Главная › Программы › Светлый вечер › Клуб частных мнений

«Отношение к инакомыслящим». Протоиерей Михаил Богатырев, Марина Пичугина, Илья Муромский

(13.04.2025)

В этом выпуске протоиерей Михаил Богатырев, учитель начальных классов Марина Пичугина и журналист Илья Муромский размышляли над тем, как строить свои отношения с инакомыслящими людьми, как говорить о вере с атеистами и людьми иных религиозных взглядов, и может ли мешать настоящей дружбе и любви разница в мировоззрении.

Ведущая: Наталия Лангаммер

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели, в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. В вечернем эфире по традиции мы обсуждаем одну из тем, которую в утреннем эфире подняли авторы программы «Частное мнение». Сегодня Вербное воскресенье, канун Страстной недели, и мы будем говорить о том, как мы относимся к инакомыслящим. Чтобы обсудить эту тему, мы пригласили в студию отца Михаила Богатырева, настоятеля Покровского храма города Яхрома. Добрый вечер, отец Михаил.

Иерей Михаил

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Марину Пичугину, учителя начальных классов. Марина, привет.

М. Пичугина

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— И Илья Муромский у нас в студии, журналист, поэт, который и предложил эту тему. Илья, привет.

И. Муромский

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Давайте мы для начала послушаем программу Ильи, она нам так задаст планочку, и потом продолжим обсуждение.

«Мне кажется, что любовь — это самое теплое и самое таинственное чувство. Я никогда не мог его измерить и с уверенностью сказать, кого я люблю больше, кого меньше, а кого совсем чуть-чуть. Апостол Павел писал: „Любовь долготерпит, милосердствует, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего“. Высокая планка. Я расскажу о своем опыте проживания этого чувства. Иногда любовь к людям, как волна, накрывала меня целиком. Особенно по большим церковным праздникам, например, на Пасху или Рождество. И мне хотелось обнять одновременно всех родных. Я говорил: „Мама, папа, я так вас люблю“. Потом звонил или писал товарищам: „Дружище, обнимаю крепко-крепко. Какое счастье, что мы с тобой знакомы“. Иногда в ответ прилетали СМС: „Илюх, с тобой все нормально?“ Им казалось, что я шучу. Но мои слова были искренними, не хотелось давить их в себе. Это состояние радости и нежности ко всему миру — вероятно, самое настоящее действие благодати Божией. Идешь по улице — и листики березы, и трава, и воробьи или сугробы, елки, даже глыбы льда на дороге кажутся прекрасными. Однажды после ночной рождественской службы мы с семьей сидели за праздничным столом. И было как раз это состояние — огромной радости и любви ко всему живому. Хотелось раздать этот внутренний свет, чтобы и другие улыбнулись. Мы с семьей тогда сказали много теплых слов друг другу. Уже светало, а любви в душе осталось еще много-много, было не до сна. Кому еще рассказать об этом чуде? И тут я обернулся к иконе Рождества Христова, внимательно посмотрел на нее и произнес: „Господи, поздравляю Тебя с днем рождения!“ Вот так по-детски сказал, от всей души. Какую же любовь я ощутил в ответ. Вот Он, источник любви, основа всего, Альфа и Омега, Господь. Благодарю Тебя за эти прекрасные чувства, которые от Тебя. Как хотелось бы пребывать в этом Божием состоянии всегда».

Н. Лангаммер

— Вот такая планка, знаете, уже как бы ответ на то, как мы должны относиться, данный в начале программы — да, с любовью, понятно. Вопрос, как это сделать теперь. Сегодня люди кричат: «Благословен грядый во имя Господне! Осанна в вышних!», — приветствуют Господа. Возможно, с любовью даже, да, отец Михаил? Но через некоторое время они будут кричать: «Распни Его!». Вот как бы нам достичь этой любви в отношении к ближнему, хотя бы что нам вообще с собой сделать, чтобы хоть чуть-чуть этого было в душе? Илюш, вот ты в программе говоришь, что уже светало, а любви еще было много. А не должна ли она остаться вообще надолго?

И. Муромский

— Она должна оставаться всегда, и, как правильно было сказано, в том числе и к инакомыслящим. Потому что нередко бывает так, что инакомыслящие — это наши знакомые и даже друзья, которые так и прямо говорят, что я не верю, но я признаю твою позицию, и при этом ваша дружба остается, потому что вы понимаете оба, что ваши цели в жизни на самом деле совпадают. И что и твоя жизнь, дай Бог, она христианская, и на самом деле поступки твоего товарища тоже такие, по факту вы на самом деле одни и те же, просто твой товарищ этого не признает. И поэтому не стоит из-за этого как-то к нему по-другому относиться и самому не стать инакомыслящим, то есть наоборот, невзлюбить человека просто потому, что у него какая-то другая позиция. Нет, необходимо просто смотреть, особенно если это касается близких твоих друзей, просто на то, что тебе дороже. И стоит ли ссориться и на самом деле предавать вот заповедь Христа, что любите друг друга, просто из-за того, что что-то тебе не нравится в твоем товарище.

Н. Лангаммер

— Вот смотри, ты говоришь в принципе о том, что может что-то не нравиться в человеке. А я эту тему сегодня взяла, потому что, когда мы отстаиваем христианскую позицию, тут мы, мне кажется, становимся прямо радикальными, потому что мы же несем истину, и нам надо ее доказать. И как показать себя христианином, кроме того, что рассказать про Евангелие, рассказать про Церковь? При этом же важно, как ты себя ведешь, как ты относишься. Отец Михаил, почему мы тут слетаем прямо в агрессию, в резкость?

Иерей Михаил

— Наверное, потому что главный наш вот этот пример любви к ближнему — это личный пример. И по тому, как вы любите друг друга, узнают вас и все остальные.

Н. Лангаммер

— Так это между братьями.

Иерей Михаил

— Это между братьями, правильно, но и все остальные смотрят на это. В Евангелии от Луки, в притче о добром самарянине, очень хорошо написано о том, что вот этому бедному несчастному человеку, который попал в разбойники, которого побили там, и он лежал уже, почти умирал, ему помог инакомыслящий человек абсолютно. И первые, кто прошли — левит, священник, они почему не помогли? Потому что именно этот побитый был для них инакомыслящим.

Н. Лангаммер

— Боялись оскверниться.

Иерей Михаил

— Да. А вот тот, кто помог ему, он не был иудеем в полном смысле, так сказать, религиозным, а был инакомыслящим. И вот Господь спрашивает, кто ближний для этого человека, кто ему друг настоящий. Все. И смысл этой притчи как раз в том и заключается, что мы должны относиться с любовью ко всем. И независимо от того, как мы относимся к вероисповеданию этого человека, все люди — все рабы Божии, все люди — все дети Божии. В Книге пророка Иеремии Господь обращается к язычнику, царю вавилонскому Навуходоносору, и говорит ему: раб Мой. Вот «раб Мой» говорит, Он называет его Своим. Своим называет его. И не говорит о том, что только иудеи Мои любимые, а вот это тоже раб Мой. И это для нас великий пример. Великий пример того, как нужно вот к этому относиться. И, конечно же, вот когда мы говорим об этом вопросе, мы обязательно должны помнить о том, что вот результатом грехопадения человека было прежде всего разделение. И мы и обсуждаем сейчас этот вопрос, как мы относимся к инакомыслящим, именно потому, что тогда вот этим грехом мы были разделены друг с другом.

