Главная › Программы › Светлый вечер › Клуб частных мнений

«Одиночество». Иером. Геннадий (Войтишко), Светлана Чехова, Ольга Орлова

(23.02.2025)

В этот раз участниками дискуссии в программе «Клуб частных мнений» были иеромонах Геннадий (Войтишко), главный редактор медиаресурса «Святые онлайн» Ольга Орлова и предприниматель Светлана Чехова.

Разговор шел о том, что такое одиночество и почему для кого-то это мучение, а для кого-то счастье. Почему люди в больших городах чувствуют себя одинокими, а отшельники, общаясь с Богом, ощущают полноту, как строить отношения в семье, чтобы не посещало чувство одиночества, и как не терять контакта с самим собой и Богом.

Ведущая: Наталия Лангаммер

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели, в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. По традиции в вечернем эфире мы обсуждаем программу «Частное мнение», которая вышла утром, в одно из утр на Радио ВЕРА, и такая программа становится поводом для разговора в широком составе в студии. Сегодня тема у нас даже не сформулирована как вопрос, тема — одиночество. И мы будем ее как бы в разных ракурсах пытаться рассмотреть. В гостях у нас руководитель сектора приходского просвещения Синодального отдела религиозного образования и катехизации, иеромонах Геннадий (Войтишко). Добрый вечер.

Иеромонах Геннадий

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Ольга Орлова, главный редактор медиаресурса «Святые онлайн», журналист. Добрый вечер, Ольга.

О. Орлова

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— И Светлана Чехова, предприниматель, которая предложила обсудить эту тему. Давайте мы послушаем программу Светланы, а потом уже перейдем к обсуждению.

«Митрополит Антоний Сурожский говорил: «Иногда малая капля сердечности, одно теплое слово, один внимательный жест могут преобразить жизнь человека, который иначе должен был бы справляться со своей жизнью в одиночку». Совсем недавно я стала свидетелем того, как эти слова наяву воплотились в жизнь. Москва, жара, июль, в воздухе запах плавленого асфальта. Я бегу на встречу с подругой. Она немного задерживается. Захожу в ближайший магазин купить воды, подхожу к кассе. Передо мной в очереди парень — темные очки, на руке татуировка, борода и отросшие, давно немытые волосы. За кассой сидит полненькая темноволосая женщина, лет сорока пяти. Приветливо ему улыбается и говорит: «Что же вы прическу сменили? — Оброс просто. — А вам так было хорошо. — Ну что поделать, влияние депрессии. — Нужно терпение. В жизни нужно уметь потерпеть, все будет хорошо». У молодого человека не проходит оплата по карте, недостаточно средств. Он достает паспорт, кошелек. Видно, что в обложку бережно вложена иконка. Ищет наличные, находит, оплачивает. Диалог продолжается: «Вы такой хороший, вы очень хороший, не надо вам все это», — говорит продавщица, указывая на жестяные банки с пивом. «А вы такая лучезарная», — говорит парень. И, уходя, улыбаясь, произносит: «Это мой лучший поход в магазин за десять лет». Эта милая, добродушная женщина, сама того не зная, возможно, преобразила жизнь этого парня, увидев в нем, под не очень приятной внешней наружностью, доброго, чистого человека. Поняв, что у него непростой период жизни, она дала ему самое важное — поддержку и веру, что не все еще потеряно, что все будет хорошо. А также она показала мне пример — христианский пример любви и внимания к ближнему. Это ведь так просто и сложно одновременно — не пройти мимо, остановиться. Но где найти на это силы и как подобрать правильные слова? В этом деле важно не надеяться полностью на себя, а делать все с Божией помощью, призывая ее в молитве, иначе можно надорваться, возгордиться или разочароваться. Все делать ради Бога и во имя Бога: «Ради тебя, Господи, подам милостыню. Ради тебя, Господи, прощу обидчика. Ради тебя, Господи, помогу этому человеку». Поступая таким образом, мы не только украсим свою жизнь добрыми делами, не только добавим смысла нашему существованию, но и, возможно, спасем чью-то жизнь. Человеку нужен человек. И, слава Богу, мы друг у друга есть. Дай Бог нам любви и возможности оказаться в нужное время в нужном месте — рядом«.

Н. Лангаммер

— А вот так. Программа у нас была скорее про то, как помочь человеку одинокому, а мы со Светой решили зацепиться за вот эту фразу: «Человеку нужен человек» и поговорить, почему одиночество... А вот, кстати, что такое одиночество? Какие ассоциации у вас вызывает, Оль, слово «одиночество».

О. Орлова

— Полнота богообщения.

Н. Лангаммер

— Так. Света.

С. Чехова

— Что-то, наверное, такое холодное, пустое.

Н. Лангаммер

— Отец Геннадий.

Иеромонах Геннадий

— У меня здесь много всего, и точно это не про доброе состояние человека.

Н. Лангаммер

— То есть все-таки одиночество — это негативная какая-то коннотация, да?

Иеромонах Геннадий

— Ну мне слышится именно так. Быть одному и быть в одиночестве — это две большие разницы.

Н. Лангаммер

— Вот, давайте разбираться. Что такое быть одному и как это отличается от того, чтобы быть в одиночестве?

Иеромонах Геннадий

— Я думаю, что если про первую часть, про быть одному — то есть вне контекста, вернее в любом случае мы так или иначе в контексте других людей, но уж во всяком случае можем находиться без плотного и близкого, может быть, общения в присутствии других людей — в общем, для монаха или для монахов достаточно понятная история и в этом нет никакой проблемы. А одиночество — это скорее, наверное, переживание недостатка от присутствия людей в твоей жизни. На самом деле тут ведь не только про людей, которые тебя окружают и недостатка этих людей, это вообще про сложности построения отношений с людьми. Но не только с людьми, но и с самим собой.

Н. Лангаммер

— То есть если ты находишься среди людей, ты можешь ощущать одиночество?

Иеромонах Геннадий

— Конечно. А просто может не быть никакой связи с этими людьми. Может быть, как это сказать, могут быть контакты, но может не быть общения. Вот это очень большая, так и тоже существенная разница в этом. Может быть коммуникация, но не быть общения. Может быть коммуникация, но не быть общности. Ну это масса граней. Для начала я думаю, что чтобы сразу все карты не выкладывать, давайте на этом пока и притормозим.

Н. Лангаммер

— Да, Света, ты про что хотела поговорить? У тебя какой запрос?

С. Чехова

— Я хотела, наверное, поговорить, что действительно вот эта тема одиночества сейчас очень остро стоит, особенно в больших городах, хотя, казалось бы, наоборот должно быть. а мы действительно очень одиноки. И, по-моему, даже человек в семье может быть одинок, да, а человек, допустим, вне семьи, наоборот, иметь много общения. Это как бы интересно. И мне кажется, тоже есть вот такое различие, когда просто одиночество, а есть вот уединение. То есть одиночество — это такое как принудительное. И мне кажется, все-таки основная причина может быть в том, что мы сильно зациклены на себе, что мы очень эгоистичны, то есть в своих проблемах, и не видим людей рядом. А вот уединение — это когда человек уже добровольно уединяется для общения с Господом. Ну это как монахи там, да.

Н. Лангаммер

— Это уже не одиночество, ты уже в общении.

С. Чехова

— Это не одиночество, да. Это, мне кажется, такая, наоборот, полнота жизни.

Иеромонах Геннадий

— Но человека можно посадить в одиночную камеру, но он может не быть при этом одиноким. Сколько наших святых отцов брошены были в одиночку и в совершенно лютых условиях находились, но они не были при этом одинокими. Одиночество — это состояние, которое сам человек переживает. И вот когда вы говорите «мы», сразу возникает вопрос: а мы — это кто?

С. Чехова

— А мы — я имела в виду как бы люди.

Иеромонах Геннадий

— Люди разные.

С. Чехова

— Люди разные, да. Вот я сама, например, мне кажется, впервые столкнулась с таким одиночеством, когда я переезжала из маленького города в большой. Мне было 18 лет, и мне было вот действительно в большом городе одиноко, потому что я никого не знаю. Знакомиться, хотя вроде бы возраст молодой, мы достаточно открыты, но все равно некий такой дискомфорт есть, непонимание, боязнь. И мне тогда, мне кажется, такая была милость Божия, некое такое интуитивное понимание, что нужно идти туда, где ты нужен. И я пошла, допустим, в благотворительные фонды, пошла в храм, и там вот я как раз-таки нашла и себя, и людей, и была такая прямо полнота жизни. Потому что мы были и с бездомными, были и с детьми в детских домах, и там вот нет одиночества. Мне кажется, здесь одиночество не там, где есть любовь, где мы себя отдаем и как бы там мы и себя находим, как вы сказали, что одиночество — это свое состояние, и находим других. Потому что человек, который в целом себя отдает, он не может быть одинок, он как бы становится всем нужным. Потому что вот человек, который зациклен на себе — это вот как есть такая хорошая метафора, как такое болото, где все гниет. А человек, отдающий — это как такая горная река, которая течет и там постоянно сама себя восполняет. Вот и я для себя в 18 лет это открыла, что невозможно быть одиноким там, где ты нужен. И вот если ты одинок, ты можешь прийти к тому, кому нужен или даже в храм, там тоже есть община. Поэтому вот, мне кажется, в этом вот какое-то решение этой проблемы.

Иеромонах Геннадий

— Вы сказали очень важную фразу, которая немножко потонула там дальше: вы, когда переехали, вы потеряли саму себя. А что это значит?

С. Чехова

— Потому что я была в некоем привычном мне кругу, да, среди родных, близких, друзей. И когда ты переезжаешь в другой город, для тебя это все незнакомо и...

Иеромонах Геннадий

— Это понятно. А что значит потерять себя? Вот вы же сама с собой находитесь всегда. А что значит, вы себя потеряли?

С. Чехова

— Я думаю, вот исхожу из того, что было для меня очень много нового, непонятного, страшного, и поэтому я испытывала некий дискомфорт и некое вот такое состояние, что нет близких рядом. И, естественно, одиночество — то есть ни друзей, ни родных и ничего там, новая работа, обучение, все новое. И вот в этом как бы я немного, наверное, в какой-то период себя и потеряла.

Иеромонах Геннадий

— То есть это означает, что вы себя не узнаете, вы себя не находите, вы — это не вы, вы себя не чувствуете?

С. Чехова

— Ну, частично, наверное. Не могу сказать, что я прямо совсем себя потеряла.

Н. Лангаммер

— Из среды вырванность.

Иеромонах Геннадий

— И что? Да, можно выпасть из привычного контекста, в котором ты существуешь. Но вот эта мысль о том, что человек теряет самого себя, для меня она вот здесь все равно остается, скажем, недоработана. Понимаете, вот опять же возвращаемся, людей наших в XX веке выбрасывали из привычной их церковной обстановки, круга общения, из семьи. Приходили ночью, в «воронки» забирали, вывозили — у кого-то было всего лишь 12 часов там, у кого-то было 12 лет лагерей, Колымы, жизни. А 12 часов — потому что оставалось 12 часов до расстрела на том же Бутовском полигоне. Вот вопрос про это одиночество: теряет ли человек самого себя, будучи вырванным из контекста своего обычного бытия? Это вопрос. Второй вопрос, который опять же не прозвучал, вообще этот контекст был потерян, как мне кажется, и его очень важно заострить, уж тем более мне-то точно: а Бог-то где во всем этом?

Н. Лангаммер

— Когда Бог был в твоей жизни? Вот тогда был?

Иеромонах Геннадий

— Я бы даже больше, чуть-чуть бы сакцентировал внимание, это не просто про «где Бог», а я вообще не понимаю тему одиночества, если человек находится в богообщении.

С. Чехова

— Ну это как раз таки был период воцерковлении. То есть я начала воцерковляться только в 18 лет и, конечно, тогда уже придя в храм, я обрела Бога. Потому что самое главное, с чего вот мое воцерковление начиналось, именно с главного, что возлюби Господа Бога своего, да, а потом уже возлюби ближнего, то есть исходя из этого как бы я так и выстраивала жизнь. Я пошла в церковь...

Иеромонах Геннадий

— Это уже в Москве?

О. Орлова

— Это был Санкт-Петербург. Город, куда я переехала, это был Санкт-Петербург.

Н. Лангаммер

— На новом месте в смысле.

С. Чехова

— На новом месте, да. Я пошла в Александро-Невскую лавру, у меня там была генеральная исповедь, я написала толстую тетрадку. Вот это так начиналось все. Потом я пошла в фонд Димитрия Солунского, где мы вот как раз с бездомными работали. И там уже вот это как бы практически реализовывалось, вот эти истины. И, конечно, именно благодаря храму, именно благодаря тому, что я обрела Господа, именно благодаря вот этим действиям, я уже не могла быть одинокой.

Н. Лангаммер

— Я напомню, что в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня обсуждаем тему одиночества. В гостях у нас руководитель сектора приходского просвещения Синодального отдела религиозного образования и катехизации отец Геннадий (Войтишко), Ольга Орлова, главный редактор медиаресурса «Святые онлайн», и Светлана Чехова, предприниматель, которая предложила эту тему. Мы разбираемся, как связан ее переезд в большой город и потеря привычной среды с потерей себя. То есть в одиночестве случилась потеря себя, пока ты не обрела Бога. А когда ты обрела, как ты чувствовала себя? Ты людей нашла и поэтому была не одинока? Или именно Бога нашла и перестала быть одинокой?

