Поделиться
«…Невеселую жизнь устроил я тебе, помимо желания, но крепись, моя Катя. Может быть, когда-нибудь мы с тобой – старые старикашки – будем сидеть около печечки, рука в руку, вспоминая горькое прошлое, а наши большие умные дети с любовью и заботливостью будут оберегать наш покой и украшать нашу старость. Целую твои руки, моя хорошая, только будь здорова и не теряй ровность характера. Детям я пишу отдельные письма. <…> До свидания, милая… Твой Николай Заболоцкий».
Писатель Владимир Губайловский читал нам фрагмент лагерного письма одного из самых значительных поэтов прошлого века – Николая Алексеевича Заболоцкого.
Сто лагерных писем Заболоцкого к семье – составили, спустя годы (вместе с мемуаром «История моего заключения») беспримерный подвиг мужества и духовной стойкости вполне, казалось бы, обычного человека, – добавим, правда, одаренного талантом и трудолюбием. Семьянина, любящего мужа, отца.
«…Мой Милый Никитушка! <…> Ты, я вижу, хорошо учишься и имеешь отличные отметки. Я и по письмам вижу, что у тебя становится всё меньше ошибок, это хорошо. Только ты смотри, не зазнавайся, учиться надо еще много. Секрет в том, что работать нужно каждый день, терпеливо, настойчиво. Сегодня научишься кой-чему, завтра – кой-чему – а пройдет год, пять лет, десять лет, – глядишь, все это вместе сложится, и ты будешь знать много-много, и самому тебе, и другим людям от твоих знаний будет большая польза. И еще я рад, что с сестренкой ты живешь дружно. Береги ее, мальчик. Она у нас самая маленькая, как цветочек. <…> Когда я вернусь к вам, мы с тобой познакомимся по-настоящему, а теперь пока будем переписываться. До свидания, милый. Целую тебя, будь здоров. Твой папа Николай Заболоцкий».
Перечитывая полные внутреннего драматизма и – то сокрытой, то – явной боли – письма, опубликованные исследователем творчества поэта, филологом Игорем Лощиловым, – я думаю о том, как же удивительно устроена душа человека.
О том, что такое – «думающее сердце».
Как могло получиться, что советский литератор, увлеченный, коротко говоря, натуральной философией, идеями о том, что именно человеку, дано упорядочить и преобразовать настоящее и будущее природы, – явил собою впоследствии удивительный образец углублённой христианской жизни?
Как это он, которого мучили и терзали после несправедливого ареста – да и во время лагерных лет – дурные люди и дурные обстоятельства, поднялся над всем – на ту таинственную духовную высоту, которая была бы нам понятна и ясна, если бы речь шла о житии того или иного подвижника благочестия?
Возможно, самый тон этих писем, сам звучащий в них твёрдый и утешительный голос великого поэта, даст нам отсвет ответа. …Принять, пусть и не сразу, случившееся и происходящее с тобою как нечто неизбежное, как часть судьбы, и – жить в случившемся – дано, думаю, немногим.
…Николай Алексеевич Заболоцкий, сумевший вернуться в литературу ещё в сталинские годы, переживший два инфаркта и нелегкие послелагерные личные испытания, отошедший к Господу 14 октября 1958 года, на Покров Пресвятой Богородицы – оказался именно таким человеком.
С вами был Павел Крючков, – и вот оно, вложенное в тот же мартовский конверт 1943-го года – письмо маленькой дочке:
«Моя милая Наташенька! Твое письмецо и картиночки я получил. Спасибо, дочка, что не забываешь папу. <…> Однажды вечером мама ушла куда-то, а я работал в своей комнате. Прихожу посмотреть, вижу – Никитка свалился с кроватки вместе с одеялом и спит на ковре, даже не проснулся. Маленькие еще вы были. А теперь тебе уже скоро будет шесть лет, ты уж и буквы знаешь, и писать немножко умеешь. Расти, доченька, большая и умная. Когда папа вернется к вам, он снова возьмет тебя на руки и запоет “баю-бай”. А ты уж тогда засмеешься и скажешь: “Я, папка, не кукла; я – Наталия Николаевна, прошу обращаться со мной осторожнее”. До свидания, доченька… Твой папа Николай Заболоцкий».
15 сентября. «Золото кленовой листвы»
Поделиться
Фото: Lauri Poldre / Pexels
Незабываемо шествие по мягко шуршащему под ногами кленовому золотистому ковру, когда ты чувствуешь себя едва ли не античным царём Мидасом, который превращал в золото всё, к чему бы ни прикасался. Но что́ тленные сребро и злато для христианина, искупленного драгоценной Кровью Христовой и обретшего свет благодати Господней в своём сердце? Настанут, по удостоверению Святых Отцов, такие дни на земле, когда золото, как никому не нужное, будет лежать под ногами; и единственно благодать Духа Святого, словно небесная манна, будет питать верные Богу души, храня их от обольщений антихристова времени. Давайте же дорожить нашим небесным сокровищем, хранить и умножать его, всегда пребывая в покаянии и молитве!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
15 сентября. О значении появления новых храмов
Поделиться
13 сентября в праздник перенесения мощей благоверных князя Петра и княгини Февронии Муромских Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную Литургию в новоосвященном храме в честь иконы Божией Матери «Седмиезерная» в подмосковных Мытищах на территории Федерального научного центра гигиены имени Ф.Ф. Эрисмана.
На проповеди Его Святейшество говорил о значении появления новых храмов.
То, что сегодня происходит на земле русской, особенно в граде Москве, многие за рубежами нашего отечества, в том числе и в традиционных христианских странах, не могут понять. В богатом, просвещённом Западе, особенно в Западной Европе, сегодня храмы либо закрываются, либо перепрофилируются, в лучшем случае в мечети, там хоть Богу молятся, а в худшем случае — в увеселительные заведения.
Удивительно, никаких протестов, никаких демонстраций. Где-то права кого-то нарушились, борьба идёт, а храмы закрывают — никакой борьбы нет. Я не могу себе представить, чтобы в России, когда закрывали храмы, вот так бы народ реагировал. Ведь сколько было мучеников, исповедников именно потому, что они не боялись смерти, защищая храмы.
Вот это всё —результат нашего исторического пути. Я уже говорил когда-то о том, что я из семьи тех, кто очень пострадал. Дед мой прошёл 47 тюрем и 7 ссылок, имея 7 человек детей. Вот когда его последний раз арестовывали, бабушка уже не выдержала и сказала: «На кого ж ты нас оставляешь, ну что ж ты делаешь с нами?» И он сказал удивительные слова: «Я ведь не из-за нарушения закона иду, не потому что я преступник, а я за Христа пострадаю. Волосы не упадут с вашей головы, и никто из вас не умрёт от голода». Точно так всё и произошло.
Радость, которая сегодня наполняет сердце. При каждом освящении нового храма, когда я вижу в храмах людей разного возраста, современных совершенно людей, не просто как в советское время тыкали пальцем и говорили: «Да у вас одни старушки-пенсионеры». Вообще благодарить надо, потому что старушки оказались сильнее советской власти. Они пронесли веру в Бога, воспитали своих детей и внуков, и благодаря тем старушкам мы сегодня с вами здесь.
Но сегодня уже другой народ, и это свидетельствует о том, что вера православная действительно обновила души и сердца наших людей. И поэтому каждое освящение храма, нового храма в московском мегаполисе является не просто замечательным историческим событием, а великим литургическим праздником, подобным двунадесятому празднику.
Вот дай Бог, чтобы милость Божия пребывала с каждым и помогала каждому на его жизненном пути. Аминь!
Все выпуски программы Актуальная тема:
15 сентября. О евангельских мотивах в искусстве
Поделиться
О евангельских мотивах в искусстве — настоятель московского храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Федор Бородин.
Бывает так, что произведение искусства впервые как красоту открывает человеку Бога, например, икона. Человек, который занимается живописью, приходит в Третьяковскую галерею и видит там «Спас Нерукотворный Новгородский». И он понимает, что эту красоту нельзя выдумать, что человек, который писал безымянную эту икону, или «Деисус» Андрея Рублёва возле Звенигородского чина, да, вот, или другие иконы, он понимает, что этот человек знал что-то о красоте, которая никогда не заканчивается, что-то такое, что я тоже теперь хочу узнать. Человек приходит к вере.
Бывает, что человек, любящий, допустим, Осипа Мандельштама, вдруг слышит слова: «Я христианство пью, холодный горный воздух», или: «И Евхаристия, как вечный полдень длится». И человек: что такое? А почему для Мандельштама этот воздух, вот в отличие от отравленного воздуха города, настоящий, чистый? А что такое Евхаристия?
Или он читает Пастернака: «Всю ночь читал я твой завет, и как от обморока ожил». Дайте-ка я тоже почитаю Новый Завет. Если уж Пастернак пришёл в такое состояние.
Или он читает Ахматову, «Реквием», и понимает, что когда Лев Николаевич Гумилёв, её сын, каждый день может быть расстрелян, 10 лет без права переписки, она это знает. А человек может уже не быть давно, но она стоит там вместе с другими женщинами у «Крестов», у знаменитой питерской тюрьмы, да, и пишет стихи «Реквием». Она обращается к страданию матери Божией.
«Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел».
И вот человек становится глубочайшим образом верующим через осмысление своего страдания при обращении к распятию Христа и плачу Матери Божией.
Поэтому, конечно, произведение искусства, когда их автор является авторитетом для зрителей или слушателей, или там человек слушает «Страсти по Матфею», говорит: «Дай-ка я почитаю, что это такое». Открывает Евангелие от Матфея и начинает читать о страданиях Христа. Они могут очень помочь нам в проповеди людям и в обретении веры в Господа Иисуса Христа.
Все выпуски программы Актуальная тема:
