фронт по возрасту, совершенно точно и без всяких скидок, но тем не менее, насколько я понимаю, у него было скверно со здоровьем?

А. Чернова

— Да, у него было очень слабое здоровье, кроме того, были проблемы с речью, он, кстати, не мог говорить всю жизнь, но при этом он выступал, он мог петь. Вот такое интересное явление: говорить он не может, а петь получалось.

Д. Володихин

— Какая-то своеобразная разновидность заикания, довольно тяжелая.

А. Чернова

— Да, это вот вспоминали, что он проводил творческие вечера, и говорить или ответить — никак, но он пел свои стихи, это производило какое-то неповторимое удивительное впечатление на слушателей. Ну и таким образом, Тряпкин оказывается на Севере.

Д. Володихин

— А где?

А. Чернова

— Под Сольвычегодском.

Д. Володихин

— Сначала Котлас, а потом, дальше на восток, Сольвычегодск.

А. Чернова

— Да, постепенно в пути, но как он образно говорил, что «в одной из деревенек на Пинеге», вот он выделял разные северные реки, особенно Пинегу, и там он по-настоящему начинает ощущать себя поэтом, ему открывается дар слова, открывается особый слух. Вообще Тряпкин писал стихи, увлекался поэзией с детства, он говорил, что он с пятого класса уже пробовал писать, но именно на Севере, в этой тишине, среди огромных лесов, тихих-тихих сёл, маленьких городов, он чувствует призвание, он чувствует, что стихи, они рождаются, звучат. Существуют разные подходы к творчеству, некоторые создают художественные образы более рассудочно, логично, они как бы размышляют, подбирают детали, редактируют, а есть тип творчества — творчество, как откровение, и вот Николай Тряпкин, он скорее ловит откровение, как жар-птицу, как некое чудо, нечто, что дано свыше, и тогда рождается стихотворение.

Д. Володихин

— Ну вот мне как-то говорили, что есть поэты и писатели — архитекторы, а есть поэты и писатели — садоводы. У архитектора всё расчерчено по плану, у садовода дерево растёт как растёт, он просто о нём заботится, вот так и их творчество. Насчёт Николая Ивановича, он ведь, насколько я понимаю, работал вдали от цивилизации, пятнадцать километров от Сольвычегодска, чуть ли не счетоводом колхозным. Хочу вот что сказать: Сольвычегодск, даже несмотря на то, что Тряпкин большую часть своей северной одиссеи провёл вдалеке от него, это ведь город необычайный, там стоят два древних величественных собора, там остатки усадьбы Строгановых, старинные постройки иного рода, там река подходит к этим соборам, то есть чудесная красота этого места. Может быть что-то из этой старины церковной и просто древнерусской влилось в душу Николая Ивановича, поскольку мне, например, когда я был в Сольвычегодске, всё время, как я по нему ходил, хотелось петь.

А. Чернова

— Ну да, Тряпкин именно эту деталь и отмечает, что он ощутил, как стихи звучат в воздухе. Вот я прямо зачитаю, у него есть автобиография, где он описывает, рассказывает о своём состоянии, о своём восприятии. Вот он пишет: «... Ибо воздух такой, что сердце очищается и становится певучим. Я впервые начал писать стихи, которые самого меня завораживали. Ничего подобного со мной никогда не случалось, я как бы заново родился». Кроме того, он подчеркивает нечто коренное русское: коренной русский быт, коренное русское слово, коренные русские люди. Вот обратите внимание, он отмечает три: и быт, и слово — это уже духовное измерение, и люди — в человеке соединяется всё, человек живёт в этом мире, он окружён бытом, но при этом присутствует и духовная реальность. И он пишет, что вот у него открылись глаза на Россию, на русскую поэзию, такое внутреннее зрение. Про храмы он будет писать чуть позже, когда расскажет о судьбе храма в Лотошино, думаю, позже мы тоже об этом скажем, об этом храме. Ну а здесь, на Севере, он, например, отмечает пристань, говорит: «голубая пристань в древнем Котласе, и вокруг великие леса, осенённые великими легендами». Да, это всё подействовало на него, и зарождается поэзия. А вот, кстати, легенда и сказка — это тоже очень важное для Николая Тряпкина измерение. Иногда говорят, что поэзия Тряпкина сказочная, как будто бы он глазами ребёнка смотрит на этот мир. У него даже есть такие строчки, что «я смотрю на мир глазами школьника», ну школьник, то есть ребёнок, а ребёнок на мир смотрит непосредственно, свежо, без каких-то штампов уже навязанных, он как будто впервые видит этот мир.

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, вот на этой чудесной сказочной ноте я напоминаю вам, что это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин, у нас в гостях замечательный филолог, писатель, доцент Московского государственного университета технологий и управления Анастасия Евгеньевна Чернова. Мы говорим о поэте Николае Ивановиче Тряпкине и, собственно, то, что мы рассказываем — это приуготовление его к творчеству, а цветок поэзии расцветёт в его судьбе уже в послевоенные годы.

А. Чернова

— После войны, в 1946 году начинают публиковаться стихи Николая Ивановича Тряпкина. Вот первое стихотворение, оно было опубликовано в 1946 году в журнале «Октябрь». Всего два стихотворения, но помещены они были на первой странице журнала, это очень почётно, а потом ещё и в других журналах стали выходить подборки.

Д. Володихин

— Говорят, его ругали?

А. Чернова

— Ну, вообще-то, его и поддерживали, то есть у него такая литературная судьба, лишённая каких-либо больших таких громких скандалов, провалов, когда критика обрушивается, негодует, но при этом нельзя сказать, что и восхваляли, говорили при жизни, что это первый поэт...

Д. Володихин

— Говорили о нём то, что он чуть ли не «слишком русский», «смотрит больше в старину и чужд ему новый путь советской литературы, советского человека», что-то такое говаривали о нём, если не ошибаюсь.

А. Чернова

— Да-да, если смотреть, какие выходили статьи и кто писал эти материалы, так-то, конечно, в советское время ожидалось воспевание колхоза, новой жизни советского человека. У Тряпкина такое очень осторожное отношение ко всем этим новым явлениям, например, у него уже в 1962 году — подчеркну вот эту дату, ещё довольно рано, — появляется стихотворение, в котором он ставит вопрос о репрессиях, о правде, которую невозможно забыть и которую никто почему-то из современников не замечает. Это стихотворение он посвящает Кожанову, вот он буквально говорит так:

Мы ещё не трезвы от испуга

и не можем спать,

И угрюмо смотрим друг на друга:

что же нам сказать?

У могил святых, могил напрасных

Что нам говорить?

Что в стране, под знаменем прекрасным,

Было трудно жить?

Только вспомним ружья конвоиров,

Да в испуге мать...

Эти годы ждут своих шекспиров, —

Где нам совладать?

Мы ещё не так-то много знаем, —

Только счёт до ста.

Мы ещё почти не открываем

Робкие уста.

Ну, а если всё-таки откроем

И начнём рассказ, —

Никакою славою не смоем

Этих пятен с нас!

Д. Володихин

— Ну, 1962 год — это всё-таки оттепельные времена, что-то было позволено говорить, и слава богу, что было сказано. Ну, а вот его это внимание к репрессиям, оно никак с семьёй не связано, там никто не пострадал?

А. Чернова

— Семья — нет, вот они переехали и в принципе, жили спокойно.

Д. Володихин

— Вокруг них, в общем, ходило лихо.

А. Чернова

— Да, но даже деревня, где Николай Тряпкин родился, там теперь осталось только поле, ни одного домика, полностью всё уничтожено.

Д. Володихин

— Ну, а допустим, вот мы говорили о том, что он человек из народа, и тем не менее человек из народа после войны довольно обильно печатается, а это значит принадлежность уже к определённому кругу — кругу интеллигенции, кругу писательскому. Он получал какое-то образование, помимо неоконченного курса наук в Историко-архивном институте, что его ввело в эту литературную среду?

А. Чернова

— Николай Тряпкин закончил ещё высшие литературные курсы, это при Литературном институте имени Горького в 1958 году, эти курсы считаются всё-таки как дополнительное образование, там, по-моему, сейчас два года учатся, и тогда тоже учились не так долго, как если получать высшее образование, но между тем это тоже приравнивается к высшему литературному образованию. Но, кроме того, были критики, с которыми он общался, они его тоже поддержали, помогли печататься, публиковали. Первая книга у него в 1953 году выходит, и вообще такая хорошая творческая судьба, двадцать книг у него вышло до перестройки, до 90-х годов. Интересно, что потом восемь лет ни одна книга уже не вышла до его смерти в 1999 году.

Д. Володихин

— А «Разговор по душам» вроде достаточно поздняя его книга?

А. Чернова

— Так, это надо смотреть, какой год, он за неё получил ещё награду, но, по-моему, там уже после немного выходит изданий.

Д. Володихин

— Ну да, поздняя книга, но в возрасте уже он немного писал и пребывал в огорчении от того, что вокруг него происходит. Но мы сейчас вернёмся немножечко пораньше, в годы, когда он начинает своё литературное творчество. Есть какие-то черты его поэзии или какие-то стихи, которые прославили его? Ведь достаточно быстро к нему пришла известность.

А. Чернова

— Стихи Николая Тряпкина сразу воспринимаются, как некое чудо, народное слово, удивительно такая лёгкость. Отмечают, что да, можно писать фольклорные стихи, погружаясь в поэтику, в быт, давать такие сложные, обвешанные украшениями произведения, народными украшениями, но всё-таки, и греметь всеми этими красотами. А Николай Тряпкин, он словно бы парит, он пишет легко, певуче, он даже и не сочиняет, он просто поёт. У него не случайно в стихах часто повторяются одни и те же слова, вот эта знаменитая песня «Летела гагара», сколько там раз повторяется «летела гагара», «летела гагара».

Д. Володихин

— Мы до песни этой ещё доберёмся, отдельный разговор, но у него вообще много подобных вещей, сделанных в таком ключе связи с народным лексиконом?

А. Чернова

— Вот если сравнивать его с поэтами тихой лирики, с поэтами, которые продолжают традиции русской литературы, то у него есть, конечно, свои особенности. У него, пожалуй, больше редких северных слов, чем, скажем, у Николая Рубцова, но при этом, если сравнить с Николаем Клюевым, такой этнографический пласт всё-таки отсутствует. Это опыт современного человека, но который пытается раскрыть старину, тайну окружающей его жизни. Вот если смотреть в духовных стихах, вообще в православной поэзии, в молитвах, в молитвенной поэзии, там есть такой образ: «пустыня», когда человек — монах, например, подвижник, он уходит в пустыню, там он молится, и ему будет откровение, он стремится к Богу. А поэт, лирический герой Николая Тряпкина, он уходит на Север, на Севере тоже пустыня, и там тоже у него будет откровение, то есть это подобный путь — среди тишины постичь то, что ему будет явлено. Вот небольшая цитата из стихотворения «Желания», оно, мне кажется, такое программное, что он хочет вообще от жизни, от поэзии, вот он и пишет в стихотворении «Желание», что —

Я уйду по снегам за далёкую Пинегу

В белый сумрак великих лесов.