С. Чехова

— Нашла в первую очередь Бога и перестала. Потому что, действительно, когда, мне кажется, человек находит Бога, он уже не может быть одиноким, в каких бы обстоятельствах жизни он не был. Потому что у меня потом тоже были периоды, когда я была совсем без людей, когда близкие люди уходили. То есть и вот в эти периоды, конечно, очень это важно, мне кажется. И в целом, я думаю, что даже такие ситуации, когда рядом с нами нет людей, нам и даются для того, чтобы мы, не привязанные к материальным благам, обрели Господа. То есть это как такая фраза, что вот когда все рушится, Бог хочет, чтобы ты обратил на Него внимание. И мне кажется, это вот тоже, и мне многие знакомые пришли к Господу именно так.

Н. Лангаммер

— Через одиночество.

С. Чехова

— Через одиночество, через то, когда вот близкие уходили, когда человек находится сам с собой или когда в карьере проблемы, в здоровье, то есть негде искать вот эту поддержку.

Н. Лангаммер

— А вот Ольга сказала, что одиночество для нее как раз возможность общения с Богом. Оль, как у вас было одиночество, в какой момент вы поняли, что для вас это возможность побыть с Богом? Никогда не было страдания от одиночества?

О. Орлова

— Нет, не страдала. И, в принципе, наверное, трамплин вот этого ответа в том, что все благословенно. То есть для меня, в принципе, как бы нет какой-то такой негативной... каким-то образом, ни в чем, нет негативной. Возможно, к этому надо дойти. Сейчас мне как-то сложно сказать, чтобы я когда-то тяготилась. Нет, не тяготилась.

Н. Лангаммер

— А одиночество? Был период, когда вы были одна, чувствовали себя одиноко, одной, так сказать, без людей?

О. Орлова

— Я с детства очень много, допустим, рисовала. Мама была начальницей чертежки и приносила такие огромные ватманы. И стол был отдан старшему брату, и у меня, как правило, была раздолье на полу с этими ватманами, и то есть я там что-то рисовала, проживала. И потом я помню вот этот момент, когда что-то в отношениях... Это вот мне недавно понравилось, записывали, в смысле батюшка уже почил, иеромонах Нил (Григорьев), старчишка из «Несвятых святых». Мы с ним так общались достаточно глубоко и как-то очень понимали друг друга. И когда он сидел в карцере, ему явился Цесаревич Алексей, преподобный Серафим Саровский. Ну то есть как бы вот этой категории одиночества нет. А он говорил про старцев, что старцы, то есть такая чуткость как-то воспитывается: когда их слушают — они говорят. Там услышал человек, понял — они продолжают, нет — сразу нет. Ну то есть вот какой-то вот такой мне, вот этот момент очень понравился. Я просто помню — не то что я так примеряю на себя, но, в принципе, ты общаешься в окружении, допустим, сверстников. Там есть контакт, какое-то вот это такое глубинное понимание — я такой максималисткой и перфекционисткой была как-то, не знаю, с детства, — продолжается общение. Нет — у меня есть мои ватманы.

Н. Лангаммер

— А, то есть ватманы — это ваша была норка.

О. Орлова

— Где продолжается, где продолжается, не знаю там...

Н. Лангаммер

— А опыт потерь был?

О. Орлова

— У меня был и опыт потерь.

Н. Лангаммер

— Было тогда ощущение одиночества? Если можете, приоткройте это.

О. Орлова

— Вот почему-то ощущения одиночества я в себе вообще не нахожу. Был опыт потери отца — папа разбился, когда мне было шесть лет. Потом, кстати, когда общалась с одним архитектором, ему достаточно уже много, ему там, допустим, 86, и последние шесть лет он живет без отца. А я наоборот, что называется, с начала жизни шесть лет с отцом, но уже тогда у меня какая-то формулировка, причем это был еще такой, еще тот, условно говоря, светский период жизни. И уже тогда просто возникает вопрос: а какая разница? Ну то есть вот эта интуиция того, что Господь все восполняет, и что с Богом нет потери, что с Богом нет одиночества, она каким-то образом была. То есть это какое-то вот такое...

Н. Лангаммер

— То есть вы тогда уже были верующей, когда ушел папа?

О. Орлова

— Нет, мне было шесть лет. Мы жили в Средней Азии, в Самарканде, у меня не было церковного детства, но тем не менее какой-то опыт...

Н. Лангаммер

— Ощущение, что Господь восполнил, да, эту утрату?

О. Орлова

— Ощущение вот этой полноты, возможно, тогда доступное тебе через творчество. А творчество как одна из граней образа Божия в нас. То есть в этом смысле я не могу сказать, что у меня вот это переживалось как некая вот такая трагедия. И потом, в смысле как опыт отсутствия, потому что, возможно, это тоже какой-то диалог продолжался вот в таком творческом плане.

Н. Лангаммер

— Ватманы.

О. Орлова

— Потому что, да, рисовать учил отец. Отец там вот как-то для меня вот это уникальный момент, что папа, он в свое время поступил на художника учиться в вуз, а потом в нем пересилило желание помогать людям, быть медиком. И он поступает в медицинский, заканчивает, становится хирургом. Так как я папу потеряла достаточно рано, воцерковившись, я сразу вот как-то стала молиться за папу святителю Луке Войно-Ясенецкому. Зная, что он хирург, зная, что у него вот эта история очень похожа на историю папы, что он тоже был художником, что потом в нем тоже это желание пересилило быть хирургом, помогать людям. А потом Господь дает такое, допустим, вот Господь всегда дает какое-то...

Н. Лангаммер

— Утешение?

О. Орлова

— Утешение и подтверждение, допустим. А потом — раз, и узнаешь, что, оказывается, день рождения папы — это день обретения мощей святителя Луки Войно-Ясенецкого, то есть вот как-то Господь еще... Ну вот это ощущение полноты, которая вот открывается именно в Церкви, в Боге...

Н. Лангаммер

— То есть вы свою потерю заполнили сразу. Вот как-то Господь заполнил, да?

О. Орлова

— Ну, на <...> уровне она каким-то образом была действительно заполнена.

Н. Лангаммер

— Молитвой о папе.

О. Орлова

— Уже при опыте воцерковлении это уже была непосредственно молитва и вот такая полнота даже какого-то единства даже с Церковью торжествующей, да. Потому что вот папу я все-таки воспринимала как того, о ком надо молиться и о ком я молилась. А Господь вот так и являет такое... Ну и там очень много таких моментов. Допустим, папа рожден рядом с памятью Севастийских мучеников. Я знала, что он, уже будучи взрослым, у него умер от менингита брат, тоже уже в таком достаточно взрослом возрасте, и папа сам пошел и покрестился. Они с детства не были крещены.

Н. Лангаммер

— Тоже потеря, да, только с Богом была прожита, получается.

О. Орлова

— Да. Причем это такой был очень осознанный вот такой выбор, шаг, что вот действительно в Боге мы едины, у Бога все живы. Богу мы можем молиться. И вот тогда нет вот этого разрыва.

Н. Лангаммер

— Печали нет. Да, давайте поговорим про другую сторону, которую отец Геннадий затронул. Уединение или как мы это назовем?

Иеромонах Геннадий

— Ну мы можем назвать уединение тоже.

Н. Лангаммер

— Это хороший момент, когда ты один и с Богом, да, то есть ты все-таки не один.

Иеромонах Геннадий

— Иногда нужно делать паузы. Ну это опять же с моей колокольни. Может быть, кому-то это совершенно неприемлемо. И я понимаю, что церковный опыт, он таков, что кто-то уходит в отшельничество, в уединение, в уединенность, кто-то пребывает посреди людей, посреди мал мала меньше скольких там, семерых по лавкам и прочее, прочее. У каждого свой опыт. Но, кстати, в этой связи, знаете, вот еще одну важную вещь, чтобы не упустить, а то уже вечер, память уже не та. Вы знаете, мне кажется, тосковать по близким — это нормально. Это нормально. Испытывать ощущение недостатка человека и близких и вообще людей — это тоже нормально. Понимаете, вот если бы Бог захотел нас сделать одинокими пылинками в космосе, Он бы, наверное, так и сделал бы. Позабрасывал бы нас в разные там дальние дали, и как бы мы там, я не знаю, появлялись, и вот мы находились бы в этом своем космическом одиночестве, то есть в смысле, одинстве, да. Не единстве, а одинстве, вот уникальности своей. Да, мы уникальны, но мы все равно взаимосвязаны друг с другом. И вот это ощущение того, что не хватает связи с близкими, хотя, может быть, физически находящимися рядом людьми — например, так бывает между детьми и родителями, мужем и женой. Они могут даже, извините, в одну постель вместе ложиться, но на самом деле не чувствовать, что они рядом, что они взаимосвязаны друг с другом. И вот эта потребность в связи с близкими людьми, вообще с людьми, она очень важна. Кстати, очень важный такой фактор духовной жизни, который раскрывается в богообщении, по-гречески он называется «кинония» — это такая тесная, близкая связь, взаимодействие, взаимоотношения верующих во Христе. Это такое взаимопроникновение, если хотите, такое духовное. И тосковать по родителям — это нормально, только вопрос, насколько... Тосковать — это не означает убиваться, в разрыв идти аорты, что называется. Конечно, Бог утешает нас от всех ран, если мы действительно с Ним близки. Но разрыв отношений, и в том числе с родителями, в силу того что кто-то там умер, или, наоборот, что-то пошло не так в семье — раны эти могут наступать. И в этом смысле, конечно же, Бог находит возможность утешить человека. Может быть, через другого человека, может, через какой-то дар присутствия Своего, через видимый знак участия святого в жизни человека. Но вот присутствие другого человека важно в жизни другого человека. И при этом можно в присутствии других людей находить время для уединения. А это особенно важно для нашего очень шумного времени.

Н. Лангаммер

— Я просто реагирую на ваши слова. Хочу рассказать, что когда у меня ушла мама, мне все стали сочувствовать: ну как ты, выкарабкалась? Ну как ты? У меня нет ощущения потери. То есть она пошла дальше. Все. И у меня нет ни тревоги, ни боли, ни страха. Я прекрасно понимаю, может быть, через сны мне это приходит, какое-то утешение. Папа очень там... А как с ней общаться? Она же пришла, типа, другая. Вот он мне все время снится, как какие-то сны, где я вижу, что он о ней заботится там и как бы ко мне запрос: ну 20 лет они были в разлуке, и он как бы вот там ее так опекает. Периодически он снится мне, что он меня начинает опекать, потому что я одна осталась. Но он такой был в жизни. То есть вот это связь Церкви земной и небесной, о чем говорила Ольга, я прямо сейчас ощущаю это, но почему-то в радости.

Иеромонах Геннадий

— Но только со снами нужно осторожно.

Н. Лангаммер

— Осторожно, да.

Иеромонах Геннадий

— Чаще всего сны, это небывалая комбинация бывалых впечатлений.

Н. Лангаммер

— Да-да-да.

О. Орлова

— Когда отец Геннадий сказал про тоску вот эту, мне как-то вспомнились слова владыки Алексея (Фролова), Костромского и Галичского, архиерея, о том, что такое ностальгия. Это наши предки, наши сродники, уже упокоенные в родной земле, за нас переживают, когда мы где-то там на чужбине оказались, и вот мы чувствуем их вот это... То есть тоска, она, кажется, может быть взаимной, даже если уже отошли в иной мир, да?

Н. Лангаммер

— Да.

О. Орлова

— И мы на нее откликаемся вот этой тревогой в сердце, желанием вернуться.

Н. Лангаммер

— А я в данном случае, я понимаю, о чем вы говорите про сны, отец Геннадий.

Иеромонах Геннадий

— Ну да, это не значит, что через сны Господь не может нам дать какой-то правильный знак.

Н. Лангаммер

— Просто мне через это приходит какой-то покой и радость, и подтверждение, что я знаю, что они с Богом, им там хорошо. Я хочу напомнить, что в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы обсуждаем тему одиночества сегодня. В гостях у нас руководитель сектора приходского просвещения Синодального отдела религиозного образования и катехизации иеромонах Геннадий (Войтишко), Ольга Орлова, главный редактор медиаресурса «Святые онлайн», и Светлана Чехова, предприниматель. Мы сейчас уйдем на небольшую паузу, но вы, пожалуйста, не переключайтесь, мы скоро будем снова в эфире.

Н. Лангаммер

— И мы возвращаемся в студию Светлого радио. В эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня обсуждаем тему одиночества. И чтобы поговорить об этом с разных сторон, мы пригласили в гости руководителя сектора приходского просвещения Синодального отдела религиозного образования и катехизации отца Геннадия (Войтишко), Ольгу Орлову, главного редактора медиаресурса «Святые онлайн», и Светлану Чехову, предпринимателя. Собственно, Света эту тему и предложила, и как-то мы ее уже с разных сторон подняли, мне кажется, нигде не закончили. Я предлагаю все-таки поговорить про уединение, потому что нам осталось буквально там дни, неделя до Великого поста, и это как раз то самое время уединения, когда мы остаемся с Богом, но уходим подальше как-то эмоционально, интеллектуально от людей. И у меня почему-то вспоминается Мария Египетская. Вот сколько лет она провела в пустыне, но нигде в житии нет рефлексии на тему того, что она осталась без людей одна.

Иеромонах Геннадий

— И страдала от этого.

Н. Лангаммер

— И страдала от этого, да.

Иеромонах Геннадий

— Прошу прощения, обратите внимание, как раз-таки Великий пост начинается, скажем так, начинается с Прощеного воскресенья. Почему? Ну, вообще, это традиция любого повечерия, прощаемся. Но тогда уходили отцы в пустыню и в какое-то уединенное свое существование на время Великого Поста. И здесь очень важный такой момент: они понимали, что кто-то из них мог не вернуться. И пост — это, конечно, время такой сосредоточенности. И это не просто уход в никуда, это уход в максимальное пребывание с Богом, в нерассеянности ума и какой-то вот действительно предельной сосредоточенности на Боге, на богообщении. И этому могло мешать достаточно бурное пребывание среди такого обширного братского монастыря, скажем, кому-то. Вот современные мегаполисы — ведь много людей, о чем мы говорим, кстати, много людей, очень много людей. Но в этом множестве людей человек сам себе теряет, потому что он сам теряет связь с самим собой, он не слышит самого себя.

Н. Лангаммер

— Вот Светлана говорила. А что это за явление такое?

Иеромонах Геннадий

— А я думаю, что мы можем, кстати, как раз порассуждать на эту тему. Один из признаков такого бытия этих современных мегаполисов это вообще потеря вкуса к тишине как таковой. В этом грохоте человек не слышит собственного дыхания, не говоря уже о биении собственного сердца. А уж если говорить о дыхании хлада тонка, в коем есть дыхание Духа Божия в присутствии человека —ну это вообще, как бы понятно, что в этом есть определенная потеря. Люди не слышат друг друга, потому что, во-первых, перестают слушать друг друга. Потому что невозможно все время слушать этот огромный хор, который превращается, если хотите, по звуку напоминающий рой — эти звуки, эти речи, эти слова из радио, телевизора, интернетов, социальных сетей. И люди не способны концентрироваться, концентрировано воспринимать то, что уже говорится. И, соответственно, это начинается вот такое оглушение себя и выключение от всего вокруг. Но самое-то страшное — этот грохот, он внутри самого человека: грохот мыслей, суждений, даже не размышлений. Вот остановлюсь на слове: суждения и суда постоянного. Постоянно вот этот грохот, водопад мыслей. И, конечно, Великий пост позволяет как раз таки немножко всю эту историю приглушить. Для кого-то немножко, для кого-то очень-очень немножко, а для кого-то по-настоящему войти в состояние тишины. И уже как-то мы с вами в студии об этом говорили, в Церкви, к сожалению, на сегодняшний момент вкус, любовь к тишине потеряны. И я думаю, что может быть даже безвозвратно. Не буду далеко ходить. Посмотрите, вы много знаете приходов, где после чтения слова Божия, Евангелия, делается пауза для того, чтобы вдуматься в то, что сейчас прозвучало?

Н. Лангаммер

— Нет.

Иеромонах Геннадий

— Много ли вы знаете приходов, где по запричастном стихе звучит тишина, для того чтобы подойти в глубинном состоянии сосредоточенной тишины к самому важному, ради чего совершалась сейчас Евхаристия, к причастию Тела и Крови Христа. Начинается концерт, телодвижения, какие-то звуки в чтении каких-то молитвословий. Про что все это? Это про потерю, про потерю любви к тишине и к уединенности. Лишь бы что-то звучало, лишь бы как что-то развлекало человека, чтобы не ходили, не двигались, там еще что такое. Но это абсурд. Если в Церкви это потеряно, что вы хотите от людей светских, мира светского. Если соль прекращает солить, то что вы хотите от всех остальных.

Н. Лангаммер

— Ну вот владыка Антоний Сурожский как раз это вводил, да, помолчать. И когда я приехала в храм святого Антипы, меня потрясла эта пауза. Когда все встали на колени, или прижались к стенке, или просто закрыли глаза, она прозвучала как гром.

Иеромонах Геннадий

— По преложении Даров.

Н. Лангаммер

— Да, по преложении Даров. То есть ты стоишь, и это ошеломляет. И тишина действительно гробовая. И я не понимаю, чего в этот момент говорить: «Господи, ты здесь? Господи, помилуй?» А не говорить невозможно. Я все время с собой пытаюсь договориться, что помолчи. А как это, помолчи? В голове. Вот оно как-то не молчится. Вот что делать-то? «Господи, помилуй, Господи, помилуй»? Или: «Господи, можно я сейчас причащусь? Опять же как владыка Антоний Сурожский писал: дозволь мне сейчас причаститься. Действительно, ты чем-то заполняешь это.

Иеромонах Геннадий

— А есть молитва — это еще и воздыхание неизреченное, без слов.

Н. Лангаммер

— Вот. А как их убрать в голове?

Иеромонах Геннадий

— А вот это и есть премудрость. Премудрость. Вот такого созерцания Божия. Понимаете, созерцание не означает постоянной болтовни. И вот прекрасно, опять же владыка Антоний рассказывал эту историю, но она уже такая стала в широких кругах очень известной, когда некий крестьянин сидит в католическом храме и ничего как бы не делает. И священник к нему подходит и спрашивает: а что ты делаешь, что у тебя четок нет, и молитвослова в руках нет. Что ты делаешь? Я смотрю на Него, Он смотрит на меня, и нам хорошо вдвоем.

О. Орлова

— Знаете, у нас на приходе с некоторых пор постоянно в центре храма открытое Евангелие. И мне в свое время — я помню, даже где-то писала в интервью, что мне очень не хватало почему-то на исповеди. Когда ты исповедуешься, у меня постоянно вот это ощущение закрытого Евангелия, оно меня очень тяготило. Не знаю, может быть, это какое-то журналистское, когда ты действительно...

Н. Лангаммер

— Закрытая книга лежит.

О. Орлова

— Закрытая книга, да. Вот то ли для филолога, то ли для журналиста, который привык тоже действительно постоянно, это интервью, где есть некий отклик. И тут закрытая книга. Книга жизни. И меня это так немножко очень пронимало. А с некоторых пор у нас на приходе постоянно открытое Евангелие в центре храма. Можно прийти до начала богослужения, и вот голос Божий, он уже есть в полной тишине. Можно остаться после. Вот владыка Алексий (Фролов)... У меня просто о владыке моя предпоследняя книга, «Достигайте любви», о жизни архиепископа Алексия, Костромского и Галичского. И он, допустим, и первым старался прийти на богослужение, и у него такая фраза была: «Никогда не спешите уйти из храма». Если не спешить уйти, то ты тишину ощутишь, и когда ты причастился, и тебе Господь очень много даст. Причем даст и в тиши, и через людей, и через общение со святыми иконами. То есть это вот...

Н. Лангаммер

— Остановитесь, люди, побудьте с собой. Вот, кстати, Света сказала, на что отец Геннадий обратил внимание, что потеряла себя, потеряв среду, в которой была. И мы об этом говорили. Почему так? И, правда, странно. То есть, если ты есть у себя, то ты где бы ты ни был, ты с собой. Получается, мы рассеяны вовне.

О. Орлова

— А Царство Божие внутрь нас есть.

Н. Лангаммер

— Я напомню, что в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня обсуждаем тему одиночества. И в гостях у нас руководитель сектора приходского просвещения Синодального отдела религиозного образования и катехизации иеромонах Геннадий (Войтишко), Ольга Орлова, главный редактор медиаресурса «Святые онлайн», и Светлана Чехова, предприниматель, которая и предложила эту тему. Света, вот мы начали говорить, почему ты чувствовала потерю себя, будучи вырванной из своего привычного окружения? Твое окружение — это была часть тебя, или ты себя как-то и транслировала в это окружение, и не смогла как бы собрать, как чемоданы, с собой?

С. Чехова

— Я думаю, здесь момент возраста, что в целом 18 лет — это такой еще достаточно юный возраст. И во-вторых, наверное, что я тогда не знала, что такое Господь. И я сейчас, наверное, могу сказать, что без Господа мы всегда неполноценны, наверное. И вот когда я обрела Господа, я и обрела себя. И тоже хотела бы сказать в эту тему, что вот даже слово «пол», да, например, это как половина. Допустим, общность женская, женский пол, мужской, мужской пол, и то, что мы как половинки некие. Поэтому что человеку нужен человек. И здесь...

Н. Лангаммер

— Нехорошо человеку быть одному, да?

С. Чехова

— Да, да.

Н. Лангаммер

— Сказал Господь.

Иеромонах Геннадий

— Это правда. И, кстати, по поводу пола, тут тоже опять же нюанс. Понимаете, из половины сердца, взяв другую половину сердца другого человека, цельное сердце не сделать, оно не будет работать. Рассечь человека пополам и взять одного половинку и склеить с другим человеком — тоже... Франкенштейн получится, но человек не получится. Нормальный человек. Это вот великая премудрость, как мне думается, Божиего замысла о человеке, что цельная личность, встречаясь с цельной личностью создают не просто 0,5 плюс 0,5 —единица. А вот единица с единицей — создается нечто большее, чем единица или двойка. И вот точно так же, как в премудрости Троицы, Господа как Троицы, это не просто сумма Трех, которая равняется Единице. Это прямо отдельный разговор, не хочется сейчас углубляться. И вот мне кажется, когда люди бегают по миру, ищут половинку свою, они так и ничего не найдут, потому что это будет все время 0,5 и недо... Как бы так вот аккуратно сказать, политкорректно. Недоотношения, недо...

Н. Лангаммер

— Не восполняющие полноту.

Иеромонах Геннадий

— Вот именно. Когда в тебе нет полноты, ты не способен дать полноты другому человеку. И покалеченный один с покалеченным вторым, встречаясь, не исцеляют друг друга, а продолжают калечить и дальше. И в этом опять же премудрость. Если ты исцелен или цельный, ты будешь интересен и другому, или другой. И вот эти две цельные личности, встречаясь, создают какую-то новую цельную общность. Может быть, семья. Может быть, там, монастырь в конце концов или не монастырь, неважно, что это будет. Цельная личность, встречаясь с другой цельной личностью, созидает гораздо больше. Поэтому мне так не нравится вот: я ищу свою половинку. Нет, не согласен. Я сейчас не с вами спорю так вот эмоционально, вошел в этот раж, но это вот про часто звучащие все эти нарративы: мы ищем свою половинку. Да нет, человек — цельное существо. Цельное. Но, конечно, самое удивительное, что в результате грехопадения, в результате поврежденности грехом, мы не выходим на эту цельность. И вот только Бог восполняет эту нашу цельность. И не замещая, не заменяя или не так, не подменяя Самим Собой наше человеческое. Вот тоже очень важный момент, понимаете. Если бы Бог Собой бы хотел все вот исправить в нас и заменить, то, конечно, никогда бы Ему не приходилось бы брать на себя вот это человеческое естество, человеческую природу. И в этом смысле, конечно, быть человеком, войти в полноту человечности, это великая премудрость. Но опять же я убежден, что без Бога в эту цельность человечности не войти. И точно так же великое в человеческих отношениях невозможно построить без Бога. Хотя у владыки Антония Сурожского опять же, коль мы его сегодня цитируем, есть еще одна прекрасная такая мысль о том, что прежде, чем стать христианином, нужно стать вообще-то человеком. Но опять же мое тут суждение на этот счет: невозможно стать полноценным человеком без того, чтобы ты стал Божиим.

Н. Лангаммер

— Интересно, потому что у меня вот такой этап в жизни был, и вопрос отношения к тому, что ты, допустим, живешь сейчас без половинки, да, или без родителей.

Иеромонах Геннадий

— Без другого человека.

Н. Лангаммер

— Без другого человека, да. Можно тосковать, а можно как бы радоваться, что ты свободен.

Иеромонах Геннадий

— «Наконец-то уехали!»

Н. Лангаммер

— В хорошем смысле слова. Потому что, действительно, если ты свою тоску пытаешься заполнить кем-то, она никуда не девается. То есть вот это состояние одиночества нужно лечить с помощью Божией самому в себе. Это то что надо лечить, отец Геннадий?

Иеромонах Геннадий

— Потому что в человеке — ну опять же такие базовые банальности, если хотите, — в каждом человеке дыра размером с Бога. И он ее пытается, она зияет, она болит, она приносит человеку дискомфорт, мягко говоря. И в эту топку, в эту дыру можно забрасывать все что угодно, начиная от денег, власти, удовольствия — кучу каких-то прекрасных и не очень вещей. И в том числе других людей. И от этого эта дыра не станет меньше. И от этого щемящей тоски, вернее так, своей неполноценности щемящей, не станет меньше. И вот это великая премудрость. С одной стороны, человек, прикасаясь к жизни другого человека — опять же то, с чего мы начинали, то что у вас было в самом начале текста, — может быть таким утешением, когда поможет увидеть, что Бог или вообще любовь, или какое-то вот милосердие эту рану начинает немножко так вот залечивать. Потому что через человека действует тоже Бог. Может действовать Бог. Не всегда, но да, в нас есть этот дар любви, который, прикасаясь другому человеку, имеет это врачебное действие. Но опять же если человек это всего лишь средство, которое заполняет твою бездонную бочку одиночества или, вернее, такую дыру потери Бога, размером с Бога, то опять же ничего не выйдет.

Н. Лангаммер

— Света, вот ты сейчас подняла эту тему, хотя она была для тебя актуальной в 18 лет. А почему ты предложила на эту тему поговорить сегодня?

С. Чехова

— Ну вот я уже сказала, потому что много людей вокруг одиноких. И вот у меня есть свое женское сообщество, где православные девушки собираются, мы там какие-то мероприятия организуем, и очень много одиноких. Но даже вот в этом сообществе вроде бы, казалось, они там тоже обретают поддержку, и уже не так одиноки становятся, и как-то раскрываются, вот опять же в тему: человеку нужен человек. И даже если ты не в браке, ты из чужого города, все равно есть кто-то рядом, то есть достаточно, я говорю, и слово сказать, и чай с кем-то попить. Вот была тоже сегодня упомянута книга «Несвятые святые», там вот в конце есть глава про отца Рафаила, который занимался только тем, что он пил чай с утра до вечера с людьми. И как это важно, и как там описано, что это действительно многим спасало жизнь, то есть вот такие простые вещи. Я бы, наверное, именно на это хотела сделать акцент. На том что мы все рядом, и мы нужны, и какие-то простые действия, как чай или там доброе слово, конфетка, это очень душу греет. И даже опять же может и как-то человека к Богу также приблизить через то, что он видит любовь. Поэтому, наверное, это было основное.

Н. Лангаммер

— Кстати, я тоже все думала про эту тему: а чем же может утешить другой человек? И так интересно получается, что утешаем мы друг друга только когда мы слышим. Потому что я прямо с девчонками, со знакомыми, обмениваясь новостями, вообще с людьми, я стала отслеживать: вот ты рассказываешь что-то, а как реагирует человек? Он как бы отрефлексирует то, что ты сказал. И ловлю себя на этом. И очень часто говорят, что человек находится в двух состояниях: когда он говорит, и когда он готовится говорить. То есть, когда ты ему что-то рассказываешь, он говорит: «Да? Ой, а у меня...» И я так делаю: «Ой, а у меня...» А вот эта вот услышанность, мне кажется, вот она согревает, как в твоем тексте, женщина, которая вошла в его жизнь. Потому что мы иногда проходим по касательной друг мимо друга, как бы друг об друга новостями стучимся своими, не попадая куда-то вглубь. Мне кажется, что вот здесь есть проблема.

С. Чехова

— Немножко оторваться от себя, да, нужно. Мне кажется, в целом вот радость приходит тогда, когда мы как бы отходим от себя и даем вот Богу войти в нашу жизнь.

Н. Лангаммер

— Отдавать.

С. Чехова

— Да, отдавать.

Иеромонах Геннадий

— Вот, понимаете, отойти от себя — это хорошо звучит. Но что это на самом деле означает? А ты-то кто? А вот осознать себя, вы знаете, это величайшая премудрость. Осознать себя и дойти до глубины этих смысложизненных вопросов. Кто я на самом деле? В чем смысл моей жизни? Можно знать правильные ответы на очень многие, в том числе религиозно правильно проставленные православные вопросы. Но вот в глубине на самом деле до ответов на эти вопросы так и не доходить. И поэтому я бы призвал здесь быть крайне осторожным. Можно, знаете, настолько так замотаться вне себя и опять же потеряв себя. Я много знаю таких примеров православных людей, которые вращаются на очень многих орбитах отторженности самого себя во всякой православной движухе и там церковной активности — и там, и сям, и пятое, и десятое. Но вот эти вот вопросы: кто ты, зачем ты живешь? Не в том смысле правильного ответа, вот на глубине и по честноку с самим собой — вот это трудная вещь. И на самом деле, как ни странно это звучит, это считывается по глазам от и до. Одна из самых страшных для меня, печальных вещей, прямо реально печальных и страшных, когда я вижу разного рода клубы одиноких людей, собранных в Церкви. А еще страшнее так это клубы знакомств в Церкви и сайты знакомств православных — это отдельный просто филиал ада на земле. Потому что как раз таки там остается за кадром то, о чем я как раз сейчас сказал: найти самого себя. Найди самого себя, и тебя найдут другие. Вот так скажу. Может быть, такой неологизм. Найди самого себя, и ты найдешь Бога в своих взаимоотношениях. Опять же это не про эгоизм. Но посмотреть внутрь самого себя не означает зациклиться на самого себя. А вот этот парадоксальная такая вещь: люди как бы вне себя там, мечутся по всяким социальным и прочим движухам — как бы внутри самого себя они не зацикливались, да, мы избегаем этого нашего эгоизма. Но это и есть потеря связи с реальностью. Это первое. А с другой стороны, это и есть все равно не освобождение от своего эгоизма, от своего эго, которое душит и не дает возможности смотреть вовне. Это очень, знаете, что-то я копнул. Тут тема гораздо более глубокая, чем одиночество.

Н. Лангаммер

— А программа-то заканчивается.

Иеромонах Геннадий

— Как всегда, понятно.

Н. Лангаммер

— Только начали. Но мне кажется, мы очень важную вещь нашли, что одиночество, первопричина одиночества — это одиночество от самого себя. То есть ты теряешь контакт с собой.

Иеромонах Геннадий

— Потеря связи с собой.

Н. Лангаммер

— Потеря связи с собой.

О. Орлова

— У меня постоянно какие-то другие ассоциации возникают. Там, не знаю, слова святителя Феофана Затворника, что только по благодати Божией можно заклать себя.

Иеромонах Геннадий

— Вот, конечно.

О. Орлова

— Заклать. И тогда ты станешь открытым общению по-настоящему, в Боге, во Христе. Точно так же, когда отец Геннадий говорил, что из двух калек не соединится в целое. Богу же все возможно. Человекам это невозможно, а Богу же все возможно. И именно в опыте боли и возникает самозаклание, либо прохождение. Не знаю, мой духовник говорил: «Голгофа может быть только добровольной». Это иеромонах Иов (Петров), батюшка Александр из храма «Живоносный Источник» в Царицыно, батюшка уже почивший. Чтобы она была животворящей, она добровольная. Потому что и Господь идет на Голгофу, именно когда вот: сейчас настал час Мой.

Н. Лангаммер

— Я хочу просто вернуться к теме, что когда человек уже нашел себя — про что я пыталась сказать, про свободу. Не в смысле «наконец, уехали», отец Геннадий, а в смысле ты свободен для того, чтобы себя нести другим. Ты как бы вот уже не в рабстве. В том числе одиночества и эгоизма. И ты можешь себя нести другим людям, себя полного, да. А через это, через то, что ты уже здоровый, как бы внутренне нашедший себя, ты можешь транслировать и любовь Божию. Спасибо большое, что все пришли в студию сегодня. Такой сумбурный, мне кажется, но искренний разговор получился. Я напомню, что в эфире была программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы обсуждали тему одиночества. И в гостях у нас был руководитель сектора приходского просвещения Синодального отдела религиозного образования и катехизации иеромонах Геннадий (Войтишко), Ольга Орлова, главный редактор медиаресурса «Святые онлайн», и Светлана Чехова, предприниматель, которая предложила нам, мне кажется, эту очень важную тему, которую мы сегодня обсуждали. Напомню, что программу «Клуб частных мнений» можно не только слушать, но и смотреть на нашем сайте https://radiovera.ru/ и в группе ВКонтакте. А мы вернемся в эфир через неделю, в воскресенье в 18.00. Прощаемся на сегодня. Всего доброго. До свидания.

С. Чехова

— С Богом.

Иеромонах Геннадий

— Всего доброго.

Все выпуски программы Клуб частных мнений

Проект реализуется при поддержке VK

Другие программы

Духовные этюды

27 июня. «Летучие рыбы»

Скачать

Фото: John Cobb/Unsplash

Широко раскрываются глаза от радостного изумления при виде длинных серебристо-золотых океанических рыб, которые, кажется, не хуже птиц умеют парить над водой, с великой скоростью пересекая воздушное пространство, чтобы вновь скрыться затем в голубой пучине. Каких только чудес ни таит в себе море-океан, балуя нас подобной экзотикой! Не скроем, что для людей мiра сего, погружённых в удовлетворение своих страстных похотений, истинный христианин, совершенно чуждый греховных привычек и обычаев, иногда кажется такой «летучей рыбой», парящий над мутными волнами житейского моря.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Частное мнение

Красота души. Виктория Галкина

Скачать

Было тихое, солнечное утро. Я встала пораньше, чтобы успеть собраться не спеша. Стою у зеркала, расчёсываю волосы — они сегодня такие послушные, красиво блестят на солнце... Меня радует то, как я выгляжу. Хорошо! И вдруг ловлю себя на мысли: «А если завтра не будет такого блеска в волосах, если появятся синяки под глазами — я стану хуже? Пропадет радость?»

И вспомнились слова батюшки, которые он как-то сказал после исповеди: «Красота — дар Божий, а не твоя личная заслуга. Благодари за неё Творца, но не превозносись. Ибо всё преходяще: и молодость, и свежесть, и блеск глаз».

А ведь правда! Сколько раз я расстраивалась из‑за какой‑то мелочи во внешности! То причёска не та, то платье не сидит. Из‑за этого могла целый день ходить хмурой, раздражённой. А стоит оно того?

В прошлом году я поехала в монастырь на послушание. Там одна матушка, совсем старенькая, с морщинистым лицом и седыми прядями, выбивающимися из-под платка, улыбнулась мне так тепло, так светло... И я поняла: вот она — настоящая красота. Не в гладком лице и не в модной одежде, а в этом свете, который идёт изнутри. В её глазах было столько доброты, столько любви, что рядом с ней становилось спокойно и радостно.

Теперь, когда ловлю себя на самолюбовании, делаю так: подхожу к окну, смотрю на деревья, на небо, вдыхаю глубоко и говорю про себя: «Благодарю, Господи, что дал мне эту внешность. Но помоги мне не зацикливаться на ней, а думать о том, как я могу послужить Тебе и ближним».

Однажды я прочитала у святителя Иоанна Златоуста: «Красота тела без красоты души есть цветок без запаха». Я представила себе розу — пышную, алую, идеальную, но без аромата. Да, она красива, но что в ней останется, если убрать запах? А потом представила скромный полевой цветок, который пахнет мёдом и солнцем. Он может быть не таким эффектным, но он живой, он радует сердце.

Так и с людьми. Можно быть внешне идеальной, но если внутри — пустота или гордыня, то эта красота не согреет никого. А можно с морщинками вокруг глаз от частых улыбок, с руками, загрубевшими от работы, и при этом светиться такой любовью, что люди будут тянуться к тебе, как к солнцу.

Красота — это хорошо, это Божий дар. Но важно помнить, что она дана не для самолюбования, а чтобы через неё светилась любовь к Богу и ближним.

Автор: Виктория Галкина

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 28 июня (вечер 27 июня) 2026г.

Неде́ля 4-я по Пятидеся́тнице.

Прор. Амо́са.

Глас 3.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры прор. Амо́са, глас 2, подобен: «Егда́ от Дре́ва...»:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Обре́те духо́вная заря́ твоего́ ума́, проро́че,/ чистоту́, сия́ющую, я́коже зерца́ло, я́вственно,/ и мир озари́ Богоразу́мия сия́нием блиста́ющую/ и прообразу́ющую Боже́ственных та́ин о́бразы,// благода́ть же, всем челове́ком хотя́щую пода́тися, пречу́дне.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Уста́ быв Бо́жия,/ нече́стия де́латели я́ве обличи́л еси́,/ судо́м неизбе́жным ты́я осуди́в, пребога́те,/ пра́ведным уче́нием после́дуя/ и Боже́ственным судо́м./ Те́мже прему́дрым твои́м глаго́лом/ ви́дяще возведе́ние, блаже́нне,// пе́сньми досто́йно восхваля́ем тя.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Престо́лу Влады́чню предстоя́/ и неизрече́нныя и Боже́ственныя сла́вы насыща́емь,/ добро́ты же зря преми́рныя/ и све́та наполня́емь,/ Амо́се Богоглаго́ливе,/ вся, чту́щия тя, ве́рою помина́й,/ сим душе́вное спасе́ние,/ разреше́ния же согреше́ний// всем прося́, Богоприя́тне.

Догматик, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма [1] , затем:

Богородичные стихиры Павла Аморрейского, глас 7, подобен: «Днесь бдит Иу́да...»:

Стихира: Ми́лостива, благопребы́тна мне, Де́во,/ и благопослу́шна яви́ся призыва́ющу Боже́ственную Твою́ благода́ть/ во всех вои́стинну случа́ющих ми ся:/ всю бо наде́жду души́ моея́ возложи́х к Тебе́,/ и во всех упова́ю на Боже́ственный про́мысл Твой,/ Ты и бу́дущия мя сла́вы,// и живота́ Боже́ственнаго сподо́би.

Стихира: У́глие во мне, Богоро́дице, страсте́й мои́х возгоре́шася,/ от гне́ва же и я́рости,/ от пия́нства и блуда́,/ от сребролю́бия и же́стости се́рдца,/ умерщвле́ния лю́таго,/ от уны́ния и смуще́ния,/ от тщесла́вия же и попра́ния со́вестнаго,// от ни́хже изба́ви ду́шу мою́, молю́ся, Влады́чице, и спаси́ мя.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Вси чи́стою со́вестию Богоро́дице припаде́м,/ вопию́ще непреста́нно от среды́ серде́чныя:/ Влады́чице Свята́я, спаси́ всех от гне́ва и озлобле́ния, бед и паде́жей:/ я́ко Тебе́ стяжа́хом сте́ну, и утвержде́ние,// Тобо́ю спаса́еми под кров Твой притека́юще.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Живоприе́мное Твое́ воста́ние, Го́споди,/ вселе́нную всю просвети́,/ и Твое́ созда́ние истле́вшее призва́./ Те́мже кля́твы Ада́мовы изме́ншеся, вопие́м:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Бог сый неизме́нен,/ пло́тию стражда́ измени́лся еси́,/ Его́же тварь не терпя́щи ви́сяща зре́ти,/ стра́хом прекланя́шеся,/ и стеня́щи пое́т Твое́ долготерпе́ние:/ соше́д же во ад, тридне́вен воскре́сл еси́,// жизнь да́руя ми́рови, и ве́лию ми́лость.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Да род наш от сме́рти, Христе́, изба́виши,/ смерть претепе́л еси́:/ и тридне́вен из ме́ртвых воскре́с,/ с Собо́ю воскреси́л еси́,/ и́же Тя Бо́га позна́вших:/ и мир просвети́л еси́.// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Богородичен воскресный, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Без се́мене от Боже́ственнаго Ду́ха,/ во́лею же О́тчею зачала́ еси́ Сы́на Бо́жия,/ от Отца́ без ма́тере пре́жде век су́ща:/ нас же ра́ди, из Тебе́ без отца́ бы́вша,/ пло́тию родила́ еси́,/ и Младе́нца млеко́м пита́ла еси́./ Те́мже не преста́й моли́ти,// изба́витися от бед душа́м на́шим.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия