Поделиться
Чем старше я становлюсь, тем ярче чувствую, насколько мы часто лукавим, насколько привыкаем к разным образам, маскам, которые используем в зависимости от ситуации.
Я говорю о себе, но точно знаю — подобная внутренняя «неверность, духовное непостоянство» беспокоят многих моих православных друзей. Они со мной делились подобными мыслями.
Мы мимикрируем, подстраиваемся под людей, под обстоятельства. В храме — смиренные, благостные, не раздражаемся, улыбаемся друг другу, но как только выходим за порог, мирное состояние души исчезает, а на смену приходит совершенно другое, мирское, раздражительное, осуждающее, суетное... Хорошо, если продержимся воскресный день. А с понедельника уже рядом с неверующими людьми ведем себя по-мирски, позволяем много того, что в обществе верующих, воцерковленных не позволили бы...
Боимся быть чересчур верующими, говорим то, что надо, а не то, что думаем и чувствуем... И так повсюду. Этих образов-масок такое множество, что часто запутываешься в них, и думаешь, а где ты настоящий или настоящая? Кто ты? Куда ты идешь?
Это лукавство проникает в саму сущность, становится кожей. А разве митрополит Филипп был разным — со своей паствой или Иваном Грозным, менялась ли блаженная Ксения Петербургская в зависимости от того, с кем рядом она находилась? Дух веры и христианское устроение души были неизменными, и в этом заключалась безусловная преданность Господу, богоподобие, а значит, святость.
Если задуматься, то лукавство по мелочам по-настоящему страшно, это ничуть не меньший грех, чем то, что мы привыкли считать главными пороками. Слава Тебе, Господь, что дал это увидеть в себе. Теперь — прошу — исцели душу от лукавства!
Автор: Мария Чугреева
Все выпуски программы Частное мнение
Алтайская Богородица в скале и Иоанно-Богословский храм на о. Патмос (с. Чемал, Республика Алтай)
Поделиться
Алтайское село Чемал со всех сторон окружено высокими горами, поросшими густым хвойным лесом. Рядом шумит горная река Катунь: бурная и холодная в любое время года. Прямо посреди её быстрых вод возвышается небольшой скалистый и лесистый островок. Его хорошо видно с центральной улицы села. С одного из каменных откосов острова задумчиво и кротко смотрит вдаль, на убегающие за горизонт Алтайские вершины, образ Богородицы с Младенцем Христом на руках.
Её так и называют — Алтайская Богородица в скале. Величественная фигура, высеченная прямо в камне, видна издалека; а в солнечные дни золотые нимбы Божьей Матери и Богомладенца сияют ослепительно. Откуда появились здесь Их образы? Этот вопрос задаёт, пожалуй, каждый турист и паломник. На него ответят насельницы Иоанно-Богословского скита Барнаульского Знаменского женского монастыря, который располагается здесь же. Но сначала отведут в музей при храме и расскажут историю острова.
Он носит весьма нехарактерное для здешних мест название — Патмос. Точно так же называется остров за много тысяч миль отсюда, в Эгейском море у берегов Греции. Там в 1-м веке жил и проповедовал апостол Иоанн Богослов. Алтайский островок, по аналогии с его знаменитым греческим собратом, назвали так монахи-отшельники, которые с 17-го столетия селились в здешних скальных пещерах, подобных той, в которой на греческом Патмосе апостол Иоанн написал Откровение, известное также как Апокалипсис. Название прижилось. А в 1915-м году на острове построили небольшой деревянный храм. И освятили его во имя святого апостола Иоанна Богослова.
Однако уже в 1920-х церковь сгорела. Поговаривали, что это дело рук большевиков. Новая безбожная власть к тому времени добралась и до Алтая. Так или иначе, вплоть до начала 90-х годов ХХ века остров Патмос на реке Катунь пустовал. Пока однажды в село Чемал за потрясающими видами не приехал московский фотохудожник Виктор Павлов. У кого-то из местных жителей он увидел старинное фото храма на острове. И загорелся идеей его возродить. Они с супругой продали в столице всё имущество и перебрались жить на Алтай. На собственные средства Виктор Николаевич проложил от деревни Чемал до острова Патмос подвесной мост через Катунь. И построил деревянный храм — точь-в-точь, как тот, который стоял здесь когда-то. В 2001-м году его освятили — вновь во имя апостола Иоанна Богослова. И передали подворью Барнаульского Знаменского женского монастыря.
Однажды монахиня обители, Филофея (Лобанова), обратила внимание на одну из скал на острове. Её очертания напомнили матушке силуэт Богородицы с Младенцем. В прошлом матушка Филофея была художником-архитектором и к тому же альпинистом. Монахиня решила запечатлеть Пресвятую Деву в очертаниях скалы. И за несколько месяцев создала настоящий шедевр — скальную скульптуру. Теперь сквозь ветви вековых кедров и сосен, откуда ни взгляни, высится над островом Матерь Божья со Христом на руках — Алтайская Богородица в скале. Она словно благословляет каждого, кто приезжает на алтайский остров Патмос помолиться в возрождённом монастырском храме и увидеть рукотворное чудо.
Все выпуски программы ПроСтранствия
Посуда
Поделиться
Фото: Seljan Salimova / Unsplash
Грязные тарелки и кастрюли стояли в раковине с самого утра. А всё потому, что моя младшая сестра никак не хотела признавать: сегодня её очередь мыть посуду. Полдня мы с нею спорили, и теперь разошлись по комнатам, обиженные друг на друга. Вот всегда она так: знает, что не права, но всё равно будет доказывать своё!
Я долго размышляла о том, какой же трудный у моей сестры характер. Но сидеть и думать можно сколько угодно, а посуда сама по себе чистой не станет. И я решила — помою сама. Иду на кухню, и в дверях сталкиваюсь... с сестрой! Увидела меня, заулыбалась смущённо. Это на неё не похоже...
— Ты что-то хотела? — спрашиваю.
Кивает:
— Ну да, вообще-то. Посуду хотела помыть...
Мы смотрим друг на друга и смеёмся. Становимся вдвоём к раковине, я открываю воду и вместе с сестрой мою посуду. Обиды и споры забыты: нам хорошо, уютно и радостно.
Текст Анна Покровская читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
Росток
Поделиться
Фото: Suri Huang / Unsplash
Столичное метро в утренний час — не самое дружелюбное место, все стараются успеть вовремя, кто на работу, кто на учёбу. Люди спешат сойти с эскалатора, лица сосредоточенные.
На перроне, в ожидании очередного состава, стоят пассажиры. Электронное табло фиксирует красными цифрами убегающие минуты. В воздухе нарастает гул и в кромешной темноте тоннеля загорается сигнальный свет. Поезд с шумом выкатывается к перрону, постепенно снижая скорость, останавливается. Люди устремляются к дверям состава.
Замечаю среди толпы женскую фигуру в светлом пальто. Она идёт осторожно, пропуская тех, кто во чтобы то ни стало стремится побыстрее войти в вагон. Присматриваюсь — в ладонях у девушки пластиковый стаканчик с небольшим ростком.
В голове всплывает картинка из детства. Музыкальная школа, залитые дневным светом лестничные пролёты с этажерками комнатных цветов. Вокруг приглушённые звуки этюдов и гамм, а я спускаюсь вниз, где в холле ждёт мама, и в ладони моей — крошечный зелёный росток в салфетке.
Вижу, что девушка с растением заходит в вагон, и сердце моё откликается тихой радостью. В любых обстоятельствах можно сберечь то, что дорого сердцу.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