Не возьму ничего: ни берданки, ни спиннинга,

Ни романов, ни пьес, ни стихов.

Я возьму только душу с глазёнками школьника,

Только лыжи со скоростью птиц,

И пойду собирать по завьюженным хвойникам

Голубые звоночки синиц.

А. Чернова

— Вот обратите внимание, он ничего с собой не берёт, опять же, это тип русского странника, скитальца, не человека, который здесь и сейчас наживает себе богатство, комфорт, уют, пытается скопить себе житницы богатые на много лет вперёд. И в завершении стихотворения, я его целиком не читаю, в завершении он говорит:

И пускай затеряюсь в сугробных излучинах, —

Я дождусь несказанной весны

И спою вам слова, что, как жизнь, заполучены

У лесной тишины.

Д. Володихин

— Ну, то есть он время от времени на мотив народного распева слагает стихи, и там обнаруживаются слова, которые для городского поэта не то чтобы не характерны, а просто непонятны. Много этого всего у него?

А. Чернова

— На самом деле слова непонятные могут присутствовать, но связанные с деревенским бытом, опять же, кому непонятно — городским людям, наверное. Деревенским они будут понятны. Но они не загромождают, всё равно смысл проступает, это буквально единичные какие-то обращения, и в некоторых стихах, не во всех. Вот возьмём стихотворение про Белое море, Тряпкин — певец Белого моря, такое, прежде всего, у него эпическое дыхание, но там не будет ничего непонятного.

Д. Володихин

— Ну давайте приведём пример.

А. Чернова

Белая отмель. И камни. И шелест прилива.

Море в полуденном сне с пароходом далёким.

Крикнешь в пространство. Замрёшь. Никакого отзыва.

Сладко, о море, побыть на земле одиноким.

Где-то гагара кричит над пустынею водной.

Редкие сосны прозрачны под северным светом.

Или ты снова пришёл — молодой и безродный —

К тундрам и скалам чужим, к неизвестным заветам?

А. Чернова

— Начало стихотворения, что здесь непонятно — наверное, может быть, гагара, кто не знает эту птицу, кажется, непривычно, но понятно всё равно из контекста, что это, видимо, какая-то птица — гагара. Остальное вполне такой литературный русский язык.

Д. Володихин

— Ну, у человека было образование, при этом была возможность провести огромное количество времени на Севере, в провинции, в деревне. Мне кажется, он даже как-то гордился тем, что хорошо знал простых людей, людей труда, даже в стихах он говорил, что «мне знакомы люди простых профессий». И, в общем, для него это был, скорее, плюс, он говорил, что «вот это для меня ценно».

А. Чернова

— Да, и пугал его, скорее, такой тип человека-благополучного дельца. У него есть стихотворение про мазуриков, что всё у них хорошо, они для себя ловкость рук ценят, могут обмануть ближнего, как липку ободрать, а у них всё благополучно и для них это самое главное, такое общество потребления, вот этого Тряпкин по-настоящему опасался и, как пророк, предупреждал. У Алексея Полуботы, исследователя творчества Тряпкина, организатора Тряпкинской комиссии — такое движение по изучению творчества поэтов, вот у него прямо есть сравнение пророка-Лермонтова и пророка-Тряпкина, и оказывается, что линия-то одна, но пророк-Тряпкин, он и предупреждает об опасности, что вот придёт время, когда ничего духовного не останется, никаких идеалов, никакой истории, а только вот живи комфортно здесь, сейчас, и не думай ни о чём, ни о будущем, ни о ближнем, ни о Боге.

Д. Володихин

— Ну что ж, наверное, Тряпкин — человек, который тогда очень медленно, постепенно, но тем не менее верно набирал известность. Вы не думаете, что сейчас происходит его забывание, или всё-таки мы можем говорить о том, что его поэзия по-прежнему тревожит сердца?

А. Чернова

— Скорее, Николай Иванович Тряпкин становится известным, то есть постепенно проводится такая работа, могу привести только некоторые примеры, работа обширная, например, проводится фестиваль «Неизбывный вертоград» регулярно, не так давно было 105-летие со дня рождения Тряпкина, была серия мероприятий, в Лотошино есть библиотека его имени, они очень активно тоже участвуют, организуют этот фестиваль, выпускается альманах «Неизбывный вертоград» уже на протяжении многих лет. Кроме того, активисты комиссии по сохранению творчества Тряпкина установили памятный знак в деревне Перви́тино, где он крестился, на этом месте, и памятный крест на месте деревни, где он родился, там сейчас поле, в Степу́рино тоже памятный знак, то есть такая работа есть, и она именно сейчас проводится.

Д. Володихин

— То есть, иными словами, скорее, творчество Тряпкина не тонет, а всплывает, наоборот, на него обращают больше и больше внимания — ну что же, это хорошая весть. Дорогие радиослушатели, напоминаю вам, что это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин, и мы ненадолго покидаем эфир для того, чтобы буквально через минуту возобновить нашу беседу.

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин, у нас в гостях доцент Московского государственного университета технологий и управления имени Кирилла Григорьевича Разумовского, блистательный филолог, знаток творчества русских православных поэтов ХХ века Анастасия Евгеньевна Чернова, мы продолжаем разговор о русском поэте Николае Ивановиче Тряпкине. Ну, собственно, мы подошли к апогею его творчества — это 60-е и 80-е годы, поздний СССР, были ведь вещи, которые от Тряпкина перешли широкой публике, и люди говорили о них, цитировали. Мне хотелось бы, чтобы, может быть, сейчас прозвучало несколько цитат из его творчества, а потом вы бы показали, что есть там новь или, наоборот, возрожденная старина, которая звучит в его стихах того времени, эпохи его расцвета.

А. Чернова

— Ну вот у Тряпкина что-то мы уже рассказывали про Белое море, например, это, конечно, стихотворение, оно стало таким известным, уже классическим, стихи про Русский Север. Кроме того, он затрагивает и военную тему в своём творчестве. Приведу в пример стихи, в которых он создаёт образы природы, например:

И чую, что здесь, у какой-то запруды,

Укрылись мои самоцветные руды.

И я их открою, и я их достану,

И к тайнам земли припадать не устану.

А. Чернова

— «Серебристая дорога, серебристая», или там: «Я уйду по снегам за далёкую Пинегу», то есть эти строки буквально, которые по строчке, если брать, то они звучат. А есть у него, кстати, стихотворение про снег:

А на улице снег, а на улице снег,

А на улице снег, снег.

Сколько вижу там крыш, сколько вижу там слег,

Запорошенных крыш, слег!

А. Чернова

— Создаётся такой образ падающего снега и бесконечной белизны вокруг, и это завораживает, сколько раз повторяется «крыш, слег» потом там начинается: «А в душе моей тишь, тишь, снег, а в погребе мышь...», то есть это всё углубляет это состояние, такая завораживающая возникает картина, узорчатая.

Д. Володихин

— Он любил, как видно, русскую природу, русскую деревню, любил Русский Север.

А. Чернова

— Конечно, вот именно Север, как пустыня, пустыня для человека, желающего получить откровение, желающего обрести связь с Богом, потому что город, шум, он закрывает вот эти духовные реалии, но, кроме того, город постоянно меняется. Сам Тряпкин с Севера вернулся довольно быстро, в 43-м году, ещё война не кончилась, но он уже вернулся в Лотошино к своим родителям. Немцы из этих краёв отступили, но они всё разрушили, город просто нужно было с нуля восстанавливать, поднимать. Но церковь, например, она была уже в Лотошино разрушена в 30-е годы, до этого Тряпкин писал, что церковь была с белой колокольней, и она просто организовывала всё пространство города, это был такой центр, ориентир, белый корабль, который устремлён к вечности, а теперь на месте этой церкви просто стоят неоновые рекламы, магазины, ничего нет, а город организует труба — труба завода, вот единственное, что высокое осталось, устремлённое к небу, такой ориентир. То есть об этом тоже он писал, в том числе, и в стихах, обращал внимание, что нужно как-то услышать, вернуться к нашей исконной истории, к вере.

Д. Володихин

— Получается, что он созвучен был целой плеяде писателей-деревенщиков того времени, людей, которые как раз были частью вот такого твёрдо-русского начала в советской литературе тех десятилетий, которые обращали внимание на природу, на деревню, на быт людей, из которых уходит что-то заветное, чрезвычайно важное, размываются какие-то корни, которые всегда составляли часть судьбы русского народа. Насколько Тряпкин оказался в этом сообществе?

А. Чернова

— Да, он, конечно, принадлежит этому направлению, и в работах современных литературоведов сравнение присутствует. У него своя стилистика, некоторые особенности, своеобразие, узнаваемый голос, но по проблемам, по духовному взгляду и вообще по тому, что он именно заинтересован в русском мире, такое национальное сознание человека из народа, это вот роднит с «поэтами-деревенщиками», как их иногда называют, или «поэты тихой лирики». Ну и могу, может быть, представить уже стихотворение о том, как разрушался храм?

Д. Володихин

— Мы, я думаю, к этому доберемся, как к своего рода апогею разговора о Николае Ивановиче, а сейчас я хотел спросить другое. Ну вот мы говорим: «он вошел в этот круг», кому он был близок из поэтов, которые действительно принадлежали — ну, не очень хорошее словосочетание, не очень точное, — русской партии, но тем не менее, вот оно существует, и кто был в его хороших знакомцах, какие литературные сообщества его привечали?

А. Чернова

— Он был знаком с Вадимом Кожиновым, даже есть стихи, посвящённые исследователю, а у Кожинова есть размышления о поэзии Тряпкина, вот он говорит как раз о его поэзии, как о жар-птице, которая прилетает, и вот он нам спускает эту жар-птицу, ловит и даёт читателю. Также он посещал Центральный дом литераторов, выступал.

Д. Володихин

— Мне кажется, в товарищеских отношениях он был с Юрием Кузнецовым?

А. Чернова

— Да, с Юрием Кузнецовым они виделись, общались.

Д. Володихин

— И Кузнецов о нём очень тепло отзывался.

А. Чернова

— Ещё Вячеслав Киктенко, сейчас уже недавно ушедший поэт.

Д. Володихин

— То есть, иными словами, Тряпкин был человеком, который воспевал русское начало, природу простого человека в советской поэзии, но при этом в нём не было никакого радикализма, бунта, он как бы был слегка отстранённым, слегка не от мира сего, с его суетой и ценностями мегаполиса.

А. Чернова

— У Тряпкина есть стихи такие остросоциальные, обличительные, в принципе, там можно выделить обличительные стихотворения про тех же мазуриков, которые живут, никого и ничего вокруг не видят, и Лермонтов у них лежит в подполье, и всё хорошо, и пророки все уже наказаны, и где-то далеко, то есть смысл такой. Ну и есть стихи сатирического характера, тоже он высмеивает такую приземлённость, суету, когда человек обустраивает только свой мир и готов идти к своему счастью любыми путями, на чужом страдании его построить, есть и такие стихи. Но мне кажется, что самые известные и классические, они, конечно, связаны с темой русского человека, природой, историей.

Д. Володихин

— Он что-то писал, связанное с историей?

А. Чернова

— Ну, конечно, разрушение храма — это же история, он берёт именно воспоминания из своего детства, он видел, как его отец разрушал сельский храм.

Д. Володихин

— Ну что ж, хорошо, давайте об этом поговорим. Чувствую, Анастасия Евгеньевна, вы просто подводите меня к этому, и я думаю, пора всё это представить, а заодно ответить на вопрос, раз уж вы об этом заговорили, собственно, отношения Николая Ивановича к вере, к православию.

А. Чернова

— Пока я не встречала воспоминаний, чтобы он ходил в какой-то храм, где он молился, был ли у него духовник, видимо, такой не было воцерковлённости, а вот в стихах он пишет как верующий православный человек, потому что он рассказывает о белых храмах, о труде простого человека, и вот эти идеалы, народные идеалы, они совпадают с идеалами христианскими, они общие — это созидание, а не разрушение, добро ближнему, а не вред ему, к этому стремится и его лирический герой.

Д. Володихин

— Ну что ж, мы добрались до стихотворения о разрушении храмов, самое время его представить, потому что оно тоже своего рода визитная карточка Тряпкина.

А. Чернова

— И причём внимание к этим стихам сейчас увеличивается, летом проходила конференция, посвящённая Николаю Тряпкину, и сразу несколько исследователей обратили внимание именно на стихи о храмах, и их сейчас часто читают, цитируют, именно в наше время. У Николая Тряпкина разные стихи, есть «Песнь о Российском храме», там он описывает, как разрушали храм в Лотошино, есть «Стихи о борьбе с религией», здесь уже разрушение храма в Степу́рино, где он был крещён, и маленьким мальчиком он наблюдал то, что делает его отец. Вот, пожалуй, это стихотворение я приведу в пример, тут и стиль мы увидим поэта.

Раз приходит отец — вечерком, с трудового ристанья,

Покрутил моё ухо и чуть посвистал «Ермака».

«Ты слыхал, удалец? Получил я сегодня заданье —

Завтра храм разгружать. Пресвятых раскулачим слегка».

«А что будет потом?» — «А потом-то кратки уже сборы:

С полутонны взрывчатки — и вихорь к седьмым небесам.

Заходи-ка вот завтра. Заглянешь там в Божьи каморы.

Покопаешься в книгах. Сварганю что-либо и сам.

А во мне уже юность звенела во все сухожилья

И взывала к созвездьям и к вечным скрижалям земли.

А за полем вечерним, расправив закатные крылья,

Византийское чудо сияло в багряной пыли.

Я любил эти главы, взлетавшие к высям безвестным,

И воскресные звоны, и свист неуемных стрижей.

Этот дедовский храм, украшавший всю нашу окрестность

И всю нашу юдоль освящавший короной своей!

Пусть не чтил я святых и, на церковь взглянув, не крестился,

Но, когда с колокольни звала голосистая медь,

Заходил я в притвор и смиренно в дверях становился,

И смотрел в глубину, погруженную в сумрак на треть.

Замирала душа, и дрожало свечное мерцанье,

А гремящие хоры свергали волну за волной.

И все чудилось мне, что вступил я в предел Мирозданья,

И что вечность сама возжигала огни предо мной.

Нет, не с Богом я был и не в храме стоял деревенском,

И душа замирала совсем под другим вольтажом.

Эти вещие гимны, летящие к высям вселенским!

Это бедное сердце, омытое лучшим дождем!..

И пришел я туда — посмотреть на иную заботу!

Не могу и теперь позабыть той печальной страды, —

Как отцовские руки срывали со стен позолоту,

Как отцовский топор оставлял на иконах следы.

Изломали алтарь, искрошили паркетные плиты,

И горчайшая пыль закрывала все окна кругом.

И стояли у стен наши скорбные тетки Улиты,

Утирая слезу бумазейным своим лоскутком.

А потом я смотрел, как дрожали отцовские руки,

Как напарник его молчаливо заглатывал снедь...

Ничего я не взял, ни единой припрятанной штуки,

И смотрел по верхам, чтобы людям в глаза не смотреть.

Я любил эти своды, взлетавшие к высям безвестным,

И воскресные хоры, и гулы со всех ступеней...

Этот дедовский храм, возведенный строителем местным

И по грошику собранный в долах Отчизны моей!

И смотрел я туда, где сновало стрижиное племя,

Залетая под купол, цепляясь за каждый карниз.

И не знал я тогда, что запало горчайшее семя

В это сердце мое, что грустило у сваленных риз.

И промчатся года, и развеется сумрак незнанья,

И припомнится все — этот храм, и топор, и стрижи, —

И про эти вот стены сложу я вот это сказанье

И высокую Песнь, что споется у этой межи.

Пусть послухает внук — и на деда не смотрит столь криво:

Хоть и робок бывал, а любил все же правду старик!..

Ты прости меня, Боже, за поздние эти порывы

И за этот мой горестный крик.

Д. Володихин

— Напоминаю вам, дорогие радиослушатели, что это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин, у нас в гостях замечательный филолог, писатель — Анастасия Евгения Чернова, мы рассказываем вам о русском поэте Николе Ивановиче Тряпкине. И напоминаю: вот когда он эти стихи писал, никакого православного радио не было и быть не могло, а сейчас есть. Ну, согласитесь, это внушает какой-то оптимизм. Как говорил один писатель: «медленно мелют мельницы Господа, но перемелют всякое зерно». Ну что ж, посмотрим на то, что создал Тряпкин — это, в сущности, вердикт и себе, и времени, и обществу, и вердикт очень серьёзный. А когда это было создано им?

А. Чернова

— 1982 год.

Д. Володихин

— То есть тогда никакая ещё перестройка не начиналась, как же ему всё это опубликовали?

А. Чернова

— И это стихотворение, и «Песнь о российском храме» тоже датируется этим годом. Может быть, позднее он опубликовал?

Д. Володихин

— Ну, наверное, тогда было написано.

А. Чернова

— Это же дата написания, да.

Д. Володихин

— Ну, понятно. А вот «Песнь о российском храме» — это что?

А. Чернова

— А это уже про разрушение.

Д. Володихин

— Хотя бы небольшой кусочек.

А. Чернова

— Он тоже описывает сначала храм:

Он стоял здесь давно, золотясь в поднебесной прохладе,

Посредине села, да у тех ли базарных рядов,

Он стоял здесь не хуже, чем главный собор в Цареграде,

И держал бы осанку на стогнах любых городов.

Он стоял величаво, ухоженный лептой народной,

И, как белый Архангел, вздымался над грешной землёй,

И зимою, и летом, мерцая во мгле непогодной,

Он держал свою вахту, как верный собрат-часовой.

А. Чернова

— Здесь он тоже сначала описывает храм, и обратите внимание — сравнивает храм с собором в Царьграде, то есть это такая и наша, и византийская история, преемственность. Ну, а далее будет история разрушения. В отличие от первого стихотворения, здесь вот он прямо подчеркнёт, что на месте храма появятся рекламы: «А теперь здесь горят, услужая всеобщему благу, вымпела на шестах да рекламы из ярких фанер», то есть заменили храм какими-то там рекламами, фанерами.

Д. Володихин

— Ну, заменили вечность на промокашку.

А. Чернова

— Но герою лирическому «снятся вечерние звоны», в сердце его храм живёт, хранит память те «притчи царя Соломона», которые он раскопал среди «мёртвых камней», то есть вот такие там образы в этом стихотворении.

Д. Володихин

— Заметьте, это всё ещё, можно сказать, глубинный Советский Союз, это всё ещё не те времена, когда Церкви дали послабление, это всё ещё не те времена, за много лет до того, как у нас отмечали 1000-летие Крещения Руси, это всё ещё времена в смысле веры, в смысле православия достаточно дубовые, прямо скажем. А человек такие вещи пишет.

А. Чернова

— Да, и вот ещё на лирического героя можно обратить внимание, насколько Тряпкин честно пишет. Он говорит, описывая своё детское впечатление от храма, что он заходил в храм помолиться, но он был не с Богом, он не молился, он любовался, это воздействовало на его душу, это скорее такое гуманистическое восприятие. Да, так человек воспитан в советское время, но, помимо его воли, он приобщается к красоте православия, как бы впитывает душа, а потом он всё будет это вспоминать и будет преображаться.

Д. Володихин

— Ну что же, напоследок мы всё-таки поговорим о том, что прославило Тряпкина. Может быть, он не придавал особенного значения этому стихотворению, но тем не менее, вот оно принесло ему громкую славу, я имею в виду знаменитую его песню «Летела гагара». Когда это появилось и почему приобрело столь фантастическую известность?

А. Чернова

— Песня «Летела гагара» написана в 1955 году. Я не случайно сказала даже «песня», не «стихотворение», потому что само стихотворение, оно песенное, оно напоминает нам жанр песни скорее. Вроде бы стихотворение, ничего знаменательного не происходит, ну пролетает в небе птичка, и что? Но Тряпкин показывает преображённый мир вокруг, весну. Вообще для поэзии это очень редкая тема, поэты больше любят темы разлуки, осени, страдания, а тут Николай Тряпкин пишет:

Летела гагара,

Летела гагара

На вешней заре.

Летела гагара

С морского утёса

Над тундрой сырой.

А там на болотах,

А там на болотах

Брусника цвела.

А там на болотах

Дымились туманы,

Олени паслись.

А. Чернова

— И далее вот эти строчки будут по-разному варьироваться, опять «летела гагара, махала крылом, болота дымились, брусника цвела, олени паслись», и он по-разному эти строчки перемешивает, и вновь, и вновь повторяет, и мы попадаем в такой круг.

Д. Володихин

— И только в самом конце круг разрывается и показывает то, что это, в общем-то, не о гагаре, а о том, что цветут чувства.

А. Чернова

— Да, что «солнце проснулось», что «море поёт», она об этом, гагара: что «солнце проснулось, что месяц гуляет, как юный олень, что месяц гуляет, что море сияет, что милая ждёт». И последняя строчка, она уточняет смысл всего стихотворения, получается, что это стихотворение о любви. Опять же, много ли таких произведений, посвящённых радостной любви, радостному чувству — подчеркну, не разлуке, не жалобе. Вот «милая ждёт» от лица, получается, героя, он стремится душой к своей девушке. Иногда эту строчку меняют, когда её исполняют женщины...

Д. Володихин

— Что «милый мой ждёт».

А. Чернова

— Да, Марина Капуро и другие исполнительницы, что «милый мой ждёт», есть такая версия, в принципе, оно, видимо, взаимообратное, и с одной стороны можно спеть, и с другой.

Д. Володихин

— То есть, в общем-то, это совсем не песня от лица птички, это песня от лица человека, который весной смотрит на природу, смотрит на солнце, смотрит на птиц, и в радостном восторге рассказывает о том, что он видит, потому что растущее в его сердце чувство любви распирает его, он не может об этом не сказать, так ему радостно.

Д. Володихин

— Ну, сколько народу её пело, я не знаю, человек шесть, наверное, в разное время, известных певцов и певиц пело, и неизвестных тьма, по-моему, пела.

А. Чернова

— Да, эти постановки и в школе делают. Когда я была в экспедиции на Севере, мы выступали перед местными жителями, и тоже пели эту песню без всякой особой подготовки, им было особо приятно, что северные реалии они узнавали, тут же и брусника, и олени, Белое море, туман, рассвет, то есть такая северная песня, наполненная конкретными деталями.

Д. Володихин

— Ну вот последние годы жизни Тряпкина: с одной стороны, его наградили за его стихи, за сборник «Разговор по душам» государственной премией Российской Федерации, то есть придали какой-то особенно высокий статус его имени, а с другой стороны, он ведь происходящее вокруг него воспринимал скептически, для него 90-е годы отнюдь не были радостью.

А. Чернова

— Да, и поэт стал меньше писать, он ещё указал, что слово — это серебро, молчание — золото и рифмовать-то всегда можно, а вот нужно всё-таки, чтобы было откровение, и увидеть целиком стихотворение, то самое великое произведение, не искусственно его сочинять, складывать как конструкт. И в конце жизни Николай Тряпкин будет жить уже в Москве, он получит квартиру. Вот так, в целом, благополучно сложилась его литературная судьба, тут нет таких трагедий, как у Есенина или у Рубцова, гибели, драмы. Николай Иванович жил долго, размеренно, но книги уже не выходят. Вот мы вспоминали книгу, одну из последних, в 1992 году, по-моему, она вышла, или в 93-м, а потом уже всё, молчание идёт. Может быть, даже он ощущал, что в какой-то степени его забывают, не замечают, другие темы, другие образы будоражат умы современников. Ну а умер он 20 февраля в 1999 году, на кладбище Раки́тки, был похоронен в Подмосковье.

Д. Володихин

— Мне кажется, о нём говорили как о продолжателе народной линии в русской поэзии и время от времени его не то чтобы сравнивали, его выводили как продолжателя Кольцова и Есенина. И, в общем, Юрий Кузнецов говорил: «Ну всё, вот такого типа поэт последний в нашей литературе, вряд ли ещё когда-нибудь появится».

А. Чернова

— Да, его называли «поэт последний русского слова, будет ли такой или нет, уже неизвестно, случится ли ещё такая радость», то есть тоже такой лейтмотив, в разных статьях эта идея встречается. Ещё его сравнивали, кстати, с Николаем Клюевым. Говорят, что Клюев, как старший брат, потом Николай Тряпкин — средний брат, а младший — это Николай Рубцов, вот они все Николаи, все три брата, у Рубцова краткая яркая судьба, как у младшего брата-царевича, всё ему дано, и чудеса, а у среднего брата более размеренная жизнь, старший, он более рациональный, ещё более собранный, чем средний брат. Такого рода сказочная образность тоже присутствует, когда исследователи говорят про судьбу Тряпкина.

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, время нашей передачи постепенно подходит к концу, осталось совсем немного, мне хотелось бы сказать несколько слов, как своего рода резюме. Тряпкин не был человеком трагической судьбы, не был мятежником. Ему близка была скорее радость, которую можно получить от жизни, восприятие мира, как чего-то солнечного, Божьего, созданного для того, чтобы люди жили в нём счастливо, и он передавал и радость, и печаль, но даже печаль его, вот как в его стихотворениях о храмах, есть отражение какого-то очень глубокого здоровья души, как будто в солнечный день трава на поляне заговорила и начала петь, и слагать стихи, вот это то, что такое Николай Иванович Тряпкин — это трава русская, цветущая в положенное ей время и издающая тихие цветочные ароматы на радость людям. От вашего имени я поблагодарю Анастасию Евгеньевну Чернову за ту просветительскую работу, которую она между нами провела. И мне остается сказать вам: спасибо за внимание, до свидания.

А. Чернова

— До свидания.

Все выпуски программы Исторический час

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Духовные этюды

22 августа. «Горное безмолвие»

Скачать

Когда за ночь утихли все движения ветров в глубоких ущельях, с утренними лучами солнца наступает время великой тишины в природе — горы наслаждаются особым покоем. Кажется, сама вечность вступила в свои права, и ничто суетное и преходящее уже никогда не нарушит установившегося безмолвия... Таков и плод постоянной, сокровенной молитвы боголюбивого христианина: под незаметным воздействием благодати исчезают помыслы и мечтания, из глубин духа исходит светлая тишина, заполняющая всё внутреннее пространство сердца. Святые отцы называют этот дар священной исихией.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 23 августа (вечер 22 августа) 2026г.

Неде́ля 12-я по Пятидеся́тнице.

Попра́зднство Преображе́ния Госпо́дня.

Мч. архидиак. Лаврентия.

Глас 3.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

Стихиры попразднства Преображения, глас 4, подобен: «Дал еси́ зна́мение...»:

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Днесь просия́л еси́,/ светови́ден, я́коже со́лнце све́тлое,/ на горе́ Фаво́рстей, показу́я друго́м Твои́м,/ я́ко Ты еси́, Спа́се, О́тчее Сло́во,/ и́же существа́ челове́ческаго за благоутро́бие/ плоть поне́сл еси́, Христе́./ Те́мже Твое́ человеколю́бное смотре́ние сла́вим,/ Иису́се Всеси́льне,// Спа́се душ на́ших.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Днесь ра́дуются Небе́снии А́нгели,/ с челове́ки пра́зднующе, Христе́,/ Твое́ сла́вное блиста́ние/ и зре́ние, е́же на Фаво́ре,/ на не́мже предста́вил еси́ Моисе́я и Илию́,/ Христе́ Человеколю́бче,/ и Петра́, и Иа́кова, и Иоа́нна, пою́щия Тя:/ Иису́се Всеси́льне,// Спа́се душ на́ших.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Весь ны́не ми́рный и преми́рный соста́в/ да подви́жется к похвале́нию Христа́ Бо́га на́шего,/ ме́ртвыми и живы́ми облада́ющаго:/ боголе́пно бо преобразу́ющся,/ Себе́ предста́ви зако́на и благода́ти/ первостоя́тели и пропове́дники на Фаво́ре,/ я́коже благоизво́ли,// Спас душ на́ших.

Стихиры мч. архидиак. Лаврентия, глас 1, подобен: «Небе́сных чино́в...»:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Послужи́в Сло́ву непоро́чно, преподо́бне,/ огне́м веще́ственным благово́нна же́ртва Го́сподеви прине́слся еси́/ и ра́дости Небе́сныя сподо́бился еси́,/ о нас моля́ всегда́,// чту́щих тя, Лавре́нтие.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Возложи́в себе́ Го́сподеви, я́коже сокро́вище,/ и повину́яся словесе́м Его́, Богоблаже́нне,/ раздели́л еси́ бога́тно, му́чениче му́дре,/ ни́щим бога́тство некра́домое,/ муче́ния му́дро и чу́дно// себе́ притворя́я.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Добро́та му́чеников,/ сла́вный и чу́дный ору́жник,/ чуде́с исто́чник,/ наси́луемых помо́щник,/ звезда́ многосве́тлая,/ свяще́нный му́ченик,// све́тло да восхва́лится ны́не Лавре́нтий.

Стихира попразднства Преображения, глас 4, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Пре́жде Креста́ Твоего́, Го́споди,/ гора́ Небеси́ подо́бяшеся,/ и о́блак, я́ко сень, протяза́шеся,/ Тебе́ преобразу́ющуся,/ от Отца́ же свиде́тельствуему,/ та́мо бе Петр со Иа́ковом и Иоа́нном,/ я́ко хотя́ху бы́ти с Тобо́ю,/ и во вре́мя преда́ния Твоего́:/ да, ви́девше чудеса́ Твоя́,/ не устраша́тся страда́ний Твои́х,/ и́мже поклони́тися нам в ми́ре сподо́би// вели́кия ра́ди Твоея́ ми́лости.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Стихиры попразднства Преображения, глас 2, подобен: «Доме Евфрафов...»:

Стихира: Показа́ неизрече́нно Госпо́дь/ сла́ву Божества́/ на горе́ Фаво́рстей/ ны́не ученико́м,// и́мже восхоте́.

Стихира: Прииди́те,/ со ученики́ притеце́м вси/ на высоту́ доброде́телей,/ я́ко да сподо́бимся// с си́ми и благода́ти.

Стихира: Вси земноро́днии,/ очи́стим сердца́,/ я́ко да а́бие/ прии́дет и к нам сла́ва// Трисо́лнечныя благода́ти.

Стихира попразднства Преображения, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Влады́чице Чи́стая, Богоро́дице Пресвята́я,/ изба́ви на Тя наде́ющияся от бед/ и спаси́ от вся́каго вре́да/ в нощи́ Тя и во дни,/ ны́не же и при́сно моля́щия,/ и бу́дущаго Суда́ изба́вити,/ моля́щи Твоего́ Сы́на,// на Фаво́ре неизрече́нно облиста́вшаго.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Живоприе́мное Твое́ воста́ние, Го́споди,/ вселе́нную всю просвети́,/ и Твое́ созда́ние истле́вшее призва́./ Те́мже кля́твы Ада́мовы изме́ншеся, вопие́м:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Бог сый неизме́нен,/ пло́тию стражда́ измени́лся еси́,/ Его́же тварь не терпя́щи ви́сяща зре́ти,/ стра́хом прекланя́шеся,/ и стеня́щи пое́т Твое́ долготерпе́ние:/ соше́д же во ад, тридне́вен воскре́сл еси́,// жизнь да́руя ми́рови, и ве́лию ми́лость.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Да род наш от сме́рти, Христе́, изба́виши,/ смерть претепе́л еси́:/ и тридне́вен из ме́ртвых воскре́с,/ с Собо́ю воскреси́л еси́,/ и́же Тя Бо́га позна́вших:/ и мир просвети́л еси́.// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира попразднства Преображения, глас 4, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Пре́жде Креста́ Твоего́, Го́споди,/ пои́м ученики́ на го́ру высо́ку,/ преобрази́лся еси́ пред ни́ми,/ луче́ю си́лы озаря́я их,/ отсю́ду у́бо человеколю́бием,/ отону́ду вла́стию,/ показа́ти хотя́ воскресе́ния све́тлость,/ его́же и нас, Бо́же, в ми́ре сподо́би,// я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Дважды)

Тропа́рь Преображе́ния Госпо́дня, глас 7:

Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́.

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия