Мужество. Евгения Ульева

У нас в гостях был директор Мемориального центра «Бутово» Игорь Гарькавый.

Разговор шел о жертвах политических репрессий и памяти о них как части нашего исторического наследия. На примере выставки «Метро: Бутово-Коммунарка» в Музее Памяти пострадавших в Бутове, посвящённой репрессированным строителям московского метро, наш гость рассказал, как документы, личные вещи и архивные исследования помогают восстанавливать судьбы конкретных людей. В беседе коснулись того, почему важно обращаться к трагическим страницам истории, как сохранение исторических свидетельств связано с христианским пониманием памяти и какое значение имеет чтение имён погибших на Бутовском полигоне.

Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвящённых сохранению наследия.

Первая беседа с руководителем благотворительного фонда «Белый Ирис» Ольгой Шитовой и волонтёром фонда Анной Притчиной была посвящена различным формам благотворительности в деле восстановления храмов (эфир от 26.10.2026).

Вторая беседа с руководителем благотворительного фонда «Феодосия» Антониной Бутриной, художником-реставратором Александрой Гребенщиковой и волонтером Матвеем Чановым была посвящена сохранению храмов села Олешь Костромской области (эфир от 27.10.2026).

Третья беседа с директором фонда «Витамин Ц» Владимиром Емельяновым, специалистом исследовательской группы «ЦИРКОН» Варварой Зотовой и участником Сообщества православных бизнесменов Дмитрием Плющевым была посвящена тому, как приходские инициативы помогают сохранять наследие и поддерживать жизнь в сёлах и малых городах (эфир от 28.10.2026).

Ведущий: Алексей Пичугин

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Память о жертвах политических репрессий как форма сохранения наследия». Игорь Гарькавый
• «Похоронное дело как служение». Александр Яценко
• «Как церковные приходы возрождают малые территории». Владимир Емельянов, Варвара Зотова, Дмитрий Плющев

В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА в цикле «Вера и дело» Константин Мацан беседует с Александром Яценко, генеральным директором «Похоронного бюро № 1» и руководителем Первой православной службы поверенных по вопросам прощания и наследования.

Разговор посвящён той стороне жизни, о которой говорить не принято: об организации прощания с близкими. Александр Яценко объясняет смысл слова «поверенный»: это человек, которому можно доверить семейные дела, как семейному врачу или юристу. По его словам, в тяжёлые дни человека нередко подстерегают недобросовестные агенты и бездушные инстанции, и задача службы в том, чтобы взять это взаимодействие на себя и не дать потерявшему близкого страдать сильнее.

Отдельная тема разговора — готовность решить такие вопросы заранее. Гость отговаривает заводить такой разговор с пожилыми родителями, чтобы не ранить их, но замечает, что самому человеку позаботиться о своих распоряжениях на будущее разумно и ответственно. А страх, будто подготовка приближает смерть, он называет суеверием.

В завершение собеседники размышляют о честности в деле. Александр Яценко рассказывает, что его служба даёт рассрочку под честное слово, без расписок и суда, и что почти все долг возвращают. По его убеждению, в людей стоит верить, а своё дело он считает прежде всего служением.

Ведущий: Константин Мацан

---

Константин Мацан:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, здравствуйте, уважаемые друзья! У микрофона Константин Мацан. Это рубрика «Вера и дело» в рамках «Светлого вечера», в которой мы говорим о христианских смыслах в экономике и предпринимательстве, о служении и о разных формах бизнеса как особого служения. И сегодня поговорим на очень чувствительную для многих тему — о похоронном бизнесе, об этой не самой парадной стороне человеческой жизни. У нас в гостях Александр Яценко — генеральный директор Похоронного бюро № 1 и руководитель Первой православной службы поверенных по вопросам прощания и наследования. Добрый вечер.

Александр Яценко:

— Добрый вечер.

Константин Мацан:

— Я бы начал с последней части вашего представления — со Службы поверенных. Слово знакомое, откуда-то из литературы: «поверенный в делах», «вот его поверенный к нам пришёл». Но сегодня в обыденной речи мы не так часто встречаем ни само слово, ни понятие, ни фигуру поверенного. На сайте вашей православной службы поверенных есть очень интересная формулировка, которая сразу меня зацепила: вы написали, что ваша служба может помочь человеку сделать так, чтобы ему не было больнее. Вот именно это прилагательное в сравнительной степени. Невозможно сделать так, чтобы человеку, потерявшему близкого, совсем не было больно, но, наверное, можно немного облегчить эту боль и не сделать ещё больнее. О чём здесь речь?

Александр Яценко:

— Приветствую ещё раз и радиослушателей, и вас, Константин. Понимаете, здесь речь о том, что, конечно, саму боль утраты облегчить невозможно, но в процессе организации похорон человек вынужден посещать разные места — морги, кладбища, крематории, взаимодействовать с чиновниками и из-за бездушности и казёнщины человеку становится ещё больнее. Машина сама по себе бездушна, а люди, которые занимаются своей работой и далеко не всегда воцерковлены, не чувствуют того, что переживает каждый православный христианин, потерявший близкого. В этот момент нервы у любого человека оголены. А когда люди знают, что делать, или обращаются к профессионалам, которым доверяют, то мы стараемся избавить их от необходимости напрямую взаимодействовать с разными службами, куда всё равно нужно обращаться, чтобы оформить документы и правильно организовать похороны. Мы делаем так, чтобы люди не сталкивались с разного рода гражданами, в том числе с откровенными проходимцами, и чтобы им не становилось ещё больнее. Знаете, есть такие нюансы, о которых обычно не задумываются. В январе у меня упокоился отец, я сам пришёл в МФЦ оформлять документы, и даже как-то грубо сотрудница поставила штамп. Ну, она же не делала ничего плохого — просто ставила штамп, но в тот момент нервы были настолько напряжены, что даже такой жест причинил дополнительную боль. То же самое — какие-то небрежные грубые слова. А уж когда дело касается финансов и человека, который и без того находится в расстроенных чувствах, ещё и обманывают, он не только остаётся без денег, но и чувствует себя совершенно опустошённым. Вот от подобных ситуаций наша православная служба может защитить православные семьи.

Константин Мацан:

— То есть вы выступаете своего рода посредником между человеком и всеми структурами, с которыми ему нужно взаимодействовать, чтобы похоронить родственника?

Александр Яценко:

— Посредничество — это лишь часть нашего дела. Прежде всего мы всегда говорим, что человек может заранее выразить свою волю относительно собственного тела, в том числе пожелание, чтобы его не вскрывали. Есть много предусмотренных законом случаев, когда от вскрытия можно отказаться. Люди иногда думают, что вскрытие обязательно проведут, но не хотят этого. На самом деле есть множество нюансов, которые можно обсудить и оформить заранее, при жизни. И когда уже происходит смерть, нам гораздо легче в рамках закона сделать так, чтобы тело человека не подвергали вскрытию, говоря простым языком, не «потрошили».

Константин Мацан:

— А кто «потрошит»? Патологоанатом, когда устанавливают причину смерти?

Александр Яценко:

— Да, патологоанатом. Вы понимаете, есть ситуации, когда, например, работает судебно-медицинский эксперт, и тело находится в судебном морге, там действительно отказаться от вскрытия уже невозможно, потому что есть подозрение на криминальный характер смерти. В этом случае проводится судебно-медицинское вскрытие. Но есть много случаев, когда тело оказывается в обычном патологоанатомическом отделении городской больницы, где от вскрытия, в принципе, можно отказаться. Более того, человек может ещё при жизни оформить волеизъявление о том, чтобы его тело не вскрывали. Но люди подчас об этом не знают. Вскрытия не финансируются из бюджета, и некоторым недобросовестным руководителям больниц нужно осваивать эти средства, поэтому они могут приводить разные доводы и настаивать на том, что вскрытие обязательно. Но если человек заранее подготовил необходимые документы, то даже таким нечистым на руку сотрудникам трудно что-либо навязать. Исключение составляют случаи, когда есть реальное подозрение на криминал. То есть всё начинается с этого. Люди иногда думают, что могут просто взять и похоронить своего родственника, но на деле всё оказывается сложнее. Законодательство, к сожалению, меняется в угоду некоторым крупным игрокам этого рынка, делаются определённые подзаконные акты, которые создают дополнительные сложности людям. Поэтому лучше заранее знать, какие документы могут понадобиться. Иногда нужно собрать всего два-три документа, подтверждающих родство человека, которого будут хоронить, с теми, кто уже похоронен на этом участке. Но сделать это за один-два дня, а порой и за три дня, бывает невозможно. Мы всё-таки дети одной большой страны — Союза Советских Социалистических Республик. И многие люди, которые сейчас живут, например, в Москве, родились в другой республике, а регистрировали брак вообще в третьей. За несколько дней все эти документы восстановить невозможно, а иногда нужно направлять специальные запросы. Есть ряд необходимых механизмов, которыми мы, естественно, владеем и можем помочь людям в этом вопросе. Конечно, если они заранее позаботились о документах, то в момент утраты это опять-таки облегчает и это тоже часть того, что людям не больнее в этот момент: они знают, что не вскрывали тело их усопшего родственника, им не нужно нервничать и бегать по инстанциям, комплект документов уже собран. Это помогает не только по-человечески, но и экономит деньги. Есть и другие правовые вопросы — например, волеизъявление в отношении собственности. Бывает, люди думают, что наследство получит один человек, которому они хотят всё оставить, но по документам может оказаться по-другому. В нашей Первой православной службе поверенных по вопросам прощания и наследования собран целый набор компетенций. Человек может позвонить нам и прямо по телефону получить чёткую, тезисную консультацию. После этого он может обратиться к юристу, нотариусу или в суд — в зависимости от ситуации. Такая консультация не требует оплаты: человеку не нужно дополнительно ехать к юристу, который занимается широким кругом вопросов. Мы специализируемся именно на этой области. За пятнадцать лет существования нашей организации, официальную дату которой мы отмечаем 14 ноября, у нас накопился огромный опыт. Это основная часть того, чем мы можем помочь.

Константин Мацан:

— Но само слово «поверенный» — это, я правильно понимаю, такое возрождение традиции? Или оно до сих пор используется?

Александр Яценко:

— Да, вы совершенно правы. В царской России, в православной России, похоронами занимались воцерковлённые люди. Мне об этом говорили ещё при благословении, когда я только начинал заниматься этим делом. Вот недавно у меня была беседа в Патриархии, и один известный человек, имени которого я называть не буду, тоже сказал, что раньше похоронами занималась Православная Церковь. Это нормально, естественно: последний путь, люди идут к Богу. И служба поверенных тогда была, причём не только для организации похорон. Функции поверенного семьи можно понять по аналогии с семейным врачом или семейным юристом. Семейный врач знает болезни и состояние здоровья каждого члена семьи, умеет держать язык за зубами, при этом он — профессионал. Он ведёт этих людей, они у него в приоритете. Да, у него может быть клиника для всех, но для конкретной семьи он становится доверенным лицом в области медицины. То же самое можно сказать о семейном юристе. А мы создали службу, которая, по сути, отвечает требованиям времени. Это произошло естественным образом, как трансформация и эволюция похоронной организации. Слово «поверенный» — доброе, православное. И наш сайт называется «po-vere.ru». Как Господь сказал: «По вере вашей дано будет вам». Поверенный — это человек, которому можно верить. Я изучал историю этого слова и знаю, что в Англии институт поверенных очень развит, это отдельная тема, в которую сейчас не будем углубляться. И мы возрождаем такой институт, чтобы люди, которые не прячут голову в песок, а ответственно смотрят на возможные трудности, могли позаботиться о важных вещах заранее. Один человек закрывает глаза и надеется, что всё как-нибудь сложится, а другой встречает опасность с открытыми глазами и может подготовиться. Вот пока люди живы, они могут позаботиться и о своих предках, и о своих потомках, выразить свою волю, то есть поступить ответственно. Мы же все идём к Богу и позаботиться о каких-то бытовых моментах совершенно не противоречит нашей вере и жизненному подходу. На мой взгляд, это здравое и ответственное отношение. Для этого и существует наша служба поверенных с её уникальным набором компетенций.

Константин Мацан:

— Александр, а насколько часто вы сталкиваетесь с реакцией, когда человеку кажется противоестественным или даже страшным заранее готовиться к смерти? Одно дело, когда пожилой родственник болен, чувствует, что конец близок, и понимает, что нужно собрать детей и сделать необходимые распоряжения, но этот человек немощный. И другое дело — человек, которому, например, шестьдесят или семьдесят лет, он ещё активный, ходит на работу, играет с внуками, гуляет с собакой, ходит в театр и вовсе не собирается прекращать жить. И кажется, что если он начнёт заниматься такими вопросами, то тем самым приблизит смерть. Вот что бы вы ответили на переживания такого рода?

Александр Яценко:

— Такие разговоры у нас происходят постоянно, но час смерти никому не ведом. К сожалению, и молодые люди попадают в разные ситуации и погибают. Я много раз говорил об этом по радио, телевидению и в газетах: люди в крупных городах, бросьте вы эти мотоциклы! С мая по сентябрь молодые люди с завидной регулярностью попадают в аварии и погибают. С самокатами тоже происходит что-то страшное: люди получают травмы, попадают в аварии. А что касается мысли, будто подготовка к смерти может её приблизить, то это так не работает. Если бы человек мог жить вечно, просто никогда не читая публикаций о похоронных службах, всё было бы иначе. А вот прочитал три статьи об этом — и уже умер? Конечно, нет.

Константин Мацан:

— Да, это такой суеверный взгляд. Но я допускаю, что у человека может быть не только суеверная опаска, но и вполне понятное нежелание думать о том, что пока не приблизилось к нему по явным признакам. Зачем лишний раз портить себе настроение? Это не обязательно мистицизм, человек думает: «Ну живу же пока, и есть дела поважнее, чем готовиться к будущему, которое когда-нибудь там наступит».

Александр Яценко:

— Многие так и рассуждают. Но что такое суеверие? Суетная вера. Мы — люди верующие, ваше радио называется ВЕРА, и наша служба называется Службой поверенных, а тут вдруг в самом важном вопросе начинаем вести себя так, будто нас это не касается. Мы ведь не знаем, купим ли машину, появятся ли у нас дети, где будем жить через десять лет, купим ли телевизор. Но мы все точно знаем, что однажды умрём, — и тут мы начинаем играть в детский сад: «Я не буду об этом говорить, и меня это не коснётся». Но так это не работает. Если бы всё было устроено таким образом, мир выглядел бы иначе. Здесь вопрос такой жизненной манипуляции, когда люди убеждают себя, что их это не касается, но потом это всё же происходит, и так как они оказываются не готовы, то попадают в сети тех, кто наживается на чужом горе. Вот человек умирает, набегают агенты, которые иногда представляются сотрудниками государственных служб, используют символику, похожую на государственную, и заставляют людей верить, что перед ними официальные представители. В итоге за услуги приходится платить в три-четыре раза больше реальной стоимости, а обращаются с людьми как немецкие овчарки, по-другому это не назовёшь. Мы видим эту сторону жизни, и многие из нас сами проходили через утрату близких. Православный человек верит в Бога и добро, он открыт душой, и этой открытостью могут воспользоваться, особенно в такие моменты. И человек может ответственно относиться к реальности, понимая, что подобные случаи действительно происходят. В Москве, наверное, почти нет людей, которые не слышали бы историй о том, как после смерти родственника набежали агенты и выманили деньги, как обманули на кладбище. И позже проблемы и обман с наследством и долями собственности. Все об этом знают, но люди разные: одни заранее готовятся и принимают ответственные решения. Есть же страхование жизни, и раз оно существует и пользуется спросом, значит, ответственных людей немало. И особенно кажется странным, что многие из них даже не верят в вечную жизнь и предстояние перед Христом, а просто думают о бытовых вопросах. А мы, верующие, знаем, что смерть — не конец нашей жизни, что мы переходим в другую жизнь, жизнь вечную. Мне запомнились эти слова Патриарха Кирилла, когда упокоилась моя мама, а потом было Успение Пресвятой Богородицы, и я увидел фрагмент на телеканале «Спас» с проповедью нашего Патриарха. Он как раз говорил о том, что преставилась Богородица, перешла из одного мира в другой, и у меня как-то полегчало на сердце в тот момент. То есть мы понимаем, что идём дальше, в какой-то следующий этап, и от быта на этом этапе освободимся, но здесь остаются наши дети, внуки, общество в конце концов. Пока мы здравы и в силах принимать решения, можно выразить свою волю и позаботиться о близких. Не нужно ждать момента, когда человек уже совсем старенький или неожиданно впадает в деменцию. Как говорит мой партнёр, никакая СМС не придёт заранее о том, что человек впадёт в деменцию.

Константин Мацан:

— А есть ли какие-то красные флаги, по которым человек, потерявший близкого и столкнувшийся с агентами, может отделить овёс от плевел? Понятно, что лучше всего позвонить в Похоронное бюро № 1, но всё-таки какие-то признаки должны быть. Есть ли то, что явно выдаёт мошенника, или, наоборот, позволяет распознать компетентного человека?

Александр Яценко:

— Вы действительно можете позвонить в Похоронное бюро № 1 по нашему телефону: 8 915 103-31-14. Так сложилось, что на Радио ВЕРА я по традиции даю свой личный номер, а не общий телефон, который указан на сайте. В конце разговора мы ещё назовём телефон службы поверенных. Конечно, один звонок не даст абсолютной гарантии, но позволит хотя бы отсеять тех, кто вам точно не подходит. Как сказал министр иностранных дел Сергей Лавров, «мы люди вежливые и без приглашения в дом не приходим». Поэтому, если кто-то сам к вам пришёл или позвонил, нужно насторожиться. Они звонят очень хитро: представляются кем угодно — статистической службой, полицией, скорой помощью, каким-то государственным отделом. Так вот, если вам звонят и задают десять вопросов, сначала пять житейских, бытовых: «Приезжала ли к вам полиция?» и так далее, скорее всего, вас постепенно подводят к разговору о похоронах. Полиция и скорая помощь в таких обстоятельствах вам звонить не будут, поэтому обращаться к таким людям не нужно, это сто процентов. Лучше связываться с теми, кого вы сами нашли, кого знаете. Самая хорошая рекомендация — от знакомых, друзей или близких, которые уже обращались в определённую организацию, которая занимается похоронами, и убедились, что там работают порядочные люди. Кроме того, можно почитать отзывы в интернете. А вот так отличить хорошего специалиста от плохого, такие красные флаги, как вы сказали...

Константин Мацан:

— Вот один вы назвали: когда напрашиваются сами это уже — красный флаг.

Александр Яценко:

— Ну да, может быть. Но именно в процессе понять, кто хороший, кто плохой... Понимаете, всё зависит от профессионализма. У каждого своё ремесло: вот вы радиоведущий, я занимаюсь организацией похорон. Наверное, я смог бы провести эфир, а вы могли бы организовать похороны, будучи порядочным развитым человеком, но у каждого своё дело получается лучше. Вы, опираясь на свой опыт, понимаете, что в эфире хорошо, а что никуда не годится. Так и мы, обладая опытом, можем понять, с кем не стоит продолжать разговор уже после второй или третьей фразы, а кто действительно способен помочь. Есть ещё такой момент: православный человек, разговаривая с другим православным, может почувствовать духовное родство — ведь мы братья и сёстры во Христе. И не обязательно, чтобы человек был православным, важно, чтобы он был добрым и порядочным. По разговору иногда можно понять, что это твой человек, но точно знать невозможно. За два дня экспертом в каком-либо деле не становятся.

Константин Мацан:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Это рубрика «Вера и дело», в которой мы обсуждаем христианские смыслы в экономике и предпринимательстве. У нас сегодня в гостях Александр Яценко — генеральный директор Похоронного бюро № 1, руководитель Первой православной службы поверенных по вопросам прощания и наследования. А вот если посмотреть на другую ситуацию: предположим, я ответственно подошёл к нашему сегодняшнему разговору и решил, что юридические, финансовые и наследственные вопросы, связанные с уходом из жизни, действительно стоит решить заранее. Не про себя, а, например, поговорить с мамой или папой: «Дорогая мамуля, тебе уже столько-то лет, может быть, нам стоит обсудить эти вопросы и правильно всё подготовить?» Я понимаю, что многое в таком разговоре будет зависеть от отношений между людьми. Верующая мама, возможно, воспримет это спокойно, а у другого человека это вызовет обиду или подозрение. Мне рассказывали историю об одной женщине, которая была крещёной, верующей, но не жила церковной жизнью. Она лежала в больнице и понимала, что скоро конец. И её дочка хотела позвать к ней священника, но мама сказала: «Если сейчас придёт священник, значит, мне уже помирать?» Потому что священника привыкли звать в самом конце. И ведь не нужно пытаться объяснять человеку в такой ситуации, что речь совсем не об этом. Мудрый священник, к которому обратились, сказал, что без воли женщины не пойдёт: если приход священника связан у неё с такими ассоциациями, это только травмирует её. Он будет молиться за неё отдельно и делать всё необходимое, но нужно уважать волю человека. И разговор о подготовке к концу жизни наши старшие близкие тоже могут воспринять неправильно. Посоветуйте, как же завести такой разговор? Что сказать, с каких слов начать, чтобы он был, как сегодня принято говорить, экологичным?

Александр Яценко:

— Да, или, как говорят, не токсичным. Знаете, как ни странно, я дам такой совет, если вы спрашиваете, и обращаясь к нашим радиослушателям: лучший способ завести этот разговор — не заводить его никогда и ни при каких обстоятельствах, особенно с родителями, тем более с пожилыми. Вообще не нужно начинать такой разговор. Конечно, вы можете позвонить нам, не ставя родителей в известность, объяснить свою ситуацию и рассказать, чего опасаетесь. Я или кто-то из наших сотрудников подробно всё объяснит. Но с родителями на эту тему разговаривать не нужно. Думаю, это особенно важно для радиослушателей примерно от тридцати пяти до пятидесяти лет, у которых родители уже приближаются к глубокой старости. Наверняка многим знакома ситуация: приходишь к маме или папе и предлагаешь съездить в санаторий на две-три недели отдохнуть, а в ответ слышишь: «Ты что, хочешь отправить меня в какой-то пансионат или дом престарелых?» Или такое: «Я тебе надоел!» Пенсионеры часто так реагируют. А если ещё и заговорить о похоронах, можно сильно травмировать человека. Это уже не просто суеверие: человек может накрутить себя и начать переживать. Если же родитель сам поднимает эту тему, тогда можно сказать: «Есть такая служба, давай позвоним, посоветуемся». Если вы видите, что человеку плохо, это видно всегда — ну позвоните нам; по крайней мере, вы будете готовы. Одинокие люди, когда к этому приходят, могут обращаться к нам самостоятельно. Что касается истории со священником в больнице, то это очень распространено. Когда нам звонят и рассказывают о тяжело больном человеке, мы всегда советуем пригласить священника и пособоровать больного. Я рассказывал историю о бабушке, которую соборовали три раза. В первый раз её уже выписали из больницы умирать, а она после этого прожила ещё девять лет! Люди звонили мне, я советовал пособоровать, и, милостью Божией, человек продолжал жить. И есть люди невоцерковлённые, но крещёные. Был такой случай: мой товарищ попал в серьёзное ДТП и лежал в реанимации. Было непонятно, выживет ли он. Он оставался в сознании, и я, как верующий человек, привёл к нему батюшку. А когда товарищ окончательно пришёл в себя и вернулся из больницы, он сказал мне: «Саня, когда я увидел, что ты вошёл в реанимацию с батюшкой, я подумал, что всё, это точно уже конец». А через неделю он начал понемногу поправляться и выжил. Смех смехом, но такое действительно бывает.

Константин Мацан:

— Наоборот, батюшка жизнь принёс.

Александр Яценко:

— Да, человек выжил. Конечно, вы правы: без желания человека нельзя навязывать ему священника. Но бывают случаи, когда спросить человека уже невозможно. Тогда, конечно, нужно молиться, приглашать священника, соборовать больного, молиться святому Пантелеимону Целителю и перед иконой Божией Матери «Целительница», заказывать молебны о здравии. Как у нас говорят, пока человек дышит — есть надежда. Нам часто звонят и спрашивают, куда обращаться в первую очередь, если что-то случилось. Я отвечаю: если вы на сто процентов уверены, что человек умер, он уже холодный и явно не дышит, тогда можете звонить нам. Но если остаётся хоть малейшее сомнение, что человек ещё жив, конечно, нужно вызывать скорую помощь. А некоторые люди сначала звонят нам, а не в полицию, потому что, когда приезжает наш сотрудник, мы сами вызываем необходимые службы. И тогда незваных гостей мы уже не пускаем и не даём трепать нервы нашим заказчикам.

Константин Мацан:

— В начале разговора вы упомянули о благословении на то, чтобы заниматься этим бизнесом и службой поверенных. Хочу спросить об этом, потому что в массовом сознании похоронный бизнес окутан мифами — в самом плохом смысле слова. Считается, что это очень прибыльная сфера, что там вращаются огромные деньги и что она привлекает людей, жадных до наживы. И кажется, что в такой работе много нравственных вызовов, связанных с тем, чтобы участвовать в такого рода бизнесе. А как вы пришли в этот бизнес? Связано ли это с религиозной мотивацией, с православным мировоззрением, с пониманием перехода человека из временной жизни в вечность как области достойного служения?

Александр Яценко:

— Вы сейчас сказали очень хорошее слово — «служение», как раз его я и хотел употребить в ответе. Конечно, это бизнес, но всё же зависит от приоритетов. Для меня это прежде всего ремесло, данное мне Богом. Господь благословил меня и привёл в эту сферу шаг за шагом. Чтобы рассказать об этом, одной передачи не хватит: пришлось бы описывать весь жизненный путь. Для меня это действительно служение. Наша основная задача — защитить людей, защитить православные семьи в самые трудные минуты их жизни. Отсюда и наш девиз: «Не откладывайте знания о важном». Кто предупреждён, тот вооружён. Что касается прибыльности, то не существует того бизнеса, который неприбыльный: если он не приносит дохода, он просто не существует. Но зарабатывают люди по-разному. По моему личному опыту, я не претендую на идеальную статистику, но в бизнесе в целом, не только в похоронном, около восьмидесяти пяти процентов составляют люди, жадные до наживы и социально безответственные. Я не считаю их предпринимателями или бизнесменами — для меня это коммерсанты, барыги, другого слова для них нет и не будет. И примерно пятнадцать процентов в нашем бизнесе и в других сферах — это люди социально ответственные, которые думают не только о своей прибыли, но и о сотрудниках, о качестве своего продукта, о развитии отрасли в целом. Они горят своим делом. Недавно я был на показе фильма «Святые предприниматели...»

Константин Мацан:

— Да, это проект телеканала «Спас», который мы, в частности, демонстрировали на Петербургском международном экономическом форуме. В этом году там был стенд Радио ВЕРА, поэтому людей, которые работали над фильмом, мы хорошо знаем.

Александр Яценко:

— В этом фильме была такая подача, что в царской России все предприниматели были святыми. Но это не так. Люди, о которых рассказывается в фильме, действительно были выдающимися и душой, и сердцем. Ну, если они причислены к лику святых, то что там говорить. Есть и икона, посвящённая им. Но основная масса предпринимателей не была такой. Если бы весь бизнес в России был социально ответственным, революции 1917 года, вероятно, не произошло бы. Сытого и довольного мужика невозможно поднять на восстание. А те кровавые события стали следствием социальной безответственности бизнеса в том числе и недоработки властей того времени. Какая бы ни была у людей идейная направленность, это в любом случае кровавая трагедия нашего народа. Я думаю, любая власть должна понимать, что сильная экономика — это конкурентоспособная экономика. Во все времена каждый, кто что-то производит или продаёт, хочет увеличить объём продаж. А если в стране хорошо работает Федеральная антимонопольная служба, которая мешает картельным сговорам и коррупции, то предприниматели вынуждены придумывать что-то новое, повышать качество своего продукта, внедрять новые технологии и гибко подходить к ценовой политике. Если же коммерсант договаривается с чиновником, а других участников рынка убирают или не дают им развиваться, ему незачем улучшать услугу. Экономика страны от этого сильнее не становится, отрасль не развивается — растут только карманы жадного чиновника и жадного барыги. И чем больше таких опухолей на теле экономики и государства, тем нам тяжелее. А когда для бизнеса создают здоровые конкурентные условия, то экономика растёт. Но у нас до сих пор проверяющие органы и предприниматели часто играют в своеобразные казаки-разбойники. То есть предприниматель думает, как уйти от налогов, потому что боится, что его задавит крупный коммерсант, у которого всё схвачено. Проверяющий орган думает, как поймать нарушителя. При этом в той же прокуратуре работает много порядочных людей, которые действительно хотят обеспечить законность и порядок. Я давно говорю, что можно было бы принять закон, позволяющий предпринимателю самому заказать проверку, например, в Роспотребнадзоре, пожарной или налоговой инспекции. Предприниматель вызвал бы специалистов, оплатил проверку, чтобы они выявили нарушения, но не наказали его сразу, а сказали: «Дружище, ты об этом не знал, вот тебе три месяца, чтобы всё исправить». А вот если он не устранит нарушения за это время и потом при обычной проверке их снова обнаружат, тогда он сам будет виноват. Но у нас всё устроено карательным образом: предприниматель начинает хитрить, проверяющий орган старается его поймать, а в итоге или бизнес закрывают, или взятки дают. И кто в конечном счёте за это платит? Потребитель. Он либо не получает хороший конкурентоспособный товар, либо вынужден оплачивать издержки, которые перекладывают на покупателей.

Константин Мацан:

— Александр, вашу Службу поверенных вы назвали православной. А чем, с вашей точки зрения, православная служба поверенных отличается от неправославной? Что добавляет к этой работе православный подход?

Александр Яценко:

— Прежде всего скажу за себя: это была моя личная идея. Весь наш коллектив состоит из православных людей. Мы исповедуемся, причащаемся Святых Христовых Таин, живём церковной жизнью. Я пришёл к батюшке, рассказал о своём замысле и получил благословение. А какой ещё должна быть наша служба? В России есть разные конфессии, мы принадлежим к нашей христианской, православной. Если бы службу нельзя было назвать православной, вероятно, в ней работали бы неверующие люди, у которых могли бы быть юридическая грамотность, опыт организации похорон и разные профессиональные компетенции.

Константин Мацан:

— В этом и вопрос, что человек должен быть профессионалом на своём месте — и в обычной службе поверенных, и в православной, это первый тезис. А второй тезис: если вы назвали свою службу православной, значит, предлагаете человеку нечто помимо профессиональных компетенций. Что именно, на ваш взгляд?

Александр Яценко:

— Уникальность нашей службы в том, что мы никогда не развивали организацию иначе, чем через православные СМИ и позиционирование себя именно в этой среде. У нас огромный опыт общения именно с православными людьми, и мы сами верующие. Я, можно сказать, с пелёнок в храме, с тех пор, как мама привела меня туда маленьким. Поэтому православный человек, приходя к нам, чувствует особую атмосферу и получает дополнительные основания верить, потому что он пришёл к брату или сестре по вере, к брату или сестре во Христе. Думаю, в этом и заключается уникальность — в климате нашей организации и в отношении к людям. Вы спросили, чем мы отличаемся. У меня была такая ситуация: людям не хватало денег на похороны, и мы придумали рассрочку под честное слово. Например, человеку не хватает пятидесяти тысяч рублей, тогда мы предлагаем скидку, но не можем работать совсем себе в ущерб. Хотя, знаете, бывает по-разному, в особо тяжёлых случаях мы делаем что-то и за свой счёт. Бывают страшные случаи, и мы делаем; Бог даст, не обеднеем. Так вот, мы предлагаем рассрочку под честное слово. Однажды мне встретился адвокат, который сказал: «Послушайте, ну что же вы врёте? Какая рассрочка под честное слово?» Я ответил: «А что здесь такого? Ну не хватает человеку пятидесяти тысяч — он даёт слово, что отдаст через месяц или два. И большинство людей не обманывают. Бывает, что человек совершил какую-то покупку или родственник умер неожиданно, а денег сейчас нет. В таком случае мы можем пойти навстречу и договориться, какую часть он отдаст позже».

Константин Мацан:

— То есть вообще без документов?

Александр Яценко:

— Вообще, и без расписки. У меня самого больше двадцати лет назад была похожая ситуация: я хоронил бабушку и мне не хватило определённой суммы. Тогда мы договорились с директором кладбища, что я заплачу позже, под честное слово. Там не хватало, кажется, тысячи долларов.

Константин Мацан:

— А почему бы расписку не взять?

Александр Яценко:

— А зачем? Что я буду делать с этой распиской? Если человек не отдаст деньги, я не пойду к нему выяснять отношения и не стану обращаться в суд. Для нас это исключено. Даже если всё совсем плохо, мы найдём другой способ решить вопрос. А что касается возражений того адвоката — что так никто не будет возвращать деньги, я отвечаю: если у человека совсем бедственное положение и он не смог вернуть долг — ну что ж, пусть это будет нашим вкладом во что-то хорошее. А если человек оказался настолько подлым, что не вернул деньги тем, кто в трудную минуту подставил ему плечо и ничего на этом не заработал, — ну, Бог ему судья. Мы ведь не знаем, как Господь потом приведёт его к совести. Может быть, через это Он этого человека к Себе приводит, кто знает.

Константин Мацан:

— Интересно: по вашему опыту, большинство людей всё-таки возвращают деньги, которые взяли под честное слово?

Александр Яценко:

— Девяносто пять процентов, даже больше. Мы предлагаем такую услугу с 2015 года. Я затруднюсь сказать, сколько раз мы так поступали, но было всего два случая, когда не вернули деньги. И даже тогда мы не стали ничего предпринимать. Там люди позвонили...

Константин Мацан:

— То есть люди позвонили и сказали, что не смогут отдать?

Александр Яценко:

— Нет, в одном случае позвонил родственник и сказал, что человек просто беспробудно пьёт. Ну что, мы теперь будем ловить его из-за пятидесяти тысяч? Делать нечего, Бог с ним.

Константин Мацан:

— Но интересна реакция того адвоката, о котором вы говорили. Она же отражает довольно распространённое мнение, что в целом человек хитёр, своего не упустит, и если бы не законодательные рамки и расписки с угрозой суда, то все бы воровали и никто ничего не возвращал. Получается, ваш опыт опровергает такое представление: люди как будто лучше, чем мы в массе о них думаем.

Александр Яценко:

— Возможно, я покажусь наивным, но этого совершенно не боюсь: я верю в людей, верю в наш многонациональный русский народ, верю в нашу Родину, в Россию. К сожалению, у нас сложилась такая тенденция: мы придумываем что-то хорошее, прекрасное, удобное для всех, а потом появляются «умные» головы и говорят: «Да, вы всё хорошо придумали, но вдруг какой-нибудь нехороший человек воспользуется этим и сделает что-то плохое. Давайте лучше вообще ничего не будем делать». Из-за этого многое не развивается. Вместо того чтобы сказать: «Мы сделали хорошее дело, пользуйтесь им, а если кто-то начнёт злоупотреблять, мы его поймаем, и он будет отвечать», мы заранее отказываемся от хороших решений. Знаете, есть старая история о том, должен ли сотрудник правоохранительных органов после службы носить с собой оружие? Я убеждён, что должен. Он дал клятву, принял присягу, и даже когда вышел из отделения и едет домой, он может пресечь правонарушение или преступление, используя свой профессиональный опыт. Но какой на это приводят контраргумент? «Некоторые сотрудники выпивают, у кого-то могут украсть оружие...» Но если человек выпивает, чудит или допускает нарушения, он должен за это отвечать. Есть хороший диалог на эту тему в сериале «Ликвидация», где Жуков говорит, что тот, кто так поступит, ответит соответствующим образом. И так происходит во многих сферах: могло бы быть по-хорошему, а люди боятся, как бы чего не вышло. Но из-за этого мы многое теряем в развитии. Представьте, что сто нормальных людей договорились построить фонтан во дворе. Но потом кто-то говорит: «А вдруг туда придёт какой-то бездомный и будет в нём мыться? Давайте лучше вообще не будем делать фонтан». Но это же, простите, недоразвитие. Если этот бездомный придёт и начнёт мыться в фонтане, то мы выведем его, призовём к порядку, помоем фонтан, поставим табличку. Всё это можно сделать. Посмотрите даже на архитектуру: бывает, стоит красивый дом с великолепным подъездом, но вход почему-то устроен со двора, а этот красивый подъезд просто забит. А почему туда нельзя входить? Ну, потому что боятся, что там что-то произойдёт. Вот когда наше самосознание постепенно изменится, мы сможем иначе относиться к этим вопросам. Конечно, обманщики и мошенники были, есть и будут. С этим нужно бороться и создавать такую общественную среду, в которой нечестно поступать будет стыдно.

Константин Мацан:

— Получается формула выученной беспомощности. На примере фонтана или любой другой инициативы, когда мы говорим, что мера сама по себе хорошая, но если появится злоупотребитель, это будет плохо, поэтому лучше эту меру не вводить. В результате мы как бы исходим из поведения этого злоупотребителя, то есть ставим во главу угла человеческий грех. Он, конечно, возможен, но ведь это не единственное, что есть в бытии. Один знакомый священник рассказывал мне о своём предложении на приходе: «Давайте установим во дворе храма вешалку с бесплатной одеждой для бездомных. Кто хочет, пусть приходит и берёт себе одежду». Ему говорят: «А если эту вешалку украдут?» Он отвечает: «Поставим вторую». — «И её украдут!» — «И третью поставим. И так, постепенно, может быть, отучим людей воровать. То есть из чего мы исходим: из того, что в массе своей мы, люди, можем быть порядочными, а непорядочные — скорее исключение, и это можно ограничивать законом, но всё-таки исходить из нормы? Или мы заранее считаем человека негодяем и поэтому вообще ничего не будем делать. Знаете, я ещё подумал о том, что ваш пример с рассрочкой под честное слово очень хорошо показывает, как действует человеческая совесть. Возможно, человек и допускал мысль, что можно не вернуть деньги, но когда к нему отнеслись с любовью, ему уже совесть не позволяет так поступить. Вот пошёл бы человек в банк: в банке сотрудники формально выполняют свою работу, личного контакта не возникает, и человеку проще обмануть или воспользоваться услугой в своих интересах. А когда приходишь в службу поверенных и с тобой говорят по-человечески, то внутри что-то просыпается и становится стыдно предать проявленную к тебе любовь.

Александр Яценко:

— Да, вы очень тонко подметили этот социальный момент. Задолго до появления нашей организации у меня был такой случай: ко мне пришёл предприниматель, у которого возникла очень тяжёлая ситуация. Я дал ему небольшую сумму денег без процентов и сказал: «Вернёшь, когда сможешь». Через полгода я узнал, что у него всё совсем плохо: его уже буквально ловили, хотели с ним разобраться. Я не стал его дёргать, подумал: человек попал в беду, с кем не бывает. Прошёл, наверное, год. До меня доходили сведения, что у него неприятности, но он старался выкрутиться, где-то зарабатывал. Насколько помню, ему даже удалось выбраться из той ситуации, а потом он упокоился, Царство ему Небесное. Но однажды он приехал и привёз мне деньги. А я знал, что он должен ещё многим людям. Спрашиваю: «Слушай, зачем ты ко мне-то приехал? Я же за всё это время ни разу тебе не позвонил». А он говорит: «Я поэтому к тебе и приехал. Все же видят, как мне сейчас тяжело. Меня дёргают, унижают, показывают своё превосходство, а ты один за всё это время не позвонил. Я не знаю, хватит ли мне рассчитаться со всеми, но тебе я принёс деньги первому». Может быть, Господь действительно посылает мне в жизни хороших людей. Мой дедушка был заместителем командующего воздушно-десантными войсками, гвардии генерал-майором. Помню, в восьмидесятые годы они с отцом продавали «Волгу». Покупать её приехали люди из другого региона и сказали: «Александр Иванович, завтра мы приедем покупать у вас „Волгу“, а сегодня остановились в гостинице. Оставьте, пожалуйста, деньги у вас дома, а завтра мы вам их заплатим». Понимаете, я вырос в такой семье. Как можно было бы сказать, что денег не получал? Это невозможно. Так и здесь: люди стараются поступать по совести. Я верю в добро и надеюсь, что всё будет двигаться в добрую сторону.

Константин Мацан:

— Давайте под занавес нашего разговора ещё раз скажем, как найти Первую православную службу поверенных и как к вам обратиться.

Александр Яценко:

— Наш сайт — «po-vere.ru». В любое время можно позвонить по вопросам, связанным со Службой поверенных, по телефону: 8 917 549-17-77.

Константин Мацан:

— Спасибо огромное. Александр Яценко — генеральный директор Похоронного бюро № 1, руководитель Первой православной службы поверенных по вопросам прощания и наследования, был сегодня с нами в программе «Светлый вечер». И это была рубрика «Вера и дело», в которой мы говорим о христианских смыслах экономики и предпринимательства и об этических аспектах социального служения. У микрофона был Константин Мацан. До новых встреч на волнах Радио ВЕРА.

Александр Яценко:

— Всего доброго.

Велика Россия! Но есть на русской Земле особенные места, которые посещает множество людей. Одно из них — Смоленка, Смоленское кладбище Санкт-Петербурга. Здесь, на церковном погосте, рядом с храмом Смоленской иконы Божией Матери стоит Часовня Блаженной Ксении Петербургской, где упокоилась от своих молитвенных трудов великая подвижница Русской Православной Церкви.

На протяжении веков, а она отошла ко Господу в начале XIX века, её могилку почитали богомольцы, унося с собой молитвы Ксении. И теперь, под сенью её Часовни, вся Россия собирается под её молитвенный покров, под её защиту, в надежде на помощь и утешение во всех нуждах. Верующие люди со всего мира шлют на Смоленку письма и всегда получают ответ на свои просьбы, возвращая святой свою любовь и благодарность.

Как созидается и благоукрашается, как полнится трудами и молитвами многих, любящих Смоленку людей, это одно из самых теплых и радостных мест на Земле, наша программа.

Фото предоставлены приходом церквей на Смоленском кладбище Санкт-Петербурга.

---

Все выпуски программы Места и люди

• Смоленка. Часовня Блаженной Ксении
• Оптина Пустынь. Преподобные Старцы Оптинские
• Святая Преподобная Великая Княгиня-инокиня Анна Кашинская