«Колокольный звон в Троице-Сергиево Лавре». Игумен Антоний (Зинин)

Гостем программы «Лавра» был старший звонарь Троице-Сергиевой Лавры игумен Антоний (Зинин). Разговор шел об истории колокольного звона в монастыре преподобного Сергия Радонежского, как и когда появились здесь первые колокола, как традиция звонов развивалась, как прервалась в советский период и как возрождалась вместе с возрождением Лавры.

Также мы говорили о лаврских звонарях разных лет и как они передавали друг другу свое умение.

Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский

---

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева. У микрофона архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии. Напомню, что Лавра — это цикл исторических программ об одном из духовных центров России, Троице-Сергиевой Лавре, и ее основателе преподобном Сергии Радонежском. Мы говорим с нашими гостями о том, какую роль играет преподобный в духовном становлении Российского государства, какие важные вехи и события проносит сквозь века история Троице-Сергиевой лавры и почему важно знать об этом сегодня. Цикл программ подготовлен при поддержке культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой лавры «Киновия». Сегодня я с радостью представляю нашего гостя. В студии Светлого радио игумен Антоний (Зинин), старший звонарь Троице-Сергиевой лавры. Здравствуйте, отче.

Игумен Антоний (Зинин)

— Здравствуйте.

Кира Лаврентьева

— И, как вы, наверное, дорогие слушатели, уже поняли, тема у нас сегодня будет неизменно связана с колокольным звоном. «История колокольного звона в лавре» — тема сегодняшней программы. А начинаем мы этот час по традиции с цитаты, которую приготовил отец Симеон. Она, скорее всего, отца Павла Флоренского, я уже это вижу по радостному лицу отца Симеона.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Итак, «Вглядываясь в русскую историю, в самую ткань русской культуры, мы не найдем ни одной нити, которая не приводила бы к этому первоузлу. Нравственные идеи, государственность, живопись, зодчество, литература, русская школа, русская наука — все эти линии русской культуры сходятся к преподобному», — пишет отец Павел Флоренский в своей замечательной работе «Троице-Сергиева лавра и Россия». Дорогой отец Антоний, мы сегодня будем говорить о колокольном звоне. Видимо, колокольное искусство вписывается в эту линию, в это перечисление отца Павла Флоренского. Когда началось, вряд ли при преподобном Сергии были уже колокола? Известно ли начало традиции колокольного звона в Троицком монастыре?

Игумен Антоний (Зинин)

— При преподобном Сергии использовались билы, это исторически было так. При его жизни так оно и было, колокола еще не появились в лавре. Первый колокол появился у нас уже при преподобном Никоне, подаренный сыном Димитрия Донского князем Василием Дмитриевичем в 1420-м году. Он считается первым колоколом.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Непосредственный ученик преподобного Сергия, наследник.

Игумен Антоний (Зинин)

— Да. Он же построил Троицкий собор.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— У нас о преподобном Никоне тоже была отдельная передача.

Кира Лаврентьева

— Да. С отцом Гурием.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Поэтому его в полном смысле можно считать приемником и воплотителем идей преподобного Сергия. А как потом это развивалось?

Игумен Антоний (Зинин)

— Потом постепенно собирались колокола. Сначала была пристроена звонница после осады лавры в 1628-м году, преподобный Дионисий построил пристройку к Духовской церкви, звонницу пристроил. Там висели первые колокола, они довольно большие.

Кира Лаврентьева

— Отец Антоний, тут интересно было бы узнать, какие вообще колокола бывают. Их же бывает много, одни благовествуют, другие исполняют какие-то другие цели и назначения. Бывало, звуки колоколов в случае грозящей опасности призывали народ к единению, есть набатный колокол. Я сейчас намеренно терминами никакими...

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Не перегружаете.

Кира Лаврентьева

— Не перегружаю программу, чтобы вы нам рассказали об этом.

Игумен Антоний (Зинин)

— Колокола используются в разных случаях. В первую очередь они используются в церковном богослужении. С колокольного звона начинается церковное богослужение. Остальные, вечевые, другие разные — это уже другой смысл. Есть на кораблях, рынды там используются. Это уже необходимые в жизни вещи. А в церковном звоне используются разные колокола, разных размеров, начиная с маленьких (зазвонные, подзвонные), средние колокола и большие благовесты, они тоже разных размеров бывают. Например, у нас в лавре существует самый большой действующий колокол не только в России, но и в христианском мире. Весит он 72 тонны. Он отлит в 2003-м году на Балтийском заводе в Петербурге вместо утраченного колокола, который висел в лавре до 1930-го года. В 30-м году он был сброшен, он весил 64 тонны. Когда восстанавливали, то решили увеличить вес, чтобы он действительно был лаврский Царь-колокол, самый большой действующий.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— И получилось? Звуком вы довольны?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да, вполне. Планировали одно, получилось другое, так всегда бывает. Причем, не хуже того, что планировалось.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— А действительно, если с основ начать, зачем нужен колокольный звон? Можно ли без него обходиться в богослужении? Откуда идет эта традиция? Насколько это обязательно? С чем связано разнообразие колоколов?

Игумен Антоний (Зинин)

— Эта традиция больше западная. Святитель Павлин Ноланский впервые увидел цветочек колокольчика, и как-то оттуда начались. В принципе колокола использовались еще до нашей эры, встречаются в раскопках какие-то бубенцы, колокольцы небольшие. А в наше время они используются конкретно в богослужении, с этого начинается благовествование. У нас уже немыслимо, если нет звона, то чего-то не хватает. В Греции и на Афоне в основном билы используются, колокола тоже используются, но больше билы.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Для русских монастырей вообще характерно было использование колоколов?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да, тоже вековая традиция, много веков.

Кира Лаврентьева

— Я сейчас нахожусь на сайте Троице-Сергиевой лавры, смотрю фото Михаила Пришвина известные.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— У нас была специальная передача этому посвящена.

Кира Лаврентьева

— Да, была у нас.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Гиперссылка такая на эту передачу.

Кира Лаврентьева

— Мы направляем наших слушателей послушать эту передачу. Действительно, он единственный, получается, отобразил гибель Троицких колоколов, совершенно ужасную в 1930-м году в январе. И не одного колокола, тут несколько, это выглядит свершено чудовищно, учитывая, что лавра всегда славилась своим колокольным звоном. Отец Антоний, скажите, пожалуйста, как восстанавливали колокола, когда это случилось, в какое время 20-го века? После всей этой катастрофы и трагедии, когда колокольный звон просто разбился вместе со всем остальным. Как шло восстановление?

Игумен Антоний (Зинин)

— Не все колокола погибли. Из бывших сорока двух колоколов осталось 13, можно сказать, самых основных, самых древних, чудом сохранившиеся колокола. Когда лавру открыли в 46-м году, то эти колокола участвовали в первом звоне. В этом году у нас юбилей, 80 лет открытия лавры, 80 лет первого звона лаврского. У всего этого стоял Константин Иванович Родионов. Он был учеником последнего звонаря.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Отца Михея, да?

Игумен Антоний (Зинин)

— Нет, Сергия слепого, он был слепой, звонил он до революции. А Константин был его учеником. Последний звон он делал, этот Костя Родионов, ему Сережа сказал: иди, Костя, позвони последний разок, попрощайся с «Лебедком», так ласково называли колокол «Лебедь».

Кира Лаврентьева

— Прям, трагедия, конечно.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Да.

Игумен Антоний (Зинин)

— Он, конечно, стоял, плакал и рыдал. Это было где-то в 20-м году. Костя позвонил, попрощался с колоколами. В 30-м году большая часть колоколов была сброшена. Когда начались переговоры об открытии лавры в 44-м году, то Родионов уже ходил с веревочками и спрашивал, когда же можно подняться. Только в 46-м году открыли лавру официально. И тогда Родионов поднялся на колокольню, но был огорчен, потому что язык вот этого «Лебедка», «Лебедя» — колокол весит 10 тонн, а язык 500 килограммов — язык висел на коже, эта кожа пришла в негодность за 26 лет, кожа потрескалась, язык отвис, мостика перед малыми колоколами не было. Через два дня Пасха. Вот он расстроенный спускается, а в это время на Успенском соборе устанавливали центральный крест, он был сорван ураганом. Возглавлял эту работу Владимир Лошкарев, бригадир Загорского оптико-механического завода. Они были знакомы с ним, вместе они поднимаются на колокольню. Лошкарев сделал чертеж и сказал: не переживай, всё сделаем. За два дня они изготовили подвеску, мостик. И первый звон был на Пасху в 46-м году, эти 13 колоколов звонили. У нас существует такое преемство звонов с дореволюционных времен, благодаря Родионову.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. В студии у нас сегодня игумен Антоний (Зинин), старший звонарь Троице-Сергиевой лавры. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) и Кира Лаврентьева. Отец Антоний, в 30-е годы, если не ошибаюсь, был сброшен также знаменитый колокол «Годунов». Расскажите, пожалуйста, как он в монастырь попал, там же интересная история. Борис Федорович, по-моему, с семьей его пожертвовал? Это далеко не единственный правитель, что пожертвовал колокол монастырю. Эта традиция жертвования колоколов когда появилась, и что она означала тогда, в то время?

Игумен Антоний (Зинин)

— Вклады делали многие цари, в том числе и Годунов. Колокол Годунова сохранился, первый колокол — «Лебедь» 1594-го года. Слава Богу, он сохранился.

Кира Лаврентьева

— То есть он есть сейчас?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да, он есть сейчас.

Кира Лаврентьева

— О!

Игумен Антоний (Зинин)

— Сейчас он у нас главным считается, потому что большой колокол звонит только по большим праздникам, в особые дни. А «Лебедь»... Каждое праздничное богослужение, всенощную, литургию возглавляет «Лебедь». Его голос, конечно, отличим от всех, он выделяется, плывущий, как лебедь. Слушаешь его, и сразу представляется водяная гладь и там лебедь плывет плавно, красиво. Первый колокол им был подарен по определенному поводу. Его сестра Ирина была замужем за Федором, сыном Ивана Грозного, у них долго не было детей. И родилась у них, наконец, дочь, они ее назвали Феодосия — Богом данная. На радостях Годунов отливает этот колокол десятитонный в память об этой Феодосии. Эта Феодосия на следующий год умерла, а колокол по сей день благовестит в память о ней. Таким образом, у нас был первый подарок.

Кира Лаврентьева

— Об этом колоколе пишут, что он многое может рассказать о мастерстве литейщиков того времени, потому что он выполнен по всем технологиям литья колоколов. Сразу вспоминается фильм «Андрей Рублев», как они отливали этот колокол, какие это были страдания, как они молились, переживали. Этот бедный мальчик не играл, а жил в этом фильме. Сразу представляешь себе, какую огромную роль играли колокола на Руси. Это удивительно. Отче, расскажите,пожалуйста, еще о каких-нибудь известных колоколах, которые сейчас сохранились, может быть, с тех времен. «Лебедь», еще есть что-то?

Игумен Антоний (Зинин)

— Если продолжить тему Бориса Годунова, то второй колокол он пожертвовал, уже когда был царем. Он так и назывался «Царе-Борисов», его судьба была трагична, потому что на Годунова лили всякую грязь, клевету. Все проблемы и беды, которые происходили в лавре, связывали с этим колоколом. Даже сбили надпись, упоминающую имя Бориса Годунова.

Кира Лаврентьева

— Ничего себе.

Игумен Антоний (Зинин)

— Если посмотреть фотографии Пришвина, то там видно, что эта надпись сбита. В конце концов, он трагически погиб, когда сбрасывали колокола. А так у нас самый старый колокол, один из древнейших вообще на Руси, 15-й век, подаренный сыном Дмитрия Донского князем Василием Дмитриевичем преподобному Никону в 1420-м году. Он сохранился до наших дней, участвует в звоне. Сейчас мы его хотим отправить на заслуженный отдых, потому что он имеет огромную историческую ценность. Мы хотим отлить другой колокол. Поскольку нота, которую он издает, у нас уже существует, мы отольем новый колокол, который назовем в честь Радонежских преподобных.

Кира Лаврентьева

— Отче, а вот, интересно, изменилась и технология отлива колоколов за последние несколько столетий? Вопрос совсем-совсем обывательский. Или всё по старинке делается? Сначала на дереве это как-то наносится, орнаменты, там же целая история, в специальной форме литейной.

Игумен Антоний (Зинин)

— Есть разные технологии. Тем более современные, есть старые технологии. Старые технологии соблюдает Николай Шувалов, который в Тутаеве отливает.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Он там замечательный заводик такой.

Игумен Антоний (Зинин)

— Из глины лепят они сначала, «ложный колокол» называется, на нем все орнаменты, надписи из воска делаются, всё это подсушивается, сверху он облепливается глиной и это и является внутренней частью. Наружной, но она внутри находится. А внутренний болван просто делается определенного размера, всё это погружается в яму, утрамбовывается земля. Промежуток между внутренним болваном и тем, что снято с ложного колокола, заливается бронзой колокольной, 80% меди и 20% олова приблизительная пропорция. Оставляют в земле, пока это всё остынет. Потом, когда остывает, всё это достают, очищают, и колокол поет. А когда современные технологии применяются, то он не совсем такой, надрывный звук.

Кира Лаврентьева

— О, это интересно.

Игумен Антоний (Зинин)

— Потому что не выдерживают определенное время, и остается напряженность в металле.

Кира Лаврентьева

— И вы это слышите?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да.

Кира Лаврентьева

— Вот это да, это целый музыкальный тонкий настрой должен быть.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Отец Антоний рассказывает, чувствуется, что это искусство такое настоящее и изготовления колоколов и, конечно, звона.

Кира Лаврентьева

— Угу, искусство.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— В этом смысле интересно, отец Антоний, вы у кого учились. Вы 47 лет уже звонарь?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да, я с детства, с 13-ти лет. Вообще я звоню с 8-ми лет, в Александрове звонил, там, где мы жили.

Кира Лаврентьева

— Как интересно.

Игумен Антоний (Зинин)

— Ходил в храм, и мне нравился звон. Там у нас звонил мужчина, у которого руки были скрючены, ревматизм или что-то. Он наматывал веревочки на эти руки и так красиво звонил, мне нравилось. Но когда я услышал лаврский звон, то, конечно, он меня покорил. Впервые я попал на колокольню в 79-м году, с тех пор я с ней не разлучался.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— А кто вас учил звону колокольному?

Игумен Антоний (Зинин)

— Я смотрел, как отец Михей звонит. Потом он мне дал попробовать, сначала не очень получалось, потому что здесь очень сложная звонница, четверка — четыре колокольчика в правой руке зазвонных, много подзвонных, 8 подзвонных было, сейчас-то у нас больше. Тогда было 3 педали, сейчас это всё увеличилось, колоколов стало больше. Фактически мы сейчас восстановили то утраченное число колоколов, которое было. Было 42 колокола, но они не все участвовали в звоне, полный звон был 25 колоколов.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Отче, вы упомянули отца Михея, удивительный был человек, монах. Вы можете о нем рассказать поподробнее?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да. Отец Михей был уникальный человек, потому что по медицинским показаниям он был не жилец, у него в возрасте 8-ми лет возникла опухоль в мозге, несахарный диабет, еще война тут началась, сильные головные боли, рвота, жажда, до 15-ти литров воды в сутки ребенок выпивал. По окончанию войны они с мамой поехали в институт эндокринологии в Москве, там сказали, что нужно делать операцию, удалять эту опухоль, но гарантии никакой не дали. Поэтому мама его забрала, и они уехали в Курск. Его взял к себе владыка Гавриил (Огородников). Он стал для него фактически отцом. Отец Михей иподиаконствовал у него. Когда он достиг совершеннолетия, владыка благословил поступить в семинарию. И рост его остановился, он 8-летним мальчиком так и остался. Такой же маленький он поступает в семинарию, учится здесь 51-55-й годы в семинарии. По окончании семинарии принимает решение остаться здесь в лавре. Оставшись в лавре, он начинает расти, к 30-ти годам он достигает среднего роста.

Кира Лаврентьева

— Да вы что? Вот это да.

Игумен Антоний (Зинин)

— Послушание ему дают цветы сажать, озеленят лавру, клумбы делать. Вот всем он этим занимается. Звон он полюбил тоже с детства, когда владыка Гавриил был Вологодским, то он учился звонить в Вологде, какие-то матушки там звонили. Там он некий навык имел звона колокольного. Когда в лавре он остался, стал ходить на колокольню. Звонил в то время монах Александр (Кумачев), монахом он стал уже перед смертью в 63-м году, а до этого он был снабженцем в лавре, так он был семейным человеком, а постриг уже перед смертью принял. И отец Михей ходил к нему, звонил. Говорит отцу Александру: научи меня звонить. Он говорит: как я тебя научу, смотри и учись. Поэтому отец Михей тоже особо не учил, смотри и учись. Но какие-то пожелания, замечания делал. Таким образом. Когда отец Михей стал ходить на колокольню, первый раз он попал на Пасху, в это время пришел отец Тихон (Агриков). Отец Михей говорит: у меня ничего не получилось, я расстроился. Отец Тихон говорит: давай-давай, у тебя всё получится. Подбодрил его, и отец Михей стал уже ходить постоянно, потому что отец Александр уже был немощный, старый, таким образом, его отец Михей заменил.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. В студии у нас игумен Антоний (Зинин), старший звонарь Троице-Сергиевой лавры. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Мы очень скоро вернемся к нашему разговору. Пожалуйста, не переключайтесь.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА продолжается. В студии у нас сегодня игумен Антоний (Зинин), старший звонарь Троице-Сергиевой лавры. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Мы сегодня говорим об истории колокольного звона в лавре. Конечно, при подготовке к программе я посмотрела, когда вообще появился колокольный звон в России. Он практически сразу появился, как только крестили Русь, колокола из Италии и Византии тут же завезли. А в 12-м веке появились первые литейные мастерские. Эта любовь к колокольному звону на Руси никуда не ушла. Мне кажется, до сих пор люди своей генетической памятью, через какие-то свои корни внутренние, душевные, когда слышат колокольный звон, прикасаются ко всей истории России. Интересно, что Царь-колокол был отлит скоро после того самого Царя-колокола московского известного. Это интересный факт, потому что его практически сразу установили еще тогда, по-моему, в 17-м веке. Да, отче? После советского времени в 2004-м году его отлили, 72 тонны весит Царь-колокол. Сейчас он есть среди других колоколов Троице-Сергиевой лавры. И это такая интересная деталь, что традиции средневековые повторяются в лавре, возрождаются, поддерживаются. С кем бы мы ни разговаривали, отче, какие гости бы к нам ни приходили, касается ли дело хора церковного, пения лаврского, иконописи, учебы, традиций, истории, лавра — это оно из тех редких мест, где все традиции поддерживаются. И это настолько восхищает. Кажется, ты приезжаешь туда, и всё, и ты дома, и Русь Святая жива, и у России есть шанс на какое-то прекрасное будущее возрождение. Преподобный Сергий окормляет нас всех по сей день. Как раз то, что вы сейчас рассказываете о колокольном звоне, это тоже подтверждает. Да, порассуждала. Отче, откуда взялась традиция называть колокола какими-то именами? У них же есть очень интересные имена — Корноухий колокол, Никонов колокол. Годунов, понятно, мы его уже обсудили. Чудотворцев колокол. Как даются им эти имена? «Лебедь» вы уже рассказали, потому что у него звук такой, как будто лебедь по воде плывет. Кто дает эти названия колоколам?

Игумен Антоний (Зинин)

— Я думаю, что звонари и дают названия. Бывает «Медведь», бывает «Баран».

Кира Лаврентьева

— Да, «Баран» точно, я про него тоже читала.

Игумен Антоний (Зинин)

— «Голодарь», такие названия интересные. Когда колокол звонит, он создает определенные ассоциации.

Кира Лаврентьева

— То есть это как живой организм?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да.

Кира Лаврентьева

— А бывает, что звон не идет? Ты звонишь, и не идет звон, не как вчера, не как обычно? От чего это зависит?

Игумен Антоний (Зинин)

— Зависит и о настроения, от погоды зависит. Бывает погода такая, что колокола не звучат, пытаешься, они вроде звучат как-то, но так, как надо, они не звучат, не поют.

Кира Лаврентьева

— То есть это не должно быть сильного ветра, как я понимаю? Он уносит звук.

Игумен Антоний (Зинин)

— Ветер, влажность, дождь, иней. Особенно зимой бывает проблема, когда колокола инеем покрываются, то это, конечно, беда, язычки начинают скользить, и звон уже, лишь бы быстрей закончить.

Кира Лаврентьева

— Отче, сколько сейчас колоколов в лавре?

Игумен Антоний (Зинин)

— Сейчас 30 колоколов у нас.

Кира Лаврентьева

— А когда белокаменную колокольню построили в 18-м веке, было 33, если я не ошибаюсь. Это же была самая высокая колокольня тогда, в 18-м веке, когда ее построили в Троице-Сергиевой лавре. Именно она славилась на всю Россию своей высотой. Это тоже интересный момент.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Сейчас гости когда приезжают, обязательно посетить колокольню, потому что это действительно очень впечатляет. Из рассказа вашего понятно, что это особое искусство звонарское. Как можно научиться ему и можно ли ему научиться, какие нужны способности иметь для этого? Как вы на это смотрите?

Игумен Антоний (Зинин)

— Есть разные типы звонарей. Есть, которые горят этим. Я наблюдаю, приводят детей, которые сидят в интернете, выискивают, какие-то ролики со звоном и пытаются подражать. Из них получатся звонари. Есть, которые хотят, но не горят, желания такого нет научиться, усердия не хватает. Они будут посредственно звонить.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Ну, а музыкальные какие-то способности?

Игумен Антоний (Зинин)

— Ну а музыкальные способности тоже влияют, конечно. Кто-то приходит, сразу начинает звонить, а кому-то надо потренироваться.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Из братии лавры есть способные?

Игумен Антоний (Зинин)

— Есть способные, но, к сожалению, тяжело лазить, поэтому братья не очень горят, кто-то из-за здоровья, кто-то боится сквозняков, не все подходят под звон. Те, кто хотят звонить, приходят, звонят и получается.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Это труд серьезный, один раз даже забраться, а тем более звонить, если непогода, например.

Кира Лаврентьева

— Нет, язык же сам по себе очень тяжелый. Это должна быть физическая сила.

Игумен Антоний (Зинин)

— На больших колоколах особых...

Кира Лаврентьева

— Усилий физических не прикладываешь.

Игумен Антоний (Зинин)

— Ну да. Там не один человек звонит. На Царе у нас 4 человека, два в одну сторону и два в другую.

Кира Лаврентьева

— Как интересно.

Игумен Антоний (Зинин)

— Еще двое подталкивают, стоят потому что бывает, кто-то понял, как звонить, кто-то не понял. Мы набираем просто народ, приглашаем на большие праздники, на Троицу, на преподобного Сергия, на Пасху. А так, когда просто нужно позвонить, то спускаемся вниз и приглашаем на звон. Конечно, много желающих появляется с радостью.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Есть какое-то общение или обмен опытом с другими монастырями? Например, в Псково-Печерском тоже интересная традиция, когда снизу звонят в колокола, там шест такой длинный, я не помню, как называется.

Игумен Антоний (Зинин)

— Ну, это особый звон очепной называется.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Тоже какой-то свой звон, не похожий на другие. Есть какие-то, может быть, курсы повышения квалификации?

Игумен Антоний (Зинин)

— Это разные типы звонов. У нас это не практикуется, это только там. Кто хочет звонить очепным звоном, надо туда ехать.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— А на Духовском храме тоже, по-моему, похожая система?

Игумен Антоний (Зинин)

— Говорят, что была такая система, но потом... Там получилась как? Когда преподобный Дионисий пристроил звонницу, она просуществовала с 1628-го года по 1740-й год.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Это и была первая звонница?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да. Она пришла в ветхость, поэтому решили построить большую колокольню. Когда построили большую колокольню, ту звонницу разобрали, и вообще Духовской храм закрыли 4-хскатной крышей, и звонницы там не было вообще. Все колокола перевесили на большую, и такая она стояла до 60-х годов 20-го столетия. Когда архитектор Балдин раскрыл эту крышу, сделал это все кокошники и закомары и открыл звонницу, приобрел колокола в запасниках Новодевичьего монастыря. Самый большой там 104 пуда. Эти колокола очень интересные, исторические, древние есть колокола. Получился интересный подбор этих колоколов. Он просто повесил их для того, чтобы заполнить пустующий проем, но звонить в них было запрещено, потому что это была собственность музея. Но отец Михей решил попробовать колокола. Он подошел к наместнику, Платон тогда был и говорит: благословите позвонить на Духовской церкви. Он говорит: звони. Отец Михей быстро соорудил лестницу, лестница была короткая, он набрал поддоны из-под кирпича, сложил, добрался туда, сделал там незамысловатую какую-то систему и позвонил. Музей в шоке. Звонят наместнику, что вы там себе позволяете?

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Какие годы-то?

Игумен Антоний (Зинин)

— Это 60-е годы или даже ближе к 70-м, конец 60-х. Наместник вызывает Михея и говорит: ты что там хулиганишь? Он говорит, вы же благословили. — Я же не понял, где ты хочешь звонить. Таким образом, это дало повод для записи пластинки 78-го года, когда впервые зазвучала колокольня Духовская. И тогда это звон записали и больше на этой звоннице не звонили. Когда я пришел в монастырь в 91-м году, вся музейная система стала разваливаться. Они вроде как передали колокола лавре. Я у отца Михея спрашиваю: можно позвонить? Как раз Духов день был, престольный праздник в церкви. Он говорит, давай. Я залез, там почистил всё, там очень много птичьего помета набралось за столько лет. Я начал звонить, не помню точно 91 или 92-й год, когда начали мы звонить. Сначала звонили только на Духов день, потом появилась идея звонить в воскресные дни на сбор, чтобы собрать братию на чин Панагии. Это уже продолжается. Там сейчас дополнили тот набор, который был, и там сейчас прилично, хорошая звонница получилась.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Отче, про отца Михея вы рассказывали, удивительная личность, человек. Дальше какая у него была судьба, он так в Троице-Сергиевой лавре и был?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да, отец Михей звонил, сколько мог. Он же еще цветы сажал, поэтому ему была нагрузка-то большая. Еще его приглашали и по монастырям и по храмам, он ездил и в Дивеево, и на Валааме был, развешивал колокола. Тяжело ему было лазить, у него очень болели ноги, поэтому он уже пореже. Его какое-то время замещал игумен Андроник (Трубачев).

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Потомок Флоренского.

Игумен Антоний (Зинин)

— Да. Потом, когда я пришел в лавру, отец Михей был очень рад. Он мне еще в детстве говорил, когда я еще в школе учился: ну, давай, учись, я буду старый, не смогу лазить, ты меня заменишь. Таким образом, он мне передал все те традиции.

Кира Лаврентьева

— Преемственность такая.

Игумен Антоний (Зинин)

— А в свою очередь, он встречался с Родионовым, с первым звонарем лавры и с последним в дореволюционной лавре. Родионов ему рассказывал о тех традициях, о тех звонах, которые существовали в лавре. Таким образом, у нас существует преемство с дореволюционных времен. Родионов почил в 81-м году.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— А отец Михей?

Игумен Антоний (Зинин)

— А отец Михей в 2009-м.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. У нас в студии игумен Антоний (Зинин), старший звонарь Троице-Сергиевой лавры. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) и Кира Лаврентьева. Отче, известно, когда появился первый колокол после основания лавры преподобным Сергием Радонежским? Хотя бы период, когда колокольный звон в лавре появился впервые.

Игумен Антоний (Зинин)

— Первый по летописям Никоновский, или Чудотворцев.

Кира Лаврентьева

— Все-таки Никоновский?

Игумен Антоний (Зинин)

— Который подарил сын Димитрия Донского. Почему его назвали Чудотворцев? В честь преподобного Сергия.

Кира Лаврентьева

— А, то есть это название как раз в честь преподобного Сергия, когда мы про названия говорили.

Игумен Антоний (Зинин)

— Я думаю. А Никоновский мы называем, потому что он при Никоне появился. А звонница первая появилась при преподобном Дионисии. Преподобный Дионисий очень любил колокольный звон, он и построил звонницу, и при нем развился звон.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— И, видимо, тогда уже прихожане больше собирались в монастырь? Это уже не была совсем пустыня. Видимо, надо было как-то оповещать о начале службы.

Игумен Антоний (Зинин)

— Да. Никон как раз и восстанавливал монастырь после того, как татары сожгли его, преподобный Никон построил Троицкий собор, и при нем началось возрождение.

Кира Лаврентьева

— Тогда же и роспись была тоже? Ведь при преподобном Никоне, по-моему, пригласили Андрея (Рублева)?

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Тогда и храм построили, Троицкий собор. Но очень важно сегодня говорить о колокольном звоне, его значении, о том, что это искусство. К сожалению, в Москве, понятно, это мегаполис, тут свои какие-то сложности, но я с грустью наблюдаю, в некоторых храмах, например, где у меня мама живет, рядом храм, в котором я крестился, там я вообще перестал слышать звон. Раньше всегда он был, сейчас нет, хотя там есть колокольня. То ли нет искусных звонарей, то ли это какие требования.

Кира Лаврентьева

— Да, да, может быть, жители жалуются.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Мы теряем эту традицию, не понимая ее значения, какой-то, типа, раздражающий шум — звон. Мне кажется, это очень обедняет нашу жизнь.

Игумен Антоний (Зинин)

— Да, к сожалению, существуют такие моменты, когда где-то в спальном районе звонит колокольня, она раздражает. Но она раздражать может только одержимых людей, которым звон ненавистен. Это так же, как с большой ненавистью сбрасывали колокола в советские годы, то же самое, и такие люди с ненавистью относятся ко всяким звукам, исходящим из храма. Еще беда в том, что появляются электронные звонари. Это нежелательное явление, потому что когда звонит живой звонарь, он вкладывает туда душу свою, передает настроение, это живой организм. И колокола также оживают. А когда просто электронный звонарь, оно как-то бездушно. Может, и красиво, но бездушно получается.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Да, звон — это же молитва все-таки, как ее воспринимаешь?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да, со звона начинается молитва, богослужение. Начался звон, люди сразу: а какой сегодня праздник? Сразу волей-неволей вспомнишь.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Да, хотя бы перекрестишься.

Игумен Антоний (Зинин)

— Да, хотя бы перекрестятся те, кто больные где-то лежат, не могут пойти в храм, вот сейчас начинается богослужение.

Кира Лаврентьева

— Для них это утешение, конечно.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— И напоминание о Боге. Понятно, человек может в какой-то суете своей, хорошо, он не может в храм выбраться, но хотя бы так, через звук он приобщается.

Игумен Антоний (Зинин)

— Поэтому-то и раздражает, благая весть раздражает тех, кто ненавидит это всё.

Кира Лаврентьева

— Потому что она напоминает.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Как вы считаете, в мегаполисе... Понятно, Троице-Сергиева лавра все-таки самостоятельный организм, и Сергиев Посад вокруг нее.

Игумен Антоний (Зинин)

— В советские годы тоже были жалобы, предъявляли претензии лавре, почему лавра звонит? Надо запретить звон. А им ответили: тогда надо запретить гудки на заводах, которые возвещали окончание и начало работы.

Кира Лаврентьева

— Остроумно.

Игумен Антоний (Зинин)

— Но это невозможно, говорят. Ну, и звоны также невозможно.

Кира Лаврентьева

— Это такая сила характера того, кто защищал колокольный звон в советское время. Видимо, настоятелей Троице-Сергиевой лавры, наместников. Конечно, сила духа должна быть, чтобы это защищать всё. Вообще удивительно, что колокольный звон в советское время был в лавре. Это такое чудо. Сейчас уже смотришь на это и поражаешься этому чуду. Это реально чудо. И то, что она возродилась в 50-х годах. То, что семинария, академия заработали. Мы чем больше говорим, тем больше я удивляюсь тому, что это вообще было возможно. И дисциплины были дореволюционные восстановлены практически полностью в 50-е годы, и колокольный звон, клиросное пение, иконопись. И это в разгар советского времени. Да, конечно, удивительно. Действительно, последнее слово за Богом, как сказал старец Паисий. «Я бы сошел с ума от несправедливости этого мира, если бы не знал, что последнее слово останется за Господом Богом».

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Отче сколько у вас звонарей? Как их готовят, как их подбирают? Это добровольцы или что это такое?

Игумен Антоний (Зинин)

— В основном у нас всё держится на добровольцах. Есть звонари, которые из братии, их не так много, а в основном у нас студенты ребята есть и те, кто в городе живет, которые увлеклись этим звоном, полюбили его. Кто-то работал в охране и попал первый раз на колокольню, позвонив, остались на постоянно. А сейчас желающие из студентов, юноши и девушки, которые учатся в иконописной школе, они посвободнее, чем студенты, поэтому у них больше возможности прийти позвонить. В будние дни сейчас звонят учащиеся, в один колокол, там педаль, «Переспор», пятитонный колокол. А так, когда нужен звон больших колоколов, то мы приглашаем желающих.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Максимально сколько нужно?

Игумен Антоний (Зинин)

— 12 человек, так, как было до революции, и сейчас то же самое. Но надо учесть, что в Царя не так просто звонить, язык все-таки две тонны, то нужно менять людей, нужно с запасом брать, чтобы они менялись, а то выдохнешься быстро.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— А на Пасху? Сохраняется традиция, когда в пасхальную неделю могут все желающие звонить?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да, первых три дня, потому что братья тоже ропщут, не отдохнуть, ничего, служба каждый день утро-вечер. Поэтому мы ограничиваем немножко, первые три дня с двух до четырех. Остальные дни уставные звоны у нас: на службе, после службы, Крестный ход, вечером.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Вам что дает колокольный звон, насколько в вашей жизни это важное служение?

Игумен Антоний (Зинин)

— Я настолько уже привык, с детства.

Кира Лаврентьева

— Ну да, это вся жизнь.

Игумен Антоний (Зинин)

— Да. Просто радостно видеть, когда приходят новые люди, которые интересуются этим, кто первый раз попадает на колокольню, с каким они восторгом, благоговением смотрят на эти колокола. А если удается еще и позвонить, то это большая радость для людей.

Кира Лаврентьева

— Интересно, отче, колокольный звон — это такая очень духовная история. Понятное дело, что это не икона, и нельзя к этому относиться, как к иконе. Когда мы разговаривали про иконопись и про культуру написания икон, мы говорили о том, что раньше люди молились очень много во время написания иконы, чтобы лик получился именно таким, как нужно, чтобы человек-иконописец своё «я» туда не вкладывал. Интересно, сейчас, когда отливают колокола, есть ли традиция молиться или какое-то специальное есть правило у благочестивых людей, которые занимаются этим добрым делом? Или есть ли какая-то традиция перед звоном в колокола молиться? Это же тоже очень тонкая духовная сфера.

Игумен Антоний (Зинин)

— Есть такая традиция, перед отливкой колокола служить молебен, во время отливки читать Евангелие.

Кира Лаврентьева

— О! Вот.

Игумен Антоний (Зинин)

— Когда мы отливали колокол в Саввино-Сторожевский монастырь, это копия старого, древнего, который был самый лучший колокол, то отец Павел, сейчас уже владыка, как раз мы приехали на завод...

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— В Тутаево.

Игумен Антоний (Зинин)

— В Тутаево к Шувалову, отслужили молебен и начали читать Евангелие. Уже подготовлены были печи, пробито отверстие и горячий огненный металл полился, заполняя пустоты форм колокола.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— И сколько по времени?

Игумен Антоний (Зинин)

— Там 38 тонн получился колокол, где-то час, может быть, я уже не помню.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— И вы довольны остались?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да, вполне.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Он сейчас в Саввино-Сторожевском монастыре?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Замечательно, что преемственность такая в монастырях от лавры сохраняется.

Кира Лаврентьева

— Удивительно, что Савва — это же ученик преподобного Сергия, не только стал монастырь, но и лавра участвует даже в колокольном звоне в Саввино-Сторожевском монастыре до сих пор. Это всё удивительно, это такие узоры, которые невидимо написаны, но они отчетливо прослеживаются при таких беседах, которую мы сейчас с отцом Антонием ведем. Отче, вы сказали, что на колокольный звон погода влияет. А бывает, что настроение? Я так запомнила, мне с детства мама всегда говорила: когда ты начинаешь что-то печь, к тесту прикасаешься, оно живое, это знает любая хозяйка. Если ты не в том духе, не в том настроении, у тебя не получится выпечка. Я со многими разговаривала на эту тему, и с теми, кто просфоры печет. Там понятно, там вообще всё очень строго, там нужно молиться, не разговаривать между собой по технологии, читать Иисусову молитву, пока ты печешь просфоры, потому что это высокое очень дело. Но и при обычном кулинарном делании домашнем, тебе не надо в плохом духе приступать к тесту, ничего не выходит, действительно никогда ничего не получается. Когда вы сказали, что в плохом настроении приступаешь к колоколу, тоже не получается нужного звука. Может быть, кто-то и не заметит, но ты это точно знаешь. Отче, как это так происходит? Не всегда же человек может себе благотворное настроение создать, а звонить нужно практически каждый день.

Игумен Антоний (Зинин)

— Так же и петь, на клирос ходить, то же самое получается. Бывает, есть настроение, а настроение поднимается когда? Я еще хором управляю. Когда видишь, что состав хороший, то хочется что-то спеть. А когда видишь, что так себе, и всё, и настроение падает сразу. В звоне то же самое, здесь так же, когда понимаешь, какой-то праздник и настроение, хочется поднять настроение людям окружающим. Отец Михей так же делал. Он говорил: я смотрю, люди что-то замедляют, я, говорит, побыстрее, побыстрее, смотрю, они тоже шевелиться начинают.

Кира Лаврентьева

— В ритм просто, человек же связан с ритмом.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Это интересно, кстати, я недавно познакомился с одним музыкантом, он на ударных в джазовом коллективе играет, и он звонарь уже много лет в храме. Как-то, наверное, связано звонарное искусство с музыкой, с чувством ритма?

Игумен Антоний (Зинин)

— Ну, конечно, в первую очередь должно быть чувство ритма, потому что колокольный звон это в основном не мелодии, это ритмические рисунки. Колокола уже подобраны в определенной тональности, а эти рисунки зависят от звонаря, какие он изобразит.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Вы бы могли отличить на слух, кто звонит?

Игумен Антоний (Зинин)

— Да, отличаю.

Кира Лаврентьева

— Ого.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— То есть это такое оказывает воздействие?

Игумен Антоний (Зинин)

— У каждого свой почерк есть.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Кира, я бы не согласился, мне кажется, это похоже на иконопись, и иконопись, и пение в храме, и звон колокольный — это все церковные искусства.

Кира Лаврентьева

— Да, похоже. Очень тонкие искусства.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Которые от индивидуальности зависят. И в то же время есть некая традиция, которая как будто тебя сужает, но на самом деле она дает проявиться духовной силе.

Игумен Антоний (Зинин)

— Так же хоровые коллективы. Я очень любил пение, поэтому с детства слушал много хоров, у каждого знаменитого регента свой стиль, свое звучание. Есть определенный стержень у каждого, но свои особенности, окраска хора, поэтому сразу можно отличить отца Матвея от всех.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Пели вы у отца Матвея?

Игумен Антоний (Зинин)

— Конечно. С детства причем, с детства я ходил, слушал, он меня приметил, сестры мои пели у него. Я еще попросил у него ноты «Святый Боже» Вифляева, он спел первый раз, мне она так понравилась, я и говорю: отец Матвей, а можно нотки? Он говорит: с кем ты будешь петь? Я говорю: с сестрами. И он мне сам написал своей рукой.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Мы надеемся посвятить передачу лаврскому пению, традициям. Отец Нестор, регент братского хора предварительно согласился, но надо его вытащить.

Кира Лаврентьева

— Да, будем ждать этого разговора. Огромное спасибо, отче, за этот действительно, как колокол «Лебедь», плывущий по водной глади разговор. И завершаем мы программу традиционной цитатой отца Павла Флоренского, что начинаем, что завершаем. «Чтобы понять Россию, надо понять лавру. А чтобы вникнуть в лавру, должно внимательным взором всмотреться в основателя ее, признанного святым и при жизни чудного старца святого Сергия, как свидетельствуют его современники». Огромное спасибо за этот разговор. В студии у нас был игумен Антоний (Зинин), старший звонарь Троице-Сергиевой лавры. Мы говорили об истории колокольного звона в лавре. У микрофонов были архимандрит Симеон (Томачинский) и Кира Лаврентьева. Мы прощаемся с вами, дорогие наши слушатели. Будьте на волнах Радио ВЕРА.

Игумен Антоний (Зинин)

— Спасибо.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— До свиданья.

---

Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России

• «Икона Троицы прп. Андрея Рублева». Наталья Алдошина
• «Жизнь в орбите Лавры». Николай Бульчук
• «Развитие Сергиева-Посада». Наталья Григорьева