«Новогодний выпуск»

В этом выпуске ведущие Радио ВЕРА Константин Мацан, Анна Леонтьева, Марина Борисова, а также наш гость — клирик храма Преображения Господня в селе Большие Вязёмы Московской области протоиерей Сергий Конобас — поделились светлыми новогодними историями.

Ведущие: Константин Мацан, Анна Леонтьева, Марина Борисова

---

К. Мацан

— С наступающим Новым годом, дорогие друзья! Это «Светлые истории», радостный вечер предновогодний на волнах Радио ВЕРА. Я вас приветствую, меня зовут Константин Мацан. В студии со мной мои дорогие коллеги: Марина Борисова, добрый вечер!

М. Борисова

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Анна Леонтьева, привет!

А. Леонтьева

— Добрый вечер.

К. Мацан

— И наш дорогой гость, клирик храма Преображения Господня в селе Большие Вяземы Московской области, протоиерей Сергий Конобас. Добрый вечер.

о. Сергий

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Дорогие друзья, «Светлые истории» мы рассказываем на волнах Радио ВЕРА, как всегда, делимся самым сокровенным, вспоминаем самое доброе. Не всегда это истории такие уж благостные, часто это истории о преодолении, о том, как несмотря ни на что, люди хранили веру, и как вера их спасала, но общий знаменатель всех этих историй, как мне представляется, в том, что Бог Живой, Он действует, Он не оставляет своей милостью, Его благословение, Его присутствие, Его любовь можно разглядеть сквозь любые обстоятельства и, наверное, это то, о чём хочется подумать сейчас. В преддверии смены календарного года о чём мы думаем — о времени, меняется календарь, и ещё один год мы провели, и в этот год нас тоже Господь своей милостью не оставил, и есть надежда, что и дальше в этом времени Господь с нами будет присутствовать, и вот сегодня мы собрались, чтобы поделиться историями новогодними. Я напоминаю, что «Светлые истории» можно не только слушать, но и смотреть на наших аккаунтах в социальных сетях, например, во «Вконтакте», где тоже можно оставлять комментарии и делиться вашими, дорогие слушатели, историями, мы их собираем, мы их читаем, и время от времени делаем «Светлые истории», состоящие из ваших историй. И если вы будете смотреть эту программу в видеоверсии, вы увидите, как украшена наша студия к Новому году, не хватает только мандаринов и шампанского, всё это остаётся на то время, когда закончится уже наша работа в эфире, и можно будет без опасности для дикции «отку́порить шампанского бутылку и перечесть „Женитьбу“ Фигаро», как рекомендовал нам юбиляр уходящего года Александр Сергеевич Пушкин, которому исполнилось бы 225 лет. Ну что ж, моё вступление затянулось, а мы собрались, чтобы вспоминать и рассказывать истории. По традиции, первым даём слово нашему гостю, отец Сергий, у вас наверняка, как у пастыря, есть огромное количество мудрых и светлых историй, связанных с Новым годом.

о. Сергий

— Да, всё-таки присутствие священника, оно всегда является в жизни людей каким-то проводником Божьего Промысла и Божьей благодати по отношению к людям. У меня была история в 1993 году, когда меня пригласили на симпозиум, его проводила какая-то католическая организация в Париже, не помню, как она называется, и многих пригласили туда, в том числе, и меня. Думаю: никогда не был в Париже, тем более, приглашение прислали, поеду хоть посмотрю, что это такое. Это было перед самым Новым годом, буквально за неделю. И вот мы садимся с матушкой в самолёт, он взлетает, и через какое-то время матушка говорит: «Слушай, у меня сильно сердце заболело, надо какие-то таблетки». Я обращаюсь к бортпроводнику, он француз, и начинаю говорить, что нужно корвалол, что-то такое, но он не понимает. И тут впереди поворачивается мужчина, говорит: «Знаете, батюшка, они не знают, что такое корвалол, сейчас я ему скажу». И он говорит ему по-французски, тот приносит какую-то таблетку, и матушке сразу стало легче. Мы познакомились, это была пара, муж и жена, они спросили, первый раз ли мы летим в Париж и где будем встречать Новый Год. Мы сказали, что еще не думали об этом, но после симпозиума планируем пробыть несколько дней в Париже. И этот мужчина говорит: «А давайте я вас приглашу в один старинный французский ресторан, где вся русская богема всегда праздновала все праздники, и тем более Новый Год. Там прямо на столбах этого заведения есть такие надписи, кто здесь бывал, там Бунин и множество-множество людей». Конечно, я в такой ресторан хотел бы пойти, где были такие люди, увидеть это. Но это было, конечно, знаменательно именно для этих людей, потому что они люди были не церковные, в церковь никогда не ходили, и только после знакомства со священником, мы общались всю неделю с ними, они заинтересовались именно верой, православной верой, а потом я их повенчал, и они стали ходить в церковь. Впоследствии даже этот человек стал старостой одного храма московского, вот так.

К. Мацан

— Вот те, с кем вы познакомились в самолете?

о. Сергий

— Да, да. И вот мы приходим к этому ресторану, новогодний вечер уже, а там написано, что мест нет. Но мужчина наш знакомый подошел, кого-то там вызвал, поговорил, объяснил, и нам дали место. Мы зашли, это огромный ресторан, все забито людьми, и на каждом столе стоит флаг какой-то страны, люди представлялись, из какой они страны, мы сказали, что приехали из России, и нам поставили русский флаг. И вот, когда началось празднование Нового года, забили куранты там у них, в это время всем шампанское наливали, и меня поразило, что людям, которые не попали в ресторан и стояли на улице, вынесли тоже шампанское и всех угощали. Это, конечно, было так приятно, что людей не бросили на улице, то есть они тоже участвовали в этом. И в это время стали играть гимны: гимн Бразилии, одной страны, другой страны, уже все гимны проиграли, я говорю: «А что же русский не играет, надо пойти сказать». Мы сказали, что здесь есть еще русские, и они включили гимн Советского Союза.

К. Мацан

— Было бы красивее, если бы они заиграли «Боже, царя храни» в память о русской эмиграции.

о. Сергий

— Да. Но главное в этой всей истории, что люди пришли в Церковь, то есть священник приехал, а через него действовал Промысл Божий, вот такой момент. И еще один случай расскажу, он произошел в 1977 году, мне было тогда шестнадцать лет, я в первый раз приехал в Почаевскую Лавру помолиться и познакомился там с великим духовником, проповедником, отцом Амвросием (Юрасовым), он там был «звездой» в этом монастыре, тысячи людей, все к нему и так далее. И я подошел к батюшке, говорю: «Батюшка, вот мне на Новый год надо ехать уже, благословите, я хочу завтра утром ехать в Киев». Он говорит: «Слушай, не езжай завтра, давай послезавтра». Я говорю: «Батюшка, да там уже впритык, будет 31-е число, завтра 30-е». Он ничего не сказал, но что значит слушать священника! Я утром приезжаю на станцию, а билетов нет вообще, даже на следующие поезда. И тогда я подхожу к поезду, который остановился, и тихо, так вот «тайно образующе», захожу в этот поезд и закрылся в туалете. Думаю: поезд поедет, а потом уже куда деваться, тогда уже где-то мне дадут посидеть, может быть, за деньги пустят. Но не тут-то было. Поезд стал набирать скорость, и в это время кто-то понял, видимо, опытные люди там проверяющие были, стали стучать в туалеты, мне пришлось открывать, говорят: «Ваш билет?» Я говорю: «Да я вот так, без билета». — «Нет, все, давайте, выходите с поезда». Я говорю: «Поезд же едет, куда выходить?» — «Ну едет и едет, вы же залезли сюда». А поезд набирает скорость, отъезжая от станции, и они берут меня вот с рюкзаком, и выталкивают прямо на ходу. Я лечу в снег, поезд уходит, а до станции уже отъехали километра два, наверное. Я стою и думаю: все, никогда в жизни больше священников ослушиваться не буду! Если батюшка сказал — езжай завтра, то езжай завтра! Я добрался по шпалам до станции, вернулся в Почаев, естественно, потому что где же ночевать? Только на следующий день я купил билеты, уже на 31-е число и добрался до Киева. Такие вот новогодние истории бывают в жизни каждого из нас, и дай Бог, конечно, чтобы все они заканчивались для каждого человека с каким-то научением в дальнейшей нашей жизни.

К. Мацан

— Вы без травм как-то из поезда упали?

о. Сергий

— Без травм, да. Наверное, по молитвам батюшки все-таки Господь меня спас, что я на камень не попал или еще куда-то. Но как-то было все жестко, видимо, такой был Промысл Божий, чтобы научить на всю жизнь, понимаете? Учить же надо как-то, потому что, когда тебя уговаривают, очень трудно понять, а когда тебя наказывают уже так серьезно, ты думаешь: да нет, больше это не надо делать, буду слушаться.

А. Леонтьева

— Но люди-то какие «добрые» попались, а? Батюшку на ходу из поезда выкинуть.

о. Сергий

— Я же не батюшкой тогда был, мне было шестнадцать лет.

К. Мацан

— Ну так еще подростка, ребенка, можно сказать, выкинули.

А. Леонтьева

— Ну как вообще человека можно выкинуть из поезда на ходу?

М. Борисова

— А в Советском Союзе было много «добрых» людей — кто помнит, тот поймет.

о. Сергий

— А всегда, везде есть добрые люди, которые нас учат.

К. Мацан

— «Светлые истории» рассказываем мы сегодня в новогодней программе на Радио ВЕРА и еще раз, дорогие друзья, всех поздравляем с наступающим Новым годом и с приближающимся Рождеством Христовым! Марин, вот отец Сергий про Париж рассказывал, а у вас есть воспоминания новогоднего Парижа? Вы же там жили в детстве по дипломатической линии родителей.

М. Борисова

— Да, я там жила в детстве, но у меня новогодние воспоминания детства связаны исключительно с Москвой, потому что они были похожи на праздник, действительно. Начиналось все с того, что дня три, наверное, перед Новым Годом вся семья была включена в бесконечную подготовку, потому что все начиналось с генеральной уборки. Причем нужно было зачем-то перемыть всю посуду и перетереть ее заново, до сих пор я в недоумении, зачем это делалось, но это делалось все обязательно, это обязательная программа. А потом была бесконечная подготовка, потому что семья, если всех родственников в разных коленах собрать за одним столом, то они там помещались с трудом. Ну, а чем угощать? Понятно, там «оливье», это не обсуждается, но, кроме этого, пеклось какое-то безумное количество пирогов, и подготовка к самому процессу изготовления пирогов, это нужно заранее приготовить начинку, а начинок было какое-то безумное количество, потому что это было с капустой, это было с мясом, это было с курагой, это было с маком, это был сладкий пирог с грецкими орехами и торт с безе. Я, когда для себя перечисляю через запятую все это, думаю: боже мой, как мы умудрялись все это съесть? Но весь фокус был в том, что то, что недоедали, просто разбирали потом с собой, потому что — ну а куда их девать в таком количестве? Но все самое интересное, собственно, было в подготовке, вот мне, как самой младшей, всегда доставалось что-то такое исключительно интеллектуальное, типа деревянной ложкой растирать желтки с сахаром, этот сахар, хоть убей, не желал растворяться, скрип песка сахарного до сих пор в ушах стоит. Но было много таких искушений: можно было стянуть щепотку сырого теста и съесть его, можно было залезть носом в сковороду с какой-нибудь начинкой, оттуда что-нибудь слямзить. Ну, в общем, было интересно. Потом нужно было нарядить елку, это был целый процесс. Но детство, чем еще хорошо было, тем, что это был длинный праздник. Вот когда началась юность, Новый год был скорее сопряжен с настроением Окуджавы, у него есть такая очень трагическая песня о новогодней елке, которая заканчивается тем, что ее выбрасывают, и вот эти вот последние слова: «... Но начинается вновь суета, время по-своему судит, и в суете ее сняли с креста, и воскресенья не будет» — это новогоднее ощущение моей атеистической юности. А в детстве это было преддверие каникул, а каникулы — это елки, это в театр сходить, это в кино сходить, это подарки какие-то бесконечные, что-то происходит, а главное, не нужно ходить в школу. И это праздник, который, вот, как говорится, всегда с тобой. Почему я вспомнила про «добрых» людей из Советского Союза? Сейчас очень трудно представить себе, насколько мы изменились. Кажется, что веками люди мало меняются, и это так, но поведенчески мы изменились очень сильно, сами того не заметив. Однажды в восьмом классе мы с подругой решили, что праздник приближается, надо же как-то его транслировать, надо дарить праздник окружающим — решили мы, начитавшиеся Антуаном де Сент-Экзюпери. Мы накупили в «Детском мире» какое-то безумное количество воздушных шариков, целый день до головокружения надували эти шарики, и мы решили, что будем ходить по улицам и дарить всем шарики. И вот мы вышли с этими шариками, идём по улице, и наше движение навстречу кому-то вызывает очень странную реакцию — от нас шарахаются. Почему? Сейчас человеку трудно это понять, но дело в том, что в Советском Союзе не было промо-акций, и на улице никто тебе рекламных постеров не давал и никаких бесплатных лотерей, и прочей атрибутики праздничной в Советском Союзе не было, и когда какие-то две странные девицы направляются к тебе с шариками, на всякий случай народ ретировался. Но были люди с детьми, дети нормально реагировали, они говорили «да» и брали шарик. Реакция родителей — «сколько это стоит?» Мы не могли объяснить, что это нисколько не стоит, что это подарок — с праздником! В общем, это было испытание для нашего романтического ощущения мира. На самом деле, ощущение новогоднего праздника вернулось, как ни странно, только уже с началом церковной жизни, а почему — я даже не могу как-то связно объяснить, но Новый год стал восприниматься как финал сказки о Буратино, то есть вот экран, на котором нарисован очаг, снимается, открывается дверка, и там, за этой дверкой, начинается праздник, потому что Рождество-то дальше у нас, а за Рождеством ещё Святки, а потом Крещение, и оказывается, что ты попадаешь в пространство праздника, которое не кончается никогда. Вот это ощущение, что Новый год — это не просто закупоренный праздник, а вхождение в пространство праздника, оно возникло только уже с крещением и с вхождением в церковную жизнь.

А. Леонтьева

— Потрясающе ты рассказала, потому что, во-первых, я даже не задумывалась над вопросом, что мы действительно очень поменялись и в хорошую сторону, то есть на улице ты можешь подойти к человеку, заговорить с ним, он не испугается и никуда не убежит. И вот это вот тоже, что Новый год, действительно, это какая-то дверка, и за ней ещё дверка, и ещё...

о. Сергий

— Знаете, я думаю, тут момент такой, что в советское время, мы всё-таки постоянно ощущали на себе, это негласно было, что где-то есть КГБ, что могут прослушивать, что могут узнавать, страх перед властью существовал на таком уровне глубоком. Все, кто жил в советское время, знает, момент этот был, там прослушка телефонов, ещё что-нибудь, в те времена свободы такой не было, но была другая свобода...

А. Леонтьева

— Разговоров на кухне

о. Сергий

— Разговоров на кухне, совершенно верно.

К. Мацан

— Вот Марина сказала, что именно с началом церковной жизни как-то и Новый год переосмысливается. А вот у вас было такое, отец Сергий, когда традиции Нового года как-то вынуждены были потесниться, когда в жизнь пришла традиция, что Рождество — главный праздник?

о. Сергий

— Ну, я человек церковный с детства, для меня это естественно воспринималось всегда.

К. Мацан

— А влияние среды всё равно.

о. Сергий

— Дело в том, что ещё в детстве я понимал, что что-то происходит не то с Новым годом. У нас есть единственный святой, которому мы молимся от пьянства — это мученик Вонифа́тий, этот святой пострадал в III веке. Он был молодой человек, работал у одной женщины, она была очень богатая, у неё умер муж, Аглаи́да её звали, она жила в Риме. Кстати, Рим похож на Москву очень сильно: горы Рима и наши московские горы, они прямо идентичные, и вот там, на горе стоит одно из имений Аглаиды, которое сохранилось до сегодняшнего дня, где она жила, а он был управляющий этого дома. Она взяла Вонифатия на работу, так как у неё были большие возможности финансовые и для того, чтобы за всем следить, нужен был управляющий, его взяли, и вот он ей помогал. Но так как они молодые люди были, она была очень красивая, он очень красивый, ну, понятное дело, всё пришло к тому, что они друг друга полюбили, но быть вместе им было невозможно, потому что она была женой Патриция, хотя он и умер, но это невозможно было. И он скорбел, потому что понимал прекрасно грех вот этой жизни с ней вне церковного брака, иногда он от этого горя выпивал, а все деньги, которые зарабатывал у неё, он раздавал нищим, ходил по городу и раздавал нищим, бедным людям. Но всё-таки эта ситуация его измучила, и однажды он сказал Аглаиде, что есть такое поверье: если кто почитает святых мучеников, то по молитвам святым мученикам много грехов прощается людям. И она сказала: «На Востоке гонение на Церковь идёт, христиан убивают, съезди туда и привези мощи какого-то мученика». Дала ему сопровождение большое, много средств, и он, уезжая, ей сказал: «А если меня привезут, ты будешь молиться?». Она ответила: «Ты на такое дело едешь серьёзное и такие вещи говоришь, шутки какие-то». Он поехал. Долгая дорога была, приехали в один город, где как раз казнили христиан. И он, увидев, как христиане мужественно понимают смерть, так же взошел на эшафот, был замучен и обезглавлен. Его мощи привезли, они находятся сейчас там же, в Риме, по учению Церкви как-то так получилось, что все ему молятся от пьянства. И вот удивительно, что, когда ввели этот Новый год, он попал как раз на день памяти святого мученика Вонифатия, с 31 на 1 января и ему конкретно молятся от пьянства. Ему можно и по другим вопросам молиться, но везде написано: от пьянства — мученик Вонифатий. Вот такое совпадение как бы, но совпадений-то не бывает, везде что-то такое происходит, какой-то Промысл Божий. Можно, конечно, Новый год праздновать, но в этот же день всё-таки пост, можно и каждый день Новый год праздновать: сегодня новый день будет, как новый год. Но, конечно, большинство людей, просто от того, что они не знают всей глубины ситуации, воспринимают Новый год как главный праздник. Конечно, он был бы очень большим праздником, если был после Рождества, вот Рождество у нас 25 декабря по старому стилю, а потом Новый год, было бы как-то всё логично, но у нас, к сожалению, пока так.

М. Борисова

— Ну, у нас, у русских-то, есть Старый Новый год, пожалуйста.

о. Сергий

— Да, есть Старый Новый год. Но в новогоднюю ночь люди, к сожалению, нарушают пост, излияния происходят такие обильные, вот этот момент очень неприятный. Жалко, что люди так себя ведут в эти дни святые — ну, по незнанию, в основном. Но в следующем году у нас Пасха совпадает с католиками, с протестантами, в один день Пасха будет. И вот папа Римский сказал, что с этого года мы начнём праздновать Пасху вместе с православными. А если Пасху, то и остальные праздники будут так же совпадать, если уже Пасха будет единая по юлианскому календарю, то и все праздники остальные уже будут единые, как Вознесение Господне, как Троица, они же все идут по счёту. Может, Бог даст, и когда-то весь мир, хотя бы европейская часть, перейдёт на юлианский календарь, всё-таки он же самый точный календарь. Григорианский календарь, мы же знаем его происхождение, кто его придумал, почему ввели. Так что будем надеяться, что когда-то что-то изменится в лучшую сторону, будем надеяться.

К. Мацан

— Ну что ж, мы вернёмся к нашим «Светлым историям» после небольшой паузы, дорогие друзья, не переключайтесь.

К. Мацан

— «Светлые истории» рассказываем мы на Радио ВЕРА, сегодня предновогодние, последние в этом году «Светлые истории», само собой, мы их посвящаем Новому году, вспоминаем то, что связано с предновогодними днями, и пока то, что рассказывали находящиеся сегодня в студии, это местами было очень иронично и забавно, а не только мило и тепло. Напомню, что у нас в студии ведущие Радио ВЕРА, мои дорогие коллеги — Анна Леонтьева и Марина Борисова, я Константин Мацан, а в гостях у нас сегодня, как гость «Светлых историй», клирик храма Преображения Господня в селе Большие Вяземы Московской области протоиерей Сергий Конобас, мы продолжаем делиться новогодними историями. Я напоминаю, что «Светлые истории» можно не только слушать, но и смотреть на наших аккаунтах в социальных сетях, например, во «Вконтакте». Ну и, Аня, теперь твоя очередь.

А. Леонтьева

— Да, я расскажу вам историю. Ехала сюда и думала, рассказывала я ее раньше на Радио ВЕРА или нет, но помню, что я точно написала по ней какой-то рассказик, который читала в рубрике «Частное мнение», но она абсолютно правдивая, очень сюжетная, поэтому я решила, даже если она была, все-таки ее рассказать. Начну издалека. Это были 2000-е годы, в нашей многодетной семье появилась замечательная (можно сказать, гувернантка, ну просто потому что слово красивое), появилась просто девушка, художница, которая очень здорово все делала руками и с детьми занималась всем, от икебаны до шитья игрушек и рисунком, и это было очень большое счастье. Девушка была замечательная, мне очень хочется ее описать, потому что это такой типаж, вы наверняка его встречали в жизни: очень тихая, с такой косой, очень глазастенькая...

М. Борисова

— Прозвучало угрожающе— «с косой».

А. Леонтьева

— Да, с такой косой...

К. Мацан

— В капюшоне... (смеются)

А. Леонтьева

— Да, извините, пожалуйста. И, знаете, из таких вот характеров, хочется сказать, русских характеров, потому что вот это человек, который ничего никому не доказывает, не скажет лишнего слова, но там, если копнуть, такая глубина, там такой талант, там столько необыкновенных друзей и столько юмора, и столько огня вообще! И вот эта вот девушка, настолько мы ее полюбили, что... Да, знаете, у меня есть такая игрушка— Винни-Пух, она моя ровесница, то есть ей сейчас, на момент моего рассказа, пятьдесят пять лет, его подарили мне чётко на мое рождение, он из искусственного меха, набитый опилками.

К. Мацан

— Так у тебя юбилей в этом году?

А. Леонтьева

— У меня был, да. Ну, если пятьдесят пять — это юбилей.

К. Мацан

— Мы тебя поздравляем с юбилеем!

А. Леонтьева

— Спасибо.

К. Мацан

— Юбилейный год — ты тоже, как Пушкин или как Бердяев, юбиляры этого года.

А. Леонтьева

— Да, в общем-то, как Пушкин. Ну, он такой, знаете, из меха, этот Винни-Пух, и набитый опилками, как настоящий, но со временем он стал проседать, грудная клетка у него похудела, плечики сутулились, вылезло пузичко, ну вот эти опилки туда ссыпались, оторвалось ухо, и он на старичка стал похож. И девушка наша, давайте назовём её Оксана — ну просто чтобы назвать, потому что благословения она мне на рассказ не давала, но не думаю, что она возражает. У нас сейчас нет, к сожалению, общения, но вдруг, дорогая, ты слушаешь Радио ВЕРА, и тогда услышишь этот рассказ. И вот они как-то сделали моего Винни-Пуха, набили его чем-то ещё и пришили ему ухо, правда, чуть-чуть другого цвета вот этого искусственного меха, и Винни-Пух прямо расцвёл. Ну, представляете, какое волшебство? Вот мой Винни-Пух расцвёл! И даже он выиграл конкурс, была какая-то компания, что-то какой-то банк рекламировал, что-то самое дорогое, и вот Винни-Пух выиграл этот конкурс и прошёл по всем рекламным щитам Москвы, потому что он реально очень такой колоритный.

К. Мацан

— Винни-Пух — звезда.

А. Леонтьева

— Ну ладно, бог с ним, с Винни-Пухом, он до сих пор жив. И мы решили поехать в Питер под Новый год к своим любимым друзьям, мы были очень такие уже православные, Новый год встречали условно, рыбкой, и решили взять Оксану с собой. Она поехала с нами, но сказала, что вот как раз вечер до Нового года, там 30-го числа, то есть как бы сегодня, ей нужно обязательно уже быть с родными в Москве, и мы пришли с ней в гости к этим друзьям. И, знаете, вот эти несколько дней, когда мы были в Питере, у наших друзей такой очень дружный приход, и молодой человек, назовём его Виктор, как-то очень стал интересоваться нашим сокровищем. А он такой, знаете, мы только все начинали, мы такие строгие были, в длинных юбках, глаза долу, там «слава тебе, Господи», «спаси Господь», и вот это всё, и мы как-то смотрели на него, а он явно испытывал к нашей Оксане очень большую симпатию, но все такие строгие, такие замкнутые, и только вот Господь, если захочет, приведёт, но самому никаких шагов, не дай бог. И вот эти два молодых человека ходят рядом друг с другом, и видим интерес в их глазах, но при этом вот эта наша напускная такая строгость, она как бы отрезает все пути выхода из этой ситуации. И вот мы сидим все вместе, двумя семействами, режем заранее салаты и в принципе, Оксане уже нужно ехать на поезд скоро, и она говорит: «Ну что, я пойду». Виктор говорит: «Я вас провожу до прихожей». Мы так все провожаем Оксану до прихожей и деликатно уходим, думая, что всё-таки ещё есть шанс, ещё что-то произойдёт. Мы слышим, как хлопает дверь, приходит Виктор, который как-то так клюнул по-православному Оксану в щёку и пошёл с нами продолжать резать эти салаты. В комнате воцаряется такая тишина, я говорю: «Виктор, скажи, а тебе понравилась Оксана?» Он печально говорит: «Да». И тут два наших отца в полный голос говорят: «Так беги же!» И он вдруг как будто просыпается, срывается с места и бежит, потому что мобильников нет, и у него есть шанс отловить её только на Московском вокзале, куда она, собственно, идёт. И, ребята, вот хотите верьте, хотите нет, но с этого «так беги же!» образовалась замечательная православная семья.

К. Мацан

— Слава Богу!

А. Леонтьева

— У нас больше не было этой прекрасной гувернантки, но мы дико радовались, потому что люди нашли друг друга. Вот когда я общалась с друзьями, у них уже было трое детей, не знаю, сколько сейчас, и поскольку новогоднюю историю хочется с каким-то выводом, то мне хочется сказать: православные мужи, если вы видите свою половинку, не мешкайте, Господь пойдёт вам навстречу, если вы догоните её.

К. Мацан

— Сразу вспоминается наш любимый герой из любимого фильма: «Мы перестали лазить в окна к любимым женщинам! Перестали делать большие хорошие глупости...» Православные мужи, не стесняйтесь залезать в окна к любимым женщинам, если это соответствует нормам безопасности.

М. Борисова

— Я вот слушала Аню, и думала о том, какой у меня был самый православный Новый год, с точки зрения ощущения, что я делаю что-то православное. Самый православный Новый год был тоже на заре нашей церковной жизни. У нас был друг один, очень страдающий винопитием, и вот он путём всевозможных наших усилий, и не наших тоже, решил бросить пить и уже несколько месяцев вёл трезвый образ жизни. А тут позвали нас в гости на Новый год, и мы сказали, что тоже не будем ничего пить алкогольного, и мы, взрослые уже люди лет тридцати с лишним, чокались компотом. Это у меня осталось в воспоминаниях, как самый православный поступок новогодний из всей моей жизни, потому что ради этого человека...

А. Леонтьева

— Это очень гуманно, конечно.

К. Мацан

— Отец Сергий, как в вас вот эта история Анина отзывается?

о. Сергий

— Да, эта история и ещё вторая история по поводу, что вы чокались компотом, это всё-таки момент такой самопожертвования в какой-то мере ради ближнего. И то, что вот эти ваши мужья закричали «беги!», тоже момент такой очень важный, всё-таки мы должны друг другу подсказывать, потому что человек не может объять необъятное, так что это всё-таки такие тёплые моменты. Вот я вспоминаю 1973 год: я сижу возле телевизора, родители легли спать, но именно Новый год, идёт «Голубой огонёк». Смотрю, объявляют: «У фортепиано Александра Николаевна Пахмутова», и она потрясающе играет. Я слушаю Александру Николаевну Пахмутову, мне двенадцать лет, и такая мысль приходит в голову: вот бы когда-то увидеть Александру Николаевну живьём. Проходит огромное количество лет, я становлюсь священником, и примерно двадцать лет назад в один момент ко мне приходят прихожане и говорят: «Вот, знакомьтесь: Александра Николаевна Пахмутова, Николай Николаевич Добронравов, они живут здесь, рядом с вами, и они хотят с вами познакомиться». Мы общаемся где-то месяца три с Александрой Николаевной тесно, и она принимает крещение. Я крещу Александру Николаевну Пахмутову.

К. Мацан

— Вот это да!

А. Леонтьева

— Познакомились, так познакомились.

о. Сергий

— Вот эта мысль в 1973 году и потом, после 2000 года Александра Николаевна Пахмутова принимает крещение, крещу ее с полным погружением, как положено, в бочке. И после этого, через два дня, венчаю Александру Николаевну с Николаем Николаевичем Добронравовым.

К. Мацан

— Вот это красота!

о. Сергий

— Но это был Новый год, помню как сейчас. Вот не помню весь «Огонёк», но помню, как играет Александра Николаевна, я сижу перед телевизором, никого нет, и она так красиво играет. Знаете, все наши мысли рано или поздно материализуются, если это благие мысли, поверьте, я говорю по собственному опыту.

К. Мацан

— А были потом у вас с ними какие-то разговоры о вере?

о. Сергий

— Да, конечно. Я общаюсь до сегодняшнего дня с Александрой Николаевной. Год назад Николай Николаевич умер, вот годовщина была, мы собирались.

К. Мацан

— А как-то она мотивировала своё решение креститься? Что-то можно рассказать, что не было бы личным, интимным таким?

о. Сергий

— Да, да. Она приняла это решение, мы общались с ней, много беседовали, она рассказала о своей жизни. У неё, конечно, удивительная жизнь, в те времена, при советской власти подняться так высоко, как она поднялась, маленькая девочка, пошла и пошла. И она говорит: «Я всегда чувствовала, что есть что-то выше земных вещей, но я не могла определиться, у меня не было родителей, я была брошенная, жила в советское время, и меня окружало всё советское, мне было очень трудно, не было рядом человека, который бы мне что-то сказал. И первый, кто мне сказал о Боге — это мой муж, Николай Николаевич Добронравов». Он, конечно, удивительнейший человек. Такой, можно сказать, прикольщик был, что невозможно. Знаете, мы, помню, смотрим футбол с ним, так получилось, мы и наши друзья, на Николиной на горе, это суббота, идёт Чемпионат мира по футболу во Франции. А он такой болельщик очень сильный, и наши проигрывают, как всегда, 3:0. А мне уже на службу идти надо, говорю: «Николай Николаевич, я пошёл. Не расстраивайтесь так, наши выиграют 4:3». Он говорит: «Вы какой-то оптимист странный». Я это просто по наитию сказал. Служба закончилась, девять часов вечера, звонок. Я поднимаю трубку, Николай Николаевич звонит и говорит: «Отец Сергий, наши выиграли 4:3! Как вы узнали?» Я говорю: «Как узнал — Бог открыл, что когда-то наши должны выиграть ради вас чтобы вы так не расстраивались». (смеются) Я с ними общался, они очень много мне рассказывали таких моментов, которые никто не знает, множество моментов. Они же общались с первыми лицами государства, рассказывали о них, что это за люди были. И вот через них, есть понятие преемственности, когда ты общаешься с человеком, который общался с другими людьми, о которых ты только читал или видел по телевизору, а они вот непосредственно передавали их дух, это очень важно, преемственность. Однажды мы были с матушкой в одном портовом городе на юге Франции, у одного человека, его звали месье Лопатинский, он был сорок лет начальником порта, и он мне помог там получить машину. В общем, там обмануть меня хотели, и он пришёл со мной вместе. Мы заходим в порт, и те, которые меня хотели обмануть, когда увидели его, вскочили и кричали: «Месье Лопатинский, месье Лопатинский!» Он говорит: «У моего друга какие-то проблемы?» Они говорят: «Проблем у него нет, он просто французский язык плохо знает». И мы в гости поехали к нему домой, а его теще был 101 год, это было лет тридцать назад, и вот она рассказывала, как она видела царскую семью прямо в Петербурге. Говорит: «Мы по набережной гуляли, и в это время подъехала машина, царя не было, была только императрица и детки. И вот они выходят, и такие радостные, в белых платьях, там дворец, и они бегут к офицерам, обнимают их, те навытяжку стоят, а они их приветствуют так вот!» Но я поразился их простотой детской, такой непосредственности, они были, конечно, особой семьей, особые люди. Их обливают грязью, но это были люди святые, это была особая семья, которая молится за нас сейчас перед Престолом Божьим, за нашу Россию.

А. Леонтьева

— Да, это точно.

К. Мацан

— «Светлые истории» рассказываем мы сегодня на Радио ВЕРА, этот предновогодний вечер проводим здесь, в студии и вместе с вами, которые у радиоприёмников, в машине, дома, может быть. Сейчас 30-е число, пора как-то подумать о подарках, и мужья бегут покупать подарки в последний момент, как всегда. У жён, как правило, всё уже заготовлено примерно с июля для детей, поэтому вот не в равных условиях мы находимся, сужу по себе. Мы рассказываем «Светлые истории», с нами сегодня в студии клирик храма Преображения Господня в селе Большие Вязёмы Московской области, протоиерей Сергий Конобас и мои дорогие коллеги, ведущие Радио ВЕРА — Анна Леонтьева, Марина Борисова, я Константин Мацан. Мне всё время, когда мы говорим о Новом годе и уже почти так дежурно произносим слова, что «это семейный праздник», вспоминается история о том, где я увидел, что такое семейный праздник, именно Новый Год. В далёком, наверное, 2007 году примерно я был в командировке от одного издания, чтобы написать репортаж во Владивостоке о многодетной деревне «Семейный очаг». Был такой социальный проект, сейчас он уже, насколько я понимаю, перерос в какие-то новые формы, того самого содружества, которое тогда во Владивостоке жило, уже в нынешнем виде нет, но это был очень интересный социальный проект. Был человек, Олег Петрук, про него писали в «Фоме», он бывший бизнесмен, который в какой-то момент решил, что не надо жить только для себя, нужно что-то созидать для ближних, это было связано в том числе с его приходом к православию. И вот они с единомышленниками устроили такую многодетную деревню, то есть было несколько семей, каждая из этих семей сама по себе была многодетная, там трое или четверо детей в каждой семье было, и вот каждая семья взяла себе на воспитание из детского дома еще трех-четырех детей. Таким образом, получилась многодетная деревня из трех семей, в каждой из которых семь-восемь детей, и вот все эти дети очень разного возраста жили. Вместе они взяли в аренду трехэтажное здание такое, напоминающее школу какую-то небольшую, в котором они оборудовали все, что необходимо для жизни и стали жить, пытаясь строить такой какой-то по-христиански понятый семейный очаг. Само собой, все друг другу помогали, все друг с другом общались. Важно то, что из детских домов в семьи они взяли не младенцев, а в общем-то, уже взрослых детишек школьного возраста и даже, по-моему, были кто-то из таких, уже ближе к подростковому возрасту, то есть это очень такой серьезный шаг. Как свидетельствуют те, кто являются приемными родителями, проще воспитывать с самого маленького возраста младенчика и растить его, чем брать в семью уже в чем-то хотя бы сформированного ребенка со своими привычками, детскими травмами и так далее. Но вот этот тяжелый путь именно они выбрали и рассказывали честно о том, какие есть трудности, о том, как приходилось отучать детей из детского дома от воровства — ну, такого не глобального, там конфету, чей-то пряник, что-то лежит общее, вот себе забрать. И все это им удавалось. И у меня два самых ярких воспоминания, которые показывают, во-первых, что такое попытка построить семейные отношения, из быта этой деревни «Семейный очаг». Та моя поездка была январская, то есть вот отгремели праздники, я буквально 2 января вылетел из Москвы во Владивосток и застал все новогодние мероприятия, которые в этой семье проводились. Они, поскольку люди были православные, то готовились главным образом к Рождеству, но вот новогодние праздники все равно, у детей каникулы, они как-то проводили их, и вот два образа, две картины. Первый — это каток, на котором вечером все три семьи, взрослые и дети, идут кататься на коньках. И старшие, пятнадцать-шестнадцать лет такие парни, играют в хоккей, а младшие, маленькие детишки, на этом же катке занимаются чем-то своим, просто сидят на льду, там паровозик какой-то катают, своими делами занимаются. И дальше я вижу такую картину, что старшие играют в хоккей, причем по-мужски играют, быстро, мощно, с азартом, но так, чтобы аккуратно объехать каждого маленького брата или сестру, прямо лавируя между ними, буквально снижая скорость, когда они подъезжают к детишкам, но, знаете, ни одного грубого слова, ни одной претензии: «почему вы, мелочь, нам тут мешаете играть!» Если представить семью какую-то другую или просто каток где-нибудь в Москве, коробка какая-нибудь во дворе, я воображаю, какая бы там лексика стояла, если бы старшие ребята вознамерились сыграть в хоккей, а младшие братья и сестры им бы мешали — здесь ничего близко такого нет. Все вместе и все друг под друга подстраиваются, все друг перед другом смиряются. Причем я подозреваю, что даже маленькие детишки не очень понимают, на какую жертву на самом деле идут старшие, когда хочется погонять в хоккей, но вот есть такое дополнительное препятствие. Я понял, когда это увидел, что у меня репортаж сложится, потому что первая картина, в ней одной, как в капле воды, отражается весь океан их любви семейной. А вторая уже более такая символичная история: новогодние дни, они ставили спектакль по притче о блудном сыне. Ну там какая-то была у них композиция, музыка, декорация, вот внутри этого спектакля детишки сами играют, разыгрывают притчу о блудном сыне. Я сказал, что в каждой семье есть свои дети: «биологические», как они называют, и приемные. Причем, что меня поражает, что в общении дети свободно этими терминами пользуются, то есть я с кем-то беседую и говорит мне мальчик Ваня: «Я в этой семье биологический», другой говорит: «А я приемный», и это безоценочно, это не то, что кто лучше, кто хуже, это просто как некий цвет волос, «я вот приемный», «я биологический», то есть даже в каком-то смысле про себя говорить «я биологический» более как-то неловко, что ли, но вот это совершенно было нормально. Но почему я вот на эту разницу указываю, которую они на самом деле внутренне не особенно фиксировали, потому что в притче о блудном сыне, там был тот, кто играет мудрого отца, и два сына, и сын старший, который всегда был в семье, никуда не уходил, его играл ребенок биологический, а вот сына, который ушел и вернулся, любимый сын, которого отец принял, играл приемный, и было в этом какое-то символическое действие, и было это красиво. А когда я попытался с кем-то из родителей этих семей об этом поговорить, они даже не очень поняли, в чем проблема для меня, для них нет этой грани. Наверное, где-то в глубине души, конечно, она есть, но никак, нигде вот это разделение не имеет никакого практического значения. Когда я слышу, что Новый год — семейный праздник, я вспоминаю вот эти примеры того, как людям, вопреки каким-то обстоятельствам, удалось, задавшись такой высокой христианской целью, построить настоящую семью. Я знаю, что у них все благополучно. Сейчас вот этого проекта нет, потому что дети выросли, все уже учатся в разных городах и в других местах, но спустя много лет я организатора этой деревни встретил однажды, и в общем-то, у них все, слава Богу, хорошо. И еще я нашел одну очень хорошую цитату про Новый год в качестве такого эпилога к моей истории, это цитата из отца Александра Шмемана. Честно говоря, я не знаю, откуда она, из проповеди ли его новогодней или из дневников, но вот я ее прочитал в одном Telegram-канале, где работают надежные люди и отвечают за то, что они публикуют. Цитата такая: «Для себя Ты создал нас, Господи, и не успокоится сердце наше, пока не найдет Тебя». Эти слова святого Августина и есть подлинные слова о счастье, и поэтому, стоя на пороге еще одного нового года, вступая еще раз в таинственное будущее, больше всего, пожалуй, нуждаемся мы в очищении и возрождении самого понятия, самой мечты о счастье, в отвержении всех его подделок и извращений, в отвержении того ложного идеала счастья, который навязывают нам, в возвращении нашего сердца, всей глубины нашей жизни к жажде того счастья свыше, для которого мы все созданы«. Вот об этом отец Александр Шмеман предлагал своим слушателям подумать в канун очередного нового года. Отец Сергий, я вижу, вы тоже Писание листаете — наверное, не случайно?

о. Сергий

— Я листаю всегда Писание. Как говорят святые отцы: вот когда мы молимся — это мы беседуем с Богом. А когда мы Священное Писание читаем, то Бог беседует с нами, потому что каждый раз читая одно и то же как будто, по мере нашего духовного возрастания, Бог нам открывает еще все глубже, глубже, глубже и глубже, и мы думаем: как же мы это раньше не видели? А вот не видели, потому что духовно еще не доросли до этого. Так что Священное Писание читать каждому, каждый день хоть по чуть-чуть, но читать надо.

К. Мацан

— Мы сейчас уже заканчиваем наши «Светлые истории», но, может быть есть у вас перед глазами какие-то слова из Библии, которые должны были бы органично прозвучать в предновогодней программе «Светлые истории»?

о. Сергий

— «Светлые истории» — это Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова, когда он говорит: «Сын мой, если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению». Все прекрасно, но мы должны понимать, что житейское море, сегодня одна погода, завтра другая погода и прочее, прочее, прочее, так и в жизни каждого человека, но мы должны всегда уповать на Господа. Апостол Павел нам сказал такие слова: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь и за все благодарите Бога, ибо такова о вас воля Божья». Вот это я бы хотел сказать, что всегда надо радоваться, благодарить Бога за все.

К. Мацан

— Спасибо огромное!

А. Леонтьева

— Хочется «Аминь» сказать.

К. Мацан

— «Аминь», да. Лучших слов для завершения нашего разговора не найти. Дорогие друзья, это были «Светлые истории», мы еще раз вас поздравляем с наступающим Новым годом и с приближающимся Рождеством Христовым. Мы — это те, кто сегодня были в студии: наш гость, клирик храма Преображения Господня в селе Большие Вяземы Московской области, протоиерей Сергий Конобас, мои дорогие коллеги, ведущие радиостанции ВЕРА — Анна Леонтьева, Марина Борисова и я, Константин Мацан, мы снова будем рассказывать «Светлые истории» через неделю, но уже в новом 2025 году. До встречи, счастливо!

М. Борисова

— С Новым годом!

о. Сергий

— С Новым годом!

А. Леонтьева

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Светлые истории

• «Пример истинной любви»
• «Все за одним»
• «Обретение духовного отца»

---

Проект реализуется при поддержке VK