Н. Лангаммер

— Отец Михаил, я приоткрою немножко нашу с вами такую переписку недавнюю. Расскажу, что я ездила на интенсив обучающий на три дня, и там мы выбирали тему, которая будет, нашей работы. И среди участвующих — я уже, по-моему, рассказывала эту историю в этой студии, — была девушка, которая пропагандирует шаманизм. Мы с отцом Михаилом, пока я ехала, долго переписывались, как же себя вести. Во-первых, что сказать, а во-вторых, как сказать. Потому что сначала у меня такой был пыл, что там же другие люди, это учение, которое их там собьет с пути истинного, они не понимают опасности. А пришли мы в результате к тому, что как-то надо вот так сказать, чтобы было мирно и с любовью. Потому что получается, что агрессивная такая церковная тетя, которая начинает что-то жестикулировать, доказывать, ибо несу истину православную.

Иерей Михаил

— А другие потом скажут: вот вы все православные такие, вот вы все ненормальные.

Н. Лангаммер

— Вот вы все ненормальные.

Иерей Михаил

— И заставляете нас верить.

Н. Лангаммер

— Да и в эту церковь вообще ходить не хочу, если они такие. И я уже когда на нее смотрела, на эту девчонку, там уже, на месте, я думала: вот Господь-то за нее умер. Он за нее умер, Он ее любит бесконечно, как бы она ни заблуждалась. Но я потом сама в нее влюбилась, потому что она замечательная совершенно девочка. Неважно, заблуждается она или нет, на мои чувства к ней это не должно влиять. Вот по вашим молитвам, отец Михаил, да, вот такое тепло случилось в результате.

Иерей Михаил

— Но на самом деле в любой ситуации мы, конечно, должны всегда и думать, и относиться, соответственно, к ближним к нашим, но мы еще не должны никогда забывать о том, что Господь всегда тоже рядом. И какая бы ситуация ни была, помолившись, благословившись, иногда мы идем в какую-то там, значит, беседу или что-то с одним намерением, а выясняется, и беседа или результат этой беседы совсем другой получаем. Об этом тоже нельзя забывать, что Господь, когда нужно будет, Он вложит тебе и в голову мысли, и слова на язык такие, какие нужно, если ты просишь, если ты надеешься, веришь в это. По вот моей вот личной жизни духовной, вот уже сколько лет я священник, для меня это истина в последней инстанции, потому что это все время есть на практике. Даже когда ты не знаешь, что сказать, мысли приходят, и это прямо видно, физически чувствуешь, как вот Господь...

Н. Лангаммер

— Кладет на сердце.

Иерей Михаил

— Управляет тебя, чтобы ты не зашел там куда-то не в ту сторону.

Н. Лангаммер

— Ибо говоря что-то христианское, вообще-то надо в этот момент самому находиться с Богом.

Н. Лангаммер

— Я напомню, что в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы обсуждаем сегодня тему, как мы относимся к инакомыслящим. В гостях у нас отец Михаил Богатырев, настоятель Покровского храма города Яхрома, Марина Пичугина, учитель начальных классов, и Илья Муромский, журналист, поэт, автор программы «Частное мнение», которую мы сегодня и обсуждаем. Я вот уже смотрю на Марину, и тоже неслучайно Марину позвала. Это моя подруга близкая, я кое-какие вещи знаю. Меня, знаешь, что умиляет, Марин, что, когда ты вот с этой проблемой разбираешься, успокаивает тебя сейчас твой сын, диакон, человек, которого вырастила уже практически в священнослужителя, будущего священника. Тем не менее до сих пор задаешься вопросом: а как правильно по-христиански себя повести в школе. Там вот полная палитра мнений, ведь правда?

М. Пичугина

— Да просто вообще невозможно. То количество, накал страстей, который происходит в школе, и он порой зашкаливает просто, аж разрывает тебя от всяких эмоций. Там этого, конечно, много. Вот я на себе четко совершенно испытала, когда «осанна в вышних», и тут же ты распят становишься, на следующий день буквально. И об этом даже предположить невозможно было, с какой стороны это произойдет. И в этот момент оставаться спокойным, с любовью относиться, это очень тяжело. Один раз мне мой сын сказал такую фразу. Я говорю: я не могу совершенно с этим справиться, я совершенно не знаю, что делать. Потому что, кроме какой-то ненависти и злобы, у меня вообще нет никаких эмоций больше, я даже не знаю, откуда их брать. Говорит: «Мама, ты только подумай об одном, что все люди хорошие. Они только не знают об этом». А вторая была фраза, говорит: «Вот давай, знаешь как? Вот этот человек, с которым ты, например, вот у тебя какой-то конфликт или какая-то ситуация произошла конфликтная, вот этот человек первый пойдет в Царствие Небесное. А ты за ним. Не ты, он».

Н. Лангаммер

— В лучшем случае ты за ним.

М. Пичугина

— Да.

Н. Лангаммер

— А может, и не туда.

М. Пичугина

— Вообще, да. Может быть, и вообще не туда. Вот когда, говорит, об этом думаешь, совершенно по-другому начинаешь всю ситуацию разбирать и вообще осаждать себя в какие-то моменты. А еще я очень много думала об этом с детьми. Дети же, они вообще, они безгрешные души, у меня сейчас первый класс, например, они говорят то, что думают. Они чувствуют тебя, вот только... Ты можешь вообще ничего не говорить. Ты заходишь в класс — они уже чувствуют, они уже понимают, что с настроением, они какие-то моменты улавливают, которые ты даже там просто не посмотрел или, наоборот, посмотрел куда-то внимательно — они тебя слышат, видят, чувствуют. И когда мы говорим с ними про любовь — я эти часто темы поднимаю, стараюсь поднимать почаще, про доброту, я все время говорю: слушайте, ребята, скажите, пожалуйста, как узнать, добрый человек или нет?

Н. Лангаммер

— Для них это важное слово «добрый».

М. Пичугина

— Очень важное.

Н. Лангаммер

— Да, вот именно «добрый» для детей.

М. Пичугина

— Мне кажется, знаете, нужно на лбу так написать вот так: «Добрая. Я — добрая». И вы мне поверите? Я говорю: можно еще табличку повесить. Ну, я же добрая, и сразу все узнают, что я добрая, потому что вот у меня тут написано, здесь написано. И вот я очень добрая.

И. Муромский

— И татуировку еще можно сделать.

М. Пичугина

— Да, я очень добрая. И могу сказать еще громко, могу произнести: «Я добрая», и несколько раз вам скажу. Как вы думаете, я добрая буду? Говорят: нет. Я говорю: а как вы узнаете? Как вот? Как узнать? А почему человек добрый? Ну это видно, мы это чувствуем. Я говорю: так вот, это чувство, добрым человеком можно стать только... Вернее, добрый человек, он какой? Он своими поступками может эту доброту только каким-то образом показать. Он может своей жизнью, своими поступками, своим поведением. Но ни в коем случае не тем, что он даже говорит, какой он. Мне вообще кажется, про себя говорить надо как можно меньше.

И. Муромский

— И в резюме желательно.

Н. Лангаммер

— У тебя еще, видишь, особенность в том, что ты можешь сказать, как надо быть добрым. А если потом ты по-другому поступишь, у детей будет диссонанс.

М. Пичугина

— Да вот даже говорить, добрый, можно много говорить, но если ты так не делаешь, то это вообще ничего не значит.

Н. Лангаммер

— Да.

М. Пичугина

— Абсолютно.

Н. Лангаммер

— Да, а быть добрым на самом деле очень тяжело. Я тоже сейчас в голове кручу вот эти ситуации, когда немножко находишься в раздражении. Вот пост начался, я себя ловлю на том, что вот я проезжаю по двору и думаю: ну что ж ты, ну подвинься чуть-чуть, ну что ж ты посередине идешь? Потом там что-нибудь на дороге: ну что тебе трудно перестроиться, тебе трудно пропустить? А потом думаю: я не поняла, а почему вот система координат начинается с меня? Тебе надо вправо, тебе надо влево. Может, тебе, Наташ, надо приостановиться вообще, да? И, кстати, вот это сделать помогает только молитва. Вот, Марин, это про то, как ты справляешься с вот этими зашкаливающими эмоциями. Это вот по мне так это только молитва, когда ты просто так уходишь на глубину.

М. Пичугина

— Могу честно сказать, сейчас в мою жизнь, особенно вот этим постом, вошло одно слово. Я раньше тоже про это думала и тоже слышала, и очень много думала об этом. Но сейчас это слово, которое прямо мне ситуация за ситуацией посылается. Вот очень разные причем, они от разных людей, в разных вообще каких-то категориях мыслей. Смирение.

Н. Лангаммер

— Хорошее слово, сложное слово.

М. Пичугина

— Насколько человек должен быть смиренным? Где вот это... Как нужно об этом думать и что значит: ты смирился? Как понять, что ты смирился?

Н. Лангаммер

— Отец Михаил, как понять, что ты смирился? Не задавил себя в терпении, которое конечно, а смирился. А смирение бесконечно.

Иерей Михаил

— Смирение — это состояние души человеческой. Конечно, где-то на подступах в свое время, духовных таких, человек знает о смирении и вот, как вы говорите, задавливает себя. Где-то задавливает, задавливает, где-то он, значит, показывает свое смирение, может быть, внешнее такое. А на самом деле там внутри там кипит такое, что там ай-ай-ай. И только, значит, где-то одному, значит, смирился, другому уже тут же за углом высказал столько, что уже ай-ай-ай. Нет, это духовная жизнь правильная, это молитва, это таинства церковные. И душа лечится же, душа лечится вот именно в церковной ограде. И смирение это, если человек знает за собой вот этот недостаток, потихонечку Господь дает. Дает Господь, и ты чисто физически начинаешь чувствовать, начинаешь чувствовать действительно вот хорошее отношение к тем людям, которые рядом с тобой. Неважно, там все мы, наверное, вот были в таких ситуациях, когда в церковь приходишь, служба идет или еще не идет — кто-то шипит рядом там, кто-то там свечки неправильно ставит, кто-то еще что-то такое делает, там дверью хлопает, у кого-то телефон там заработал...

И. Муромский

— Кашляет над ухом постоянно.

Н. Лангаммер

— Свечку передает.

Иерей Михаил

— Кто-то там телефон не выключил. Там поют Херувимскую, а тут заиграла, значит, какая-нибудь мелодия такая, хорошо если приличная. И вот сразу — раз, и у тебя твое смирение сдувает. И ты думаешь: сейчас вот я бы этого человека бы выгнал отсюда вообще его и все. А привел-то его кто в храм?

Н. Лангаммер

— Господь.

Иерей Михаил

— И Господь говорит же, что в храм никто не может зайти, если Отец Мой Небесный его туда не пустит. Вот об этом вот всегда надо помнить, что кто бы что рядом с тобой ни делал, этот человек тоже находится под Богом. Это тоже Господь о нем думает, тоже Господь его любит. Тоже Господь ему и помогает, и наставляет. Вот в этом и воспитывается смирение, в мыслях и в поступках о ближнем, о своем ближнем. Вот если думаешь о ближнем — и смирение будет. В свое время меня батюшка один старый научил, что вот если хочешь в жизни что-то сделать, вот просто что-то сделать и думаешь, как это будет, вот хорошо или плохо, или как, или чего — ну не знаешь. Не знаешь. Подумай прежде всего о том, как твой поступок отразится вот на тех, кто рядом с тобой. И вот, честно говоря, меня много раз вот эта мысль выручала в жизни, когда вот что-то вот прямо все, вот загорелся, вот прямо сейчас. А посмотрел — а рядом люди, а вдруг они пострадают, вдруг они не добро получат. Вдруг они получат, наоборот, негативный какой-то результат. И тут это вот очень важно. Не зря, Господь не зря говорит, что нет выше блаженства, чем кто душу свою положит за друзей своих, за други своя.

Н. Лангаммер

— Это высота такая.

И. Муромский

— Отец Михаил, а вопрос про инакомыслящих. Потому что нередко мне приходилось с этим сталкиваться, особенно со своими сверстниками. Потому что для многих, особенно неверующих людей, термин «смирение», он равнозначен слову «терпила», если уж прямо конкретно сказать. Причем более того, они его применяют вплоть до нашего русского народа, что и вообще, что русский православный народ — «народ-терпила», и что я это, условно, я это не принимаю. Буквально недавно у меня даже разговор состоялся, я уж постарался, хорошо это была переписка, поэтому там было легче себя сдержать. Но мне стало даже обидно. Потому что для меня наоборот смиренный человек был всегда сильным. И примеры, кстати, из русской литературы — Тарас Бульба и его старший сын. И наоборот, как же можно тогда сравнивать, как можно вообще приводить такой пример, вот сравнивать человека, который не может за себя постоять и наоборот, человек, который сдержанный, если грубо говорить. Почему же тогда, вот как тогда с человеком спорящим или с тобой дискутирующим, как ему правильно растолковать тогда это?

Н. Лангаммер

— Почему надо подставить вторую щеку.

Иерей Михаил

— А в чем вот сила русского человека, в чем сила русской нации в общем-то? Вот именно в том, что мы умеем прощать. Мы можем взять сейчас очень много, так сказать...

И. Муромский

— Исторических примеров.

Иерей Михаил

— Примеров исторических и русских людей, и там других каких-то народностей. Вот есть люди есть люди, есть народности такие, целые группы людей, у которых, например, есть принцип, что в жизни, если что-то не так, тебе там кто-то сделал какую-то гадость, надо обязательно отомстить. Нужно обязательно отомстить. Если ты не отомстил, значит, ты слабый человек.

Н. Лангаммер

— Ну это что-то ветхозаветное.

И. Муромский

— Вот только хотел сказать. Принцип точно такой.

Иерей Михаил

— Ну ветхозаветное — око за око, это, как говорится, уже было, да, но мы сейчас про современный мир говорим, правильно? Про современный мир говорим. И вот сила не в том, чтобы отомстить, а сила как раз в том, чтобы простить. И если кто-то понимает это за слабость, то это...

Н. Лангаммер

— То что делать, что ответить?

И. Муромский

— Почему это они считают это слабостью?

Иерей Михаил

— Ну я и говорю, что если кто-то, допустим, что-то сделал там кому-то что-то плохое, если он обратно прямо сейчас не получил, да, не отомстил, это считается неправильно.

Н. Лангаммер

— Ну как бы струсил.

Иерей Михаил

— Да, как бы струсил. Но мы-то понимаем, что мы не струсили. И об этом свидетельствует вся наша жизнь, вся наша история русская. Вся история русская. Независимо ни от чего. Церковь всегда молилась «о властех и воинстве ея», да? А власти, сами знаете, были абсолютно разные.

Н. Лангаммер

— И вся власть от Бога. Вот чего заслужили.

Иерей Михаил

— Абсолютно разные были власти, и Церковь всегда молилась за всех, чтобы по заповеди Божией. По заповеди Божией все. И вот второй момент я хочу сказать, вот по поводу того, что если, значит, ты не отомстил, там ты слабый, терпила там и так далее. Я, конечно, прошу прощения, но я еще раз приведу такой пример из моей личной жизни, личной практики. Я был на СВО, я видел там людей и разномыслящих абсолютно, но шедших вместе в бой. Это такие друзья, нам даже не снилось, что как. И вот их внутреннее убеждение, каждого, вот оно не подлежит вообще никакому оспариванию и только великое уважение. Потому что люди идут и они, независимо от того, какие у них мысли в голове, они прикрывают друг другу спину. Вот там, наверное, это больше видно, потому что жизнь там такая тяжелая, но о слабости здесь речи нет никакой никогда. И уж тем более слабости русского человека. Нет, извините, там проверяется все очень-очень так вот правильно.

Н. Лангаммер

— Отец Михаил, а я хочу вернуться к практическому применению, как вот выработать это смирение. Я где-то читала такую историю, что приехал человек бесноватый, но он не знал, что он бесноватый, то ли он был революционер, вот боюсь соврать, в Оптину пустынь, по-моему. И он был в гостинице, и в какой-то момент он стал бегать по комнате и кричать: «Старец идет, старец идет», хотя он понятия не имел об этом. Или коммунист, вот я не помню. И когда вошел святой жизни человек, он его ударил, тот упал. А потом встал и подставил вторую щеку. И из этого человека, который ударил, вышел бес. То есть вот это смирение, оно нетерпимо для врага. Но если ты его не можешь достичь, но при этом молчишь, когда тебя обижают, и кипишь внутри... Вот у меня такое бывает, как дверью прищемило, да? Ты вроде бы и стремишься к смирению, а оно, не дается такое смирение сразу, даже когда молишься. Отец Михаил.

Иерей Михаил

— Ну я еще раз, наверное, скажу, что смирение — это состояние души. И, конечно, надо своей душой нужно работать. Конечно же, нужно работать. Но есть очень-очень такой практичный, действенный способ, как вот полюбить ближнего своего. Об этом написано в Послании Петровом. Апостол Петр говорит своим ученикам, как можно научиться любить людей. И звучит это так: чтобы научиться любить людей, нужно научиться терпеть незаслуженные обиды.

Н. Лангаммер

— И я напомню, что в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы обсуждаем сегодня тему, как мы относимся к инакомыслящим. В гостях у нас отец Михаил Богатырев, настоятель Покровского храма города Яхрома, Марина Пичугина, учитель начальных классов, и Илья Муромский, журналист, поэт, автор программы «Частное мнение», который предложил нам эту тему для обсуждения. Мы сейчас прервемся на небольшую паузу. Пожалуйста, не переключайтесь.

Н. Лангаммер

— И мы снова в студии Светлого радио. Обсуждаем сегодня такую тему сложную, как мы относимся к инакомыслящим. Меня зовут Наталья Лангаммер. В студии у нас отец Михаил Богатырев, настоятель Покровского храма города Яхрома, Марина Пичугина, учитель начальных классов, Илья Муромский — журналист, поэт, который, собственно, и предложил нам тему для обсуждения. Такую важную тему накануне Страстной недели, когда Господь нам показал абсолют вот этого смирения, когда Он на кресте говорил, что «прости их, Отче, ибо не ведают, что творят». Вот когда мы смиряемся... Марина, у тебя такое было, когда ты смирилась, и никто не понял и принял за слабость?

М. Пичугина

— Конечно, было. Я, знаете, о чем сейчас думаю. Вот я слушала сейчас батюшку, если говорить про смирение, про прощение, вернее, даже ближнего, так я бы сказала. Или же вот эта злость, которая в тебе растет и возрастает. Причем она, если ты злишься, она только возрастает, злость, она не становится меньше. Ты придумываешь новые факты, как тебе нужно там это что-то сделать, какой-то провернуть еще момент, и это как-то возрастает.

Н. Лангаммер

— Подожди, а вот это вот «выпустите гнев, ударьте подушку» не работает?

М. Пичугина

— Да, может быть, и вырвется, но лучше-то не становится, даже если оно вырывается. Лучше-то не становится. Ты понимаешь, что конца вот этому нет и края, вот этому всему, которое вот в тебе, вот это все — это что-то просто невыносимое, невозможное. А когда мы говорим про прощение, я вот говорю себе — я вот буду про себя говорить, — это гораздо тяжелее сделать. Это гораздо тяжелее сделать. Действительно, от чистого сердца, вот до глубины своего сердца, правда, простить. Да, бывает, было у меня такое, что вот вообще, вот прямо вот так захотелось мне... Вот был такой момент, что очень у меня прямо сложные были отношения с одним человеком. Пасха. Я думаю: ах, сейчас я позвоню, вот прямо позвоню, потому что вот такая радость на душе. Думаю: я сейчас прямо позвоню и скажу: ну, прости ты меня Христа ради. Ну, прости. Вот прости вот все, вот за все прости, что я сделала, прости Христа ради. Беру телефон с такой решимостью, что вот, все, я вот такого момента достигла, что вот, вот оно мое смирение. Человек не взял трубку.

Н. Лангаммер

— И?

М. Пичугина

— И вот что? Где мое смирение? Смирение ли тут должно быть? Вроде-то прощение пришло, но трубку-то не взяли. А как мне...

Н. Лангаммер

— А ты звуковое запиши.

И. Муромский

— Голосовое сообщение, да.

Н. Лангаммер

— Нет?

М. Пичугина

— Можно записать, но опять же то, что тебя послушают — то есть там такие сложные прямо были отношения, может тебя и слушать бы не стали. Может, тебя вообще там заблокировали бы. Вот если так, если такая стена, вот ты готов уже вроде как, но нет. Такие же тоже ситуации бывают. Отец Михаил, что делать?

Иерей Михаил

— Ну вот в продолжение вот этого разговора. Значит, да, бывает такое, когда у тебя внутри обида, и ты начинаешь внутри, сам с собой разговаривая, придумывать аргументы, значит, вот своему обидчику, потом придумывать аргументы уже от его лица себе...

Н. Лангаммер

— То есть диалог такой выстраивать.

Иерей Михаил

— Опять, да. Вот это у тебя начинается вот эта внутренняя брань такая. Вот все. Вот преподобный Амвросий Оптинский предупреждает всех прямо: никогда вот во внутреннюю брань вот эту с собой не вступайте. Вы не успокоитесь, вы еще больше только душе своей навредите. И вот всем хочу, так сказать, посоветовать, сегодня мы разговариваем, это очень часто бывает, я за собой тоже очень часто раньше много замечал вот именно такого, когда тебе хочется доказать, сначала вот внутри там, а потом, когда ты этого человека встретишь, может быть, и на практике.

Н. Лангаммер

— С кем же ты беседуешь, когда ты представляешь, что он тебе ответит? Со своим зеркалом беседуешь, по сути.

Иерей Михаил

— Так вот святые отцы вот учат нас уходить от этой брани. Не разговаривайте сами с собой. Не возбуждайте в самом себе вот этот гнев. Гнев и злость. Не возбуждайте сами в себе, не надо.

Н. Лангаммер

— Знаете, у меня был момент, когда вот мне человек не ответил, Марина, да, и я вот думаю: так, не ответила — обиделась, значит. Значит, не хочет со мной разговаривать. Потом думаю: стоп, а почему ты так решила? Я понимаю, что я так решила, потому что, если бы я вот была на ее месте и обиделась, я бы не ответила. Но, секундочку, это моя модель поведения, а совершенно не того человека. Потом оказалось, что человек просто занят был, Марин. Или выключился телефон, за городом был.

М. Пичугина

— Так вот я об этом же.

Н. Лангаммер

— Так ты дозвонилась или нет?

М. Пичугина

— Нет, я не дозвонилась. Был какой-то момент, когда такого порыва уже...

Н. Лангаммер

— Запал прошел.

М. Пичугина

— Такого не было уже. Но вот я, как преподаватель, я всегда детям говорю: так, хорошо, — вот какой-то даешь материал, если сложно... «Ну это так сложно, Марина Анатольевна, ну что это такое?» Если сложно — это хорошо, значит, мы растем. Вот если мы едем на велосипеде, когда мы едем, нам тяжело крутить педали — это мы в гору. А когда вниз едешь, можно даже отпустить вообще ноги, ты все равно вниз скатишься. Вообще можно ничего не делать. Поэтому вот я для себя сделала такой вывод, что это гораздо сложнее — простить, чем возрастать вот в каких-то там, придумывать истории, когда ты будешь мстить и дальше злиться и что-то там в себе придумывать. Гораздо тяжелее простить, действительно, на самом деле, от всего сердца простить. Значит, если тебе это тяжело — значит, ты растешь. Значит, есть, куда расти, значит, есть, о чем думать, значит, есть, над чем работать тебе. Значит, ты что-то новое узнаешь, значит, ты что-то новое постигаешь. И вот мне кажется, что это очень хорошая практика, и вообще задуматься есть о чем каждому человеку.

Н. Лангаммер

— Ты для меня близкий человек, я знаю, что мы с тобой обе эмоциональны, и наши дискуссии бывают жаркими — не в смысле конфликта, а каких-то обсуждений. Как у тебя вырос Тема, твой сын, который сейчас диакон, который настолько спокойный? Мне кажется, он прямо вот... С рождения что ли такие люди появляются смиренные или тебе как-то это удалось в нем воспитать?

М. Пичугина

— Нет-нет, это, конечно... Нет, я его родила, конечно, есть какая-то моя толика в этом.

Н. Лангаммер

— Да, отец Артемий, простите. Вы все для меня Тема маленький.

М. Пичугина

— Но у него какая-то своя мудрость. Она не от меня. У него какая-то своя мудрость, и как-то он с ней живет. С ним хочется общаться и хочется что-то обсуждать. Причем он все время говорит: слушай, мам, ну что ты у меня спрашиваешь, откуда я знаю? Я не знаю сам. И потом какую-то маленькую фразу. Думаю: ничего себе, вот это да. Нет, конечно же. Я не знаю, как это получается, я не знаю, как это происходит. Я знаю точно, что, если говорить про всех моих троих сыновей, я их очень сильно люблю.

Н. Лангаммер

— Вот любить, да? Опять же любовь в ответ на все.

М. Пичугина

— Очень сильно, да. Поэтому, наверное, только если очень сильно любишь, можно что-то сделать позитивное, что-то конструктивное, что-то большое и то, что принесет плоды.

Н. Лангаммер

— Я однажды уже, по-моему, писала здесь программу «Частное мнение» на эту тему. Но меня мысль потрясла, когда мне сказала знакомая: знаешь, что любовь можно воспринять как вещество, из которого сотворен мир. И когда ребенок говорит: «Мама, поцелуй, бобо», и мама целует — это не просто эмоциональная реакция, чтобы перестало болеть, а любовь действительно залечивает даже физические ранки. Вот такое мнение было у человека, и мне оно очень понравилось, что любовь животворит. Ну любовью Господь и создал мир, да, удивительное вот это вот чувство. Как нам его, отец Михаил, себе брать? Потому что, смотрите, мы начали обсуждать, как общаться с инакомыслящими, и съехали вот в уровень прощения обид, агрессии. А давайте по шкале чуть выше поднимемся. С нежностью друг к другу, как апостолы говорят.

Иерей Михаил

— Мы и начали в общем-то разговор с того именно, что как даже просто лицо спокойным сохранить, когда ты начинаешь с кем-то инакомыслящим общаться и пытаешься ему доказать что-то. Это характерно вот для новоначальных людей, которых называют новоначальными, которые вот пришли в Церковь только-только. Вот Господь тронул сердце — все, человек понял: все, вот он это всю жизнь искал. Вот он пришел, все, он дома. Все. И сразу же мысль: а что же все вокруг-то никак этой благодати не хотят и не знают? Ну-ка, дай-ка пойду всем объясню сейчас.

Н. Лангаммер

— Вот-вот-вот-вот. Я как раз про это сегодня. И с каким сердцем мы идем, если нам говорят: слушай, иди-ка ты в свою церковь.

Иерей Михаил

— А иногда просто с каким лицом искаженным мы о любви говорим. Иногда бывает такое, надо на себя в зеркало посмотреть. Когда ты доказываешь о том, как надо любить людей, ты в зеркало на себя почаще смотри.

Н. Лангаммер

— Полная неконгруэнтность того, что мы говорим, и того, что наше тело показывает.

Иерей Михаил

— И от этого и бывает иногда, что говорят: вот они, православные, они такие-сякие, пятые-десятые. Потому что, как бы, надо любовь-то нести, в общем-то, с добрым лицом, но никак не с искаженным от злобы.

Н. Лангаммер

— Слушайте, был такой эпизод, когда я где-то читала, по-моему, это у Серафима (Роуза) было, когда они просто сели на площади с Евангелием за стол и молчали, и люди сами к ним подходили. То есть это вот такая была проповедь молчания, когда к этим людям тянулись подойти, просто поговорить. Какой-то был свет, а не спор. Илюша, к тебе подходили, когда от тебя шел свет, и спрашивали про Церковь? Был такой опыт?

И. Муромский

— Постоянно.

Н. Лангаммер

— Да ладно.

И. Муромский

— Постоянно меня об этом спрашивали. А особенно, как правило, это происходило в те моменты, когда кто-то через кого-то говорил, что я верующий православный человек — это и в университете было, и, допустим, когда я приходил к кому-то в гости, к друзьям. И как раз вот и интересовались, и в том числе меня спрашивали: а почему ты веруешь? Ты же вроде бы молодой человек, ты же вроде не состарился, почему ты веришь? А я так, как ни странно, в тот момент, помню этот разговор, я посмотрел, но не могу сказать, что с любовью, но без агрессии как раз-таки на человека. Потому что действительно увидел, что он реально заинтересовался. Он не с каким-то подвывертом меня спросил, а ему реально стало интересно, почему я, его сверстник, которого должны интересовать вечеринки, вот такие вот тусовки, посиделки, почему его интересует, то есть меня почему интересует поход в храм, выстаивание службы. А именно как раз таки потому, что вот я в этом и находил любовь, в этом именно любовь Бога. И каждый раз, выходя из храма, я чувствовал не просто, что галочку какую-то поставил, а действительно, вот переборов себя с утра, пошел в храм и теперь испытываю эту радость, что я в гости к Богу пришел, а как у Него там хорошо. И каждый раз я себя этой мыслью не тешу, а именно вдохновляю, чтобы снова и снова пойти. Действительно там чувствуешь себя вот хорошо. И поэтому, когда тебя человек другой, не могу сказать, что инакомыслящий, другой веры, потому что люди все верующие, все, каждый во что-то свое, для каждого свое божество. И об этом и Николай Бердяев говорил, что атеиста в чистом виде нет, есть человек, который единого Бога отверг и для себя нового идола создал, вот он так сказал. И поэтому, когда кто-то другой спрашивает меня, интересуется: почему ты в этом находишь радость? А потому что, порой даже так просто говорю: а потому что там есть люди, которые любят, которые умеют любить, которые несут этот свет любви. И рассказываю о батюшках, об алтарниках, просто о людях, с которыми там познакомился. Потому что я нашел там друзей, которые за тебя и впрячься готовы. Просто так, порой. Не потому, что ты их попросил. Они к тебе подошли, вот так вот, со стороны, увидели, что у тебя что-то не в порядке и спросили: а что у тебя случилось? Или вообще просто подошли и спросили: у тебя, наверное, это случилось? Я такой: как это так, откуда вы? Да я по глазам увидел, по твоему настроению. И я отвечаю: ну как же я могу в храм не ходить? Как же я могу не любить это все? Не могу не любить русскую православную культуру? Как я могу не любить ее и не быть причастным? Поэтому как раз здесь все достаточно просто. И как раз вот в этом случае, когда меня спрашивают с интересом, у меня, наоборот, никакой агрессии нет, а, наоборот, радость, что я могу поделиться этим с человеком.

Н. Лангаммер

— Я напомню, что в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня обсуждаем тему, как мы относимся к инакомыслящим. В гостях у нас отец Михаил Богатырев, настоятель Покровского храма города Яхрома, Марина Пичугина, учитель начальных классов, и Илья Муромский, журналист, поэт, который предложил нам обсудить эту тему. Вы знаете, все-таки хочу вернуться прямо вот в узкое русло темы нашей программы, по поводу взаимоотношения с инакомыслящими в вере. Когда ты разговариваешь с представителями других конфессий, других религий, и вот тут ты чувствуешь свою правоту. А они говорят что-то, что может, не знаю, как это сейчас модно...

И. Муромский

— Оскорбить.

Н. Лангаммер

— Оскорбить чувства верующих, да. Вот в этом случае у нас прямо праведный гнев закипает, и мы себя этим оправдываем, отец Михаил, что мы же как бы за Христа, вот как же так? И вот я именно эту ситуацию предлагала сегодня обсудить. Вот тут как быть?

Иерей Михаил

— Вы знаете, вот опыт духовный, он говорит о том, что да ты за Христа все время. И вот мысль о том, что действительно ты прав, она вот и покрывает все. Вот как бы там что человек ни говорил, как и на что бы ни ссылался, какие-то учения другие духовные там — я имею ввиду нехристианские, да, вот это...

Н. Лангаммер

— Ну покрывает — это не дает права.

Иерей Михаил

— Поначалу, может быть, и раздражает. Но потом ты все равно, ты же понимаешь, где ты и с кем ты. Вот ты в Церкви. С кем ты, вот рядом с тобой кто?

Н. Лангаммер

— Христос.

Иерей Михаил

— Преподобный Сергий Радонежский, например, да, значит, Александр Невский, Дмитрий Солунский, значит, Дмитрий Ростовский, учителя, все — вот эти все люди эти все люди, которые, когда еще были живы, как говорится, да, они были великим примером и они ошибаться не могли. И если у тебя в тебе сомнение какое-то возникает, ну оглянись, посмотри. И когда у тебя сомнения или какая-то злость возникает уже на того, кто тебе что-то пытается другое сказать, посмотри на учение, посмотри на то, чему Церковь учит, то, чему святые учат. И ты поймешь, что кто бы что вокруг не говорил, а все равно ты прав, и ты не один. И конечно же, в первую очередь во главе всего Христос, конечно же. Мы все христосцентричны. Все христоцентричны. И если, как это говорится, если «Я с вами, кто против вас?» Как мы поем на Вознесение кондак праздника: «Аз есмь с вами, и никто же на вы». Все, вот Христос с тобой, и кто бы что там не говорил. Все, этим вот для себя каждый вопрос решает.

Н. Лангаммер

— Ну вот получается, что мы, как раз прикрываясь вот этим, что на нашей стороне правда, мы пытаемся словесно победить противника. А вот как как полюбить-то вот этого противника, который не только против меня, но и против Христа? А мы вместе.

Иерей Михаил

— Ну против Христа. Что значит, против Христа?

Н. Лангаммер

— Но мы так это можем ощущать, отец Михаил.

Иерей Михаил

— Я могу по себе лично вот так сказать, что вот этот вот период, вот именно тот, о котором вы говорите, для меня прошел очень-очень давно. И я четко и ясно знаю, где я, с кем я. Злости какой-то у меня ни на кого абсолютно нет. Тем более сейчас жизнь такая, что постоянно где-то приходится встречаться или с рабочими, значит, инославными какими-то, или, значит, в общении там, или просто с людьми, значит, военными там или еще кем-то. Разные же люди бывают, да вот, и верующие, и неверующие, и верующие вообще не знаю во что. Меня одно время очень часто прямо раздражали очень сильно люди, которые вот чаще всего летом, вот смотришь — в церкви, а у него, значит, красные ниточки на запястье.

Н. Лангаммер

— Таки раздражали, отец Михаил?

Иерей Михаил

— Ну конечно, я же человек. Красные вот эти ниточки. И мне всегда хотелось подойти, взять ножницы и срезать. Прямо вот так вот срезать. Ну что ж ты пришел...

И. Муромский

— Главное, что не вместе с рукой.

Иерей Михаил

— Ну да.

Н. Лангаммер

— Слушайте, а некоторые это толкают как православное что-то.

Иерей Михаил

— Свечечку ставишь, Христу ставишь, да, в церкви, свечечку. А веришь там в какие-то эти самые там, язычество.

Н. Лангаммер

— А вот расскажите, почему красные нити? Заодно. Мы же должны как бы не только говорить в общем, но и давать конкретные инструкции. Красные нити не имеют отношения к православию.

Иерей Михаил

— Ну это же язычество. Это язычество, оно к христианству точно никакого отношения не имеет.

Н. Лангаммер

— Амулеты, да, всякие.

Иерей Михаил

— Да. Вот мы же должны понимать веру свою и изучать ее, правда? И все, во что мы верим с вами, мы можем объяснить, да? Кто такой Бог? Бог Троица. Кто такой Троица? Отец, Сын, Святой Дух. Кто такой Отец? Кто такой Сын — Логос Божественный. Все можем объяснить. А вот если ты на руку себе, на запястье, красную ниточку одел и, значит, думаешь, что там какие-то печали и беды тебя минуют в этой жизни из-за этой красной ниточки, ты не сможешь объяснить, почему. Это не вера, это суеверие, когда ты не можешь объяснить свою веру.

Н. Лангаммер

— Но, к сожалению, мы на это ведемся, да. Марина, сейчас ты с Байкала вернулась, там все пошли исследовать местную культуру.

М. Пичугина

— Я вот тоже сижу сейчас и думаю об этом. Во-первых, когда мы общаемся с другим инакомыслящим человеком, я для себя, прежде всего, представляю так, что это же прежде всего человек. И с этим человеком может в любую секунду произойти все что угодно. Он, может быть, станет и нашей веры...

Н. Лангаммер

— А может, святым станет.

М. Пичугина

— А может, он вообще святым станет. Это человек, прежде всего человек. То, что он как-то по-другому думает и как-то он по-другому эту жизнь видит, он имеет право — начнем с этого, да, — видеть эту жизнь так, как он ее понимает. Другой вопрос, что вот я вернулась с Байкала, да, я была вот сейчас на острове Ольхон, центр шаманизма. Очень важно, где бы ты ни был и с кем бы ты ни общался, остаться тем, кем ты на самом деле себя ощущаешь. Уж коль я себя назвала верующим человеком, я хочу называть... Вернее, я называю себя христианкой, где бы я ни была, с кем бы я ни общалась, остаться я должна христианкой. Вот прежде всего.

Иерей Михаил

— Я тоже хотел именно об этом сказать, что культуру чужую изучать не воспрещается. В программе духовной академии среди учебных дисциплин есть такие предметы как апологетика, сравнительное богословие. Изучать можно, и нужно изучать это для того, чтобы потом какие-то выводы делать, опять же, на вопросы ответить кому-то, если вдруг кто-то заинтересуется. Главное — не забывать, кто ты и не стараться ассимилироваться где-то в других вот этих духовных учениях. Вот это главное — остаться тем, кто ты есть. А изучать чужую культуру, другую культуру, мне кажется, это даже полезно.

М. Пичугина

— И даже осуждать не хотелось вот мне, я когда там была. Там шаманизм, буддизм, дацаны, вот это, шаманы — наверное, это все имеет место быть. Вот это там есть, вообще это есть. Я не с вами, ребята. Мне совершенно это все, как бы да, посмотреть, просто интересно со стороны увидеть, как все это происходит совершенно в другом месте. Но у меня свое, я со своим. Но хочу сказать все равно, даже вот это хочу сказать, мой крестик переворачивался назад всю поездку. Я просто целыми днями его крутила обратно.

Н. Лангаммер

— Да, Илюш, ты хотел что-то сказать, дополнить. У тебя тоже бывали ситуации, когда ты среди инакомыслящих просто оставался собой и молчал, ничего не проповедовал?

И. Муромский

— Да, это опять-таки это тоже происходило достаточно часто, то есть я общался с людьми, это не значит, что я все время молчал. Но если были какие-то, возникали моменты касаемо веры, и если меня не спрашивали, я и не встревал. А зачем я буду как раз таки лишний раз людей искушать на грех, то есть чтобы они начали, не дай Бог, богохульствовать, как-то кощунствовать. Зачем? Да я и сам вижу, что порой, может быть, вот люди начинают о чем-то вспоминать, говорить про Церковь. Если меня не спрашивают, допустим, вот православные люди поступают таким образом, они говорят, я верующий, а при этом себе золотой айфон купили. Меня не спросили: Илья, как ты к этому относишься? Объясни это как-то. Я и молчу. Я себе золотой айфон не купил. Мои знакомые и близкие этого не сделали. Поэтому...

Н. Лангаммер

— Чем плох золотой айфон?

И. Муромский

— Ну я условно говорю. Вот, допустим, особенно как говорят, батюшка вот говорит с солеи о смирении, о нестяжательстве, а при этом откуда-то взялась дорогая машина, дорогая марка телефона. У моих близких этого нет, кстати, слава Богу, поэтому не надо мне за них отвечать. За других я тем более не отвечаю, потому что другие люди — да, другие люди. И тоже, между прочим, люди в первую очередь. И неважно, верующие, неверующие, все как-то подвержены искушениям. Я за них не отвечаю. Поэтому я верующий человек. У моих близких этого нет. Поэтому я даже порой на эти вопросы отвечать не хочу, потому что ну а что тут ответишь, у каждого свой выбор. Другой вопрос, что, к сожалению, порой ошибочно. Это, кстати, очень важный момент, ошибочно люди почему-то по одному или даже по десяткам примеров начинают ставить клеймо. А я сам с собой порой рассуждаю: давайте мы тогда всех учителей, чиновников и прочих-прочих назовем взяточниками. Сколько примеров было, когда людей за руку ловили? Это что ж получается, теперь все, все вот эти профессии, они отвратительные что ли? Или же даже и приводить пример не надо, в любой так или иначе профессии или у кого-то можно найти какую-то извилину, какое-то вот, отверстие через которое люди как-то пронырливо пытаются что-то себе добыть нечестным образом. И что, теперь все они такие что ли? Это же глупость. И получается, православные люди, которые тоже некоторые отступаются и называют себя при этом православными, они что, теперь олицетворяют всю культуру, и вся теперь Русская Православная Церковь такая? Да нет же. Это же простая мысль. Но при этом порой до людей не доходит. И да, иногда как раз эту мысль приходится доносить, если спросили. Ну и порой, к сожалению, бывает даже, признаюсь, и несдержанно. Да, действительно, я прямо говорю: ты что, не понимаешь? Вот я прямо говорю, вот прям начинаю: ты же умный человек, вот ты умный, и почему до тебя такая простая мысль не дошла?

Н. Лангаммер

— Так-так-так, эмоция пошла.

И. Муромский

— Да, именно так, и без нее прямо никуда не денешься, и начинаешь заводиться, заводиться, заводиться...

Н. Лангаммер

— И любовь так и через край, да?

И. Муромский

— Нет, потом это, знаете, как у парней бывает: вы поругались, подрались, а потом руки пожали, обнялись и с разбитым лицом, с выбитым зубом, но при этом все зауважали друг друга и пошли.

Н. Лангаммер

— Слушайте, у меня вот опыт — я думаю, чем подытожить, между прочим, мы уже к концу подходим программы. У меня был период, когда у мамы работала сиделка, и мы как бы жили под одной крышей. Она не то чтобы отрицает христианство, у нее какое-то свое видение, но она не относит себя к православным христианам. И я пыталась там их с мамой: почитайте Евангелие. Понимая, что не идет, не будет она маме Евангелие читать. Я пытаюсь рассказывать о вере. А потом я прихожу и начинаю возмущаться, что меня кто-то обидел. И у меня это не момент, когда мы встретились и можно поджаться и проявить любовь, а потом пойти домой и выдохнуть.

Иерей Михаил

— Диссонанс некий такой.

Н. Лангаммер

— Нет, это постоянное взаимодействие. То есть и я понимаю, что вот как я живу... Не то, что я говорю, а как я живу — так она и воспринимает христиан. Потому что я это декларирую. Это очень сложно, но, наверное, вывод сегодняшней программы, что все-таки христианская проповедь — это не слова, это даже не поведение, это сердце. Вот то, о чем говорила Марина: ты добрый или ты недобрый? От тебя исходит тепло или от тебя не исходит тепло? Иногда, когда человек не хочет чего-то слышать, то и Господь говорил притчами, а не в лоб, чтобы не было греха. Отец Михаил, подытожьте наш разговор.

Иерей Михаил

— Вот Илья сейчас говорил, вот я хочу сказать, что мне вот о вере поговорить всегда очень нравится.

Н. Лангаммер

— В кругу единомышленников.

Иерей Михаил

— Очень нравится. Особенно с людьми, которые далекие от этого, с инославными. Я преподаю в школе еще там у себя, и детишки мне очень нравятся. Вот они воспринимают все вообще вот так очень по-детски, но иногда такие вопросы задают. Прямо вот такой глубочайший вопрос богословский меня спросили в первом классе вот дети прошлый раз.

Н. Лангаммер

— А какой?

Иерей Михаил

— Вопрос какой? Когда родился Бог.

Н. Лангаммер

— О как.

Иерей Михаил

— Когда появился Бог. Это в первом классе ученик спрашивает такой вопрос, который богословский, настолько глубокий, он настолько вот высокий этот вопрос.

Н. Лангаммер

— А как можно ответить ребенку на этот вопрос?

Иерей Михаил

— Ну как написано в Писании. Бог был всегда. Он не рождался. Он был всегда. И вот я говорю, мне нравится поговорить об этом. Мне нравится мало того, поговорить, мне нравится донести какую-то мысль. Но самое для меня приятное, знаете что? Когда в таком разговоре люди задают вопросы. Это прямо вот очень такой момент приятный, когда человек, вот это не просто вопрос, который человек тебе задает, это иногда проблема жизненная человека, жизни человека. Вот всю жизнь искал для ответа себя вот на один вопрос. У меня тоже такое было. До тех пор, пока я в Церковь не пришел, я вообще не понимал, где и чего, и зачем вообще все это тут надо. Вот я для себя все ответы на свои вопросы нашел в Церкви. И вот когда люди мне задают какие-то вопросы, и я отвечаю и вижу, как у него глаза начинают сиять, как он: как же я сам? Это же просто, а как же я не додумался сам. Вот мне это очень приятно.

Н. Лангаммер

— А подойдет человек спросить к тому, кто добрый. Марина, спасибо за это слово. Потому что для ребенка это, наверное, критерий, вот единственный критерий, с которым ты идешь к человеку — он добрый или нет.

И. Муромский

— Так это для меня до сих пор критерий. И дай Бог, будет всегда этот критерий.

Н. Лангаммер

— Да, дай Бог нам быть добрыми. Я вынуждена подводить итоги, завершать программу, потому что у нас час пролетел. Напомню, что в эфире был «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня обсуждали с разных сторон, на разном уровне глубины тему, как мы относимся к инакомыслящим людям. В студии у нас был отец Михаил Богатырев, настоятель Покровского храма города Яхрома. Марина Пичугина, учитель начальных классов. И Илья Муромский, журналист, поэт. Я напомню, что нашу программу можно не только слушать, но и смотреть на сайте https://radiovera.ru/ и в нашей группе ВКонтакте. А мы вернемся в студию через неделю, в воскресенье, в 18.00. Будьте с нами. И сегодня мы прощаемся. Всего доброго. До свидания.

И. Муромский

— До свидания.

Иерей Михаил

— До свидания. Всего доброго.

Все выпуски программы Клуб частных мнений

Проект реализуется при поддержке VK

Другие программы

Духовные этюды

27 июня. «Летучие рыбы»

Скачать

Фото: John Cobb/Unsplash

Широко раскрываются глаза от радостного изумления при виде длинных серебристо-золотых океанических рыб, которые, кажется, не хуже птиц умеют парить над водой, с великой скоростью пересекая воздушное пространство, чтобы вновь скрыться затем в голубой пучине. Каких только чудес ни таит в себе море-океан, балуя нас подобной экзотикой! Не скроем, что для людей мiра сего, погружённых в удовлетворение своих страстных похотений, истинный христианин, совершенно чуждый греховных привычек и обычаев, иногда кажется такой «летучей рыбой», парящий над мутными волнами житейского моря.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Частное мнение

Красота души. Виктория Галкина

Скачать

Было тихое, солнечное утро. Я встала пораньше, чтобы успеть собраться не спеша. Стою у зеркала, расчёсываю волосы — они сегодня такие послушные, красиво блестят на солнце... Меня радует то, как я выгляжу. Хорошо! И вдруг ловлю себя на мысли: «А если завтра не будет такого блеска в волосах, если появятся синяки под глазами — я стану хуже? Пропадет радость?»

И вспомнились слова батюшки, которые он как-то сказал после исповеди: «Красота — дар Божий, а не твоя личная заслуга. Благодари за неё Творца, но не превозносись. Ибо всё преходяще: и молодость, и свежесть, и блеск глаз».

А ведь правда! Сколько раз я расстраивалась из‑за какой‑то мелочи во внешности! То причёска не та, то платье не сидит. Из‑за этого могла целый день ходить хмурой, раздражённой. А стоит оно того?

В прошлом году я поехала в монастырь на послушание. Там одна матушка, совсем старенькая, с морщинистым лицом и седыми прядями, выбивающимися из-под платка, улыбнулась мне так тепло, так светло... И я поняла: вот она — настоящая красота. Не в гладком лице и не в модной одежде, а в этом свете, который идёт изнутри. В её глазах было столько доброты, столько любви, что рядом с ней становилось спокойно и радостно.

Теперь, когда ловлю себя на самолюбовании, делаю так: подхожу к окну, смотрю на деревья, на небо, вдыхаю глубоко и говорю про себя: «Благодарю, Господи, что дал мне эту внешность. Но помоги мне не зацикливаться на ней, а думать о том, как я могу послужить Тебе и ближним».

Однажды я прочитала у святителя Иоанна Златоуста: «Красота тела без красоты души есть цветок без запаха». Я представила себе розу — пышную, алую, идеальную, но без аромата. Да, она красива, но что в ней останется, если убрать запах? А потом представила скромный полевой цветок, который пахнет мёдом и солнцем. Он может быть не таким эффектным, но он живой, он радует сердце.

Так и с людьми. Можно быть внешне идеальной, но если внутри — пустота или гордыня, то эта красота не согреет никого. А можно с морщинками вокруг глаз от частых улыбок, с руками, загрубевшими от работы, и при этом светиться такой любовью, что люди будут тянуться к тебе, как к солнцу.

Красота — это хорошо, это Божий дар. Но важно помнить, что она дана не для самолюбования, а чтобы через неё светилась любовь к Богу и ближним.

Автор: Виктория Галкина

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 28 июня (вечер 27 июня) 2026г.

Неде́ля 4-я по Пятидеся́тнице.

Прор. Амо́са.

Глас 3.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры прор. Амо́са, глас 2, подобен: «Егда́ от Дре́ва...»:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Обре́те духо́вная заря́ твоего́ ума́, проро́че,/ чистоту́, сия́ющую, я́коже зерца́ло, я́вственно,/ и мир озари́ Богоразу́мия сия́нием блиста́ющую/ и прообразу́ющую Боже́ственных та́ин о́бразы,// благода́ть же, всем челове́ком хотя́щую пода́тися, пречу́дне.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Уста́ быв Бо́жия,/ нече́стия де́латели я́ве обличи́л еси́,/ судо́м неизбе́жным ты́я осуди́в, пребога́те,/ пра́ведным уче́нием после́дуя/ и Боже́ственным судо́м./ Те́мже прему́дрым твои́м глаго́лом/ ви́дяще возведе́ние, блаже́нне,// пе́сньми досто́йно восхваля́ем тя.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Престо́лу Влады́чню предстоя́/ и неизрече́нныя и Боже́ственныя сла́вы насыща́емь,/ добро́ты же зря преми́рныя/ и све́та наполня́емь,/ Амо́се Богоглаго́ливе,/ вся, чту́щия тя, ве́рою помина́й,/ сим душе́вное спасе́ние,/ разреше́ния же согреше́ний// всем прося́, Богоприя́тне.

Догматик, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма [1] , затем:

Богородичные стихиры Павла Аморрейского, глас 7, подобен: «Днесь бдит Иу́да...»:

Стихира: Ми́лостива, благопребы́тна мне, Де́во,/ и благопослу́шна яви́ся призыва́ющу Боже́ственную Твою́ благода́ть/ во всех вои́стинну случа́ющих ми ся:/ всю бо наде́жду души́ моея́ возложи́х к Тебе́,/ и во всех упова́ю на Боже́ственный про́мысл Твой,/ Ты и бу́дущия мя сла́вы,// и живота́ Боже́ственнаго сподо́би.

Стихира: У́глие во мне, Богоро́дице, страсте́й мои́х возгоре́шася,/ от гне́ва же и я́рости,/ от пия́нства и блуда́,/ от сребролю́бия и же́стости се́рдца,/ умерщвле́ния лю́таго,/ от уны́ния и смуще́ния,/ от тщесла́вия же и попра́ния со́вестнаго,// от ни́хже изба́ви ду́шу мою́, молю́ся, Влады́чице, и спаси́ мя.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Вси чи́стою со́вестию Богоро́дице припаде́м,/ вопию́ще непреста́нно от среды́ серде́чныя:/ Влады́чице Свята́я, спаси́ всех от гне́ва и озлобле́ния, бед и паде́жей:/ я́ко Тебе́ стяжа́хом сте́ну, и утвержде́ние,// Тобо́ю спаса́еми под кров Твой притека́юще.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Живоприе́мное Твое́ воста́ние, Го́споди,/ вселе́нную всю просвети́,/ и Твое́ созда́ние истле́вшее призва́./ Те́мже кля́твы Ада́мовы изме́ншеся, вопие́м:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Бог сый неизме́нен,/ пло́тию стражда́ измени́лся еси́,/ Его́же тварь не терпя́щи ви́сяща зре́ти,/ стра́хом прекланя́шеся,/ и стеня́щи пое́т Твое́ долготерпе́ние:/ соше́д же во ад, тридне́вен воскре́сл еси́,// жизнь да́руя ми́рови, и ве́лию ми́лость.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Да род наш от сме́рти, Христе́, изба́виши,/ смерть претепе́л еси́:/ и тридне́вен из ме́ртвых воскре́с,/ с Собо́ю воскреси́л еси́,/ и́же Тя Бо́га позна́вших:/ и мир просвети́л еси́.// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Богородичен воскресный, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Без се́мене от Боже́ственнаго Ду́ха,/ во́лею же О́тчею зачала́ еси́ Сы́на Бо́жия,/ от Отца́ без ма́тере пре́жде век су́ща:/ нас же ра́ди, из Тебе́ без отца́ бы́вша,/ пло́тию родила́ еси́,/ и Младе́нца млеко́м пита́ла еси́./ Те́мже не преста́й моли́ти,// изба́витися от бед душа́м на́шим.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия